Оковы денег. Опасный лес.

Эбби и Энджел стояли, застыв от неожиданности. Они ожидали пустой пещеры, а не внезапного появления самой угрюмой и непредсказуемой из Хранительниц прямо за спиной. Ламия, казалось, была не в духе. Она издала короткий, хриплый звук, больше похожий на ворчание, и её скрытый бинтами взгляд стал ещё тяжелее. — Ты где был? — спросила она, и в её низком, немного шелестящем голосе явственно прозвучало раздражение. Эбби, всё ещё пытаясь прийти в себя, парировал вопросом: — Может, для начала мне ответишь? Она ответила почти машинально, как будто это было очевидно: — Планы поменялись. Затем она сделала шаг вперёд, нависла над ним и ткнула в грудь холодным, острым когтем, заставив Эбби слегка отшатнуться. Она продолжила, и в её голосе зазвучало твёрдое требование: — А теперь ты. Эбби замялся. Его мозг лихорадочно работал. Два дня она ворчала, что он перестал приходить, а теперь ведёт себя так, будто он в долгу за каждую пропущенную секунду. Этот внезапный напор и двойственность сбили его с толку. — Ну... я... эм... Он не успел закончить. Её рука схватила его за воротник куртки. Она дёрнула на себя, легко приподняв, так что ему пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться. Их лица оказались на одном уровне, и он почувствовал холодное дыхание сквозь бинты. Ламия наклонила голову набок, и в её следующей фразе прозвучало уже настоящее, живое раздражение, смешанное с чем-то похожим на любопытство: — И чего это ты вдруг стал таким не уверенным? Внезапно тяжёлую тишину у пещеры разорвал низкий протяжный рык, доносящийся из глубины леса. Почти сразу за ним послышались гулкие, тяжёлые шаги, с каждым мгновением приближающиеся. Земля под ногами слегка дрожала. Из-за деревьев, ломая нижние ветки, вышла Фен. Она выглядела ещё более дикой и взъерошенной, чем обычно. Её глаза горели яростью, а направлен этот взгляд был прямо на Ламию. Ощущалось не просто напряжение, а густая, звериная враждебность. Заметив её, Эбби и Энджел инстинктивно отпрянули, приняв оборонительные позы. Ламия в ответ глухо зарычала — звук, больше похожий на скрежет камней — и, судя по напряжению её плеч, оскалилась под бинтами. Она резко отпустила воротник Эбби, который едва не потерял равновесие, и медленно, с угрожающей грацией, развернулась к приближающейся Фен. Когда между двумя Хранительницами оставалось не больше пары метров, воздух зарядился статикой, предвещающей бойню. — Хватит, оба! — голос Эбби, резкий и властный, прорезал нарастающее напряжение. Он рывком бросился вперёд и встал между ними, раскинув руки, будто пытаясь удержать две сходящиеся стены. Он обернулся сначала к Ламии, встретив её скрытый взгляд. — Она просто пытается нас защитить, — сказал он твёрдо, кивая в сторону Фен. Затем он повернулся к самой Фен, которая замерла, её зрачок сузился до щели от такого вмешательства. — И ты, Фен, успокойся. Ламия не пыталась нам навредить. Фен наклонила голову, её глаза уставились на Эбби с выражением полного непонимания. Она смотрела на него так, будто он говорил на неизвестном языке, а её взгляд явственно спрашивал: «О ком ты говоришь?» — Ламия? — прозвучал недоуменный шёпот Энджела, который до последнего застыл в полушаге позади. Эбби, не отводя глаз от Фен, кивнул. — Да, я ей имя дал... Ламия, услышав это, слегка дёрнула плечом и смущённо, или раздражённо, отвела взгляд в сторону, скрестив руки на груди. Жест был неожиданно, почти человеческим. — ...Там долгая история, — закончил Эбби, чувствуя, как абсурдность ситуации нарастает с каждой секундой. Он стоял между двумя монстрами, давая объяснения своему лучшему другу, в то время как одна из этих монстров, кажется, только что испытала что-то вроде смущения из-за того, что её назвали по имени. День явно принимал неожиданный оборот.

