50 оттенков Драконьей Жемчужины

Некоторые вещи понимаешь не сразу. Э. Л. Джеймс, «50 оттенков серого»

На следующий вечер Му Цинфан без всякого удивления согласился на переданную с очередной запиской просьбу о встрече и от самого юного ледяного демона, пригласив его в собственную гостиную, чтобы угостить чаем и поговорить по душам. Домашняя обстановка и уединение облегчали возможности использовать тот или иной состав, способствующий успокоению, излиянию чувств или ещё какому-либо эффекту, полезному в целительстве душ. А аптечку для оказания срочной целительской помощи при повреждениях тела или духовной системы Цинфан теперь держал при себе всегда, учитывая склонности принца Севера к рискованным занятиям и умение перемещаться за пару шагов куда и откуда угодно. Ну, по крайней мере, Бай-сюн был безукоризненно вежлив и предварял свои визиты письменной просьбой, если они не были совсем уж срочными. И чувствовал себя в Человеческом Царстве куда спокойнее, чем его дядя — вот уж на кого при каждой встрече приходилось изводить немало успокоительных средств и вербальных техник, чтобы демон с существенной примесью крови людей и духов переставал нервно мерить шагами комнату и понемногу начинал изливать свою душу. Впрочем, сейчас речь шла не о гордом и тщательно прячущем свою боль от всех Линьгуан-цзюне. Мо Бай в этом отношении был куда менее проблемным пациентом, говоря пусть немного, но откровенно и искренне. И Му Цинфан не уставал благодарить те версии себя из разных ветвей будущего, которые своим поведением и отношением к Королю Севера помогли ему стать по-настоящему доверенным лицом для юного ледяного демона здесь и сейчас, вместо того чтобы завоёвывать это доверие по капле. Это очень, очень помогало профилактике сердечных демонов у настрадавшегося Мо Бая вот в таких приватных беседах. Первым животрепещущим вопросом для Бай-сюна стало, естественно, состояние здоровья его возлюбленного жениха. Юный демон тревожился из-за высокой нагрузки, но целителю удалось его успокоить, объяснив эту особенность пути физического совершенствования, принятого на Аньдине — впрочем, мечники Байчжаня и кузнецы Ваньцзяня тоже проковывали своё тело и систему совершенствования сходным образом, выводя на пиковую нагрузку в течение нескольких дней после очередного большого прорыва — и тем помогая ученикам нащупать новые пределы своих сил и даже немного их растянуть, пока они сохраняли эластичность. В большинстве малых школ, даже специализирующихся на физическом совершенствовании своих адептов, такой путь практиковали редко — опасались искажений ци, которыми грозило превышение допустимого предела. Но Цанцюн пользовался накопленным опытом многих поколений и наличием достаточного количества высококвалифицированных целителей, чтобы выжимать из совершенствования своих учеников максимум, но не подвергать их лишнему риску. Успокоившись относительно этого и въедливо удостоверившись, что и его побратимы тоже не испытывают никаких проблем со здоровьем, Мо Бай, наконец, перешёл к настоящей причине своего напрашивания в гости. Хах, эти двое действительно были идеальной парой, потому что демон тоже хотел удостовериться в безопасности практик, которые они намеревались попробовать в следующем уединении — безопасности для Шан-шисюна, естественно. В первую очередь для душевного здоровья юного заклинателя, склонного к тревожности. Пришлось отвечать на весьма интенсивные расспросы, сопровождающиеся настолько острым и тяжёлым взглядом, что, даже будучи на пике формирования золотого ядра, ему приходилось прилагать усилия, чтобы не поддаться этому давлению и не сболтнуть лишнего. Да, Му-дайфу уже был в курсе насчёт этих планов. Да, шисюн даже поделился с ним некоторыми весьма любопытными деталями. Нет, этот Му не будет их обсуждать, так как Шан-шисюн просил сохранить их в тайне, желая устроить возлюбленному сюрприз. Да, шисюн обращался к нему с просьбой достать кое-какие предметы и алхимические составы, и да, он обещал не