Оковы денег. Опасный лес.

На скамейке царила безмятежная атмосфера. Лео, устроившись на руках у Клэр, с огромным интересом изучал окружающий мир своими ясными глазами. Но вскоре его внимание привлекла Анова. Возможно, его заинтересовали её необычные четыре руки или просто мягкое, спокойное выражение её лица, но он потянулся к ней, лепеча что-то неразборчивое. Анова замерла. Её чёрные глаза с голубыми бликами расширились от лёгкой паники. Она неуверенно посмотрела на Клэр, потом на свои собственные руки, будто впервые видя их и удивляясь, как же ими правильно пользоваться для такого деликатного дела. — Просто поддерживай головку, вот так, — мягко прошептала Клэр, аккуратно передавая тёплый свёрток. Анова приняла ребёнка с предельной осторожностью, будто держала хрустальную вазу. Её движения были скованными, она боялась пошевелиться. Но Лео, почувствовав новые руки, не заплакал. Наоборот, он устроился поудобнее и с довольным видом ухватился одной ручонкой за свободный край её картонной шляпы-коробки. Напряжение постепенно стало уходить из плеч Ановы. Она почувствовала тепло маленького тела и увидела, как он беззаботно и радостно улыбается ей, издавая смешные звуки. На её обычно серьёзном лице, обрамлённом тёмно-фиолетовыми волосами, появилась робкая, но искренняя улыбка. Это была неуверенная, едва заметная улыбка, но она заставляла её глаза светиться по-другому. Бисквит, наблюдая со стороны, не пытался вмешиваться. Он сидел, подперев голову лапой, и его кошачья мордочка расплылась в самой что ни на есть умилённой гримасе. Он тихо мурлыкал от переполнявших его чувств. Клэр смотрела на эту сцену с тёплой улыбкой. Она была рада видеть, как застенчивая Анова постепенно расслабляется и находит общий язык с малышом. В воздухе витало чувство тихого, мирного счастья, такое необходимое после всех тревог и загадок, окружавших их. В этот момент всё было просто и идеально.

