Без права на ошибку

      Коттедж «Сосны» возвышался во тьме, как спящий зверь. Окна второго этажа пылали жёлтым светом, из распахнутых дверей лилась музыка, смешиваясь с гомоном голосов и звоном бокалов. Над крышей клубились тяжёлые тучи, скрывающие луну, и лишь редкие тусклые проблески света пробивались сквозь облачный покров.       Мира прижалась к холодной кирпичной стене, чувствуя, как её сердце бешено колотится под тонкой тканью чёрной водолазки. Ветер трепал тёмные пряди волос, заставляя их цепляться за шершавую поверхность. В руке она сжимала нож — тот самый, что Марк сунул ей перед тем, как они разделились.       «Охрана меняется через десять минут,» — вспомнились ей его слова, произнесённые шёпотом, но звучавшие теперь в её сознании с пугающей чёткостью. «Я пройду через кухню. Ты — через террасу. Встречаемся у старого дуба за оградой. Через час».       Мира кивнула тогда автоматически, но теперь, оставшись одна в холодной темноте, её охватывал леденящий страх. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как декабрьский воздух обжигает лёгкие, и двинулась вдоль стены, стараясь слиться с тенями.

***

Задний двор       Трава под ногами была мокрой от недавнего дождя и хрустела под сапогами. Мира пробиралась через заросли кустарника, ветви которых цеплялись за её одежду, словно живые существа, пытающиеся удержать незваного гостя. Внезапно её нога наткнулась на что-то твёрдое, спрятанное в траве.       Она замерла, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги охраны, затем осторожно наклонилась, раздвигая влажные листья. Пальцы нащупали маленький металлический предмет. Подняв его, она смахнула грязь и почувствовала, как дыхание перехватило. В слабом свете, пробивающемся из окон коттеджа, заблестел брелок с гравировкой «Т.С.» — её подарок Тае на прошлый день рождения.       Память услужливо подбросила картинку: Тая, смеющаяся, с бокалом вина в руке. «Ты что, серьёзно выгравировала мои инициалы? Я же его потеряю в первый же день!» Теперь этот брелок лежал в грязи, брошенный. Рядом Мира заметила следы — глубокие борозды на земле, будто кого-то волочили силой. Её пальцы непроизвольно сжали брелок так, что острые края впились в ладонь.

***

Подвал       Ярик спускался по узкой лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Внизу пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — лекарственным, химическим, напоминающим запах школьного кабинета химии.       В углу, на грязном матрасе, сидела Тая. Её руки были связаны за спиной, волосы спутаны, но глаза… глаза горели холодным огнём, когда она подняла голову на звук шагов.       — Ты, — прошипела она, и голос её был хриплым от долгого молчания. — Пришёл закончить начатое?       Ярослав молча бросил нож на пол. Лезвие звякнуло о бетон, отскочило и замерло между ними.       — Я пришёл предложить сделку, — сказал он, и его собственный голос показался ему чужим. — Бери и уходи. Но взамен — ты никогда не поднимаешь вопрос о моём брате. Тасия замерла, её взгляд метался между ножом и лицом Ярика.       — Почему? — выдохнула она.       — Потому что он — единственное, что у меня осталось, — ответил парень, и в его голосе впервые за много лет прозвучало что-то человеческое, неподдельное, настоящее.       Она двинулась с неожиданной для измождённого тела быстротой, схватила нож и прижала лезвие к его горлу. Холод металла заставил Ярика вздрогнуть.       — А у меня ничего не осталось! — её дыхание было горячим на его лице.       Ярик не отстранился, лишь слегка прикрыл веки.       — Тогда убей меня, — прошептал он. — Но знай — если ты это сделаешь, они найдут тебя снова. И в следующий раз не будет никаких сделок.       Нож дрогнул в её руке, затем с громким всхлипом она опустила руку.       — Где выход? — спросила девушка, и в её голосе впервые появилась слабая надежда.

***

Главный зал       Оглушительная музыка внезапно оборвалась, сменившись гробовой тишиной. Затем по залу прокатился резкий скрежет отодвигаемого стула. Все гости замерли, как марионетки с оборванными нитями.       Михаил ворвался в зал, сметая на своём пути бокалы с шампанским. Его пальцы впились в планшет так, что экран затрещал под давлением. На застывшем кадре с камеры наблюдения было чётко видно: Дима у потайной двери в подвал, ключ в руке.       — Где он?! — его голос прозвучал не как вопрос, а как приговор, вынесенный без права на апелляцию.       Дима медленно оторвался от стены, за которую прятался. Его лицо было белее мраморных колонн коттеджа, а руки дрожали так, что он с трудом удерживал бокал.       — Я… я не знаю, о ком ты… — начал он, но голос предательски дрогнул.       Миша резко развернул планшет, поднеся его к самому лицу Димы. На экране — чёткий кадр: Дима у двери, за которой сидела Тая.       — Это что, шутка?! — он швырнул планшет в парня с такой силой, что тот едва успел увернуться. Стекло разлетелось о стену звонкими осколками, рассыпавшись по паркету. — Вы все гребанные предатели.       Дмитрий сделал шаг назад, его дыхание участилось, а на лбу выступили капли пота.       — Михаил, ты не понимаешь… — начал он, но не успел закончить.       — Я понимаю всё! — мужчина ринулся вперёд, его кулак со свистом рассек воздух.       Но в этот момент в дверях появился Марк. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне освещённого коридора.       — Ищите кого-то? — его голос прозвучал нарочито спокойно, но глаза горели холодным огнём.       Миша замер на мгновение, его взгляд метнулся от Диминого перекошенного лица к Марку.       — Ты… — начал он, но удар пришёл неожиданно.       Кулак Марка врезался мужчине в челюсть с такой силой, что тот отлетел к столу, опрокинув его. Бокалы взлетели в воздух, разбиваясь о паркет, как хрустальный дождь.       — Ааааргх! — Миша вскочил, вытирая кровь с разбитой губы. Его глаза потемнели от ярости. — Я вас всех убью!       Он рванулся вперёд, но в этот момент…

***

Задний двор       Мира услышала грохот из дома. Её сердце бешено заколотилось, предупреждая об опасности. Она бросилась к террасе — и вдруг из темноты вышли Тая и Ярик. Подруга выглядела измождённой, но живой. — Бежим! — Тая схватила её за руку. Её пальцы были ледяными, но хватка — железной, как у утопающего, ухватившегося за соломинку.       Но прежде чем они успели сделать шаг, кусты впереди зашевелились. Из них вышли двое охранников, их лица скрывали чёрные маски, а в руках поблёскивало оружие. — Ни с места, — прозвучал приказ, и голос звучал так, будто его обладатель уже представлял, как пуля разрывает плоть.       Мира почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В горле пересохло, а ноги стали ватными.       И тут…       За спинами охранников раздался металлический щелчок взведённого курка.       — Всем руки за головы, — прозвучал новый голос — низкий, хриплый, как скрежет металла по камню.       Из тени вышел кто-то ещё. Человек в чёрном плаще, с пистолетом в руке. Его лицо скрывал капюшон, но в глазах, отражавших лунный свет, горело что-то… отдаленно знакомое.       Пистолет дрогнул. Капюшон упал назад, открывая седые виски и шрам — тот самый, от пули, что якобы убила его много лет назад.       — От…отец? — голос Ярика задрожал, словно у мальчишки, а не у взрослого мужчины.       Миша, появившийся в дверях, сделал шаг назад — впервые в жизни. По его лицк невозможно было понять, что он испытывает в данный момент: ужас или надежду.