Паучья Лилия

Джессика и Скуало Под дверью бара, известного в узких кругах как одно из убежищ «Паучьей Лилии», утро мягко расплывалось по узкой улице. Время едва перевалило за девять, и город ещё не проснулся — тени зданий цеплялись за остатки ночи, словно не желая отпускать. Джессика вышла из здания, её дерзкий уличный стиль ярко контрастировал с облезлыми стенами бара: короткая куртка, облегающие брюки, массивные ботинки — готовые к любому бою. Тёмно-рыжие волосы слегка колыхались от лёгкого ветерка, а яркие розовые глаза оценивающе оглядывали улицу. Внутри неё бурлило привычное напряжение — холодное, собранное, словно мышцы уже готовились к первому удару, хотя вокруг ещё царила тишина. Из тени вышел Скуало. Лёгкие, уверенные шаги, взгляд — острый и сосредоточенный, будто он уже держал в голове карту пути к машине, припаркованной в нескольких кварталах. Внутри его пряталась стальная решимость, но сжатая челюсть выдавала: он уже трижды пожалел, что согласился взять её с собой. — За мной, — спокойно сказал он, не оборачиваясь. — Машина не здесь. Времени мало. Джессика сжала губы в тонкую линию и оценивающе посмотрела на него сверху вниз. — Я не просто телохранитель, — спокойно, но с вызовом произнесла она. — Я то, что твоя Вария боится получить на порог. Если хочешь, чтобы я дошла до штаба целой — не мешай. Я не собачка на поводке. Скуало слегка улыбнулся — усмешка сдержанного вызова и скрытого уважения. Но в глазах блеснуло раздражение. — Говори меньше. Иди быстрее, — буркнул он, крепко сжимая кулаки. Они зашли в узкий переулок, и их шаги зазвучали в едином ритме, отражаясь от стен. Джессика умышленно немного отставала, не желая полностью подчиняться. — Ты всегда такой? — не удержалась она и добавила с лёгкой иронией. — Или только когда рядом девушка? Скуало не ответил, но рука на ремне едва заметно сжалась — будто мысленно он уже потянулся к оружию. — Отлично, — хмыкнула Джессика. — Вария прямо сочится нервами. Город, пробуждаясь, казался таким же напряжённым, как и они — двое противостоящих миров, связанных одной миссией. Когда машина наконец появилась из-за угла, её серебристый силуэт напоминал холодный и немногословный инструмент — безэмоциональный, но смертельно надёжный. Скуало открыл дверь и молча пригласил Джессику внутрь. Они уехали — сдержанные и острые, как лезвия, скользя по улицам, где каждый шаг мог стать началом новой битвы. Улица постепенно оживала, свет утра мягко рассеивал ночную прохладу. Из темных дверей бара «Паучья Лилия» одновременно вышли Аято и Июмицу — словно тени, вынырнувшие из ночи и готовые раствориться в новом дне. Их шаги были ровными и размеренными, отражая хладнокровие и сосредоточенность. Аято, в подтянутом виде и с черными ухоженными волосами, слегка сжал пальцы на рукояти кастомного пистолета, надежно спрятанного под курткой. Его холодные голубые глаза сканировали улицу, оценивая обстановку с точностью хладнокровного аналитика. За плечами чувствовалась тяжесть прошлого, но сейчас в каждом его движении была стальная решимость — он не позволял себе ни секунды слабости. Июмицу шел рядом, чуть расслабленнее, но его взгляд тоже был насторожен и внимателен. Он был молчаливым шофером и надежным щитом, уверенно ведущим их по улицам. Между ними не требовалось слов — понимание рождалось в молчании. Они знали, что задание, полученное от Девятого, не прощает ошибок. Аято не спеша двинулся за Июмицу, который, как и всегда, шел уверенно, без лишних движений. Его машина стояла в тени у угла соседнего здания — чёрная, с матовым отблеском, будто впитавшая в себя ночь, из которой они только что вышли. Город просыпался, и шум раннего утра проникал в узкие переулки: звон будильников, редкие шаги прохожих, едва слышимый скрип шин по мокрому асфальту. Но для них это был лишь фон — всё внутри было сосредоточено и молчаливо напряжено — впереди ждало дело, где ошибки не прощаются. Когда Июмицу отпер дверь, Аято молча занял место пассажира. Он не нуждался в инструкциях — всё уже было просчитано, каждый поворот, каждая минута. В голове у Аято мелькнуло короткое напутствие Девятого — «Без промахов. Одно неверное движение — и все кончено». Только перед тем как захлопнулась дверь, Аято коротко бросил, глядя вперёд: — Поехали. Время не на нашей стороне. Июмицу кивнул, его голос был ровным: — Будь на чеку. Мы не знаем, кто может нас ждать впереди. Машина плавно тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом, унося их прочь от бара, где остались эхо чужих шагов, память о прошлом и начало чего-то большего, чем просто задание. Салон наполнился тишиной — не неловкой, а осознанной. Июмицу вёл машину сосредоточенно, почти машинально, взгляд цеплялся за дорогу, как будто всё происходящее было не новым, а уже прожитым много раз. Он не задавал вопросов. И не потому, что не хотел — просто знал: Аято не тот, с кем нужно нарушать тишину без веской причины. Аято сидел, не отрывая взгляда от улиц, скользящих мимо окон. Его лицо, как всегда, сохраняло спокойствие, но внутри уже работали десятки сценариев. Он продумывал пути отхода, возможные ловушки, поведение цели. И всё это — на фоне тонкой, невидимой нити, тянущейся в прошлое. Слабое, едва заметное напряжение в плечах говорило не о страхе, а о готовности. Июмицу краем глаза задержал взгляд на Аято — не просто оценка, а молчаливое уважение и понимание бремени, что носит тот на себе. Затем он снова повернул голову к дороге, принимая молчаливое согласие. Их связывала не дружба, а точность. Молчаливое соглашение, что всё уже решено, и теперь — просто выполнение. Машина унесла их дальше, всё глубже в сердце чужой территории, где каждый поворот мог стать ловушкой. Но ни один из них не дрогнул. Они ехали туда, где риск был частью дыхания. Ди и Дино Ди последней ступенью покинула тёмный бар, её дыхание оставалось ровным, но лёгкая дрожь скользила по пальцам. За спиной остались тусклые огни и тяжесть слов, звучавших в голове громче любого шума. Ветер обнял её холодом, но она не позволила себе вздрогнуть. Дино шагнул рядом — тихо, почти незаметно, словно знал: сейчас главное не нарушать эту хрупкую тишину. Его карие глаза, обычно спокойные, сегодня были иными — в них читалась усталость и новая ответственность, будто внутренний мир перевернулся в эту ночь. Ди ловила его взгляд, и в их немом диалоге было больше слов, чем могли бы сказать вслух. Напоминать друг другу ни о чём не нужно — знание о том, что их ждёт, висело в воздухе, холодным и тяжёлым. Она замедлила шаг, будто пытаясь выдохнуть из себя всю тревогу, которую таила внутри. В ответ Дино лишь слегка сжал её плечо — без слов, без излишних эмоций, просто крепкая опора. — Мы готовы, — тихо сказала она. Это было обещанием себе, а не кому-то другому. Он кивнул, и в этом кивке было всё: доверие, понимание и стальной настрой. В этот момент из-за угла выехал Ромарио. Его лицо было серьёзным, но в глазах мелькало понимание и тихая поддержка. Не говоря ни слова, он открыл дверь машины и пригласил их садиться. Ди вздохнула, сделала шаг вперёд и села в машину, почувствовав, как дверь тихо закрылась за ней — отрезая прошлое и открывая дорогу в неизвестность. Она уже заняла место на заднем сидении справа, где еле заметные следы от предыдущих пассажиров — потертая кожа кресла слегка холодила её руку. Городские огни мерцали в окне, казавшиеся теперь далекими и чужими. Мысли прокручивались в голове, словно колючая нить — осторожная и болезненная, не давая расслабиться. Дино сел слева, его карие глаза внимательно скользнули по лицу Ди, пытаясь прочесть хоть что-то за её спокойным выражением. Он не решался нарушать тишину, но взгляд говорил: я рядом, если что. Ромарио тихо, без лишних движений, спрятал сумку Ди в багажник. Его движения были отточены и спокойны — опыт человека, который видел больше, чем хотел бы. Без слов он прошёл к водительскому месту и сел за руль, готовый повести их через ночные улицы в неизвестность. Ди закрыла глаза на секунду, позволяя себе выдохнуть. Внутри всё ещё бушевал шторм воспоминаний и страхов, но присутствие рядом того, кто просто молча был с ней, давало хоть немного сил. Дино заметил, как её плечи чуть расслабились, и отвёл взгляд в окно, давая ей пространство. Ромарио завёл двигатель. Шум мотора заполнил пространство, а город за окном медленно растворялся в темноте. Машина мягко скользила по дороге, тешена в салоне, нарушаемая лишь приглушённым светом приборной панели. Ди всё ещё смотрела в окно — бездумно, устало, просто чтобы не думать. Она давно запомнила расположение территории Каваллоне, знала маршрут, но не задавала вопросов. Тишина внутри машины обволакивала, словно плед. Шум мотора становился всё более монотонным, и вместе с нехваткой сна, накатившей с новой силой, сон начал побеждать. Веки тяжело опустились, голова медленно опустилась к стеклу. Лёгкий стук — лоб, коснувшийся окна. Она уснула. Ромарио, следивший за дорогой, краем глаза заметил движение. На мгновение взглянул в зеркало заднего вида. Увидел: спящий силуэт, тихое дыхание, стекло, на котором осталась еле заметная тень её дыхания. Он кашлянул едва слышно, не сводя взгляда с дороги — движение почти незаметное, но достаточно, чтобы привлечь внимание сидящего рядом. Дино чуть приоткрыл глаза. Его тело давно просило отдыха — после ночного совещания с Девятым и бесконечно напряжённого разговора с Варие каждая мышца ныла, а глаза словно налились тяжестью. Но кашель Ромарио вывел его из ускользающей дремоты. Он повернулся. Увидел Ди, с тихо опущенными ресницами, с чуть нахмуренным лбом, будто даже во сне она всё ещё настороже. И в этот момент Дино почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не тревога и не долг — что-то личное, давно забытое, но живое. Его взгляд задержался на Ди чуть дольше, чем следовало бы. И прошлое, словно старая пластинка, заиграло хрипло на фоне шумной ночи. Он вспомнил тот день, когда рядом с ним был Реборн, а семье Каваллоне грозила беда. Кто-то пытался подставить их, забрать власть и посеять хаос. Тогда Дино было всего шестнадцать — он ещё не прошёл обряд посвящения и не стал боссом. Реборн предложил Дино обратиться за помощью к нейтральной организации. В качестве посредника выбрали бар «Паучья Лилия» — место, где работал Тэдворт, его главный конкурент в профессии киллера. Когда они впервые вошли туда, Дино напрягся. Громила Тэдворт казался ему неприступной крепостью, холодным каменным великаном. Его взгляд обжигал, словно ледяной ветер. Но вдруг, словно луч солнца, появилась привлекательная девушка — Джессика. Ей было тогда 17 лет, и она с легкостью лезла к Дино, играючи и вызывающе. Он застыл, растерявшись и почти забыв, зачем они здесь. В этот момент появился Аято — ему было девятнадцать. Он ловко дал Джессике подзатыльник, а Ямато, стоявший рядом, не мог сдержать смех. И тогда, словно тень, со второго этажа по лестнице спустилась Ди. Ей было столько же, сколько и Дино — шестнадцать. Она была одета не по погоде: лёгкая блузка, закрывающая всю поверхность рук и немного шею, и длинные штаны. Жаркий воздух казался не имеющим к ней никакого отношения. Она подошла к Дино и посмотрела прямо в глаза — спокойные, зелёные, как поляна травы у особняка Каваллоне. В её взгляде не было ни злобы, ни хитрости — только ясность. Она взяла его за руку и тихо сказала: — Добро пожаловать в «Паучью Лилию». Прошу прощения за мою сестру — она ещё растёт. Присаживайтесь, папа скоро подойдёт. Аккуратно и слегка потянув его к столу, она добавила с лёгкой улыбкой: — А, кстати... меня зовут Ди. Просто Ди. Я — младшая. Дино сел, молча наблюдая за ней. В этот момент раздался голос Реборна — суровый, с