***

Тем временем Эбби и Энджел всё ещё стояли у озера, погружённые в свои мысли. Тишину нарушил Энджел, высказав догадку, от которой у Эбби похолодело внутри: — Слушай, если эта вода может очищать всю грязь... значит ли это, что она может очистить и желудок? — Энджел произнёс это задумчиво, как бы размышляя вслух. Эбби замер, его мозг начал лихорадочно обрабатывать эту идею. Он вспомнил, как Фен пила воду прямо из озера, зачёрпывая её ладонями. — Если подумать... Фен пила отсюда, — медленно проговорил он, — и было ощущение, что она делает это каждый день... Энджел кивнул, его глаза загорелись азартом первооткрывателя. — А теперь вспомни, какая она сильная. В голове Эбби моментально всплыли яркие, почти болезненные воспоминания: яростная схватка с Фен, его собственные отчаянные попытки хоть как-то противостоять её нечеловеческой мощи, ощущение полного бессилия. А затем — ещё более свежее воспоминание: как она в одиночку сошлась в драке с тем ужасным существом из пещеры и выстояла. — И не говори... — выдохнул Эбби, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Затем Энджел, задумавшись, произнёс с нескрываемым любопытством: — Слушай, а ведь наши предки были сильными... — он многозначительно посмотрел на Эбби. — Не думаешь, что Фен может быть... Эбби сразу понял, куда клонит друг, и резко оборвал его: — Не неси бред. Не думаю, что вода может омолаживать. Энджел не сдавался, его глаза блестели от азарта исследователя: — А что? Старение в каком-то смысле тоже яд. Организм засоряется, клетки изнашиваются... Эбби сморщился, его терпение начало иссякать. — По твоей логике, Фен тогда больше нескольких миллионов лет, — он фыркнул, сам того не замечая, как гиперболизирует. — А я сомневаюсь, что обладатель таких форм, лет этак в несколько миллионов. Он тут же осознал, что сказал что-то глупое, и замолчал. Энджел лишь усмехнулся: — Всё с тобой понятно... — но затем снова вернулся к своей идее, не желая отпускать тему. — А чем я могу быть не прав? Она невероятно сильная, выше любого человека, а также у неё частично звериные повадки. Почти также как у древних людей. Да и, может, она не совсем с того времени. Эбби посмотрел на него с лёгким раздражением: — Начнём с того, что у неё слишком звериные повадки. А наши предки не были до конца зверьми. Энджел хитро прищурился, на его лице появилась знакомая Эбби ухмылка: — Ах, точно. Ты ведь частично потомок растения. Эбби вздохнул. Это был старый семейный "прикол". Из-за уникальной генетики его род действительно обладал необычными чертами: они плохо переносили алкоголь, их немного подташнивало от большого количества мяса, а на солнце они чувствовали себя заметно бодрее, будто и правда запуская какой-то подобие фотосинтеза. — Ну да... — начал он, но тут же резко остановился, осознав, насколько бессмысленным стал их спор. — Так, мы ушли не в то русло. Он твёрдо положил руку на плечо Энджела, прерывая поток его фантазий. — Хватит строить догадки о происхождении Фен. Наша задача — понять воду. Всё остальное — потом. Если вообще будет иметь значение. Он посмотрел в сторону пещеры, откуда доносился шум водопада. — Идём. Наши ответы там.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на лужайке тёплые, подвижные пятна света. Лео, крепко держась двумя ручонками за палец Ановы, неуверенно перебирал ножками по мягкой траве. Его маленькое личико было сосредоточено и одновременно восхищено новым умением. Анова шла рядом с ним в необычной позе — слегка наклонившись, чтобы поддерживать равновесие малыша, используя для этого две свои нижние руки. Её верхние руки были разведены в стороны, готовые в любой момент подхватить его, будто страховочные сети. На её обычно серьёзном лице читалась смесь лёгкой паники и трогательной нежности. В нескольких шагах впереди присели на корточки Бисквит и Клэр. — Иди к нам, Лео! Давай-давай! — подбадривал кот, широко улыбаясь и маня его пушистой лапой. — Молодец! Вот так! Очень смелый мальчик! — хлопала в ладоши Клэр, её голос звенел искренним восторгом. Лео, подгоняемый их весёлыми голосами, сделал особенно решительный шаг, чуть отпустив палец Ановы. Он прошагал целых два самостоятельных шага, прежде чем его ножки запутались друг о дружке. Но прежде чем он успел упасть, две пары рук — нижние Ановы и быстрые лапы Бисквита — мягко подхватили его. — Ух ты! Целых два шага! — воскликнул Бисквит, подбрасывая малыша в воздух, отчего тот заливисто засмеялся. Анова выпрямилась, и на её губах расцвела робкая, но самая настоящая улыбка облегчения и гордости. В этот момент все тревоги и загадки мира отступили на второй план, уступив место простому и чистому моменту радости.

