The Woodcutter

Дадли Дурсль был подонком. Не было другого слова, чтобы описать хулигана, каким его вырастили, и, хотя Гарри понимал, что ему нужно смотреть на родителей, чтобы понять, как его воспитывали, какая-то его часть понимала, что Дадли должен был знать - на каком-то уровне - что то, что он делает, неправильно. Как гласит старая поговорка - посмотри на собаку, и ты увидишь, что это хозяин, - Дадли не был исключением. У него было так много возможностей изменить свой образ жизни, но он не испытывал ни угрызений совести, ни каких-либо сожалений, и это безмерно бесило Гарри. Что он решил причинять боль другим и смеяться над этим, думая, что это принесло ему популярность, которой он так отчаянно жаждал. Он так сильно хотел быть похожим на своего незаконнорожденного отца. Были времена, когда нельзя было винить ребенка за то, как его воспитывали, но Дадли Дурсль знал, что поступает неправильно. И именно поэтому Гарри решил не признавать свою невиновность во всем этом. Он вспомнил, что даже умолял отца разрешить ему "поохотиться на Гарри" как в будние, так и в выходные дни. И, естественно, его отец всегда говорил ему: "выкладывайся по полной". Магия была Гарри не понаслышке знакома. Каждый раз, когда он взмахивал топором, его магическое ядро становилось сильнее, исходило из самой его сущности, переливаясь красками, чтобы показать миру, что это то, от чего нужно избавиться. Сбросьте это с его плеч, он больше не будет это нести. Листья зашелестели, деревья задрожали, и каждый раз, когда Гарри кричал лесу о своей ненависти, тот замирал и слушал. Деревья, которые кричали вместе с ним, чувствовали его боль, его агонию, его абсолютное отвращение к тому, что было украдено у него много лет назад. Он срубил в общей сложности 234 гнилых дерева, прежде чем почувствовал, что яд памяти о Дадли покинул его разум. Он очистил свое тело от того, через что ему пришлось пройти, и это было восхитительно. Это было неоспоримое чувство освобождения. Освобождения от бесчеловечного воспитания. Гарри наконец-то освободился от семьи Дурслей. *** Гарри знал, что за ним кто-то наблюдает. И, чтобы поднять себе настроение, он устроил этому человеку шоу, которое тот никогда не забудет. В каком мире шпионить нормально? В каком мире или вселенных считалось хорошим тоном подглядывать за вещами и людьми, не давая им об этом знать? Гарри слишком хорошо знал это чувство после того, как узнал, что большую часть его жизни на Тисовой улице за ним наблюдали. Узнав, что его жалкий директор велел членам Ордена "присматривать за ним", он почувствовал тошноту. Затем ему захотелось подвергнуть сомнению все, что касалось его жизни. В конце концов, это только разозлило его сверх всякой меры. Какое право Дамблдор имел так поступать? Потому что, по мнению Гарри, это означало, что люди, которым было поручено "наблюдать" за ним, знали о жестоком обращении и его масштабах, но ничего не сделали, чтобы исправить или помочь его ситуации. Но он был терпеливым человеком. Он подождал бы подходящего момента, чтобы дать этому человеку понять, что он его раскусил. И это было бы замечательно. Но сейчас у Дамблдора было много возможностей, за которые ему приходилось расплачиваться. Он совершил так много грехов, и Гарри был только рад оказать услугу лесу, заставив его заплатить за эти грехи. Альбусу Дамблдору нужно было заплатить. ТЫ УКРАЛ МЕНЯ У СИРИУСА!" Тук! Тук! "ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО МОЯ СЕМЬЯ ЛЮБИТ МЕНЯ!" Тук! Тук! "ТЫ ОТРИЦАЛ, ЧТО Я ОСТАНУСЬ В ХОГВАРТСЕ НА ЛЕТО, ЗНАЯ О ЖЕСТОКОМ ОБРАЩЕНИИ!" Тук! Тук! "ТЫ ВЫРАСТИЛ МЕНЯ ТАКИМ, ЧТОБЫ Я БЫЛ ТВОИМ ОРУЖИЕМ!" Тук! Тук! "КАК СВИНЬЯ НА УБОЙ!" Тук! Тук! "ТЫ ТАК И НЕ СПАС МЕНЯ ОТ КУБКА ОГНЯ!" Тук! Тук! "ТЫ ИГНОРИРОВАЛ МЕНЯ, А ПОТОМ ВОЗНЕНАВИДЕЛ НА ПЯТОМ КУРСЕ!" Тук! Тук! ТЫ ЗНАЛ О ТОМ, ЧТО АМБРИДЖ, КВИРРЕЛЛ, СИРИУС НЕВИНОВНЫ, А СНЕЙП - УБЛЮДОК!" Тук! Тук! - Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я ЧЕРТОВСКИ НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!!" Тук! Тук! К тому времени, как Гарри закончил, он был весь в поту, тяжело дышал и рухнул на колени в грязь. Его джинсы почти протерлись на коленях и заднице от ежедневного ношения. Хмурое выражение его лица говорило лесу о том, как сильно он ненавидит человека, которому раньше так сильно доверял. Он опустил голову на землю в надежде, что тот, кто наблюдал за ним, поймет, что нужно оставить его в покое и не приближаться к нему. Он должен был сделать это в одиночку. Со временем он оправится от того, через что прошел, но ничто и никто не мог ему помешать. В данный момент у него не было сил сосредоточиться на ком-либо еще. Глаза Снейпа расширились, как только Гарри открыл рот. Поттер имел в виду жестокое обращение? Он знал, что магглы, с которыми он жил, были далеко не ангелами, на самом деле они были худшими из людей, но жестокое обращение? Неужели он, как и все остальные, был слеп к этому, предпочитая ненавидеть мальчика только за то, что тот был похож на своего отца. И все же этот человек, этот очень красивый сломленный человек был совсем не похож на Джеймса. Он был добрым и скромным, верным до мозга костей, мягким и щедрым, в то время как Джеймс был напыщенным хулиганом и