оттенком иронии: — Ну, хоть у одного из твоих детей есть воспитание. Ди нахмурилась и, не отводя взгляда, резко ответила: — Вы мне противны, мсьё. Я призираю ваши методы обучения и то, как вы относитесь к папе. Она хмыкнула и, не дожидаясь ответа, ушла прочь. Реборн тихо рассмеялся, словно оценив честность и прямоту девушки, и заметил: — В ней есть что-то настоящее. Не только манеры, но и стержень. Тэдворт, улыбаясь, лишь кивнул в знак согласия. Дино остался сидеть, ошарашенный и немного сбитый с толку. Он не мог поверить, что найдётся человек, способный сказать вслух всё, что думает об Реборне, не боясь последствий. Дино всё ещё не отрывал взгляд от спящей Ди. Её спокойное лицо, прикрытые ресницы, лёгкое покачивание головы в такт ровному шуму мотора — всё это каким-то странным образом цепляло его сердце. Он почти забыл, что это просто девушка, а не чей-то хрупкий оберег. Тихий, чуть сдержанный кашель Ронмарио разорвал этот момент. — Босс, прекратите так смотреть на неё, а то начинаешь походить на маньяка, — с лёгкой улыбкой поддразнил он. — Шутник ты, — тихо пробормотал Дино, отводя взгляд и заставляя себя сосредоточиться на дороге. Но мысли уже давно улетели далеко назад. После того случая, когда Тэдворт помог им, он стал всё чаще заглядывать в «Паучью Лилию». Это место было больше, чем просто бар — здесь была жизнь, семья, настоящие люди с их шутками, спорами и мелкими радостями. Он помнил тот вечер, когда, зайдя в бар, как обычно, застал шумную, весёлую компанию. Среди всех улыбок и смеха была она — Ди. Впервые он увидел её искренне улыбающейся, смеющейся, свободной от своей привычной сдержанности и серьёзности. В этот момент что-то в нём дрогнуло — возможно, это была её улыбка или то, что он наконец смог увидеть её настоящие эмоции и чувства. Что-то изменилось в тот вечер. Это уже не был просто интерес к месту, как он думал раньше — это было нечто новое, неожиданное и важное для него. Девушка проснулась от онемевшего плеча, потянулась прямо в кресле машины и сонно протёрла глаза. — А… — пробормотала она, прищурившись в окно. — Ещё около сорока километров. — Удивительно, — отозвался Ромарио. — Неужели Тэдворт заставил вас выучить ландшафт? Она зевнула, не особенно прикрываясь: — Нет. Это всё Аято. В этом плане он демон. Так орёт, если кто-то не в состоянии отчитаться по местности, что даже камни начинают дрожать. — Она передёрнула плечами, её пробрал озноб. — Жуть… — Хех… Сразу после пробуждения — и уже о работе? Ты, наверное, даже во сне ландшафт проговариваешь, — усмехнулся Дино, склонив голову. — Выспалась? "Вот так… беззаботно и просто. А ведь раньше она и улыбаться-то себе не позволяла — особенно рядом со мной. А Ронмарио вот… улыбнулась. Сейчас." — подумал он, наблюдая, как Ди откинулась на спинку кресла. Он не заметил, как чуть сильнее опёрся щекой на руку, словно случайно прикрывая часть лица ладонью — но жест был скорее попыткой спрятать невольную улыбку… или что-то глубже. Ди, всё ещё сонная, мельком глянула на Ронмарио, а затем — на Дино. Тот отвёл взгляд, прикрывая щеку ладонью, будто бы случайно, но слишком уж демонстративно. — …О, Дино, тебе плохо? — нахмурилась она, выпрямляясь. — Может, температура? Она повернулась к Ронмарио, серьёзно добавив: — У вас тут в машине есть вода? Ронмарио едва удержался от смеха, кашлянул в кулак, но уголки губ всё же предательски дёрнулись: — Конечно, Ди, всегда держу для экстренных случаев. Но, честно говоря, по-моему, наш босс просто перегрелся от… взгляда. Дино вскинул бровь и пробормотал, не глядя: — Вот же, предатель. Хоть бы раз не вставил своё слово. Она снова откинулась в кресло, но, прежде чем закрыть глаза, бросила взгляд на Дино — прищурилась, оценивающе, будто что-то прикидывала про себя. — Так… надо будет в досье Дино дописать: фетиш — наблюдать за спящими. Вот за это Аято меня точно похвалит, — проговорила она лениво, почти зевая. Ронмарио захрипел от сдерживаемого смеха и всё-таки не удержался — рассмеялся в полный голос: — Ох, босс, вы вляпались! — Эй! Да вы что, серьёзно? Я просто… Просто проверял, всё ли в порядке! — начал оправдываться Дино, отчаянно поправляя ворот рубашки и почти вжавшись в кресло. — Это... профессиональный интерес! — Ага, ага, — протянула Ди, уже закрывая глаза. — Только не забудьте добавить в отчёт: объект под наблюдением не подозревает о наблюдении. Всё строго. Она мысленно повторяла слова, словно мантру: «Не опозорь. Не будь обузой.» Тэдворт — её спаситель, вытащивший из самой бездны. Он всегда рядом: строгий с диетой, заботливый в объятиях, словно не желая отпускать. Она мечтала стать такой же, как все — сильной и целостной, но шрамы на теле постоянно напоминали о прошлом, о боли, которую невозможно стереть. «Я не могу быть слабой. Не должна разочаровать ни его, ни Аято, ни Ямато, ни Джесс. Они — моя семья, они всё для меня делают. Я должна быть наготове. Быть достойной. Ни шагу назад.» Сердце сжималось от этой тяжести, но в душе горел тихий огонь. Это было не просто обещание — это была её правда. Машина плавно скользила по ровной, тщательно вымощенной подъездной дорожке, устланной светло-серыми каменными плитами, которые отливали мягким серебристым блеском под полуденным солнцем. Она вела к главному зданию семьи Каваллоне — величественному особняку, который больше напоминал современный замок, построенный с тонким вкусом и практичностью. Его стены из светлого известняка казались почти светящимися, словно излучая внутренний покой и уверенность. Огромные окна, обрамлённые тонкими деревянными переплётами цвета тёмного ореха, отражали небо и окружающий сад. Сквозь них угадывались просторные залы с изящной мебелью и приглушённым светом, что играло на полированных полах. Крыша сдержанно украшена каменными карнизами и медными водостоками, которые на солнце переливались зелёным патиной. Вокруг особняка раскинулся ухоженный парк — ярко-зелёной травой, аккуратно подстриженными кустами и цветущими гортензиями, запах которых смешивался с ароматом свежесрезанных трав. Небольшие фонари, похожие на старинные формы ламп, стояли вдоль дорожек, ожидая вечера, чтобы зажечь мягкий свет. Слева от подъездной дорожки — небольшой пруд с кувшинками, над которым порхали бабочки и редкие птицы. Тонкий ветерок шевелил листья и приносил свежесть, разбавляя тяжелый запах приготовляющегося обеда — жареного мяса, трав и лёгкой дымности от углей. У входа, под просторной аркой из светлого камня, выстроились в строгом порядке несколько мужчин — охрана, телохранители и старшие члены семьи. Они стояли прямо и молча, выражая уважение и готовность служить. Их взгляды, полные дисциплины и признания, останавливались на Дино, когда он медленно вышел из машины, уверенно принимая их молчаливое приветствие. Это место не просто дом — это крепость духа и символ единства. Здесь, в тени светлых стен, затаилась сила, выстроенная не только из камня, но и из преданности, истории и непоколебимой воли. Машина остановилась плавным поворотом, выровнявшись правым боком к широкому входу особняка. На фоне полуденного света кузов блестел чистым металлом, отражая стоящих в ожидании людей. Подчинённые Каваллоне, выстроившиеся в стройный ряд у парадной арки, молча выпрямились ещё на полдюйма, как только автомобиль замер. Первым, со стороны левого пассажирского сиденья, распахнулась дверь. Дино вышел неспешно, будто само время замедлило ход — в безупречно сидящем костюме, с лёгкой улыбкой и привычной уверенностью в каждом движении. Солнце зацепилось за его волосы, золотистыми прядями отбрасывая блики на лакированную обувь. Следом, с водительского места, вышел Ронмарио, коротко кивнув охране. Его движение было чётким, почти военным, но взгляд скользнул к Дино — проверяя, всё ли в порядке, по старой привычке. И только после этого, с противоположной стороны машины, открылась дверь и вышла она. Ди ступила на землю с невидимой осторожностью, присущей тем, кто привык быть начеку. В её движениях не было спешки, но и тени нерешительности — только сосредоточенность и внутренняя собранность. Тело чуть напряжено, взгляд цепкий, шаг — выверен. Она не делала лишних жестов, но её присутствие ощущалось почти физически — как тихий ток, прошедший по выстроенному в шеренгу живому щиту охраны. Подчинённые Каваллоне переглянулись. В воздухе повисло напряжение, тонкое и зыбкое, как треск перед грозой. Один из бойцов, молодой и излишне самоуверенный, уже набрал в грудь воздух — то ли для язвительного комментария, то ли для неуклюжей шутки, в духе: "Наконец-то Босс девушку привёл домой…" Но он так и не успел выдохнуть. — Это Ди, дочь Тэдворта, — прозвучал голос Дино. Тон был мягким, но с той сталью, которую не перепутаешь. — По приказу Девятого она теперь мой телохранитель. Слова повисли в воздухе, как занавес, мгновенно меняя атмосферу. В глазах охраны — сдержанное удивление, быстро сменяющееся уважением. Имя Тэдворта в этих кругах весило больше, чем любые титулы. И если она его дочь — вопросов больше не было. Особенно когда дело касалось приказов Девятого. — Где Уильям? — негромко спросил Дино, уже протягивая руку к Ронмарио. Тот без слов вложил в ладонь конверт — в нём были документы, переданные Тэдвортом. Диета, предписания, медицинские пометки. Всё, что Дино должен знать. Всё, что Тэдворт считал важным. Дино мельком глянул на бумаги, затем снова перевёл взгляд на девушку. В его глазах — не просто деловая сосредоточенность, но и осторожное внимание, с примесью личной ответственности. Он хорошо понимал, кого именно привёз сегодня в этот дом. И какой вес лег на плечи этой молчаливой фигуры рядом с ним. Ди стояла чуть в стороне, не опуская взгляда, но и не ища зрительного контакта. Её лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри каждый мускул был натянут как струна. Не потому что она боялась — нет. А потому что знала: каждое движение, каждое слово сейчас будет замечено. И любое неверное — отразится не на ней одной, но и на имени Тэдворта. Лужайка у входа была безупречно подстрижена, вымощенная дорожка блестела от недавней поливки, воздух наполнял запах цитрусовых деревьев, высаженных по краям. Ближе к фасаду тянулись кусты роз, аккуратно подрезанные — как символ строгости и утончённости. Всё здесь говорило о порядке, умении держать власть — и о том, что каждый кирпич, каждый листок прошёл сквозь руки людей, знающих цену дисциплине. — Уильям вас уже ждёт, — наконец заговорил один из охранников, голос которого прозвучал заметно ровнее, чем несколько минут назад. — Хорошо, — кивнул Дино. Он повернулся к Ди и чуть склонил голову, указывая направление. — Пойдём. Ты должна знать дом, если собираешься в нём защищать меня. Ди коротко кивнула. Шутка ли это была или нет — она не стала уточнять. Но его слова прозвучали без издёвки, с оттенком доверия. Как проверка. Как приглашение. Они вошли внутрь. Вестибюль здания встретил прохладой и приглушённым светом. Пол — из светлого камня, стены украшены картинами в золотых рамах, но ни капли вычурности: всё — строго, сдержанно, словно отблеск Дино самого. Здесь пахло кожей, бумагой и тонкими специями — может быть, ароматами кухни, доносящимися из глубины здания. Дом жил, дышал — и слушал. Ронмарио замыкал их маленькую процессию. Он шёл молча, но с лёгкой, почти незаметной улыбкой, которая в его случае означала только одно: он был спокоен. Всё идёт так, как и должно. И лишь Ди шагала вперёд, чувствуя, как всё внутри неё будто балансирует над пропастью. Но снаружи этого не видели. Ни единого дрожания, ни единого сбоя дыхания. Только прямая спина, отточенный шаг и в глазах — привычное: «Не опозорь. Не будь обузой. Всегда наготове.» Уильям появился в