распространяться, какие. После этого ответа демон беспомощно возвёл глаза горе, а на мягко выраженное любопытство целителя пояснил, что его А-Хуа и с другими членами семьи секретничает за его спиной. Бай-сюн признался, что он начал даже несколько опасаться фантазии упрямого и дотошного жениха, потому как терялся в догадках, что именно он мог выспросить и выпросить у названой сестры или у ближайших старших родичей по линии клана Мо. Мда, действительно, к каким авантюрам могли подтолкнуть неопытного мальчишку советы и поддержка хули-цзин и пары ледяных демонов, один из которых специализировался на алхимии, а другой в прошлом был женат — и, естественно, на демонице? Попытка это представить и у самого Му Цинфана вызвала мурашки вдоль хребта. Мо Бай также поделился своими уже развеянными опасениями и тем, с какой дотошностью и настырностью жених усадил его разбирать пару мануалов по демоническим сексуальным практикам. В его тоне гордость за Шан-шисюна мешалась с остатками тревоги — что, если его Цинхуа просто не показывал своего дискомфорта ради него? — и Му Цинфану пришлось снова успокаивать демона, благо, что было чем. Да, Шан-шисюн показывал эти источники и ему, остановившись на нескольких отобранных заранее техниках и обсудив с целителем их, ммм… модификации для комфортного использования человеком, причём именно праведным заклинателем. Да, в сочетании с предоставленным сяо Шэнем списком правил безопасности в парном совершенствовании им удалось подобрать к этим техникам исполнение, которое целитель счёл не представляющим риска для участников. И да, он бегло пролистал и другие страницы и может свидетельствовать, что у Шан-шисюна отсутствовали какие-либо признаки стресса при их упоминании и кратком обсуждении. В конце концов, даже если большинство из таких практик не подходили людям, так сказать, в первозданном виде, в мире прошлой инкарнации Шан-шисюна смертные были достаточно изобретательны, чтобы создать менее рискованные для здоровья варианты многих из них. Да и, насколько Му Цинфан понял из беседы с шисюном, описания небезопасных практик (как исторические свидетельства, так и фантазии личностей, склонных к тёмным путям) имели в том мире достаточно широкое хождение. И юный пророк в процессе штудирования источников на эту тему для корректного описания пришедших к нему деталей будущего привык к возможности существования таких взаимоотношений — привык достаточно, чтобы не быть шокированным более достоверными их толкованиями в мануалах. Подобно тому, как целители по мере обучения и практики привыкают к виду и ощущениям обнажённой, а то и развёрстой плоти под своими руками, отбросив всякие чувства стыдливости перед неизбежной интимностью прикосновений, а также страха или отвращения по отношению к самым разнообразным повреждениям и уродствам. Юный демон на этом аргументе уважительно склонил голову: — Действительно, в других временах мастер Му за все наши встречи ни разу не позволил себе негативной реакции по отношению к внешнему виду или состоянию здоровья пациента, и своих учеников и помощников всячески стыдил за подобные промахи. Му Цинфан подавил первую реакцию — румянец на щеках — на тёплый комок удовлетворения, свернувшийся в верхнем даньтяне от такой похвалы и свидетельства того, что он не посрамил науку наставников. Однако он не поскупился на слова благодарности: — Этот Цинфан весьма ценит такое высокое мнение о своих достоинствах. — Пф. Это не мнение, а непреложный факт, который не смели оспаривать даже немногие недоброжелатели и завистники, — демон приподнял подбородок во властном и величественном жесте, отбивая всякое желание спорить. А потом вновь остро прищурился, окинув его взглядом, будто ищущим что-то. Дёрнул себя за выпущенную из причёски прядь волос, слегка кивнул своим мыслям и, видимо, решился попросить или спросить о чём-то ещё. — Этот Мо Бай надеется, что Му-дайфу уже сейчас достиг немалых успехов в этом направлении?.. Цинфан задумался, оценивая свои реакции на недавние