Оковы денег. Опасный лес.

Солнце уже вовсю заливало спальню, когда Эбби, наконец, разлепил глаза. Он несколько секунд тупо смотрел в потолок, собирая себя по частям после глубокого, беспробудного сна. А потом вчерашний вечер обрушился на него всей своей сокрушительной неловкостью. Он резко зарылся лицом в подушку и издал приглушённый, полный отчаяния крик. Ксистер в латексе. Пакет с логотипом. Немые, осуждающие взгляды Клэр и Энджела. Воспоминания жгли щёки сильнее, чем любой румянец. Он ещё немного покрутился на кровати, надеясь, что это был просто кошмар, но реальность настойчиво возвращала его к действительности. — Кофе... — простонал он в подушку. — Мне срочно нужно кофе. Он рывком сел, натянул первые попавшиеся джинсы и футболку и, не глядя в зеркало, чтобы лишний раз не встречаться с собственным отражением, вышел в коридор. — Себастьян, приготовь кофе, — бросил он в пустоту, зная, что ИИ-помощник услышит. — Слушаюсь, сэр, — раздался спокойный голос из встроенных динамиков, и на маленьком экране в его комнате мелькнуло лицо цифрового ассистента. На кухне уже вовсю работала кофемашина, наполняя воздух спасительным ароматом. Эбби почти добрался до заветной чашки, когда краем глаза заметил что-то за стеклянной дверью, ведущей в сад. Фен. Она спала прямо на траве, свернувшись калачиком на мягком газоне. Её рыжие волосы разметались по зелени, а грудь мерно вздымалась во сне. Эбби замер на секунду, глядя на неё. Странно, он же дал ей комнату. Наверное, ей было некомфортно в четырёх стенах. Ладно, с этим он разберётся позже, а сейчас — кофе. Он уже снова повернулся к стойке, но взгляд зацепился за один из многочисленных мониторов на стене. На секунду — всего лишь на миг — в чёрном зеркале выключенного экрана мелькнул знакомый радужный силуэт. Эбби резко обернулся, вглядываясь в пустоту — экран был мёртв. — Показалось?.. — пробормотал он, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Наверное нервы или из-за недосыпа. Он отмахнулся от видения и снова шагнул к кофемашине. — И это всё? — раздался из динамиков голос. Чистый, насмешливый, с лёгкими электронными помехами. — Больше не будешь играть? Эбби замер, вцепившись в столешницу. Его взгляд метнулся к главному экрану на стене. Тот загорелся, но вместо привычного интерфейса системы безопасности на нём проступало лицо. Фигура, переливающаяся всеми цветами радуги, словно сотканная из чистого света и цифровых помех. Черты были размыты, но в них угадывалась насмешливая, почти ласковая улыбка. А потом начался ад. Робот-пылесос, тихо жужжавший в углу, вдруг сорвался с места и начал нарезать бешеные круги по кухне, врезаясь в ножки стульев. Посудомоечная машина взвыла, запустив цикл с такой вибрацией, что казалось, сейчас взорвётся. Микроволновка зажгла свет и начала крутить пустую тарелку с бешеной скоростью. Кофемашина, вместо того чтобы наливать кофе, выплюнула фонтан горячей воды и молотых зёрен прямо на стойку. Все экраны в кухне, все подключённые к «умному дому» приборы сошли с ума, устроив настоящий цифровой апокалипсис. Эбби закружился на месте, его взгляд метался от одного беснующегося устройства к другому. Глаза расширились от осознания. Это не просто хакер. Это было что-то иное. Он чувствовал себя муравьём, на которого наступили. Но инстинкт выживания и адреналин взяли своё. Зубы оскалились в хищной гримасе. Нужно отключить питание. Но сначала — выбраться из этого сумасшедшего дома, полного взбесившейся техники. Эбби уже хотел рванул к выходу, когда за спиной