коридоре, словно вышел из параграфа устава — выправка, взгляд, манеры. Белоснежный китель, будто натянутый поверх армейского камуфляжа, а в глазах — не отражение кухни, а эхо гарнизонных казарм. Шрамы на пальцах, обожжённые суставы, ровная походка — он не был просто поваром, он был полевым офицером кулинарного фронта. И подчинённые Дино это знали. Боялись. Но уважали. Ронмарио шагнул вперёд и протянул просто аккуратно сложенные два листа. — Это для вас, — коротко. — Из «Паучьи Лилии». Уильям взял бумаги. Быстро просканировал первый лист — подпись Филипа. Манерный почерк, чуть театральный, с завитушками. Он поморщился. Второй — сухой медицинский протокол, без имени, но… почерк, который невозможно спутать. Старый почерк военного врача. Из тех, кто не подписывается, потому что служит. На несколько секунд он замолчал, глядя на строчки. А потом медленно поднял голову — и встретился взглядом с Ди. Он не рассматривал её как просто «телохранителя». Не смотрел на внешность, не оценивал сдержанную осанку. Он видел глаза. Зелёные. Прямые. Тяжёлые. Без юности, без розовых иллюзий. Он видел в них то, что привык видеть на войне — тех, кто прошёл точку невозврата и продолжает идти. И тогда весь коридор замер. Подчинённые бросили взгляды друг на друга: Сейчас будет. Опять сорвётся. Опять крик. Как с тем официантом, который неправильно сложил тарелки. Но Уильям не заорал. Он сделал шаг вперёд, навис над Ди — и с холодной ясностью сказал: — У меня строгая дисциплина. Украсть у меня не получится. Ди чуть склонила голову, уголки губ едва дрогнули. — Это вызов, — спокойно, но с нажимом. Без дерзости. Без флирта. Просто ответ. И тогда, словно напряжение отпустило его плечи, Уильям громко рассмеялся — хрипло, с надрывом, на всю заднюю часть коридора. — Ха-ха! Хорошо! Мне нравится! Босс, думаю, с ней тут будет весело! ХА! Несколько охранников, не выдержав, фыркнули от неожиданности. Кто-то шепнул: "Да он впервые смеётся не на кухне." А кто-то — уже начинал уважать Ди. Дино только хмыкнул, как человек, который и ожидал такого поворота. — Вот и отлично. Уильям, всё ещё покачивая головой от смеха, свернул вглубь коридора, унося с собой энергию короткой, но яркой дуэли взглядов. Дверь кухни хлопнула с характерным щелчком — будто он запер за собой другой, отдельный мир, полный пара и команд. Оставшись в относительной тишине, Дино коротко взглянул на Ди и кивнул, двинувшись вперёд. Она пошла рядом — шаг в шаг. Коридоры были широкими, залитыми дневным светом, отражённым от бледно-бежевых стен. Светлые панели — гладкие, почти тёплые на вид — создавали ощущение простора. И всё же под этой светлой оболочкой чувствовалась скрытая структура — порядок, как в организме, где каждый капилляр знает своё место. — Ты будешь жить здесь, — сказал Дино, когда они свернули в левое крыло. — Комнаты охраны находятся на другом конце комплекса, но для тебя сделано исключение. Рядом — моя. Так проще. Быстрее отреагируешь, если что. Он говорил спокойно, без давления, как человек, привыкший к ответственности и не склонный к лишней дипломатии. Его голос звучал твёрдо, но не холодно — за ним стояло доверие, не продиктованное вежливостью, а выбором. Осознанным. Ди промолчала, лишь кивнула. Но её взгляд скользнул по стенам, углам, дверям, отражениям в стекле — оценивающе, почти хищно. Не как у гостьи — как у охотника, оказавшегося на новой территории. Они подошли к нужной комнате. Дино приоткрыл дверь и жестом предложил войти первой. Комната была обставлена просто, но с явной заботой: кровать, письменный стол у окна, полки с пустыми ячейками, небольшой шкаф. Свет мягко ложился на поверхность мебели, делая всё вокруг спокойным и почти домашним. Ни излишеств, ни показной роскоши — только функциональность и тишина, в которой можно было отдохнуть… или собраться. Вслед за Ди вошёл Ронмарио. В руках он нёс тёмно-серую спортивную сумку с плотной тканью — на ручке заметна была потертость, шнуры стянуты до упора. Он подошёл и аккуратно поставил сумку у изножья кровати. — Вот твоя сумка, — сказал он с лёгкой теплотой в голосе. Он не улыбался широко, но в его лице читалась та редкая сдержанная доброта, которой обладают люди, умеющие служить верно и без лишних слов. Как будто хотел сказать больше, но знал: Ди — не та, с кем стоит говорить «просто так». Он уже встречал таких. Или, точнее, знал — по Тэдворту. — Спасибо, — коротко произнесла Ди. — Всегда пожалуйста, — отозвался он и направился к двери, где в проёме уже стоял Дино. — Если что-то нужно — говори, — сказал тот. — Мне хватит, — ответила Ди. Её голос был тих, но в нём не чувствовалось ни неуверенности, ни хрупкости. — Угу, — Дино чуть склонил голову, прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом добавил: — И не удивляйся, если Уильям проверит, поела ли ты. Он делает это лично. Особенно если кто-то ему интересен. — Тогда я в опасности, — с лёгкой усмешкой сказала Ди, не отводя взгляда от окна. — О, без сомнений, — коротко рассмеялся Дино. Окно выходило в сад: бледные клумбы, аккуратно подстриженные деревья, тихий фонтан с прозрачной водой. С этой стороны замок переставал быть цитаделью — он становился местом, где можно было дышать. Столовая встретила их как шторм: звон тарелок, грохот голосов, хохот, запах тушёного мяса, специй и свежего хлеба. За длинными столами сидели десятки мужчин — в форме, в футболках, кто-то с повязками, кто-то с бритыми головами. Ели шумно, говорили ещё громче, как будто боялись, что не успеют договорить до следующего куска. Но в этот момент наступила короткая, как хлопок, тишина. Не полная — просто плотная, внимательная. Все увидели её. Ди шагнула внутрь, не сбавляя хода. Дино шёл рядом. Она не пряталась, не сутулилась, не играла хрупкую. Просто шла, ровно, уверенно, как будто каждый стол, каждый взгляд — всего лишь часть маршрута. Уильям уже был там. Он стоял у главного стола, уперев руки в бока. Его массивная фигура возвышалась над остальными, как бы говоря — порядок здесь он, и спорить с этим не выйдет. Он не подошёл, не заговорил. Только смотрел. Прямо на Ди. В упор. Это был не просто взгляд. Это был вызов. "Когда попытаешься украсть? Ну? Сколько тебе нужно времени?" — читалось в нём. В его глазах не было ни вежливости, ни угрозы — только опыт. И дисциплина, от которой отскакивали пули. Ди не отвернулась. Встретила взгляд — прямо, спокойно. Как будто это был обычный обмен репликами. Но что-то в ней при этом дрогнуло не наружу, а вглубь — напряжение, как перед выстрелом. Она всё поняла. Он тоже. — Эй! — вдруг раздался голос от одного из столов. — Босс, у тебя новая охрана? Или новая головная боль? Кто-то усмехнулся. — А может, то и другое, а? Смех, локти по столешницам, быстрые подколки — атмосфера могла бы быстро перейти в цирк, но Дино сделал шаг вперёд и чуть повысил голос. Не крик — достаточно, чтобы пробежала волна молчания. — Успокоились. Ведите себя как люди, а не превращайте все в цирк. Кто-то кашлянул, кто-то отвёл глаза. Шум стих, но воздух всё ещё звенел. Уильям наконец повернулся к своим подчинённым и хмыкнул, будто что-то про себя утвердил. Потом бросил взгляд через плечо на Ди — короткий, резкий, и ушёл на кухню. Дино не стал ничего объяснять. Просто направился к дальнему углу, где стоял свободный стол. Ди села напротив него. Из-за одного из столов раздался голос — громкий, с хрипотцой, будто человек всю жизнь курил и смеялся на ветру. — Скажи мне, красавица, — обратился мужчина лет сорока с лицом, испещрённым мелкими шрамами и глазами, в которых больше было огня, чем у половины молодых, — тебе кто сказал, что бегать под пулями — женское дело? Это ж не модный показ, а работа для идиотов вроде нас! Несколько ребят за столами захохотали. Не зло — по-своему дружелюбно. Но громко. Уильям, стоявший у своего места с таким видом, будто вот-вот отберёт у кого-нибудь тарелку за плохую осанку, даже не отреагировал. Он продолжал смотреть на Ди, будто всё это — фоновый шум, а главное сейчас — её тарелка и её реакция. Дино чуть повернулся к говорящему, не теряя спокойствия. — Ферро, ты уже закончил есть? — спросил он без повышения голоса, но так, что за столом сразу стихли пару голосов. Ферро фыркнул, откинулся на спинку лавки и, не глядя, ткнул вилкой в тарелку. — Ем. Но и думаю одновременно. Могу себе позволить. — Вот как только научишься ещё и молчать одновременно — тебе медаль дадут, — тихо пробормотал кто-то из соседей, пряча улыбку за куском хлеба. — Не ориентируйтесь по Ферро, — негромко добавил Дино, но уже чуть шире глядя на всех. — Он громкий, но неопасный. Как кастрюля без крышки. Зал хохотнул, кто-то хлопнул ладонью по столу. Даже Уильям слегка фыркнул, но не убрал взгляда с Ди. Ферро театрально поднёс руку к груди, будто получил смертельное ранение. — Больно, босс, больно! — воскликнул он, а потом вновь уставился на Ди, уже добродушнее, но с вызовом. — Ладно, давай, красотка, теперь твоя очередь. Что ты тут делаешь, а? Ди не моргнула. Она поставила вилку на край тарелки, спокойно, точно. Её голос прозвучал ровно, но с едва уловимой усмешкой: — Я бы с радостью была сейчас в отпуске. Где-нибудь у моря. Холодный чай, никакой формы, никаких правил. Она повернулась к Дино и сдержанно кивнула, как бы подтверждая следующее: — Но, похоже, Девятый считает, что Дино сам не справится. Вот и отправил меня. По приказу. Так что я не просто тут «поработать» пришла — я его, — кивок на Дино, — защищаю. От смерти. В зале на секунду воцарилась тишина, словно слова повисли в воздухе. А потом разом — смех, гогот, кто-то выругался от души, хлопнув по столу: — Девятый не дурак! — выкрикнул кто-то. — Смерть теперь пусть сама боится! — Да ты шутница, слышь, — весело сказал Ферро, откинувшись. — Ладно. Тогда будешь с нами. Только без обид — за столом не различаем званий. — Мне и не надо, — отозвалась Ди, уже беря вилку. — Я сражаюсь и ем одинаково — тихо и эффективно. Снова гогот. Кто-то одобрительно кивнул, кто-то протянул ей кусок хлеба — по-своему, как дружеское признание. А Уильям, наконец, оторвал взгляд от её тарелки, фыркнул и, усаживаясь на место, буркнул: — Если хоть раз не доест — пусть Девятый сам её вытаскивает. Я повар, а не святой. Дино сел рядом, будто ничего особенного не произошло. Но угол его рта чуть дёрнулся — улыбка, которую мог заметить только тот, кто знал, где искать. Ди ела, как и обещала — тихо и эффективно. Но взгляд её, несмотря на кажущуюся сосредоточенность на еде, гулял по залу. Она как будто случайно задерживалась на дверях кухни, затем — на стеллажах с продуктами, на замках кладовки, на высокой вентиляционной решётке под потолком. Один раз даже мельком взглянула вниз — под стол. Дино заметил это. Он не отвлёкся от своей тарелки, но тихо, с едва уловимой улыбкой, сказал: — Там сзади — чёрный вход. Но не надейся. Украсть не выйдет. Он поднял на неё спокойный взгляд, в котором было и предупреждение, и тёплая ирония. — Ты подкинула Уильяму масла в огонь. А он, знай, не просто повар. Уже наверняка расставил ловушки. Да и сам — хуже капкана. Он произнёс это с уважением и почти гордостью, как будто рассказывал о близком друге, который построил неприступный замок. Ди посмотрела на него, приподняв бровь. И вдруг — неожиданно широко, искренне — улыбнулась. В глазах вспыхнула искра. — Ты что... — протянула она, откинувшись чуть назад. — Хочешь поспорить со мной? А? Уголки её губ чуть дрогнули. В голосе мелькнула озорная нотка. Дино чуть приподнял бровь. Он не ожидал такой реакции. Эта дерзость, лёгкий вызов, азарт — это было новое. До этого Ди казалась сдержанной, холодной, даже немного отстранённой. А сейчас... она будто ожила. — Ты азартная, да? — спросил