экстремальные случаи и пытаясь понять, что именно, требующее подчёркнуто уравновешенного подхода, может потребоваться Мо Баю. Нда, вот конкретно этим молодым людям и демонам удавалось уже несколько раз удивить не только его, но даже и шицзуня, так что он предпочёл ответить с некоторой долей осторожности. — Кхм. Этот Цинфан имеет некоторую практику, достаточную, чтобы сохранять спокойствие при оказании помощи заболевшим и раненым, однако пока не может сказать с полной уверенностью, что сумеет остаться невозмутимым в любой ситуации. Особенно после того, как Бай-сюн и его близкие продемонстрировали, сколько ещё в мире удивительных вещей, отличающихся от знакомого нам на праведном пути, но, тем не менее, достойных уважения. Но если мне будет позволено уточнить хотя бы примерно, в каком вопросе требуется помощь? — А, конечно. Этот Бай… я наткнулся в наших руководствах на одну технику, которая в описанном виде людям не подходит. А-Хуа и А-Ци… они оба сошлись на нежелании использовать её без крайней необходимости. Даже, кхм, с атакующей стороны, — начал Мо Бай несколько неуверенно, подбирая слова. Хм, он был… взволнован? Колебался? Целитель полагал, что Шан-шисюн в таком состоянии уже начал бы размахивать руками, а то и вскочил бы на ноги, расхаживая по комнате, чтобы стравить нервную энергию. Однако Мо Бай был гораздо более сдержан в проявлении чувств, и Му Цинфану приходилось внимательно улавливать каждое малозаметное изменение выражения лица, каждый скупой жест и нюанс построения фраз. Помогало и то, что демон по его же просьбе не скрывал при нём свою ци, и сейчас по расстелившемуся на всю комнату прохладному пуховому одеялу, напоминающему первый снег, там и сям пробегала лёгкая рябь. Да, Мо Бай явно нервничал. — И тем не менее, Бай-сюн обратил на неё внимание, — подтолкнул Цинфан слегка нахмурившегося демона. — Я согласен с ними в этом и, если надобность использовать её возникнет для меня, предпочту обратиться за помощью к суккубам. Однако в ней есть зерно, заставляющее меня возвращаться к ней мыслями. Чувство… близости, интимности. И символичной принадлежности. И я… этот Бай подумал, что если использовать его способности, ммм… нестандартно, то её можно смягчить… Достаточно, чтобы использование изменённой техники было более безопасно и не причиняло моим близким такого беспокойства. — Достаточно, чтобы её можно было использовать не только по необходимости, но и чтобы получить и доставить удовольствие? — уточнил Цинфан. — Если я правильно понимаю, изначальная форма этой техники, описанная в вашем руководстве, используется, в числе прочего, в качестве некоего ритуала медового исцеления? Целитель знал, что некоторые наркотики, яды и другие эффекты требовали для очищения не просто парного совершенствования в его базовой форме, но совершенно определённых действий, иногда даже в строгой ритуальной последовательности. Например, ожоги от стрекательных усиков гигантской весенней людоловки легче всего сводились жемчужными водами просветления, если их проливать прямо на обожжённые места, не касаясь драгоценных капель больше ничем, разве что направляя их падение духовной энергией. Или, скажем, Проклятие Опавшего Листа, накладываемое призраками обманутых и покончивших с собой жён на любовниц их мужей. Оно заставляло женщин против своей воли предлагать себя любому встречному мужчине или даже самцу животного. Кроме заключения в уединении или в женском монастыре со строгим режимом и выдерживания целибата в течение периода от четырёх до восьми лет, снять это проклятие возможно было ритуальным соитием с девственным юношей не старше шестнадцати лет от роду, включавшим последовательное принятие его цзина основными пригодными для этого отверстиями женского тела — ртом, яшмовыми и медными вратами. Однако на такое соглашались далеко не все — как пострадавшие, так и их возможные спасители — ибо ритуал связывал любострастницу с освободившим её от проклятья отроком в качестве наложницы самого низкого положения. Или