50 оттенков Драконьей Жемчужины

Главное, ты будешь меня чувствовать.

Э. Л. Джеймс, «50 оттенков серого»

Каким-то образом вся их предшествующая беседа привела к тому, что Му Цинфан оказался стоящим на коленях в собственной гостиной с полными пригоршнями скользких демонических кишок в руках… Если быть точнее, то его ладони были погружены в живот Мо Бая, расслабленно лежащего на его любимом мягком гостевом диванчике. Укладываясь ради демонстрации модифицированной техники, демон распахнул ханьфу и немного приспустил штаны, открывая взгляду от горла до паха тренированное и мускулистое тело бойца-рукопашника. Впрочем, у целителя хватало опыта, чтобы заметить немного изменившиеся объёмы некоторых групп мышц — усердные тренировки с ледяным мечом давали о себе знать. Отметив это вслух, Цинфан получил в ответ довольно блеснувшие глаза и просьбу, высказанную очень искренним, пожалуй даже торжественным тоном: — Вэй-цяньбэй весьма серьёзно отнёсся к своему обещанию сделать из меня приличного мечника. Передай ему мою искреннюю благодарность. — Мм, обязательно, при следующем же визите. — Как продвигается его уединение? — Шисюн уверен, что этот шедевр поможет ему завершить формирование ядра, и не устаёт хвалить материалы, полученные с помощью Бай-сюна. — А… Хорошо. Посчитав на этом пока выполненным свой долг перед наставником на пути меча, Мо Бай вольно потянулся, небрежно согнул в колене ногу и, наконец, бросил на Цинфана внимательный взгляд. Горящим в нём искрам вторил язычок пламени в центре лба, пульсация которого стала сильнее. Демон приподнял руку и лёгким пассом призвал сгустившуюся из ничего дымку теней. Сероватые пряди ласкающе обернулись вокруг его пальцев и соскользнули с них вниз, растёкшись по обнажённому животу Мо Бая. Затем этот клочок теней забурлил и растянулся, перекрывая собой всю переднюю сторону торса от солнечного сплетения до штанов. По краям чуть клубящейся равномерно-серой поверхности струйки дыма облизывали бледную кожу, но дальше не продвигались. Целитель, не отрывая глаз от слегка пугающей, но и эротичной картины, подшагнул к дивану почти вплотную и опустился на колени. Раз уж Бай-сюн попросил его помощи, Цинфан намеревался отнестись к задаче со всей серьёзностью. Немного поколебавшись, он приблизил ладонь к клубам теней, прислушиваясь к тонким чувствам и осязанию. В техниках для парного совершенствования гармоничность сигналов от телесных и тонких чувств играла важную роль, задавая тон и настроение — или разрушая его, если техника была плохо продумана или просто не подходила пользователям. Поэтому Цинфан, пусть и не имел полной информации о предпочтениях шисюнов, но старался оценить то, что видел, слышал, ощущал всеми остальными способами как единый аккорд, сплетение нот, дрожащих на струнах. Хах, кажется, он слишком много в последние дни общался с сяо Шэнем. Впрочем, это было неважно. Главное, что для него ничего пока не фальшивило — а для мальчишек, доверяющих повелителю теней и готовых шастать по его порталам без всяких сомнений, не должно было тем более. — Хм. Я ощущаю только наличие ци и, ммм… темноту и прохладу. Как обычно, когда Бай-сюн пользуется теневыми техниками. А прикосновения от теней не чувствуются, совсем. Демон согласно дёрнул подбородком, наметив кивок. — Му-дайфу… Цинфан и не должен сейчас ощущать ничего лишнего. Я просто пропитал эту область ци и придал ей стихийный окрас тени. Голос Мо Бая стал более бархатным, интимным. Это вписывалось в атмосферу, равно как и редкое от демона обращение по имени. Целитель одобрительно улыбнулся и наклонил голову с интересом: — О, а Бай-сюн… А-Бай? — демон не выглядел недовольным его фамильярностью, и Цинфан продолжил уже увереннее. — А-Бай воздействовал только на кожу или?.. Это любопытство вызвало низкий смешок. Затем А-Бай пояснил: — Нет, глубже. И мышцы, и сухожилия, вплоть до внутренней оболочки брюшной стенки. Очевидно, Мо Бай неплохо разбирался в анатомии — при его истории и способностях было бы глупо ожидать иного. Но увы, Му Цинфан слишком часто видел случаи, когда талант зарывали в землю из-за всяких глупостей, чтобы принимать чужие знания