он, всё ещё глядя на неё с лёгким удивлением. — Я — живая, — ответила она, снова взяв вилку. — А это значит: любопытная, упрямая и всегда на шаг ближе к двери кухни, чем думают. В этот самый момент из-за двери кухни раздался резкий металлический грохот — как будто кто-то уронил половник, а за ним — ещё три кастрюли. Слишком громко. Слишком своевременно. Один из парней за соседним столом хмыкнул, кто-то другой едва не поперхнулся от смеха. Дино криво улыбнулся и наклонился чуть ближе к Ди. — Полагаю, Уильям только что напомнил, что кухня — его территория. — И что он слушает, — добавила она, не поворачивая головы. Секунду спустя дверь кухни чуть приоткрылась… и закрылась. Ни звука шагов, ни слов. Только тень — как будто сам повар одним взглядом дал понять: я здесь, я вижу. Ди сделала вид, что ничего не заметила. Но на её лице ещё долго играла та самая улыбка — почти детская, но с оттенком опасности. — Похоже, мне тут не дадут заскучать, — сказала она тихо и снова принялась за еду, как ни в чём не бывало. Но в голове уже начал выстраиваться план. Она ведь не уточняла, когда собирается приступить к его реализации. — Кстати, Дино, — бросила она невинно, даже не глядя на него. — Спорить просто так неинтересно. Он посмотрел на неё внимательно, прищурился. — А ты, значит, за ставки? — спросил он, хмыкнув. — За интерес, — с тенью улыбки ответила Ди. — А уж с тобой — тем более. Столовая постепенно затихала. Не сразу — медленно, будто каждый за столом начинал понемногу вслушиваться в их беседу. Ложки перестали стучать о тарелки, смех стих, а в воздухе повисла тянущаяся тишина, наполненная предвкушением. Кто-то из подчинённых даже не удержался — громко, в шутку, предложил сделать ставки: — Ну чё, спор пошёл? Я ставлю на Ди, — раздалось с дальнего угла, и кто-то поддержал смехом. Дино усмехнулся краем губ, но взгляд не отвёл. Ди же не смеялась. Она повернулась к нему, чуть склонив голову, и пристально посмотрела: — Ну так что ты готов дать мне, если я выиграю спор? В её голосе не было ни капли шутки. Лишь интерес — настоящий, живой, с тенью вызова. Дино не сразу ответил. Он продолжал смотреть на неё, чуть прищурившись, словно взвешивал не только её слова — но и её намерения. — Хм... — медленно протянул он. — Если ты выиграешь… выберешь сама. Что захочешь — если в моих силах, получишь. По залу прокатился одобрительный гул. Кто-то свистнул, кто-то хохотнул: — Ни фига себе, Дино, ты что, влюбился?! — Она только пришла, а уже ставки выбивает, — засмеялся кто-то. Ди при этом не отвела взгляда. Она чуть наклонилась вперёд, на мгновение — будто излучая ту самую искру, с которой дерутся не за интерес, а за азарт. — Учту, — просто сказала она. И снова занялась едой, будто спор был делом таким же обыденным, как хлебнуть воды. В этот момент от стены, где тенью стоял Уильям, донёсся негромкий голос — спокойный, но с тем хрипловатым оттенком, что звучит, как щёлчок защёлки на капкане: — Если ты проиграешь… я выберу, чем ты расплатишься. Все головы обернулись. Он не улыбался. Не шутил. Ди подняла взгляд и ответила, не моргнув: — Договорились. Дино, услышав это, покачал головой и тихо пробормотал, уже не ей — себе: — Тебе точно не хватает скучных будней… — пробормотал Дино, чуть откидываясь на спинку скамьи и вытирая пальцы салфеткой. Ди усмехнулась и, не поднимая глаз, ответила: — Не, а что это за дни такие? Ты видел, кто мои братья и сёстры? — она мотнула головой куда-то в сторону воспоминаний. — Особенно сестра… Сама судьба мне запретила иметь спокойный и скучный день. Снова прокатился весёлый гул. За дальним столом кто-то щёлкнул пальцами и громко сказал: — Всё, делаем ставки! Ставлю на новенькую! — А я за Уильяма, — фыркнул другой, — эта кухня — его крепость, он там в засаде, как демон на троне! — Спокойно, спокойно, — поднял ладони один из старших, — надо определить условия! Что она должна украсть? Когда? Где границы, а то ещё всю еду на кухне унесёт! Смех усилился. Кто-то даже уже доставал жетоны, другой — блокнот, чтоб записать участников. Дино вздохнул, словно с трудом подавляя улыбку. — Хорошо, хватит балагана. — Его голос не был громким, но в нём прозвучала привычная твёрдость. — Это не шоу. Это — проверка. А если кому-то не нравится, пусть сам попробует сначала выжить с Уильямом на одной кухне. Тишина повисла кратко и почтительно. Те, кто знал, — понимали. Те, кто не знал, — замолкли по инерции. А Уильям всё так же молча стоял у стены. И только в уголках его губ дрогнуло что-то... опасное. Ди резко встала со своего места, с грохотом отодвинув стул, скрестила руки на груди и уверенно посмотрела на Дино. — Я передумала. Если я выиграю… — её голос стал громче, чтобы каждый в столовой услышал, — ты рассказываешь на всю столовую, в кого был влюблён в школе. Или, — она прищурилась, — что сделал самого позорного в те годы. Твоя репутация ставится на кон, маэстро. Мужчины, сидевшие ближе всех, дружно заулюлюкали. Один кто-то даже ударил кулаком по столу: — Вот это пошло весело! Дино замер. Он попытался скрыть смех, но нервный смешок всё-таки вырвался. — Ты дьяволица, — сказал он почти восхищённо. — Но, чёрт возьми, ты умеешь играть по-крупному. — А если проиграешь? — раздался спокойный голос. Все обернулись. Уильям не встал, не повысил голос — но его услышали все. — Если проиграешь… ты приходишь ко мне. Каждый день. Тренироваться. В полную силу. Без поблажек. Без жалоб. Словно молот упал на стол. Кто-то присвистнул. Кто-то подавился. Ди чуть приподняла брови — она ожидала чего-то другого. Но в её взгляде промелькнула искра. — Ммм… боль или унижение. Приятный выбор, — сказала она задумчиво. — Ладно. Согласна. — Официально! — крикнул кто-то с другого конца зала. — Спор принят! — Завтра начнётся охота, — добавил другой. Ди снова села, как ни в чём не бывало, и откусила кусочек хлеба. — Похоже, мне действительно не дадут заскучать, — пробормотала она с тихим весельем. Но в голове её уже крутился план: что, как, когда и чем отвлечь Уильяма. Дино встал, привлекая внимание всей столовой. Его голос прозвучал уверенно и громко: — Хорошо, раз ты готова спорить, слушай условия. Тебе нужно украсть с кухни маленькую баночку приправы — ту, что на виду, но под надежной охраной. — Он оглядел присутствующих и слегка улыбнулся. — На это у тебя три часа. Не думаю, что стоит быть жестоким — столько времени вполне достаточно. Он сделал паузу, добавляя: — Если справишься — расскажу что-нибудь позорное про себя. Если нет — будешь тренироваться с Уильямом каждый день, без выходных. В столовой повисла азартная тишина, и все с интересом смотрели на Ди. Девушка встала из-за стола. — Три часа — это даже слишком много. Спасибо, — произнесла она спокойно, но с огоньком. Подойдя к Дино, она неожиданно взяла его за руку — крепко, но мягко, с намерением пожать и закрепить спор. — Вспоминай свои стыдливые истории. Мы с попкорном их послушаем! И, не оборачиваясь, с хищным взглядом удалилась в сторону своей комнаты, будто уже знала, где находится нужная приправка. Когда дверь за ней закрылась, столовая будто выдохнула. Первым заговорил Ромарио, лениво потягивая воду: — Похоже, Дино, ты стал мазохистом. Эта информация точно уйдёт в архив "Паучьей Лилии" навсегда. — Ты что, сомневаешься в Уильяме? — вспыхнул Дино, в голосе прозвучала неожиданная уязвимость. — Просто помню, как Тэдворт сказал: она — упёртая, — хмыкнул Ромарио, — стоило подумать чуть дольше над сделкой, босс. Толпа загоготала, кто-то хлопнул по столу. Атмосфера снова стала тёплой, почти домашней, только Дино слегка покраснел и опустил взгляд, уже точно зная: этот спор забудут не скоро. Уильям не стал дослушивать, чем закончится словесная перепалка. Уже на середине фразы Ди он встал, поправил белый фартук, и не оборачиваясь, направился на кухню. Цирк не для него. Ему интересна только битва умов. Где логика, где риск просчитан, где побеждает не ловкость рук, а выдержка и расчёт. Как только дверь кухни закрылась, он мгновенно изменился. Исчезла безмятежная маска, глаза янтарно блеснули. Он прошёлся вдоль столов, окинул взглядом расставленные полки и отдал первые приказы: — Закрыть северную вентиляцию. — Датчик движения у полки с банками — активировать. — Под фальшполом у второй морозилки — сенсор давления. Кто встанет — спровоцирует сигнал. — Прикройте свет у входа. Прятаться в тени слишком просто. — И смените код на охранной панели. Только я и Роза знаем новый. Он говорил спокойно, уверенно, не повышая голос, будто планировал кулинарный шедевр. На самом деле он создавал ловушку, как шахматист выстраивает партию на двадцать ходов вперёд. — И спрячьте банку с приправой. Я сам выберу, какую. Он медленно открыл шкаф, извлёк маленькую баночку с яркой фиолетовой этикеткой и чуть склонил голову, словно уже предвкушал, как кто-то провалится. — Посмотрим, как хорошо она умеет играть. Дверь в столовую отворилась с негромким, но отчётливым скрипом. Разговоры стихли сами собой — не потому, что кто-то попросил тишины, а потому что та, что вошла, была уже совсем не той, что покинула зал двадцать минут назад. Ди шагнула внутрь размеренно, с почти ленивой грацией, но в каждом её движении чувствовалась та самая порода — закалка Тэдворта и взгляд того, кто умеет ждать и бить точно в момент. Теперь на ней была чёрная водолазка с высоким воротником, тёмные армейские штаны и кроссовки, не издающие ни единого звука. Из-под коротких, аккуратно уложенных волос на мир смотрели глаза хищника — спокойные, уверенные, и чуть прищуренные, будто высматривали слабое место в обороне. Никто не проронил ни слова. Она взяла ближайший стул, неспешно поставила его перед дверью на кухню и села, скрестив ноги. Спина прямая, руки на коленях, глаза — закрыты. И тишина опустилась, как падающее покрывало. — Она... что, медитирует? — пробормотал один из младших бойцов, не то в шутку, не то в испуге. — Нет. Она ждёт, — негромко отозвался Ромарио, чуть прищурив глаза. — И считает. Секунды. Шаги. — Вот уж кому три часа не нужны... — пробормотал кто-то у стены. Дино молчал, наблюдая за девушкой. В его взгляде не было ни смеха, ни удивления — только тонкая складка на лбу. Он знал: Ди готовилась. Не просто ушла переодеться. Нет — трансформировалась, как это делают те, кто был воспитан в суровой школе. И это не акт — это начало охоты. Никто не знал, что прячут карманы её брюк, но если бы кто-то подошёл ближе — услышал бы лёгкий звон металла, шелест фитилей, запах пороха, перебитый мятой и машинным маслом. Прошло пять минут. Пятнадцать. Сорок. А она всё сидела. Тихо. Неподвижно. Как камень, за которым точно скрывается буря. — И это она считает «весёлой игрой»? — выдохнул кто-то сзади. — Боюсь, для неё — да, — отозвался Ромарио с едва заметной ухмылкой. — И, возможно, она даже не шутит. Дино вздохнул и наконец-то позволил себе короткий, почти виноватый смешок. — Я точно подписался на это? — Подписался, — поддел Ромарио. — Добровольно. — Так-то оно так... Но мне уже начинает казаться, что я — не зритель, а... трофей. — Нет, босс, — хмыкнул Ромарио. — Ты теперь часть плана. Тем временем, за дверью кухни, в сердце импровизированной крепости, Уильям заканчивал расстановку последней ловушки. Он не шумел, не кричал, не суетился — всё было чётко, методично и почти холодно. Трое бойцов из числа младших стояли перед ним, ожидая инструкций. — Ваша задача — видеть, не мешать, фиксировать. Если она дойдёт до вас, уже будет поздно. — Он говорил спокойно, глядя поверх их голов, будто уже просчитывал следующий ход. — Камеры включены. Датчики движения в зоне хранения активны. Дверь в кладовку, где и хранилась заветная маленькая баночка редкой приправы — закрыта