вот ещё, при купании в водоёме, соседствующем с каким-нибудь кладбищем, склепом или иным захоронением, к неосторожному адепту мог присосаться призрачный пион весеннего прибоя. Этот прозрачный паразитический моллюск надевался на янский корень желудком, впрыскивал через многочисленные зазубренные глоточные зубчики мощный афродизиак и питался многократно выплеснутым цзином, а потом через глаз коня внедрял в истощённого практика своих личинок, пожирающих плоть изнутри до полной потери мужского естества. Впрочем, заклинательницы также не были избавлены от этой опасности, так как паразит с лёгкостью выворачивался наизнанку, желудком наружу, забираясь в их иньские врата и называясь в этой форме призрачным нефритом весеннего прибоя. В любом случае, удержать пострадавшего от духовного истощения и последующего заражения мог бессмертный мастер, желательно с преобладанием «горячих» стихий огня, молнии или металла. Но это приходилось делать постоянной подпиткой ци через медные врата, не прекращая контакта и циркулируя ци определённым образом, чтобы замедлить излияние цзина. Бывали случаи, когда неудачливым практикам приходилось по несколько дней проводить в тантрической медитации, нанизанными на нефритовый столп, пока к ним не доставляли достаточно опытного целителя, способного удалить паразита, не повреждая плоти пациента и не подвергая себя опасности прикосновения к ядовитым железам на внешней поверхности моллюска. И Му Цинфану было прекрасно знакомо понятие «меньшего зла» — да даже в их потайном отделе библиотеки была полка с полузапретными техниками. Спасение жизни ценой ослабления совершенствования. Уравновешивание совершенствования или выкорчёвывание опасного сердечного демона ценой истощения и телесных травм. Все те техники и практики, где меньший риск или повреждение принимались пациентом (а в некоторых случаях — целителем) как цена спасения от более критичной угрозы. Так что он полагал, что в данном случае дело касалось именно практики, имеющей в числе прочего и подобный спектр применения. — Действительно, именно так. И я хотел бы попросить совета Му-дайфу относительно степени безопасности и практичности идеи, пришедшей мне в голову, прежде чем я поделюсь ей со своими возлюбленными. Такое доверие — особенно то, что на этот раз Цинфан очевидно был первым, к кому демон обратился за советом — грело и призывало отнестись к просьбе со всей внимательностью. Как оказалось, источник, мануал с исходной техникой, Бай-сюн предусмотрительно прихватил с собой. Му Цинфан подавил желание поморщиться от ожидаемо травматичного зрелища её применения, тщательно и с немалым вниманием выписанного рядом с довольно цветистым изложением последовательности действий. Да, теперь было очевидно, почему шисюны не одобряли её использование без крайней необходимости. Даже взволнованно ожидающему его вердикта священному демону после такого ранения пришлось бы пару дней поберечься, пока рассечённые сухожилия не срастутся. А человеку в принимающей позиции, помимо весьма болезненного и, вероятно, шокирующего опыта такого соития, а также длительного периода заживления раны, проблем могли доставить возможные инфекции и внутренние воспаления. В общем, последствия микротравм оболочек внутренних органов, непривычных к тому, чтобы за них хватались руками. Впрочем, физический путь совершенствования уменьшал риски в этом отношении, особенно если практик мог сохранить достаточное присутствие духа, чтобы напитать органы брюшной полости приличным количеством ци в процессе парного совершенствования и после него. — Что ж, пока я согласен с оценкой шисюнов, что в таком виде эта практика не подходит для свободного использования с участием людей. Она скорее является техникой последнего шанса, пригодной только для медового исцеления и в случае, если её последствия менее проблематичны, чем исцеляемый эффект и альтернативные методы лечения. Кстати, если не секрет, для чего она может быть эффективна? — Снятие нескольких проклятий, влияющих