***

Эбби и Энджел медленно, цепляясь за камни и корни, карабкались по склону к пещере. Эбби, оказавшись у края уступа, осторожно высунул голову, чтобы оценить обстановку, и тут же резко отпрянул назад, прижимаясь спиной к холодной скале. Его лицо побледнело, в глазах застыл немой страх. Энджел, заметив это, тут же притих и тихо спросил: — Ты чего? Эбби, не говоря ни слова, лишь резким движением головы показал в сторону пещеры, откуда только что выглянул. Его глаза были полны предостережения. Энджел, кивнув, аккуратно, миллиметр за миллиметром, высунулся из-за укрытия. Его взгляд упал на ту же высокую, забинтованную фигуру у воды. Сердце его ёкнуло, и он так же молниеносно скрылся за скалой, обменявшись с Эбби понимающим взглядом полного ужаса. Сделав глубокий вдох, Эбби снова рискнул выглянуть, на этот раз стараясь разглядеть детали. Существо стояло на коленях у самой кромки воды. Оно зачерпнуло воду своими огромными, забинтованными ладонями, сложенными лодочкой, и поднесло их ко рту. Но дело было не в самом факте питья. Звук был странным — негромкое, частое причмокивание и шумное лакание, точь-в-точь как пьёт собака, торопливо и жадно. Казалось, она не просто утоляла жажду, а с жадностью впитывала саму сущность воды, будто это был не источник жизни, а некий эликсир, необходимый для её существования. Эбби медленно, почти неслышно, вышел из-за укрытия. Энджел инстинктивно потянулся, чтобы остановить его, но Эбби резко поднял руку, жестом приказывая оставаться на месте. Он сделал несколько осторожных шагов в сторону существа, его собственное сердце колотилось где-то в горле. Он остановился в нескольких метрах от неё и, стараясь, чтобы голос не дрожал, прокашлялся: — Эй... Ты в порядке? Существо мгновенно насторожилось. Она резко обернулась, приняв низкую, готовую к броску стойку. Бинты, обычно скрывавшие её лицо, были спущены на шею, открывая особенности — бледную кожу, острые скулы и заметный шрам, пересекающий щёку. Её глаза, узкие и сузившие от ярости, смотря на него. Эбби быстро поднял руки ладонями вверх, универсальный знак мира. — Тихо-тихо. Я понимаю, вчерашний наш... разговор был неудачным. Но сейчас я просто хочу поговорить. Без драк. Она издала низкий, угрожающий рык, больше похожий на шипение разъярённой кошки: — Мне не о чем с тобой разговаривать. Эбби невольно удивился. Его брови поползли вверх. — Ух ты... Какая чёткая речь. Я думал, ты говоришь прерывисто, как Фен... При упоминании имени Фен её глаза вспыхнули. Она зарычала громче, и в её голосе зазвучала неподдельная угроза: — Не смей говорить про неё. В тот же миг Эбби заметил, как её рука — та самая, что сжимала окровавленный кол — медленно, почти незаметно поползла к рукояти оружия, торчавшей у неё за поясом. Мысли пронеслись со скоростью света. Разговор не работал. Угроза была реальной. Он действовал молниеносно. Его рука рванулась в карман, и через долю секунды он уже держал компактный пистолет. Не целясь, не думая, он резко поднял его вверх и нажал на спусковой крючок. БАХ! Оглушительный выстрел грохнул эхом по скалам, ударив по барабанным перепонкам. Для существа с обострёнными чувствами звук был просто физической атакой. Она вскрикнула — коротко, пронзительно — и инстинктивно вжала голову в плечи, крепко прижав ладони к ушам. Её оружие с грохотом упало на камни. На несколько секунд воцарилась тишина, звонкая от звона в ушах. Эбби стоял, всё ещё держа пистолет наготове, его дыхание было тяжёлым. Он смотрел на согнувшуюся от боли и дезориентации фигуру, понимая, что теперь у него есть лишь короткое окно возможности. Окно, которое могло захлопнуться в любой момент. Когда она опустила руки с ушей, её взгляд, полный боли и ярости, сразу же упал на Эбби. И тут она заметила, что дуло пистолета теперь направлено прямо на неё. Эбби выглядел холодным и собранным, его лицо не выражало ни страха, ни злобы, а лишь твёрдую решимость. — Я в целом добрый парень, — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно спокойно для сложившейся ситуации, — но лишний раз меня лучше не злить. Он коротко кивнул головой в сторону её оружия, лежащего на камнях. — Отпихни его. Враг смерила его взглядом, полным ненависти и раздражения. Казалось, она вот-вот кинется в атаку, несмотря на пистолет. Но, оценив ситуацию, она с резким, брезгливым движением ноги отпихнула окровавленный кол. Тот проскрёб по камню и отлетел на пару сантиметров. — Подальше, — потребовал Эбби, его палец лежал на спусковом крючке. Она огрызнулась, издав низкий, свистящий рык, но всё же резко пнула оружие ещё раз. Кол, кувыркаясь, упал с обрыва и исчез в шуме низвергающегося вниз водопада. Только после этого Эбби расслабился. Он убрал пистолет и позволил себе лёгкую, почти дружескую улыбку, которая, однако, не дотягивала до глаз. — Вот теперь можем поговорить. Он медленно, не делая резких движений, присел на землю, скрестив ноги. Затем он похлопал ладонью по камню рядом с собой, приглашая её последовать его примеру. Существо с нескрываемым раздражением и недоверием фыркнуло. Несколько секунд она колебалась, её взгляд метался между Эбби и пропастью, куда улетело её оружие. Но в конце концов, с глухим ворчанием, она неохотно опустилась на корточки, сохраняя дистанцию и готовность в любой момент ринуться в бой. Она не садилась, а скорее присела, как дикий зверь, не желающий подчиняться, но вынужденный считаться с силой.