на магнитный замок с задержкой. — А если она пройдёт через вентиляцию? — осмелился спросить один из бойцов. Уильям бросил короткий взгляд, в котором не было ни раздражения, ни насмешки — только интерес. — Она попробует. И ты узнаешь об этом по дыму или хлопку. Главное — не паникуй. Она не причинит вреда. По-настоящему, — он поправил перчатку. — Но может заставить пожалеть, что ты стоишь в плохом месте. Он подошёл к панели и включил ручной пульт. — Все три резервных сенсора активны. Запах дыма — сигнал на основной свет. Вспышка — вырубит вентиляцию на тридцать секунд. Он замолчал на секунду, затем обернулся. — Мы играем на победу. Даже если против тебя выходит кто-то из Лилии. Уильям не был человеком суеты. Он не поднимал голос. Он знал своё дело — планирование, расчёт, контроль. Но стоя перед дверью, он на мгновение закрыл глаза и прислушался. Тишина. Та самая, обволакивающая, зловещая, как перед штормом. И он понял: она не будет ломиться напролом. Она выжидает. И, возможно, уже внутри. Он усмехнулся про себя — чуть, уголком губ. Интересно. Он любил такие игры. — Таймер пошёл, — произнёс он вслух, глядя на экран. — Покажи мне, Ди… что ты умеешь. Прошло сорок семь минут с начала отсчёта. Ди всё ещё сидела, как статуя, прямо напротив кухни. Ни звука, ни движения — только редкие вдохи. И если кто-то из присутствующих в столовой сначала считал её безумной, то теперь... теперь никто не осмеливался нарушить эту зловещую тишину. Дино молча наблюдал. Его ухмылка давно исчезла, и теперь он просто внимательно следил. Что бы она ни делала, это было не капризом. Это был план. На сорок восьмой минуте она открыла глаза. Резко. Как будто внутри щёлкнул тумблер. Ди встала, подхватила свой рюкзак, висевший на спинке стула, и… исчезла. Не в буквальном смысле — просто её шаги были слишком быстры и слишком тихи. Первый удар пришёл не из коридора, а сверху — с потолка. Небольшая хлопушка, прикреплённая, судя по всему, заранее, сработала — и осыпала дверной проём кухни искрами и громким хлопком. Чистый отвлекающий манёвр. Датчики сработали. Сразу вспыхнул свет, и в холле заиграл сигнал тревоги. — Есть контакт, — коротко бросил один из бойцов Уильяму. Тот даже не обернулся. — Это подстава. Она не там. Дым начал стелиться по полу — с другой стороны кухни, из-под раздвижной панели вентиляции. Один из боковых люков был открыт. Там и пролезла. — Ловушка на вентиляции сработала? — спросил Уильям. — Пока нет... О, сработала! Тридцатисекундная блокировка пошла. Она застрянет. — Нет, не застрянет, — сухо отрезал он. — Это не был путь. Это дымовая иллюзия. Она уже внутри. В этот момент осветился экран слежения — силуэт мелькнул в слепой зоне между морозильной и технической зоной. Камера мигнула, как будто... её чем-то ослепили. — Поймала, — пробормотал Уильям. Но он ошибался. Это был манекен. Сложенный заранее из свернутой одежды, закреплённый на шнурке и «двигающийся» за счёт пружины и пары фальшивых дымовушек. Уильям понял — она играет на ложных сигналах. — Перекрыть морозильную. Проверить северный угол. Но в этот момент на кухне раздался негромкий щелчок. — Что это?.. — начал было один из бойцов. Тонкий голос раздался прямо из кладовки. — Баночка нашлась. Пахнет тимьяном, м? Кладовка открылась. Ди стояла внутри, баночка редкой специи в руке. Пыль на её одежде, мелкий порез на руке, лёгкий хрип в дыхании — но она стояла. — Приятного аппетита, Уильям, — сказала она. — Похоже, ваша вентиляция требует модернизации. Он стоял молча, глядя на неё. И впервые за долгое время позволил себе — улыбнуться. Медленно. Честно. С уважением. — Я проиграл, — сказал он. — Но... я хочу реванш. В зале. Без дымовушек. — Конечно, — кивнула Ди, поправляя банку в карман. — Я и пришла сюда за этим. И когда она выходила обратно в столовую, по пути минуя изумлённого Дино, она обернулась и сказала негромко, почти весело: — Кстати, босс. Ты ведь до сих пор не рассказал, в кого был влюблён в школе. Смех, хлопки, оглушительный гул — всё взорвалось в столовой. А где-то в её взгляде, промелькнувшем на секунду, был намёк: "Это было чертовски трудно." Внутри кухни Запах гари от дымовушек ещё витал в воздухе, вентиляция гудела, восстанавливая баланс, а бойцы по цепочке докладывали об отключении ловушек. Уильям стоял в центре, почти не двигаясь. Лицо — каменное. Но глаза работали. Анализировали. Он поднял упавшую на пол пепельную гильзу от флешки, повертел в пальцах. — Пустышка, — тихо. — Значит, часть была для отвлечения... часть для подавления сигнала. Значит, датчики... перебиты в момент «ложного проникновения». Это была дымовая завеса. Всё рассчитано по времени. Он шагнул в сторону кладовки. Осмотрел петлю, петли, запор. — Здесь она не пряталась. Она уже была здесь, когда мы обратили внимание на манекен. Он сжал кулак. — …Она не ломилась внутрь. Она ждала, пока мы начнём искать. И только потом вошла. На шаг позже всех событий. Один из помощников шагнул ближе: — То есть... она начала, когда мы думали, что всё уже идёт? — Она не боролась с системой. Она использовала нашу реакцию против нас. Он посмотрел на включённый экран. Последние кадры — как она выходит из тени и берёт банку с приправой, не тратя ни секунды лишней. Без гордости. Без позы. Просто как часть плана. — Она умна, — произнёс он, и впервые в голосе прозвучало… восхищение. — И знает, когда не быть героем. Знает, когда затаиться. Он повернулся. — Но в следующий раз я это учту. Обещаю. Столовая Дверь со скрипом распахнулась. Кто-то уже начал аплодировать. Но смолк, как только Ди вошла. На ней пыль от вентиляции, на лице — след от сажи, а на левом предплечье — перевязанная тряпкой царапина. Но глаза... сияли. Внутри был азарт. Её дыхание было ровным, шаг — точным. Спецбаночка с приправой — болталась на шнурке, повязанном вокруг запястья, как трофей. Она подошла к столу. И не говоря ни слова, поставила стул напротив Дино. Резко, но не шумно. Развернула его спинкой вперёд, как делают хулиганы перед важным разговором. Села, опираясь локтями на спинку, и смотрела прямо в его глаза. — Ну?.. — только и сказала она. Он сглотнул. Поправил воротник. Смущённо глянул на окружающих. — Я… э… ну, спор же есть спор… Она молчала. Но в её взгляде было всё — триумф, усталость, уважение… и, возможно, тень насмешки. — Да, я расскажу, — сказал он, сдаваясь. — Хотя… предупреждаю: это длинная и очень глупая история. И только тогда, когда он начал говорить, улыбка коснулась уголков губ Ди. Она слушала. Не перебивала. Но взгляд её был ясен: Ты хотел игру. Я сыграла. Ты не ожидал, но всё равно держишь слово. А значит — ты не слабый. Ты просто честный. И за это я уважаю тебя ещё больше. В столовой воцарилась пауза. Ди молча сидела напротив Дино, опершись руками на спинку развернутого стула, как будто это был допрос, а не награда. В её глазах не было высокомерия — только прямой, бескомпромиссный интерес. Она победила, но не торжествовала. Это был не жест унижения. Это был жест уважения с привкусом дерзости. Ромарио первым нарушил молчание. — Босс, — протянул он, откинувшись в кресле, — не хочу казаться грубым… но это выглядело так, будто тебя только что поймали с поличным. Кто-то хихикнул. Кто-то кашлянул в кулак, пряча смешок. — Я просто... — начал было Дино, поправляя рубашку. — …просто держу слово. — Это мы поняли, — спокойно ответил Ромарио. — Но, если позволишь, мы это хотим услышать в деталях. — Подробностях, — уточнил кто-то с заднего ряда. — С эмоциями, — подбросил второй. — С унижением, — прошептал третий. Ди чуть прищурилась, не сводя взгляда с Дино. На лице её — никакого злорадства. Только внимание. Все за столами начали устраиваться поудобнее. Кто-то придвинул стул ближе, кто-то уже достал попкорн — словно спектакль начался. Ромарио прищурился, с улыбкой наблюдая за этой странной парочкой — босс мафии Каваллоне и хмурая, молчаливая боец из Лилии, которая одним лишь взглядом поставила весь зал на паузу. — Никогда не думал, что доживу до момента, когда Дино Каваллоне будет сидеть под допросом… добровольно, — хмыкнул он. — Да ещё с таким выражением лица. Дино поднял руку, чуть-чуть жестом прося тишины. — Хорошо. Я расскажу. Но только потому, что спор есть спор… и потому что если я не расскажу, боюсь, эта леди просто заберёт информацию сама. Ди чуть приподняла бровь. А потом — одобрительно кивнула. Всё по-честному. Дино глубоко вздохнул, потёр затылок и начал: — Это было в старшей школе. Я тогда ещё пытался выглядеть… ну, серьёзным. Знаете, как все эти итальянские парни с гелем, открытым воротом и взглядом «я не мафия, я — мечта». Но проблема была в том, что… я влюбился. Жутко. Сильно. И, как полный идиот, решил сделать это красиво… Гул одобрения пронёсся по столовой. Кто-то хлопнул в ладоши. Ди не шелохнулась — но взгляд её стал мягче. Она слушала. — …И, конечно же, выбрал худший день, — продолжил Дино. — День спортивных соревнований. Вся школа на стадионе. Все смотрят. Я выхожу с букетом, с табличкой… с написанным вручную признанием. Он закрыл лицо ладонью. — …И спотыкаюсь. На ровном месте. Табличка летит в лицо директору. Букет — под ноги учителю физры. А я — в грязную лужу. И… это всё было на камеру, которую потом неделю крутили на экранах. С замедленным повтором. Вся столовая уже хохотала. — …а потом я три года слышал: «О, это тот парень, который признался лужам в любви!» Теперь даже Ромарио закашлялся от смеха. Кто-то начал изображать полёт таблички. Столовая гудела. А Ди… сидела с чуть наклонённой головой, затем медленно сложила руки на груди и холодным голосом произнесла: — Это не вся история. Как звали ту девушку? Как она выглядела? — её взгляд пронизывал Дино насквозь. — Ты пытаешься отвлечь меня рассказом про грязь и лужу, но я спрашиваю о первой любви. Те, кто знал Тэдворта, узнали в её тоне привычную манеру — строгую, бескомпромиссную. Ди встала, подошла вплотную к Дино и, не отводя глаз, уставилась на него, указывая пальцем прямо в подбородок: — Правда и подробности, мистер Дино. Без прикрас. Дино на мгновение замялся, словно пытаясь собрать мысли, затем улыбнулся уголками губ, уважая её настойчивость. — Ладно, — сказал он, немного понижая голос, чтобы привлечь внимание всей столовой. — Девушку звали Элла. Она была из нашего класса, светловолосая, с глазами цвета тёплого янтаря. Всегда умела удивить всех своим смехом — заразительным и беззаботным. Он слегка покосился на Ди, чувствуя её взгляд. — А что до первой любви… — продолжил он с лёгкой усмешкой, — скажу так: это был тот самый момент, когда тебе хочется забыть обо всём и просто быть рядом, даже если знаешь, что это не будет навсегда. Ди убрала палец и аккуратно взялась за подбородок Дино, слегка приподняв голову. — Это та самая Элла Бертье? — спросила она, глаза её сверкнули. — Вроде описание совпадает, а по последним сводкам она замужем за богатым немцем и уже родила близнецов. Молниеносно достала телефон, пальцы бегло набирали текст. — О, Аято назначил мне премию. Отлично! — пробормотала она, не отводя глаз от экрана. Вдруг осеклась и оглянулась в сторону Дино, словно вспомнив, что тот всё ещё рядом. — Точно, не волнуйся, — добавила с лёгкой усмешкой. — Насколько я помню, Элла Бертье уже второй раз замужем. А с первым — твоим одноклассником — у них не заладилось: он ей изменял. С этими словами Ди развёрнулась и ушла в сторону своей комнаты, не оглядываясь. Её походка была лёгкой, но уверенной, а в душе она собиралась привести мысли в порядок и отдохнуть после напряжённого разговора. В столовой повисла лёгкая тишина. Ронмарио, потерявший нить беседы, с удивлением посмотрел на Дино. — Ну что, — пробормотал он, — теперь-то ты понял, с кем связался? Парни