и умения как должное. А потому высоко ценил эрудицию своего собеседника и лёгкость общения. — Очень хорошо, — поощрил он демона, — и в исполнении, и в описании. Хотя твоим партнёрам вряд ли потребуется объяснять это так детально. — Мгм. Я понимаю, — мелькнувший на мгновение довольно поднятый уголок губ снова сменился сосредоточенным взглядом. — Хочет ли Цинфан дальше видеть исполнение техники, как это вижу я? — Да, пожалуйста, этот Цинфан побеспокоит А-Бая, — с готовностью согласился целитель. Конкретно сейчас и для него имело смысл анализировать все детали, которые могли привлечь внимание пользователей испытываемой техники в будущем. Да и видя больше, он сможет точнее оценить степень безопасности и возможные риски. — Тогда можно мне?.. — А-Бай указал на его запястье жестом, хорошо знакомым любому целителю. Цинфан послушно протянул левую руку, и демон деликатно сдвинул его рукава выше, обнажая предплечье до середины. Сначала откинул широкий раструб внешнего слоя, потом закатал тонкий внутренний рукав, оглаживая виднеющиеся под кожей телесные вены прохладными пальцами. Появившиеся вокруг ладоней демона искры ци собрались в облачко, мимолëтно обжëгшее морозом — и осевшее широким и толстым, монолитным ледяным браслетом. Вопреки его ожиданиям, этот браслет был не особо холоден. Цинфан смутно припомнил восхищëнные тирады Вэй-шисюна про разные сорта льда его временного ученика, в которых он понимал чуть больше, чем ничего, но терпеливо выслушивал. Следом за льдом от пальцев А-Бая снова потекла тень, сразу же впитываясь в браслет и клубясь внутри, окрашивая его прозрачный массив. От неё исходило то же ощущение, что и от облачка, укутавшего живот демона, только более отчëтливое. Оно, как обычно, не было неприятным, но ощущалось ускользающим, почти скрытным, что временами раздражало. Хотя сейчас оно постепенно становилось достаточно густым и вязким, чтобы шевельнувшаяся досада утихла. Демоничность этой ци совсем не мешала — настолько гладкой она была в этот момент, пропитанной природной невозмутимостью и уверенной сексуальностью А-Бая. Ледяной демон, до этого приподнявшийся, чтобы взять его за руку, удовлетворённо откинулся обратно на диван, по пути коротко и мягко обхватив и огладив его ладонь. Сапфирово-синие глаза довольно блеснули из-под ресниц, и А-Бай низко мурлыкнул: — Теперь Цинфан может, если у него есть такое желание, направить теневую ци из этого хранилища к глазам и увидеть всё воочию. О? Это было интересное решение — не делиться духовной энергией с нужным качеством напрямую, жёстко направляя её в необходимые места, а позволить ему самому управлять ей и решать, когда и сколько её использовать. Мило. Целитель потянулся к прохладным дымным завиткам в браслете, оплетая их своими прозрачно-голубоватыми струйками и втягивая внутрь. Переплетённая струя ци скользнула по меридианам легко и быстро, но опыт тут же подсказал Цинфану и возможный недостаток. — В следующий раз А-Баю лучше будет создавать такой накопитель ближе к голове. Не у каждого практика, охваченного весенней страстью, будет достаточно контроля, чтобы поддерживать поток через половину тела. — Хорошо, что-нибудь вроде ошейника будет более удобно, — согласился Бай-сюн. — Или использовать готовое украшение. Пожалуй, гуань или ожерелье с крупным камнем могут подойти, мм, как думает Цинфан? — Действительно… но ошейник? — целитель приподнял бровь, пытаясь представить реакцию шисюнов на подобную вот этому браслету-наручу массивную штуку из дымного льда, только обхватившую шею. — Ххах, А-Хуа обязательно пошутит про лиса на поводке, да, — демон немного мечтательно вздёрнул уголок рта, — а ещё у них обоих горло и загривок — чувствительные места. — И им будет приятно ощущать на себе что-то такое, увесистое, гладкое и наполненное ци А-Бая? — понимающе уточнил Цинфан. Да, совмещение полезного с приятным было хорошей идеей. Ему и самому сейчас нравилось чувствовать, как тяжёлый браслет обнимал, чуть-чуть холодил и оттягивал руку. А если вспомнить, что у практикующих целителей не только ладони, но и внутренняя сторона запястья, используемая как врата для точной работы с