раздался оглушительный треск и звон разбитого стекла. Он резко обернулся. Фен ворвалась в кухню, пробив собой стеклянную дверь. Осколки градом посыпались на пол, сверкая в безумном свете скачущих экранов. Она замерла на пороге, её дикие глаза расширились, обводя охваченную хаосом кухню — мечущегося робота, воющую технику, мерцающие всеми цветами радуги экраны. На её лице отразился страх, но лишь на мгновение. Её взгляд нашёл Эбби. В нём мелькнуло узнавание, а затем — чистая, животная решимость. Она рванула к нему, одним движением подхватила на руки, прижимая к груди, и, не сбавляя скорости, вынесла обратно через разбитый проём. На бегу она со звериной точностью пнула робота-пылесоса, вставшего у неё на пути. Тот отлетел к стене и затих. Они вылетели на улицу. Фен остановилась только на безопасном расстоянии от дома, всё ещё держа Эбби на руках, и обернулась. Несколько секунд они оба просто смотрели на творящийся в особняке хаос — пляску света и безумных теней за разбитыми окнами. Эбби, наконец, пришёл в себя. Сердце бешено колотилось, но мозг уже лихорадочно искал решение. — Туда! — крикнул он, указав рукой на распределительный щит у стены дома. Фен поняла без слов. Она рванула к щитку, бережно, но крепко прижимая его к себе, и поставила на землю прямо перед ним. Эбби упал на колени, рванул дверцу на себя. Пальцы лихорадочно заметались по автоматам, нашли главный рубильник и с силой дёрнули вниз. В одно мгновение шум стих. Свет в окнах погас, экраны потухли, бешеный танец техники прекратился. Наступила звенящая, почти неестественная тишина, нарушаемая лишь их собственным тяжёлым дыханием и тихим звоном оседающей где-то в доме пыли. Всё было кончено. Несколько долгих секунд они стояли в тишине, приходя в себя. А потом из глубины дома, оттуда, где ещё недавно бушевал цифровой апокалипсис, донёсся тихий, растерянный звук: — Ой... Эбби и Фен переглянулись. В глазах Фен читался немой вопрос: «Там кто-то есть?». Эбби лишь сжал кулаки покрепче и кивнул в сторону разбитого входа. Медленно, стараясь ступать бесшумно, они двинулись обратно. Они заглянули в кухню. Среди осколков стекла, в луже воды из кофемашины, на полу сидела она. Та самая радужная фигура, но теперь — вполне осязаемая, в человеческом обличье. Незнакомка растерянно вертела головой, оглядывая погром, который сама же и устроила. Эбби и Фен тут же выпрямились, занимая оборонительные позиции. — Эй! — рявкнул Эбби. Неизвестная вскочила на ноги и обернулась к ним. На её лице застыло искреннее непонимание. Она перевела взгляд с разъярённой Фен на напряжённого Эбби, и, видимо, осознав всю нелепость ситуации, неловко усмехнулась. — Привет?.. — выдавила она, помахав рукой.

***

Через несколько минут на кухню начали спускаться остальные, разбуженные грохотом или просто странной тишиной, наступившей после отключения электричества. Они заходили по одному и застывали в дверях, наблюдая сюрреалистичную картину. Эбби стоял по одну сторону, сжимая в руках бейсбольную биту, словно готовый пустить её в ход в любой момент. Фен замерла по другую сторону, её поза выражала крайнюю степень раздражения и готовности наброситься. А между ними, в центре кухни, залитой утренним светом, стояла невысокая девушка и сосредоточенно возила шваброй по полу, собирая осколки стекла и остатки кофейной гущи. Девушка была одета в чёрный свитер с высоким воротом и длинными рукавами, на которых красовались яркие красные, жёлтые и синие полосы. Короткие каштановые волосы с такими же цветными прядями