старался, чтобы все знали, что он лучше других. Снейпу стало стыдно. Чем скорее он наберется смелости и обратится к Поттеру, тем скорее скажет, что его ненависть проистекает из его собственного прошлого. Ничего больше. И что он сожалеет о том, что высмеял его во многих отношениях. "Чего ты хочешь?" - раздался рык героя у него за спиной. Снейп замер. Он не слышал и не видел, как Поттер покинул свое место, где стоял на коленях. Как ему удавалось двигаться так быстро и бесшумно? Он сглотнул, готовясь предоставить Гарри возможность ответить. В этот момент кто-то резким движением приставил палочку к его горлу, откинув его голову назад. "Я задал тебе гребаный вопрос", - прорычал Гарри, который был не в настроении кого-либо развлекать, не говоря уже о Северусе, мать его, Снейпе. Снейп поднял руки, сдаваясь, его глаза расширились от того, что его разоблачили. Гарри смотрел на него с отвращением. "Я услышал крики, и пришел посмотреть, не могу ли я помочь", - тихо ответил он. Гарри издал маниакальный смешок. "Помочь? Ты хочешь предложить помощь?" - усмехнулся он. Снейп снова сглотнул. "Немного поздновато для этого, тебе не кажется?" - выпалил он. Гарри, честно говоря, было все равно, слышал ли кто-нибудь, как он кричал, почему он так разозлился. Дело было не в них, а в нем и его исцелении. Если бы он снова обратил внимание на всех остальных, то вернулся бы к тому, с чего начал, а он не мог позволить себе терять драгоценное время. Прежде чем Снейп успел ответить, Гарри исчез. Он глубоко вздохнул и огляделся, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы этого человека, но все, что осталось, - это пот Гарри и запах его собственного тела. По крайней мере, Поттер теперь знал о нем, и для Снейпа это было началом. Он поднялся с земли и еще раз огляделся по сторонам. В абсолютной тишине лес выглядел жутковато, и Снейпу стало интересно, как Поттер его заметил. Он вел себя очень тихо, наложив заглушающие чары на свои ноги и землю. Казалось, в герое было нечто большее, чем он предполагал. Но если он мог помочь в исцелении Поттера, что ж, тогда больше никому не нужно было об этом знать. Он видел шрамы на спине и груди Гарри, и поэтому, порывшись в своей сумке, достал пузырек с желтым зельем, сваренным его собственными умелыми руками. Оно исцелит его шрамы, как старые, так и новые. Он оставил записку вместе с пузырьком у подножия дерева и ушел тем же путем, что и пришел. *** Министерство было завалено работой, и все чувствовали, что перегружены работой. Времени на общение почти не оставалось, оставалось всего несколько часов, чтобы поесть и поспать, а затем снова сесть за чертежную доску. Рон приветствовал все это. Он знал, что чем насыщеннее будут его дни, тем быстрее пролетит время и его лучший друг в конце концов вернется домой. Получив благодарственное письмо от Гарри, он почувствовал тепло в груди от того, что услышал его. Он не стал бы совать нос в дела своего друга и уважал его личное пространство, но все равно скучал по нему. После того, как он рассказал своим родителям и всей семье о том, что сделала Эрмуана, все они порвали с ней все отношения, не простив ее напористости и эгоизма. В офисе ее снова прозвали невыносимой всезнайкой Гермиона тоже была ошеломлена количеством папок, которые свалились на ее стол. После недели, проведенной дома, она поняла, что больше не может прятаться, и поэтому с суровым выражением лица сказала своей ассистентке, что некоторое время не будет принимать никаких звонков или назначать встречи, так как ей нужно наверстать упущенное. Ей никто не звонил и не назначал встреч. Даже Драко Малфой, который хотел танцевать от радости из-за того, что ее друзья и коллеги избегали его и бросали на произвол судьбы. Он был слишком занят, жалея себя. Его медовый месяц был потрачен на ссоры с женой и изучение того, как обеспечить наследника, не трахая ее. Ему отчаянно нужно было снова почувствовать любовь Гарри, и он пообещал себе, что сделает все, чтобы добиться этого. Услышав всю историю от Рона Уизли, Астория нахмурилась бы, увидев, каким жалким он был. Она не испытывала симпатии к своему мужу и, забеременев, предоставила его самому себе. Всем свойственна жестокость, но даже она не могла понять, почему кто-то хотел причинить другому боль так, как они причинили Гарри. Он был последним человеком на земле, который заслуживал того, что с ним сделали. Драко убеждал себя, что, когда Гарри вернется, он выслушает его извинения и, возможно, они смогут начать все сначала. Расскажет ему, что на самом деле чувствует к нему. Он действительно любил героя и хотел быть с ним во всех отношениях, но в ту роковую ночь упустил свой шанс. Он просто не понимал, в чем дело, он знал, что Поттер умеет прощать. Он извинялся, и Гарри принимал извинения. Затем они обнимались и возвращались к нему домой. Он лежал на кровати, а Поттер сидел на нем верхом, между его ног, именно там, где им и полагалось быть. Он скучал по этому человеку, но готов был дождаться того дня, когда тот вернется к нему. Пусть волшебный мир отсосет у него, он не собирался оставаться женатым на чистокровной ведьме, которая абсолютно ничего для него не сделала. Потому что никто не любил Гарри Поттера так сильно, как он.