большими объёмами ци, была весьма чувствительной к прикосновениям… Он пробежал пальцами по браслету, благодарно касаясь чуть скользкой поверхности. А-Бай усмехнулся, видимо, вспоминая что-то приятное. — Тогда имеет смысл использовать подобные аксессуары и вне этой техники, просто, чтобы доставить дополнительное удовольствие, — предложил Цинфан, и улыбка демона стала предвкушающей. — Этот Бай охотно прислушается к мудрости целителя, — большие ладони демона снова потянулись к нему, подманивая ближе и побуждая протянуть вперёд уже обе руки, — но самому Цинфану будет ведь не сложно дотянуться и зачерпнуть здесь, через очень-очень чувствительные к ласке запястья, так? Под лукавое мурлыканье, запускающее приятные мурашки вдоль спины, браслет-наруч на левой руке Цинфана растянулся почти до самого локтя. Правое запястье целителя было ближе к А-Баю, и он, симметрично убрав со своего пути рукава, галантно поднёс его к своим губам. Суховатые прохладные касания и слегка щекочущие снежинки ци нежным пунктиром прошлись вдоль руки, от основания большого пальца через запястье и дальше вдоль хода вен — ах! А-Бай умел выбирать аргументы и знал его лучше, чем ожидалось! В любой другой ситуации целитель немедленно взял бы себя в руки, согнав со щёк вспыхнувший румянец и усмирив весеннее пламя в нижнем даньтяне. Но для анализа техники парного совершенствования лёгкое возбуждение было как нельзя кстати, и он умел, специально учился работать и в таком состоянии. Поэтому поддразнивание и лёгкий флирт демона пока остались без последствий, помимо предупреждающего прищура. Цинфан доверял, что Мо Бай не перейдёт черту, за которой его действия могут причинить неудобства или боль его близким. В конце концов, даже после серии визитов демона в гнездо суккуб Шан-шисюн и Юэ-шисюн не только не выказывали недовольство, но выглядели как сытые и поглаженные котики. Хоть и старались прятать это довольство от посторонних. Так что Цинфан просто откашлялся, пережидая, пока А-Бай закончит медленно, чувственно формировать второй браслет и прервётся. Потом мягко попросил его вернуться к делу и перевёл взгляд в область его живота, одновременно собирая дымок теней внутри себя в самую простую технику обострения зрения. Демон немного выгнулся, оглаживая собственный бок и проходясь кончиками пальцев вдоль края накрытой серым дымом области. Под взглядом Цинфана тени стали практически прозрачными — их присутствие угадывалось, но не мешало видеть. А смотреть было на что. Гладкая, нефритово-белая кожа постепенно уступала место тому, что находилось ниже и глубже — начиная от оглаженного бока, как будто неторопливо распахнулся театральный занавес. Это выглядело, словно всю переднюю брюшную стенку предельно аккуратно сняли, не нарушая порядка, в котором были уложены внутренности. От прекрасно знакомого Цинфану зрелища хирургической операции вид выставленных на обозрение органов отличался бескровностью и отсутствием видимых повреждений — всё ещё обрамляющие живот дымные облачка маскировали своим курящимся дымком места, где он подсознательно пытался нашарить взглядом разрезы. На вскрытие погибшего в поисках причины смерти или разделку трофеев после ночной охоты это походило ещё меньше. Хотя бы тем, что здесь всё было полным жизни. Оплетённые красными мышцами сахарно-белые хрящи рёберных дуг, выглядывающие из-под края сверху, приподнимались и опадали в такт дыханию. Под их прикрытием круглилась тёмным боком печень, и частая пульсация виднеющихся вен выдавала волнение демона. Цинфан на мгновение перевёл взгляд выше, отметив голубоватый румянец, окрасивший высокие скулы и заострённые кончики ушей, и трепещущий огонёк хуадянь на лбу. Хах, а вот изнутри отличие А-Бая от человека было не настолько очевидным — трогательные гладкие розовые петли тонкого кишечника, плотно уложенные в объятиях бугристой толстой кишки, похожей на лиловую откормленную гусеницу и едва показывающейся из-под края техники, отблёскивали своими влажными оболочками. Мо Бай немного сменил позу, укладываясь поудобнее, и его внутренности тоже шевельнулись, мягко скользя на своих складках брюшины в чаше живота. …Это