на интимную жизнь, с атакующего участника. В первую очередь Проклятия Вечного Пустоцвета, полностью блокирующего любые другие способы пролить воды просветления. Одно из любимых орудий для шантажа и медового убийства суккуб из клана Шисуань. — О? Хмм, значит, ликорис. Что-то знакомое… — Цинфан порылся в своей памяти, потом прошёл к книжному шкафу и снял с полки один из журналов. В эту книжицу он вписывал историю временных поражений — клинических случаев, когда ему или его коллегам не удавалось полностью исцелить то или иное состояние пациента, а лишь добиться стабильности или хотя бы длительной отсрочки, позволяющей подумать над альтернативными методами… А, вот оно! Изначально прошедший обучение в монастыре Чжаохуа, буддийский монах Ши Цзяньдин обратился к ним лет пять назад после весьма неприятной встречи с суккубой. Нынешний настоятель Чжаохуа со свойственной ему нетерпимостью к женщинам отправил одного из аббатов с парой недавно достигших бессмертия учеников для искоренения гнезда суккуб — за то, что они совратили нескольких юных послушников. Боевым монахам удалось уполовинить гнездо, но во время погони за уцелевшими их одного за другим заманили в ловушки. Аббат и старший из его учеников были осушены полностью, погибнув на месте. Более юного же монаха суккуба-убийца всего лишь обездвижила и наложила проклятье. Он должен был передать послание для настоятеля, что не стоит слишком усердствовать в искоренении греха любострастия, и что после следующего приказа на уничтожение она заглянет к самому настоятелю и лично проверит, насколько он способен хранить целибат. Все усилия целительской братии Чжаохуа по снятию проклятья остались безуспешными, и бессмертный мастер Ши обратился на Цанцюн. Но увы, орешек оказался слишком крепким даже для шицзуня. Единственное, что они смогли посоветовать пациенту для сохранения жизни — это блюсти крайне строгий целибат, включая техники усмирения весеннего огня, которыми славился Кусин. Ши Цзяньдин тогда, пообщавшись с коллегами-аскетами, счёл для себя приемлемыми и даже предпочтительными умиротворённую атмосферу и строгий режим их пика, и в результате сменил жетон. Присоединение к целомудренным практикам Кусина, по крайней мере, помогло ему освоить техники сублимации в мире и спокойствии и куда дальше от соблазнов, чем даже в его родном монастыре. Сейчас он уже вышел из затвора и осторожно начал выполнять работы за пределами защитных барьеров Кусина, но наличие надёжной гавани помогало мастеру сохранять безмятежность духа. Цинфан долистал журнал до нужного разворота, заложил чистым листом страницу с личной информацией о пациенте и показал Бай-сюну зарисовки рисунка проклятия. Чёрная вязь «ошейника», лозой обвивающего основание шеи и затем спускающегося к нефритовому столпу и яшмовым бубенцам, захлёстывая их мёртвой петлёй. Четыре побега, отходящие от основной печати и увенчанные стилизованными цветками в оттенках красного, чьи хищно изогнутые лепестки и тычинки явно напоминали ликорис. И заметка, что каждый новый цветок распускался при попытке подняться на сияющий пик и обжигал тело, как раскалённое клеймо, но с каждым разом ощущения становились сильнее. Шицзунь опасался, что ещё два-три цветка, и болевой шок может стать достаточно сильным, чтобы начало отказывать сердце. Потому временной мерой для мастера Ши и стало ограждение от соблазнов и обучение противостоять им более эффективно. — Хм, да, это оно, — согласился Мо Бай, едва глянув на рисунки. — Известны ли Бай-сюну иные методы его снятия? — на всякий случай осведомился Му Цинфан. Демон задумался, но с сомнением качнул головой: — Оно привязано к телу, так что есть небольшая вероятность, что смена тела может помочь… Но никаких гарантий. Смена пола, к примеру, не помогает, разве что даëт возможность продолжить род, несмотря на проклятие. Целитель поднял брови, удивлённый таким уточнением, и Мо Бай пояснил, постепенно переходя на тот мелодично-напевный тон, которым обычно цитировал клановые