***

Прошло несколько минут. Энджел стоял в стороне, не в силах оторвать взгляд от сюрреалистичной картины: посреди леса, на фоне водопада, Эбби замер, как живой буфер между двумя чудовищными силами. Фен и Ламия сидели по разные от него стороны, устроившись на камнях, и обменивались взглядами, полными взаимного раздражения и холодной неприязни. Воздух между ними был густым и колючим, будто сотканным из невысказанных угроз. Эбби не знал, что делать дальше. Ему едва удалось предотвратить немедленную драку, но этот хрупкий, звенящий мир висел на волоске. Он понимал, что если они всё же рванутся друг на друга, остановить их будет нереально. Да, система довела его параметры до тридцатого уровня, но инстинктивное чутьё подсказывало — против Фен в её ярости этого может не хватить. Против Ламии, возможно, был шанс, но против обеих? Это было чистым безумием. Фен снова глухо зарычала, обнажив ряды острых зубов. Ламия в ответ лишь сильнее нахмурилась, что было видно по напряжению бинтов на лбу, и её хвост ударил по земле с глухим стуком. «Так дело не пойдёт», — промелькнуло в голове у Эбби. Он медленно, стараясь не делать резких движений, подошёл к Фен. Опустившись на колено перед ней, он аккуратно взял её лицо в ладони и мягко, но настойчиво повернул его к себе, отвлекая от оборотнихи. — Прошу, Фен, хватит, — сказал он тихо, почти по-дружески, глядя в её горящий глаз. И тут его осенило. Взгляд его скользнул по её макушке, по длинным, свалявшимся рыжевато-русым волосам. Перед его глазами всплыло полупрозрачное сообщение: [Навык «Опытный дрессировщик» активирован.] Без лишних раздумий, следуя внезапно всплывшему инстинкту и подсказкам системы, он поднял руку и начал гладить её. Сначала просто по голове, затем под подбородком, в области, где у зверей обычно находятся особо чувствительные места. Его движения были уверенными, точными, будто он знал, куда нужно нажать. Фен сначала напряглась, её глаза округлились от полного непонимания. Она замерла, как дикий зверь, к которому прикоснулись впервые. Но затем что-то изменилось. Её веки медленно прикрылись, тело перестало быть тетивой, готовой сорваться. Она даже чуть прищурилась, и из её груди вырвался странный, низкий, вибрирующий звук — что-то очень отдалённо напоминающее мурчание огромного, опасного кота. Ламия, наблюдая за этим, казалось, нахмурилась ещё сильнее. Её скрытый взгляд метался между Эбби и расслабляющейся Фен, и в её позе читалось явное, почти обидное неодобрение. Выражение лица Энджела же застыло в немой гримасе, где смешались полнейшее недоумение, попытка сохранить серьёзность и отчаянная борьба с истерическим смехом от всей абсурдности происходящего. И тут перед Эбби снова вспыхнуло системное уведомление, маленькая победа в этой нелепой ситуации: [Расположенность Фен: +1] Затем Эбби осторожно отстранился от расслабленной, почти мурлыкающей Фен. Его взгляд переметнулся на Ламию. Она сидела, скрестив руки, и её скрытый бинтами взгляд, который Эбби теперь научился считывать по общему напряжению, был явно недоволен. Поза была закрытой, обиженной. Заметив, что он смотрит, она резко отвернулась, демонстративно уставившись в сторону леса. Уголок губ Эбби дрогнул. Он поднялся и, не торопясь, подошёл к ней. Она не шевельнулась, но её хвост совершил одно резкое, отрывистое движение, выдав внутреннее напряжение. — Ну что, обидчивая? — тихо сказал он, опускаясь перед ней на одно колено. Не дожидаясь ответа, которого всё равно не последовало бы, он повторил манёвр. Его пальцы нашли её голову под рогами, начав те же медленные, размеренные поглаживания, что и у Фен. Ламия не издала ни звука. Она сидела прямо и неподвижно, как истукан, и всем видом выражала глубочайшее неодобрение и полную незаинтересованность в процессе. Но Эбби уже научился видеть больше. Он заметил, как небольшая искра чего-то тёплого и любопытного мелькнула в её взгляду, прежде чем она снова прикрыла его. А главное — её длинный чёрный хвост. Сначала он был напряжён и неподвижен, но через несколько секунд его кончик дрогнул, затем медленно, почти неохотно, начал