переглянулись и улыбнулись, осознавая, что Ди — это не просто новичок, а настоящий боец, с которым шутки плохи. Обстановка снова наполнилась разговорами и смехом, но теперь в воздухе витала новая энергия — смесь уважения и лёгкого трепета перед той, кто только что дала отпор самому Дино. Ди убрала палец и взялась за подбородок Дино. — Это та Элла Бертье? Вроде описание соответствует, и по последним сводкам она замужем за богатым немцем и уже родила близнецов. — Девушка быстро достала телефон и что-то набрала. — О, Аято назначил мне премию, отлично. Вдруг она вспомнила, что Дино всё ещё рядом. — Точно, не волнуйся, насколько я помню, Элла Бертье уже второй раз замужем, а с первым, который был из твоего класса, у них не сложилось — он ей изменял. С этими словами Ди повернулась и ушла в свою комнату в душ — отдохнуть и привести себя в порядок. Дино на мгновение застыл, всматриваясь в уходящую Ди. В его глазах мелькнула неожиданная смесь удивления и уважения — настолько быстро и метко она разобралась в его школьных делах, словно читала открытую книгу. Он глубоко вздохнул и тихо пробормотал себе под нос: — Вот это... действительно достойный противник, в следующий раз будут такие условия, что не проиграю. Штаб квартира Варии. Тем временем в штаб-квартире Варии царила оживлённая суета. Высокие стены холла были украшены гербами, знаменами и старыми картами, отражая долгую историю организации. Свет от массивных люстр падал на пол из тёмного мрамора, создавая игру бликов и теней. Воздух был насыщен смесью запахов — от крепкого кофе до горечи сигарного дыма, которым слегка пропиталась комната. В углу стояли трое — Джессика, Белл и Луссурия. Атмосфера между ними была одновременно напряжённой и ироничной. — Юная леди, — начал Белл, его голос был одновременно вызывающим и чуть игривым, — я думаю, мне будет только в радость порезать тебя. — Белл, — перебила его Луссурия с лёгкой улыбкой, — Девятый же отдал приказ совместной работы, правда, красотка? Джессика буркнула, не скрывая раздражения: — Какие вы все мерзкие. Она сжала кулаки, но в глазах её горел огонь — готовность доказать, что с ней шутки плохи. — Наивность и агрессия — признак неопытности, — раздался голос Леви, появившегося из коридора. Он по-хозяйски поправил очки и поднял указательный палец, словно собрался прочитать лекцию. — Вам бы сначала изучить устав Варии и вспомнить кодекс дисциплины... Джессика молча подошла ближе, глядя на него с выражением лица, которое предвещало только одно — беду. Леви не успел договорить. БАМ! — короткий, точный удар, и Леви рухнул на пол, выронив из рук планшет и потеряв очки. Он захрипел, что-то пробормотал, а потом затих. — ...сколько можно слушать это занудство, — холодно сказала Джессика, отряхнув руку. Бельфегор захохотал так, что уронил свой нож. — Хо-хо-хо! Ну ты зверюга, принцесса улицы! Мне ты уже нравишься, — рассмеялся он, облокотившись о стену. Луссурия театрально всплеснул руками. — Ах, детка, ну хоть предупреждай, когда собираешься сводить мужчин с ума... и с ног! Джессика фыркнула, поправила свою куртку и направилась прочь из холла, оставив за собой поверженного Леви, смеющегося Бельфегора и довольного Луссурию. Холл снова погрузился в гул, но теперь с лёгкой примесью уважения — не каждый новичок мог так быстро занять место в пищевой цепи Варии. В то же время. Один из секретных объектов CEDEF. Тишина тут ощущалась особенно — не как отсутствие звука, а как необходимость молчания. Глухие стены без окон, приглушённый свет и отполированные панели под ногами создавали ощущение стерильной строгости. Здесь не задавали лишних вопросов. Здесь знали, что всё, что ты видишь — ты не видел. А всё, что слышишь — забудешь до выхода за периметр. Аято шёл за агентом, ни на шаг не отставая, но ни разу не взглянув на него. Ему не нужно было знать, кто именно его сопровождает — лицо, голос, походка. CEDEF не зря носила титул одной из самых закрытых структур под покровом Девятого. Весь их путь сопровождал ритмичный гул вентиляции и едва слышный скрип обуви по гладкому полу. Наконец, дверь с биометрическим замком открылась, и агент без слов жестом указал внутрь. — Не больше трёх часов, — коротко бросил он, прежде чем исчезнуть в тени коридора. Внутри был архив. Металлические шкафы, экраны с защищённым доступом, старые папки, пахнущие пылью и временем. Аято провёл пальцами по корешкам дел, выискивая нужные. Он пришёл за конкретной информацией — связанную с операцией в Восточной Азии. Кто-то оставил слишком много белых пятен в отчётах, и Аято терпеть не мог недосказанность. Он только начал пролистывать один из цифровых отчётов, когда на экране его телефона, лежавшего рядом, вспыхнула подсветка. СМС от: Ди «Элла Бертье — первая любовь Дино. Я получу премия от тебя, Аято? » Он застыл. Несколько секунд просто смотрел на экран, не моргая. Сначала — раздражение: как она вообще смогла так быстро всё проверить? Потом — лёгкое облегчение: значит, добралась в целости. И, наконец, он позволил себе тонкую усмешку. Ди снова обошла всех. Даже Дино. Он быстро набрал ответ. «Рад, что ты эффективна. Премия — назначена. Но это не освобождает тебя от отчёта о проведённой операции. Жду до конца дня.» Поставив телефон обратно, Аято снова открыл дело, но губы всё ещё не могли стереть ту невольную улыбку, которую она у него вырвала. Поместье Каваллоне. Ди закрыла за собой дверь и на миг замерла, прислушиваясь к собственному дыханию. Душ смыл не только грязь и пыль, но и напряжение, накопившееся после испытания на кухне. Теперь ей предстоял другой разговор — не менее важный. И для него она должна была быть собранной до мелочей. Открыв сумку, девушка аккуратно достала плащ. Он был тонким, лёгким, словно ткань ночного ветра, но при этом сшит с военной точностью. На спине — герб «Паучьей Лилии»: переплетение паутины и две ладони, символ защиты и власти. На плечах и рукавах — вышитые знаки ранга, скромные, но чёткие. Полоска с одной звездой говорила о звании младшего — но этот титул ещё ничего не значил в глазах врагов. Ведь тот, кто носил его, уже прошёл испытания, от которых другие сходили с ума. Она застегнула плащ, чуть натянув капюшон назад, чтобы тот свободно лежал на плечах. Руки прошли привычный маршрут — проверка ножей, гранул, дымовых капсул. Всё лежало на месте. На пояс она прицепила пару коротких мечей — смертоносные лезвия, лёгкие и быстрые, как сама Ди. Они были отточены до зеркального блеска. Окинув себя взглядом в зеркале, она коротко кивнула. Всё — как надо. Выйдя из комнаты, она двинулась по коридору уверенным шагом, не скрываясь, но и не демонстрируя излишней агрессии. Слуга, проходивший мимо, чуть не замер на месте, заметив герб на спине. — Простите… — обратилась Ди к нему, спокойно, но твёрдо. — Подскажите, как пройти к кабинету синьора Дино? Тот кивнул быстро, почти с почтением, и показал путь. Ди поблагодарила и продолжила идти, её шаги отдавались лёгким эхом по мраморному полу. За окнами сад заливал свет, но внутри поместья теперь царила иная атмосфера. С того момента, как Ди вошла в игру, дом Каваллоне перестал быть просто семейной резиденцией. Теперь в нём появилась тень Тэдворта — и его наследие. Она шла коридорами поместья с безмолвной решимостью. Чёрный плащ с гербом «Паучьей Лилии» развевался за её спиной, как тень чужой войны, проникая в каждый поворот и взгляд. Те, кто случайно пересекались с ней, замирали, не сразу осознавая, что происходит. Одетая в боевое снаряжение, девушка была далека от прежнего образа — уставшей, немного замаранной, но всё ещё живой участницы игры на кухне. Теперь она была иной. Слуги и охрана бросали взгляды, сначала недоумённые, потом — осторожные, почти почтительные. Некоторые шептались, кто-то поспешно отходил в сторону, давая ей дорогу. Герб на спине узнавали не все, но его вес ощущался на уровне инстинкта — как будто сама атмосфера сгущалась вокруг неё. Тот, кто носил такое знамя, не просто сдал тесты и выучил приказы. Нет, эти прошли ад и вышли оттуда на своих ногах. Она дошла до нужной двери и, задержавшись на мгновение, вежливо постучала. — Входите, — донёсся голос Дино. Лёгкий, как будто ждал подчинённого с отчётом. Дверь открылась. Ди переступила порог лишь на два шага, остановившись с идеальной осанкой. Холодные зелёные глаза спокойно осмотрели помещение и его обитателей. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции на лице — только выверенное, почти аскетичное присутствие. Дино сидел в кресле, с бумагами в руках. И застыл. Рядом стоял Ромарио, наблюдая за происходящим с ясным пониманием — это уже не тот момент, когда можно было шутить. Девушка, только что сидевшая в пыльной одежде, теперь напоминала воплощение военной дисциплины. И в ней сквозил Тэдворт — каждая черта, каждый взгляд, как будто эхо самого хозяина «Паучьей Лилии». Четверо охранников, рассредоточенных по периметру кабинета, почти синхронно напряглись. Легенды об этой организации они слышали. Мифы, полные ужаса и уважения. Но видеть живьём — другое дело. Ди продолжала смотреть на Дино, прямо, ровно, без вызова, но и без подчинения. — Я отправлюсь изучить твою территорию. Далеко не уйду, — сказала она спокойно, ровно, словно объявляла о смене погоды. — К ужину вернусь. Она развернулась, и — как тень, так же внезапно, как появилась — исчезла за дверью, не оставив ни звука после себя. Тишина повисла в комнате. — Дисциплина в этой организации пугающая, — тихо произнёс один из подчинённых, сдвигая воротничок. — У меня аж холод по спине прошёл… это точно та самая девушка, которая в столовой улыбалась… так хищно? Ромарио кивнул, даже не отрывая взгляда от двери. А Дино… Он всё ещё сидел, слегка подавшись вперёд. Бумаги в руках чуть дрожали, как будто отдалённым эхом потрясения. Он и представить не мог, что кто-то может войти настолько по-настоящему. — …Она только начала, — прошептал он, почти себе. Когда дверь за ней закрылась, никто не мог предугадать её следующий шаг. Ни охрана, ни сам Дино. Она исчезла. Но не ушла по коридорам. Вместо этого, тихо, словно растворившись в воздухе, девушка открыла незапертое окно прямо напротив кабинета. Пятый этаж. Высота, от которой у большинства бы закружилась голова. Но не у неё. Она выпрыгнула — и словно тень кошки мягко приземлилась на землю внизу. Ни звука, ни крика, ни малейшего сигнала тревоги. Только лёгкий ветер пронёсся по дорожке в саду, как будто приветствуя её. Два патрульных, проходивших неподалёку, остолбенели. Один даже выронил рацию. — Ты это видел?.. — прохрипел первый. — Это... Это же человек был?.. Или?.. Но прежде чем они успели пересмотреться, тень уже исчезла. Мгновение — и она сорвалась с места с хищной, почти сверхъестественной скоростью. Бесшумная, стремительная, как порыв ночного ветра, она метнулась вдоль внешней стены особняка. Ди работала. Не как разведчик — как инструмент разведки. Сначала южный фланг. Подвал. Служебный вход. Затем хозяйственные постройки: прачечная, боксы для техники, узкий тоннель у паркинга. Каждое здание проверено молча, быстро, точно. Она не просто бегала — она охотилась за пробелами в защите. Когда добралась до конюшни, её шаги звучали чуть громче, но лишь для ушей, натренированных улавливать движение воздуха. Лошади в стойлах храпнули, тревожно дёрнули ушами. Они чувствовали чужое присутствие, но не видели никого. Скоро она была у восточной стены, откуда вела тропа к вертолётной площадке. Проползла по краю, затаившись в густых зарослях, заглянула в окна служебных комнат. Несколько охранников подняли головы — неясное ощущение тревоги повисло в воздухе. — Кто-то… только что прошёл мимо… — пробормотал один, вглядываясь в