обрамляли лицо, верхняя часть которого была скрыта чёлкой, оставляя видимыми только губы и подбородок. На ногах — полосатые гетры и чёрные ботинки. Выглядела она вполне обычно. Если не знать, что ещё десять минут назад её лицо переливалось радугой на всех экранах в доме. Первым тишину нарушил Энджел. — Эм... — только и смог выдавить он, переводя взгляд с напряжённых Эбби и Фен на моющую пол незнакомку. Услышав голос, Эбби и Фен одновременно обернулись. И в то же мгновение их лица разительно переменились. Напряжение спало, уступив место чему-то гораздо более тёплому и человеческому. — О, доброе утро, — произнёс Эбби, и голос его звучал почти буднично, будто они встретились в школьном коридоре, а не на пепелище его цифрового ада. Клэр, стоявшая впереди всех, перевела взгляд с него на девушку со шваброй и обратно. — Доброе... — ответила она на автомате, а затем указала на поломойку. — А это... кто? Эбби проследил за её жестом и пожал плечами с такой лёгкостью, будто речь шла о бездомном котёнке, которого он приютил. — А это? Это Агета. — Он выделил имя с лёгким нажимом. — Та самая, которая терроризировала меня неделю. Устроила цирк и теперь вот... убирается. Девушка, услышав своё имя, подняла голову, и на её лице, насколько это было видно из-за чёлки, расплылась странная, немного неловкая, но в целом дружелюбная улыбка. Она помахала рукой, всё ещё сжимая в другой швабру. — Привет ещё раз, — её голос прозвучал удивительно мягко для той, что ещё недавно беззвучно смеялась над чужим поражением. Клэр прищурилась, вглядываясь в неё. — Я... я её знаю, — медленно проговорила она, словно вспоминая. — Видела на концертах... Но... — она обвела рукой разгромлённую кухню. — Как она тут оказалась? Эбби нахмурился, и тень прежнего раздражения скользнула по его лицу. — С этим я и хочу разобраться. Но, если коротко... — он сделал паузу, подбирая слова, — можно сказать, что она вышла из телевизора. Новость повисла в воздухе. Анова, стоявшая за спиной Бисквита, прижала свои четыре руки к груди. Бисквит нервно дёрнул ухом. Ксистер, прислонившаяся к дверному косяку, медленно перевела взгляд с Агеты на Эбби, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между удивлением и узнаванием. Энджел просто смотрел, пытаясь осмыслить услышанное. Все, кто хоть что-то знал об Агете, переглянулись. Лишь Фен осталась неподвижной. Её взгляд, устремлённый на улыбающуюся уборщицу, не смягчился ни на градус. В нём всё ещё полыхало то самое глухое, звериное раздражение на чужака, посмевшего нарушить покой её «мальчика-яблока» и ворваться в их мир самым немыслимым образом.

***

Эбби стоял, сжимая биту, прямо перед Агетой, которая послушно сидела на коленях на полу гостиной. Вокруг, на диванах и креслах, расположились все остальные. Напряжение в комнате можно было резать ножом — каждый взгляд был прикован к странной девушке, явившейся из телевизора и устроившей погром. Фен замерла за спиной Эбби, её поза напоминала сжатую пружину. Она не сводила с Агеты тяжёлого, предупреждающего взгляда. Остальные — Клэр, Энджел, Бисквит, Анова и даже обычно невозмутимая Ксистер — смотрели на допрос с нескрываемым напряжением. — Итак, — начал Эбби, и его голос прозвучал жёстко, без тени вчерашней неловкости. — Мои вопросы простые: как и зачем? Агета замялась, её взгляд заметался по сторонам. — Э-э-э... Ну... — промямлила она, теребя край свитера. — Предупреждаю сразу, — перебил Эбби, и его тон стал ещё холоднее. — Как я понял, ты не можешь пользоваться своими штуками там, где нет техники. А мой особняк — единственное место на ближайшие километры, которое оборудовано по последнему слову. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — И кстати, я обесточил всё на атомном уровне. Так что даже не пытайся снова куда-то влезть. — Он не врал. Тот рубильник, который он дёрнул, отключал абсолютно всё, включая телефоны, проводку в стенах и даже аккумуляторы в припаркованных машинах. — А если попытаешься убежать на своих двоих... — Эбби хищно прищурился. — Я догоню. И не пощажу, даже если ты девушка. В крайнем случае, есть Фен, которую я точно не смогу остановить. Словно в подтверждение его слов, Фен низко, угрожающе рыкнула. Агета вздрогнула и заметно побледнела. — Итак, — повторил Эбби. — Зачем? Агета отвела взгляд, уставившись в пол. — Просто было весело... — пробормотала она. — Весело? — Эбби приподнял бровь. — Ну да... — Агета рискнула поднять глаза. — Ты пытался меня поймать, а я убегала. Такие... игры. Было весело. Эбби прищурился ещё сильнее, но пока промолчал. — А как ты это делаешь? — сменил он тему. — Я не знаю... — Агета беспомощно пожала плечами. — Оно как-то само получается. Я не понимаю как. — Где живёшь? В том городе? — В телевизоре... — последовал ещё более странный ответ. Эбби нахмурился и начал расспрашивать её о прошлом. Но на каждый вопрос — о родителях, о детстве, о том, откуда она вообще взялась — Агета лишь пожимала плечами и отвечала односложно: «Не знаю...» Терпение Эбби начало иссякать. Он со всей силы хлопнул битой по раскрытой ладони. Звук получился глухим и угрожающим. — Слушай сюда, — процедил он сквозь зубы. — Я не шучу. Агета испуганно замахала руками, её голос сорвался на панический фальцет: — Стой-стой-стой! Я правду говорю! Я помню только последние два года своей жизни! Честно! Эбби замер, бита застыла в воздухе. Он внимательно посмотрел на неё, оценивая искренность паники. Навыки системы, молчаливо работавшие на периферии сознания, не фиксировали лжи — она не врала. — Что значит «последние два года»? — спросил он уже спокойнее, опуская биту. Агета, всё ещё тяжело дыша после испуга, сбивчиво заговорила: — Ну... Два года назад я очнулась в лесу. Я совсем ничего не помнила. Ни родителей, ни друзей, ничего. Только своё имя — Агета. — Она сглотнула. — Я вышла к той деревне... ну, где все живут. Начала расспрашивать — вдруг меня кто знает? Но никто меня не знал. Видели впервые. На этих словах Клэр, Бисквит, Анова и Ксистер переглянулись. Они действительно никогда не видели Агету в посёлке. Для них она была такой же незнакомкой, как и для Эбби. — Со временем я привыкла там жить, — продолжила Агета тише. — Встретила остальных... — Она неопределённо махнула рукой в сторону сидящих. — А потом... узнала, на что способна. Последние слова заставили жителей мини-городка насторожиться ещё сильнее. «Узнала, на что способна» — но они ни разу не видели, чтобы она вытворяла что-то подобное сегодняшнему безумию. Возможно, всё дело в том, что в их посёлке попросту не было техники, в которой могла бы проявиться её истинная природа. Эбби опустил биту, уперев её концом в пол. Он молчал, переваривая услышанное. Система не сигнализировала об обмане — Агета говорила правду. Но от этого история становилась только тревожнее. Девушка, появившаяся из ниоткуда два года назад, живущая в телевизоре и способная управлять техникой силой мысли, с амнезией и без прошлого. Идеальный цифровой призрак или жертва. Эбби медленно выдохнул, его хватка на бите ослабла. Вопросов стало только больше.