был на редкость здоровый набор внутренних органов. Его наблюдения были прерваны прикосновением к тыльной стороне ладони. Цинфан повернул голову и встретился взглядом с безмолвно вопрошающим его Мо Баем. Ну, по крайней мере, он интерпретировал приподнятые тонкие брови именно так… Ах, да. Они испытывали новый вариант техники, а он немножко залюбовался… Целитель вздохнул и потряс головой, а потом, сам не зная, почему, высказал вслух своё последнее соображение. И не пожалел, потому что демон почти засветился, расправив плечи и приосанившись. В позе «лёжа на диване с кишками наружу» это выглядело немного странно, но такая реакция, такая гордость за комплимент его физической форме напомнила Цинфану кое-что. Несмотря на возрождение и гигантский опыт, во многом Мо Бай оставался ещё подростком, недолюбленным и тянущимся к любому проявлению приязни и похвалы. Целитель мягко улыбнулся и взял демона за руку. Его следующие слова могли быть восприняты как критика, а такой знак поддержки и принятия позволил бы смягчить впечатление. — Однако этот Цинфан не уверен, что шисюны найдут подобное зрелище, эм… подходящим для интимного времяпровождения. Всё-таки этот целитель видывал много худшее, а потому способен сразу подметить, что А-Бай не испытывает стресса или боли в настоящий момент, и его тело ни на что не жалуется. Для других же вид внутренностей будет более устойчиво ассоциироваться с тяжёлыми ранениями или мёртвыми телами — людей, демонов или животных, уже не важно. Мо Бай слегка нахмурился, сжал его пальцы — не слишком сильно, но ощутимо — потеребил клыком нижнюю губу в раздумьях и, наконец, кивнул: — Цинфан совершенно прав. Однако любознательности моих любимых никто не отменял. И, наверно, будет лучше, если я дам им возможность посмотреть заранее, вот так, просто демонстрируя возможности техники, а не… уже в самом парном совершенствовании. И если они сочтут это зрелище неподходящим, — размышляя вслух, демон постепенно возвращал себе уверенность и к концу фразы уже даже чуть улыбался, — ну, в сплетении тел вообще многое делается не глядя, на ощупь. Почему бы и эту технику не применить так?.. Но этот Бай всё равно будет давать им возможность выбора, — довольный своим решением демон огладил попавший под его руку ледяной браслет, — в конце концов, со временем они могут и передумать. Цинфан согласился с такой взвешенной позицией и взялся расспрашивать — что именно А-Бай сделал со своей теневой ци, чтобы получить такой эффект, сложна ли эта техника для создания и сколько требует внимания для поддерживания. Оказалось, что повелитель теней, сочиняя эту технику, пошёл от противного. Если обычно он окутывал тенями, смещая чуть в сторону от обычного пространства, часть тела, которую намеревался куда-нибудь засунуть (на этих словах он приподнял уголки тонких губ и покрутил в воздухе пальцами, поверх которых мелькнул очередной дымный клочок) — то на этот раз он сделал то же для той части своего тела, которая перекрывала возможность засунуть что-нибудь с этой стороны в него. Пропитанная теневой ци брюшная стенка при этом никак не страдала, будучи по-прежнему присоединённой к остальному телу во всех нужных местах, то бишь, по краям очерченного тенями овала. И при его контроле над ци и сродстве со второй стихией техника не должна была схлопнуться до тех пор, пока он не отменит её сам или пока (через шичэнь, а то и больше) не иссякнет вложенная в неё энергия. — А до тех пор она заякорена на моём теле и не требует особого внимания. Хотя, конечно, переворачиваться и тем более подниматься мне в таком виде не стоит, если я хочу, чтобы всё полагающееся оставалось внутри. Цинфан ответил на ухмылку демона собственной понимающей усмешкой — потому что действительно. Петли кишочек, закреплённые внутри тела довольно прочным полотном складок брюшины, далеко не убежали бы — но укладывать их все на место, «сворачивать веер» в должном порядке и чистить от пыли они точно замумукались бы. Ладно. Смех смехом, а он ещё не все вопросы задал даже из возникших сразу. — А что при её использовании А-Бай ощущает? — Цинфан повёл ладонью над живописно разлёгшимся