совершать едва заметные, плавные движения из стороны в сторону, рисуя по земле ленивые петли. Это был беззвучный, но красноречивый язык тела, говоривший об обратном тому, что показывала её поза. Перед его глазами снова всплыло заветное уведомление: [Расположенность Ламия: +1] Он убрал руку, скрывая улыбку. Две самые опасные существа в лесу были временно умиротворены не угрозами или силой, а почёсыванием за ухом. Абсурд достиг своего апогея. Энджел, всё это время наблюдавший за сценой в полном оцепенении, наконец сглотнул ком в горле и тихо, но настойчиво прокашлялся. Он уже не знал, как ещё можно привлечь внимание друга к первоначальной, казалось бы, важной цели их миссии. Эбби обернулся, и на его лице расплылась усмешка. — Что, тоже хочешь? — спросил он, кивая в сторону двух умиротворённых Хранительниц. Энджел тоже невольно усмехнулся, качая головой. — Нет, спасибо, — поспешно отказался он, мысленно благодаря все высшие силы, что навыки Эбби пока не включали принудительное глажение по голове друзей. — Ну что, идём? Или… планы меняются? — Он кивнул в сторону пещеры. Эбби взглянул на чёрный зев пещеры, затем на Фен и Ламию. Они всё ещё сидели на своих местах, но теперь атмосфера была не такой взрывоопасной, а скорее задумчиво-расслабленной. Он взвесил риски. — Ну, если… — начал он, глядя то на одну, то на другую, — если эти двое пообещают не ссориться, пока нас нет… Он замолчал, ожидая. В воздухе повис вопрос. Фен, всё ещё находясь в состоянии блаженной расслабленности от поглаживаний, проговорила своим немного монотонным, сонным голосом: — Не буду... Ламия, всё ещё демонстративно смотрящая в сторону, после короткой паузы бросила коротко и сдавленно: — Не буду. В её тоне сквозила обида, но это было обещание. Эбби кивнул, удовлетворённый. — Вот и отлично. Идём. Он подхватил тяжёлый рюкзак, и они с Энджелом направились ко входу в пещеру. Но не успели они сделать и пары шагов, как сзади послышались уверенные шаги, а затем голос Ламии, сухой и требовательный: — А ты куда? Они обернулись. Ламия стояла, держа за плечо Фен, которая, судя по всему, собиралась тайком последовать за ними. Эбби нахмурился. — Так, что происходит? Вы же обещали. — Она шла за вами, — невозмутимо ответила Ламия, не отпуская хватку. Эбби перевёл взгляд на Фен. — Фен? Та посмотрела на него своим горящим взглядом, и в нём читалась простая, прямая мысль: — Хочу... помочь... Эбби уставился на неё, пытаясь найти слова, но Ламия его опередила: — Да ты там потеряешься, лучше мне пойти. Фен тут же резко развернулась к ней, и её взгляд снова вспыхнул чистым, животным раздражением. Воздух снова наэлектризовался. — Фен, успокойся, — Эбби снова шагнул между ними, разводя руки. Он посмотрел на Ламию, они обменялись понимающими взглядами, а затем он снова обратился к Фен, стараясь говорить мягко, но убедительно. — Ну, вообще, она права. Всё-таки она там живёт, так что она более... ориентированная. — Он повернулся к Ламии. — Если, конечно, не против. — Нет, не против, — отозвалась Ламия, и в её голосе прозвучала едва уловимая победа. Эбби слабо улыбнулся, но затем его взгляд снова упал на Фен, и в его глазах мелькнула тень настоящей грусти. — Прости, Фен, но Ламия идёт с нами. Мы там надолго, скорее всего, так что... можешь не ждать. Выражение на её морде изменилось. Агрессия ушла, сменившись чем-то поникшим, почти обиженным. Она не ушла. Вместо этого она просто села на землю, уставившись на Эбби. Эбби снова спросил, тише: — Уверена? Мы там надолго. Как я и сказал — можешь не ждать. Фен медленно покачала головой и произнесла твёрдо, сквозь неохотную грусть: — Я... подожду. Эбби вздохнул, чувствуя странное сжатие в груди. — Ясно. Хорошо. Он с последним взглядом на огромную, одинокую фигуру, сидящую у входа в пещеру, развернулся и шагнул в темноту, за ним последовали Энджел и Ламия. Они оставляли за спиной не просто лес, а живое, упрямое обещание дождаться их возвращения, данное тем, кто больше походил на силу природы, чем на человека. Ответственность за это обещание легла на плечи Эбби новым, неожиданным грузом.