***

С кухней, превратившейся в поле боя техники и стекла, пришлось временно распрощаться. Эбби, ворча себе под нос что-то о «цифровых диверсантах» и «странных привычках гостей», перенёс готовку на открытую веранду. К его счастью, в кладовке нашёлся старый, допотопный набор посуды и простейшая газовая горелка — всё то, что не зависело от взбесившейся электроники. И теперь, спустя час, на длинном столе, накрытом на скорую руку, дымились тарелки с едой. И, судя по тому, с какой скоростью они пустели, эксперимент удался. — Это невероятно, — простонал Бисквит, облизывая ложку. Его кошачьи глаза были закрыты от удовольствия. — Ты точно уверен, что не был шеф-поваром в прошлой жизни? — Вкуснотища, — поддержала его Анова, робко, но довольно улыбаясь и прижимая одну из своих рук к груди. Даже Ксистер, восседавшая во главе стола в своём неизменном строгом костюме, одобрительно кивнула, прожевывая кусок. — Неплохо для человека, чья кухня только что пережила апокалипсис, — хмыкнула она. Эбби лишь молча пожал плечами, принимая комплименты с каменным лицом. И тут раздался голос, от которого напряжение за столом ощутимо дёрнулось. Агета, устроившаяся на самом краю скамьи, подальше от всех, но ближе к выходу, робко подняла ложку. — М-м-м... — протянула она, с видимым усилием проглатывая и поднимая взгляд на Эбби. — Это... действительно очень вкусно. Эбби посмотрел на неё. Его лицо осталось абсолютно бесстрастным, лишь в глазах мелькнула тень сложных вычислений. — Спасибо, — ответил он ровно, без единой эмоции, и тут же вернулся к своей тарелке. Фен, сидевшая рядом с Эбби, ела молча и сосредоточенно. Но её взгляд то и дело, с завидной регулярностью, отрывался от тарелки и впивался в Агету. Никакой открытой агрессии, только глухое, неослабное наблюдение. Хищница, которая не спускает глаз с потенциальной угрозы, даже если та временно ведёт себя смирно. Агета чувствовала этот взгляд кожей. Она вся сжималась, стараясь занимать как можно меньше места, и ела максимально тихо и аккуратно, но всё равно каждое её движение, казалось, вызывало у Фен лёгкое, едва заметное напряжение. Остальные делали вид, что ничего не замечают, но атмосфера была слегка наэлектризована. А Эбби, методично пережёвывая пищу, напряжённо думал. Вопрос, терзавший его весь последний час, никак не желал отпускать: что с ней теперь делать? Вариантов было немного, и все плохие. 1.Выгнать. Просто выставить за ворота и надеяться, что она уйдёт и не вернётся к своим «играм». Но она знает, где он живёт. И судя по её силам, «уйти» для неё не проблема. Вернётся в любой телевизор, в любой экран, и снова начнётся кошмар. Нет, не вариант. 2.Сдать властям? Абсурд. Что он скажет? «Поймал девушку, которая живёт в телевизоре и взломала мой дом»? Его же самого упекут в психушку, несмотря на все деньги. К тому же, её способности это не для мира людей. 3.Оставить у себя под присмотром. Самый логичный, но и самый рискованный вариант. Она — источник хаоса. Она уже доказала, что может быть опасной. Но она же и ценный объект для изучения. Кто она? Откуда? Как работает её сила? Система молчит, но его собственный исследовательский инстинкт, подогретый неделей унижений, вопил: «Разберись!» 4.Передать кому-то из их компании? Ксистер? Та, конечно, справится с кем угодно, но её церковь — не тюрьма. Да и тащить этот цифровой ураган обратно в лес... Это значило бы подвергнуть опасности мини-городок. Клэр, Энджел, Бисквит, Анова — они и так уже натерпелись. Нельзя взваливать на них это. Эбби незаметно покосился на Агету. Та, поймав очередной тяжёлый взгляд Фен, поёжилась и уткнулась в тарелку. Она вызывала у него противоречивые чувства. С одной стороны — источник его недавнего ада. С другой — растерянная девчонка, потерявшая память и явно напуганная не меньше, чем они. Но её испуганность могла быть игрой. В любом случае, решение нужно было принимать быстро. Оставлять её без присмотра нельзя. Отпускать — опасно. Значит, остаётся одно: держать при себе. Под круглосуточным надзором, изучать, контролировать и надеяться, что её «веселье» не повторится. — Фен, — тихо, почти беззвучно, одними губами произнёс он, не глядя на неё. — Не спускай с неё глаз. Фен, не отрывая взгляда от Агеты, едва заметно кивнула — приказ понят. Эбби вздохнул и положил вилку. Задача на ближайшее будущее определена. А пока — нужно доесть, пока еда тёплая. И, возможно, налить себе чего-нибудь покрепче. Этот день только начинался, а уже требовал серьёзных вливаний.