демоном, придерживая другой рукой внешний рукав, чтобы он не сполз куда не надо. — Чувство пространства, боюсь, словами описать затруднительно, но дискомфорта ощущение сдвига не приносит. А в остальном единственное, что отличается, это слабое чувство прохлады от сквознячка на поверхности внутренностей, когда Цинфан вот так рукавами машет. Целитель удивился, почему прохлады — и Мо Бай с извиняющейся улыбкой пояснил, что немного остудил комнату для пущего комфорта «проветривания», а Цинфан не чувствует этого холода, потому что прямо сейчас пользуется ци ледяного демона. — Хорошо, — одобрил Цинфан. Правильная, комфортная окружающая среда была важна для парного совершенствования. Потом целитель указал на дымок «рамочки» вокруг открытого взгляду нутра. — И ещё один вопрос. Почему А-Бай очертил именно такие границы для теневой техники, ни больше, ни меньше? — Максимум видимости и свободы действий без дополнительных рисков, — отозвался Мо Бай моментально. Кажется, он успел обдумать свой выбор заранее, а не сделал его случайно. — Ниже спускаться смысла нет, а если по бокам делать рамки шире, я и вовсе двинуться не рискну. — А сверху? — вот это как раз и было самым главным, что хотел услышать Цинфан. — Этот Бай уже имел опыт и знает, насколько тяжело дышать схлопнувшимся лёгким, — сухо ответил демон. — Поэтому я не собираюсь открывать воздуху доступ внутрь выше солнечного сплетения. Замечательно! Ну хоть в чём-то А-Бай знал границы разумного и руководствовался здравым смыслом в их применении. Удовлетворённо покивав, Цинфан сбросил на спинку стула верхний слой ханьфу — возня с рукавами не стоила риска запачкать ткань телесными жидкостями, а операционное поле — ну, или как это сейчас можно было назвать? — всякой посторонней пылью. Туда же отправился жёсткий пояс. Для сохранения уровня скромности, подобающего довольно откровенной ситуации, ему и запахнутой нижней рубахи хватит, а вот свободу движений и дыхания лучше ограничивать поменьше. Поймав оценивающий, а потом чувственно-ободряющий взгляд демона, он только приподнял бровь и фыркнул. Цинфану уже пришлось не только обучиться базовым техникам медового исцеления, но и применить некоторые из них на практике. Так что он имел опыт попыток пациентов во флирт и не считал их особой проблемой. Разве что то, что ему каждый, каждый демонов раз приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы эти попытки не продолжались после завершения курса лечения. Целитель уже даже подумывал о том, чтобы отрастить усики самого безобразного вида, для солидности и в смутной надежде, что они хоть немного отпугнут поклонников. С А-Баем, по крайней мере, ему не стоило ожидать серенад и приглашений на свидания, поскольку демон был уже кругом занят и предан своим возлюбленным. А шутливый флирт, поддразнивание (от демона, чьё чувство юмора было таким же чёрным, как у целительской братии? самое оно, чтобы сбросить напряжение и пошутить в ответ) и эпизодические подарки (которые Цинфан и так уже получал в рамках дружеских отношений) он как-нибудь уж выдержит. — Ну-с, приступим. Он окинул критическим взглядом поле деятельности и коротким импульсом зажёг на приподнятых руках очищающую технику (до самых локтей, ибо мало ли! при операциях случалось и по плечи влезать в операционное поле!). Правой рукой он на всякий случай набросил очищение и на торс А-Бая, а потом погасил технику и опёрся на плавно вздымающуюся грудную клетку. А левую ладонь положил на скользкие розовые петельки, ощущая, как всколыхнулась аура и слегка дрогнула плоть. Реакция нормальная, хорошо. Целитель бросил взгляд на лицо демона, снова припорошившееся румянцем, и попросил: — Этот Цинфан хотел бы в процессе слышать комментарии А-Бая об ощущениях. В деталях, пожалуйста. Выяснилось, что как раз деталей телесные ощущения и не дают, ограничиваясь смутным томительным напряжением, слегка напоминающим жалобу поднявшего голову, но игнорируемого нефритового дракона, однако, разлитым чуть ли не по всей брюшной полости. И из-за этого А-Бай непроизвольно тянулся к тонким чувствам — не только к общему для всех практиков восприятию ци, но и к специфичным