хроники и легенды. — От этой напасти пострадал один из моих венценосных предков, но обиженные им случайно суккубы поставили за снятие своего проклятья слишком высокую цену, унизительную и неприемлемую для правителя. А секрет использования техники осады башни тогда был только в их руках. Потому тот Мобэй долго хранил целомудрие, остужая весеннее пламя своим льдом. Но старейшины постоянно давили на него, требуя продолжения кровной линии или выбора наследника из побочных ветвей. И тогда он выбрал одного из своих старших кузенов, лояльного и умного, сделал ему предложение и сменил пол. Женщинам же необязательно подниматься на сияющие пики, чтобы зачать ребёнка. А выполнив долг перед предками и дорастив дитя до пробуждения стихии, Мобэй-нюйцзюнь собрала клан, назначила мужа наследником первой очереди, сына — второй, и закрылась с супругом в своих покоях, чтобы уже не выйти оттуда живой. Говорили, что в ту ночь по Ледяному Дворцу разносились вперемешку крики страсти, болезненные стоны и торжествующий смех Владычицы Севера. И когда её обмывали перед ритуалом передачи силы, то на её лице была победная улыбка, а на теле насчитали полную дюжину проклятых ликорисов. В голосе демона явственно звучала гордость за предка. Цинфан полагал, что это была та же гордость, которая позволила попавшему под проклятье Королю не склониться перед требованиями суккуб, а потом пойти на такие крайние меры и уйти из жизни с поднятой головой. Но — двенадцать? Мнение целителя о болевом пороге ледяных демонов только что было изрядно скорректировано. Что ж, если это был единственный известный будущему Королю Севера способ, то даже наполовину запретная техника была лучше, чем постоянно нависающий над головой меч проклятия. Ибо в текущем состоянии выход, скажем, на ночные охоты мастеру Ши не светил — и даже городские миссии для него были бы рискованными. А потому Му Цинфан с разрешения Мо Бая скопировал на отдельный лист и словесное описание техники Окружения и Осады Яшмовой Башни, и в меру своих способностей перерисовал позиции партнёров по совершенствованию. Конечно, их анатомические особенности, особенно демонической козочки, целитель опустил — эти детали не имели значения для эффективности техники. А вот внизу, под пометкой о названии мануала и получении выписки из него через канал связи с кланами демонического Севера, он добавил собственные соображения. Что в качестве медового целителя будет предпочтительнее доброволец демонического происхождения, и что в противном случае целесообразно применение мазей с эффектом онемения или временное отключение акупунктурными иглами поверхностных нервов в области рассечения. Демон, всё это время глядевший через его плечо, хмыкнул и ткнул в эту фразу когтем: — Хм. Если там важна реакция потоков ци на чувствующееся повреждение, такой вариант может не сработать. — А, да, спасибо, — поблагодарил целитель и дописал это предположение тоже, недовольно ворча, — ох уж эти демонические техники для любителей острых ощущений… — А если будете привлекать к лечению кого-то из суккуб, сперва выясните, не обидел ли их чем-то пострадавший. В таком случае ему нужно будет предложить ещё виру, помимо обычной оплаты исцеления ци и цзином. С хули-цзин ситуация будет сложнее, но и они за своих товарок-перепёлок тоже из солидарности могут вписаться. — Виру? Бай-сюн может предположить, что именно их может заинтересовать? — Этот Бай может посоветовать обратиться к Мадам Мэйинь или деве Цзяохуа как к возможным посредникам, лояльным к Цанцюну и, вероятно, знающим ситуацию. Сделав соответствующую пометку, Цинфан вложил лист в нужный разворот журнала и отложил его в сторону. Завтрашний утренний чай с шицзунем обещал быть увлекательным. Но пока он отодвинул мысли об этом и вернул своё внимание к молодому ледяному демону, повернувшись на стуле к нему лицом и сплетя пальцы перед животом. — Ну-с, и какие соображения имеет Бай-сюн относительно модификации сей занимательной техники для использования на досуге?