конкретно для этого демона ощущениям от активировавшихся в сосудах кровяных паразитов и чувству пространства. — Оно немного похоже на зрение, только в объёме. Видно каждую складку плоти, каждый извив моих внутренних органов, но и каждое движение пальцев Цинфана… аах, да, ещё, — сбился Мо Бай, стоило ему скользнуть пальцами вглубь, раздвигая скользкие оболочки. Демону определённо было приятно, судя по томно прикрытым глазам и сбившемуся дыханию. Внутренности под пальцами медленно сокращались, напрягаясь и извиваясь, как клубок пригревшихся на солнышке розовых змей. Му Цинфан проследил кончиками пальцев, как тягучая волна спазма распространяется вдоль влажной и скользкой кишечной петли, делая её более плотной по консистенции. А-Бай отозвался этому напряжению, как эхом, протяжным выдохом. — Хаааах… Так странно, я не напрягаю мышц, но они напрягаются с-сами… ааах, промни так ещё. Цинфан удовлетворил просьбу демона, откинувшего голову и слегка постанывавшего в такт его движениям. — Это оттого, что в наших телах есть разные мышцы. Есть те, которые передвигают части тела и которыми мы управляем. Потому мы можем чувствовать с большой точностью каждое их движение, оттого мы прикосновение и боль в них ощущаем так же остро, — он проиллюстрировал своё объяснение, сдвинув ниже другую ладонь и нажав согнутыми пальцами на высунувшуюся из-под края техники дугу нижних рёберных хрящей, проминая ногтями алые мышцы между ними, обёрнутые в полупрозрачную плёнку. Демон чуть дёрнулся и зашипел, но выгнулся навстречу его движению и придержал его за запястье, не позволяя убрать руку сразу. — Чшшш-даа, тут куда острее и отчётливее, ххаа. Но так тоже, хха, хорррошоо. Целитель легонько погладил примятое место, пустив расслабляющие капельки ци и заставив Мо Бая довольно заурчать, и продолжил: — Второй вид мышц находится в сердце, они неустанно сокращаются, но мы этого не замечаем. А третий вот он, — он погрузил в живот уже обе ладони, неторопливо прижимая и перекатывая между ними напрягающиеся от такого стимула кишочки, — у смертных и относительно слабых практиков эти мускулы тоже много трудятся, следя за продвижением пищи через внутренности, но сознанию они об этом не докладывают. И лишь повреждение или сильное раздражение может заставить их пожаловаться, отзываясь смутной болью. — Ммнх, хаа, Цинфану всегда… ах, удаётся облечь в слова то, что ощущает этот Бай, ххаах. П-погоди немного, я кое-что попробую. Цинфан понятливо замер, и демон сделал пару глубоких вдохов. Морщинка на лбу выдавала его сосредоточенность. Ещё один вдох, шумный выдох, и внутренности вокруг ладоней целителя буквально за несколько ударов сердца расслабились, мягко улёгшись в животе. Однако стоило ему шевельнуть ладонями, и волна напряжения снова начала собираться вокруг них. Это было приятно, ощущать мягкие плавные сокращения и скольжение вокруг пальцев. Приятно и любопытно. — Что именно сейчас сделал А-Бай? — Использовал кровь. То же, что обычно делаю для А-Хуа, чтобы он мог более комфортно меня вместить, только, ммм, растянул воздействие шире. Цинфан издал неясный звук согласия. Ах, если бы избранницами этого демона были девушки, эта техника пользовалась бы у них немалой популярностью в дни телесного очищения. Потому что вплоть до формирования золотого ядра их контроль над внутренними частями лона был не настолько полон, чтобы снимать спазмы одним усилием воли. — П-ха! Да, Цзюньшан пользовался повышенным вниманием у своих цветочков, когда они имели дурное настроение в дни очищения, да и благополучному течению вынашивания детей его внимание тоже весьма способствовало. Этот Бай запомнил, хотя тогда и не планировал использовать такое в весенних играх. — Ох, я снова произнёс свои мысли вслух? — Цинфан делает это, только когда доверяет присутствующим. Нет нужды для беспокойства, — успокоил его демон, судя по голосу, довольный таким отношением к себе. — Хм. Полагаю, что расслабление будет более полезно после завершения парного совершенствования, потому что за пределами весенних игр остаточное напряжение уже не будет приносить удовольствие. — Действительно, так это будет более уместно.