сумерки. — Мне тоже не показалось? Когда она вернулась к главному зданию, то не воспользовалась дверью. Снизу, по балконам, ловко, как воробей по ветвям, она поднялась обратно на четвёртый, затем на пятый этаж. Каждое помещение, которое имело значение — она заглянула, оценила, запомнила. Камеры не всегда её замечали. Но там, где замечали — началась паника. По рации зашипел голос техника наблюдения: — Э-э, сектор С4… движение. Зафиксировано… Я... я не знаю, это человек? Оно... исчезло. Проверьте двор. Повторяю, подозрение на проникновение. Солдаты бросались в коридоры. Персонал, обеспокоенный внезапной тревогой, метался по лестницам. А Ди уже уходила из зоны видимости, сменив вектор движения и отбросив всякую возможность преследования. Она не оставила ни следа. Лишь ощущение. Как будто что-то прошлось по поместью. Что-то, что не должно было быть здесь. Дино, получив уже третий доклад по рации о «тенях», «призраках» и «возможном шпионе», встал из-за стола и, не теряя спокойствия, произнёс: — Успокойте охрану. Это не угроза. Это… проверка. И скоро она закончится. Он не злился. Не знал точно, где сейчас Ди, но знал — она всё ещё на территории. Всё под контролем. По-своему. По её правилам. Тем временем, высоко над суетой, на крыше центрального здания, девушка стояла одна. Её фигура почти сливалась с обликом каменного карниза. Камеры снова её зафиксировали, охрана вздохнула с облегчением: — Да вижу… Она на крыше. Всё, всё нормально... Подожди. О, нет. Уже не вижу. Чёрт. Сигнал оборвался — Ди исчезла с поля зрения за секунду. Её это не волновало. Северный фланг оказался предсказуемым: плотный периметр, охрана, свежие следы. Ничего опасного. А вот Запад... Заброшенные углы сада, длинная тень, отбрасываемая в сторону леса — там было что-то не то. Ди беззвучно переместилась по верхнему краю западной стены. Потом, не издавая ни малейшего звука, остановилась на каменном столбе, возвышавшемся над участком, как наблюдательная башня. Села. Скрестила ноги в позе лотоса. Закрыла глаза. Мир вокруг замер. Её дыхание стало едва различимым. Сердце — замедлило ритм. Аура — исчезла полностью. В этот самый миг, в кабинете Дино, один из четырёх охранников, всё ещё следивший за ситуацией, резко подошёл к окну и воскликнул: — Босс! Вот она… она сидит! На камне. Медитирует? Остальные тут же подошли. Вчетвером замерли, глядя на тёмный силуэт девушки, неподвижно сидящей в одиночестве над стеной. И вдруг... маленькая птичка, ничего не подозревая, опустилась ей на голову. Села, устроилась, почистила перышки. Комната замерла. — Это жутко… — выдохнул один. — Вы вообще понимаете, насколько нужно подавить свою энергию, чтобы даже птица не почувствовала, что это человек?.. В голове Ди выстраивалась чёткая, многослойная картина. Структура периметра. Число патрульных. Маршруты, в которых они ходят по двое — и где позволяли себе одиночные обходы. Комнаты, что использовались чаще всего — заметно по свежести воздуха, запаху, даже по царапинам на полу. И те, в которых оседала пыль, как забытое одеяло. Типы камер. Угол поворота. Мертвые зоны. Датчики движения. Сигналки. Сколько времени охране потребуется, чтобы заметить нарушение. Сколько — чтобы добраться до кабинета Дино. А до его спальни? Всё. Пока другие внизу гадали, кто же нарушил спокойствие Каваллоне, Ди знала каждую тропу, каждый слабый шов в этом периметре. И каждую силу. Она даже примерно прикинула, кто из охраны способен первым среагировать — и кто в панике побежит в рацию. Но сейчас её внимание было обращено вовне. Как когда-то на кухне, где она ловила дыхание и запахи, теперь она вслушивалась в лес. Внимание текло сквозь звуки, как вода между пальцев — скрип деревьев, шорох листвы, треск. Ветви ломались. Но не как от животных. Как от того, кто пытается не шуметь. Ди не открыла глаз. Медленно подняла руку, расслабив пальцы. Маленькая птичка, не чувствуя угрозы, мягко прыгнула на её палец. Она была тёплой, почти невесомой. Девушка медленно открыла глаза, глядя прямо в перья, и затем так же медленно опустила ладонь. Птица, спокойно постояв, расправила крылья и улетела — напевая тихую трель. Запад. Там кто-то есть. Засада. Она не знала, как давно. Следов проникновения нет. Но кто-то там. Ждёт. Ди поднялась с опоры, не торопясь. Потянулась, плавно — как кошка. Легко провела ладонью по животу, будто вспоминая, когда последний раз ела. Потом повернулась в сторону окна, откуда на неё по-прежнему смотрели с удивлением и подозрением. С усмешкой, почти насмешкой — но без нотки игры — она произнесла: — Я же говорила, что закончу к ужину… И, чуть наклонив голову: — Кстати, что на ужин? Это была не шутка. Это была Ди — ровная, точная, предельно честная. Она ничего не сказала о засаде. Не здесь. Не с улицы. Не дожидаясь ответа, Ди легко соскользнула с каменного столба, и уже через пару мгновений её силуэт растворился в тенях. Ветер колыхнул листву, и в следующее сердце биение она взмыла вверх, как стрела, и мягко влетела в окно пятого этажа. Шум стекла, резкий порыв воздуха и тень, что появилась словно из ниоткуда, — этого оказалось более чем достаточно, чтобы трое из стоящих у окна инстинктивно вздрогнули и отпрянули, один из них даже дёрнулся, хватаясь за кобуру. Впрочем, слишком поздно. Удар — пусть и не настоящий — они пропустили бы. А девушка уже сидела на подоконнике, словно здесь её и ждали. Никакой суеты. Ни малейшей тяжести дыхания. Ровная осанка, руки на коленях, лицо спокойное, глаза — чуть насмешливые, но холодные. — Вы слышали мой вопрос? — спокойно повторила Ди, склонив голову чуть вбок, будто давая им ещё один шанс ответить по-человечески. Молчание. Кто-то сглотнул. Один из охранников вытер лоб, даже не замечая, что делает это. Второй опустил взгляд, будто испугался, что девушка прочтёт мысли. Даже Ромарио — обычно невозмутимый — перевёл взгляд на Дино, как бы спрашивая: ты точно знал, что она такая? Дино, всё ещё сидя в кресле, на мгновение встретился с глазами Ди. Ни страха. Ни удивления. Только уважение. Он кивнул чуть заметно, едва двинув уголками губ, и произнёс с лёгкой усмешкой: — Если честно... после такого я сам не уверен, что именно у нас сегодня на ужин. Ди неспешно поднялась на ноги, поправляя лёгкое чёрное пальто, будто готовилась не к докладу, а к вечерней прогулке. Глаза её блестели хищным спокойствием, но голос оставался ровным и почти ленивым: — Чую, вечер будет прохладным… Лучше не делать сквозняка, — проговорила она, подойдя к открытому окну и плавным движением захлопывая створки. — А то ваш дорогой босс, чего доброго, простудится. Кто-то тихо фыркнул. Не от смеха — от нервов. Её замечание было почти шуткой, но от неё всё равно веяло чем-то, что заставляло спину выпрямиться и слова застревать в горле. Ди медленно обвела взглядом комнату. Остальные окна, занавеси, углы — всё проверено. Ни камер. Ни ушей. Ни постороннего шороха. Только потом она двинулась к столу Дино. Когда она подошла ближе и заглянула ему в глаза — в них не было ни капли сомнения, ни вопроса. Только информация, как оружие, уже готовое к применению. — У меня доклад, Босс Каваллоне, — произнесла она чётко, спокойно, но с тем напряжением, что возникает перед грозой. — На западе кто-то засел. Животных там нет — они сбежали. Люди, что находятся там, источают жажду крови. — Она опустилась на край его стола, словно это была её привычная позиция, не нарушающая личных границ, но подчёркивающая важность её слов. — Похоже, они там не так давно… Но точно утверждать не могу. Пока — повторюсь, пока — попыток проникнуть на территорию не было. Думаю, как и я, они изучают ваш распорядок. Ваши манеры. Ваши привычки. Уже не первый день. Ромарио медленно скрестил руки на груди, но глаза его были прикованы к девушке. Дино всё ещё молчал, глядя на неё с напряжённой сосредоточенностью. Один из охранников откашлялся, будто забыл, как дышать. — СРАЗУ ГОВОРЮ, — резко, но чётко добавила Ди, — нельзя менять привычки и порядок патрулей. Если мы их спугнём, они нападут. А мы не знаем ни их численности, ни оружия, ни цели. И тогда последствия будут не по нашему сценарию. Она сделала короткую паузу, позволяя словам осесть в воздухе. — Если хочешь, Дино, я могу пойти дальше. Выяснить, кто они. Провести разведку. — Её голос не дрогнул. — Но я не знаю, входит ли это в их план. Возможно, они ждут именно этого. В комнате стояла тишина, словно стены затаили дыхание. Дино, чуть прищурившись, отложил бумаги на стол. Он не перебивал её ни разу. И не потому, что не знал, что сказать, а потому что понимал: когда говорит кто-то вроде Ди — нужно слушать до конца. Дино молчал. Несколько секунд, но они ощущались как вечность. Его взгляд — внимательный, глубоко задумчивый — не отрывался от лица Ди. Он словно пытался увидеть за её словами больше, чем было сказано. Она не просила — она предлагала. А между этим есть пропасть. Рядом Ромарио слегка повернул голову к боссу, выжидая. Трое из четырёх охранников стояли будто вкопанные, напряжённые, как струны. Один лишь, тот, что раньше заметил её медитирующей на столбе, тихо прошептал: — Я думал, она просто странная… Но это уже другая лига… Ди всё ещё сидела на краю стола — уверенно, почти вызывающе. Ни одной капли суеты. Ни одной попытки понравиться или убедить. Только факты. Только холодный расчёт. Только контроль. Дино наконец глубоко вдохнул и облокотился на спинку кресла, сцепив пальцы на животе. — Ты, как всегда, внезапна, — произнёс он негромко, но голос был твёрдым. — И пугающе точна. Он бросил взгляд на папки, которые держал до её прихода, и слегка покачал головой. Они уже казались бессмысленными. — Если кто-то и может бесшумно пролезть сквозь колючки, теневые зоны и шорохи, — продолжил он, — то это ты, Ди. Но если они действительно такие, как ты говоришь… значит, и ты им интересна. Бросать тебя туда — риск. А может, именно на это они и рассчитывают. — Он замолчал, потом поднял глаза. — Но… я не тот, кто станет удерживать охотника на цепи, если охотник знает лес лучше других. Он подался вперёд, и голос его стал чуть тише: — Разведай. Но не геройствуй. Если поймёшь, что запах крови — только приманка, вернись. Мне нужны живые разведчики, а не героические тени. Ди кивнула, всё так же спокойно. В её глазах промелькнуло лёгкое одобрение — не улыбка, не мягкость, но что-то близкое к уважению. Дино говорил с ней как с равной. А равных Ди ценила выше всего. Ромарио слегка хмыкнул: — Только умоляю… На этот раз — через дверь. Нам ещё охрану откачивать после твоих акробатик. Ди лениво развела руками, с лёгкой усмешкой играя на губах, и приподняла плечи: — К сожалению, — произнесла она, — это наша визитная карточка. Мы появляемся в тени блика фонаря и растворяемся, словно призраки. В её голосе звучала лёгкая ирония и уверенность, словно эта фраза была одновременно вызовом и правилом игры. Ди плавно открыла дверь и, словно растворившись в воздухе, исчезла за ней. В комнате на мгновение повисла тяжёлая тишина — как будто каждый пытался уловить эхо её присутствия. Затем один за другим начали раздаваться тихие, но многозначительные реплики. Ронмарио слегка усмехнулся, качая головой: — Вот ведь... она всегда по-своему. Не каждый осмелится так действовать, особенно у нас на глазах. Четверо подчёненых, стоявших вдоль стен, обменялись взглядами — смесь уважения, лёгкого беспокойства и восхищения. Никто не мог не признать: Ди была не просто членом организации, она — сама суть "Паучьей Лилии", живое доказательство их мощи. Дино, всё ещё сидя в своём кресле, смотрел на закрывающуюся дверь с особым вниманием. Его голос прозвучал тихо, но уверенно, словно весомое заключение: — Девятый не зря отдавал этот приказ. "Паучья Лилия" — лучшие наёмники, какие только могут быть. Их чутьё на угрозу, на засады — просто поражает. Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, затем добавил с лёгкой улыбкой, полной признания: — Каждый раз убеждаюсь в одном... Хорошо, что мы не враги с ними. Комната наполнилась невысказанным уважением — к силе, к опыту, к той непоколебимой дисциплине, что стоит за этими словами. В этот момент стало ясно: "Паучья Лилия" — не просто союзники, они — стена, за которой можно быть спокойным. Западный лес. Ди скользила по тенистым тропам западного леса, словно сама тьма обвивала её движения. Ветви едва касались её плаща, а каждое шаг было выверено и тихо, как дыхание ночи. Пять километров — и вдруг что-то в глубине сознания зазвенело, словно невидимая нить натянулась до предела. Холод пробежал по позвоночнику. Она остановилась, затаив дыхание. Из мрака к ней медленно вышла фигура в капюшоне, лицо скрывал зловещий шлем-маска. Взгляд, сквозь тёмные стекла, пронзал её, как ледяное лезвие. Ди мгновенно поняла — это ловушка. Не теряя ни секунды, она развернулась и рванулась обратно, мысли неотступно тянулись к Каваллоне — время не ждёт. Но тень в капюшоне не собиралась отпускать её так просто. Он бросался вперёд, ловко мешая, как кошка, играющая с добычей. Его удары несли угрозу, но за ними сквозило что-то иное — игра, проверка границ. Он хотел удержать Ди, отвлечь и задержать, чтобы её миссия сорвалась. В этом танце света и тени каждый их шаг мог стать роковым. Ди мгновенно поняла — этот враг не собирается её убивать. Его цель — отвлечь, задержать, сбить с пути. Не теряя ни секунды, она бросилась вперёд, отбиваясь от резких ударов, которые враг пытался навязать ей на ходу. Первую попытку взять инициативу он встретил стремительным отпором — ловко отбросила его клинками, заставив отступить. Но он не сдавался. При второй атаке, когда он рванулся вперёд, Ди резко остановилась и, прижавшись к нему спиной, словно в хрупком, но смертоносном танце, провела рукой по его телу, используя инерцию для разворота — и в ту же секунду вырвалась вперёд, оставляя врага позади. Она бежала, слыша позади лишь эхо шагов и свист ветра, готовая к следующему шагу в этой опасной игре. Вернувшись обратно на территорию особняка Каваллоне, Ди проскользнула по теням, тщательно проверяя всё вокруг. Ни одного следа взлома, ни тревоги, ни паники — всё было на месте. И это настораживало куда сильнее, чем если бы она застала бой. Враг хотел войти тихо. Без шума. Пока без крови. А значит, они уже внутри. Не теряя времени, она взмыла вверх и с размаху влетела в окно кабинета босса, разбив стекло в дребезги. Те, кто был в комнате, едва не выронили оружие — даже по меркам Ди это было неожиданно. Но ей было не до объяснений. — Чёрт, Дино! — резко сказала она, тяжело дыша. — Ни в коем случае не поднимай тревогу. Враг на два шага впереди. Как я могла не понять раньше… Она злилась. На себя, на противника, на эту беспомощную ясность, что приходила всегда на миг позже. — Сегодня, в столовой… — она провела рукой по лицу, сдерживая дрожь напряжения. — Они уже были внутри. Похоже, они использовали мой же метод проникновения. Такой же, как я вошла на кухню. В комнате повисло тяжёлое молчание. Каждый из присутствующих чувствовал, как над особняком сгущается не просто угроза — это была охота. И Ди была первой, кто услышал, как затихают шаги хищника. Комната вздрогнула от звона разбитого стекла, когда фигура в пальто соскользнула внутрь, приземлилась мягко, беззвучно — и выпрямилась прямо у стола. Ди. Один из подчинённых едва не выхватил оружие, но замер, встретившись с её взглядом. Остальные обернулись к Дино, ожидая команды. Даже Ромарио, привыкший ко всему, хмыкнул, но молчал — он уже научился доверять инстинктам этой девушки. А Ди стояла совершенно спокойно, как будто только что не спрыгнула с пятого этажа. — Чёрт, Дино. Даже не думай поднимать тревогу, — произнесла она ровно, будто сообщала прогноз погоды. — Враг опережает нас на два шага. Сегодня в столовой они уже были внутри. — Что? — резко поднял брови Дино. Ди сделала шаг вперёд, взгляд её оставался сосредоточенным и холодным. — Я поняла это, когда вернулась. Ни одного следа, ни одной тревоги — чисто. Слишком чисто. Если бы они хотели вторжения — оно бы уже было. Но нет. Они хотят войти тихо. И уже вошли. Сегодня… в кухне. Они использовали мой метод проникновения. — Она раздражённо щёлкнула пальцами. — Они наблюдали за мной. В комнате повисла тишина. Один из подчинённых тихо выругался. — Ты хочешь сказать… они уже в особняке? — напряжённо спросил Ромарио, пристально вглядываясь в лицо Ди. Ди перевела на него спокойный, почти равнодушный взгляд, но её голос звучал отточено и твёрдо, как лезвие клинка: — Пока что — нет. Но это вопрос минут. Она сделала шаг вперёд, на мгновение опершись ладонью о край стола. — Моя стратегия проникновения в кухню заключалась в том, чтобы вызвать тревогу и задеть две ловушки с минимальным интервалом. Цель была проста: сбить с толку Уильяма, чтобы он не знал, на каком из путей сосредоточить внимание. Думаю, сейчас они почти закончили с архивом. Вопрос только в одном, — она метнула взгляд на Дино, — там есть то, что они могут искать? Дино нахмурился, но прежде чем он успел ответить, Ди уже отвернулась, её мысли шли на шаг вперёд: — Ладно. Я иду туда. Постараюсь их словить. По замыслу — они должны будут сами активировать тревогу. Создать иллюзию, что они внутри — и сбежать. Скорее всего, спрячутся среди твоих людей. Как уже сделали в столовой. — Тогда я пойду с тобой, — сказал Дино, поднимаясь со стула. Его взгляд был серьёзен, голос — спокоен, но за ним чувствовалось напряжение стали. — Я знаю каждого своего подчинённого в лицо. Я сразу увижу чужака. — Нет, — отрезала Ди. Слишком быстро, слишком уверенно. — Если бы ты мог их распознать — ты бы уже заметил их в столовой. А значит… они используют маски. Комната замерла. Один из подчинённых медленно выпрямился, сжав кулаки. Второй обменялся взглядом с Ромарио. Третий уже делал шаг к двери, чтобы проверить охрану, но Ромарио слегка качнул головой, и тот остановился. Ди на секунду замолчала. Глаза её сузились, дыхание стало тише. Казалось, она вспоминала запах дыма среди дождя, детали движения среди паникующих масс… а потом — щёлк. — Точно… — прошептала она и резко подняла голову. Взгляд её сверкнул. — Кто у вас числится на больничном? — спросила она резко. — Неважно, какие причины. Простуда, растяжение, ссадины — всё подходит. В пределах… трёх-пяти дней. Такие, кого давно не видели, но ещё не забыли. Ромарио прищурился. — Думаешь, они заняли место раненых? — Нет, — мягко усмехнулась Ди. — Думаю, они их заменили. Она посмотрела на Дино. — Маски, подделанные записи, повадки, которые можно выучить… Но они не знают всех. Их слабое место — память. Ваш архив — цель. Но их маска — люди. Если мы отследим замену — мы найдём вход. Тишина в кабинете стала почти зловещей. Один из подчинённых едва заметно сглотнул. Другой машинально проверил кобуру. Дино кивнул, сдержанно, почти незаметно. — Хорошо. Мы проверим списки. Ромарио, займись этим. Тщательно. — Есть, босс, — кивнул тот, уже доставая планшет. Ди повернулась к окну, и её силуэт снова стал почти прозрачным в сумраке кабинета. — Я пойду первая. Если они начнут бежать — перехватите. Но только после того, как я подам сигнал. — И, Ди… — снова сказал Дино, уже тише. — На этот раз… будь осторожна. Она лишь скользнула взглядом по нему, не улыбнулась, не кивнула. Только произнесла: — Не я одна в этом доме ценю чужую жизнь. И исчезла в темноте, как и прежде — без звука, без следа, оставив после себя только напряжение, которое уже дышало из каждого угла. Архив Каваллоне. Тишина в архиве была особенной — не просто отсутствием звуков, а напряжённой, сдержанной тишиной, словно само помещение затаило дыхание, предчувствуя вторжение. Лишь слабое гудение серверов и чуть слышный скрип старого вентиляционного канала нарушали идеальную тьму. Ди двигалась по коридору, ведущему в архив, как тень. Шаги — беззвучные. Движения — выверенные. Каждое касание ладони к стене, каждый взгляд на датчик света были частью проверенного до автоматизма ритуала. Она чувствовала: здесь уже кто-то был. Чужое касание к воздуху — еле уловимый запах чужой кожи, другой ритм дыхания помещения, едва заметные смещения тени на полу. Архив не был пуст. Но и следов не было — ни сломанной камеры, ни вскрытого замка. Они уже внутри. И знали, что она придёт. Ди остановилась у двери в центральную часть хранилища, слегка коснулась замка. Тот был нетронут. Или подделан так, что это заметил бы только тот, кто сам скрывался десятки раз. «Хорошо сыграно,» — пронеслось у неё в голове. Она провела пальцем по внутреннему краю панели — зацепка. Чуть подправленный контакт. Дверь была вскрыта электромагнитным импульсом — кто-то знал систему не хуже её. Но даже это не заставило Ди ускориться. Она медленно вошла внутрь. Воздух был застывшим. Ни шагов, ни слов. Только… неправильный угол света, словно кто-то оставил открытым люк на крыше или приподнял жалюзи. И тут — щелчок. Лёгкий, почти беззвучный. Не оружие. Диктофон. Ди резко шагнула в сторону и метнулась за архивный шкаф. Её клинки уже в руках, взгляд — стальной, как лёд на ветру. Но атаки не последовало. Вместо этого из глубины помещения раздался голос. Мужской. Холодный, издевательский. — Ты пришла быстрее, чем мы думали. Почти разочаровываешь. Где твой босс? Или решила сыграть в героиню? Ди молчала. Голос был обработан — искажён, чтобы нельзя было опознать. Она не отвечала, пока не вычислила источник — вентиляционная решётка на потолке. Голос шёл оттуда — либо вживую, либо как запись. — Мы не хотим жертв, — продолжил голос. — Мы просто ищем… ответы. А ты, красивая, вечно мешаешь. Может, пора сменить роль? И в этот момент свет мигнул. Один раз. Второй. Камеры — ослеплены. Это был их ход. Ди подняла взгляд к панели и произнесла ровно, сдержанно: — Ты играешь вслепую, маска. А я — на своей территории. И метнулась вперёд. В тот же миг за шкафами что-то шевельнулось. Кто-то рванулся к внутреннему отсеку — к самому сердцу архива, где хранились файлы с зашифрованными ключами доступа к архивам Девятого. Игра началась. Ди знала: их цель — не уничтожение, а кража. Но если она даст им хотя бы тридцать секунд — доступ будет получен. Шаг. Удар. Разворот. Ди двигалась, как стихия, как лезвие, пущенное по прямой и не знавшее промаха. Метнулась к секции, откуда доносилось движение, — и почти в тот же миг силовой удар пронёсся рядом, выбив панель в стене. Он снова здесь. Тот же враг, что сдерживал её в лесу. — Не соскучилась? — послышался его голос из тени. Тот же холодный тембр, но теперь — с лёгкой усмешкой. Он вышел из-за шкафа — высокий, в длинном плаще, лицо снова скрыто маской. Не спешил атаковать. Он тянул время. — Ты не из тех, кто бежит, — произнёс он и шагнул вперёд. — Так что станцуй со мной ещё раз. Ди сжала клинки, но не бросилась. Она поняла: он — отвлечение. Настоящая угроза скрыта в другом секторе архива. — Не тебе указывать, когда мне танцевать, — ответила она и… отступила. Одним быстрым движением она запустила метательный клинок — не в него, а в датчик тревоги. Рядом загорелся красный индикатор — сигнал на главный щит. Она сама подняла тревогу, чтобы помешать врагам запустить её по своему плану. — Умная, — скривился противник и рванул к ней. Но Ди уже исчезла за поворотом, направляясь к центральному терминалу. Если они хотят архив, они его не получат. Взрыв. Лёгкий — от дымовой шашки. Архив наполнился сизым туманом. Слышались шаги. Силуэты — бегущие фигуры. Один из них схватил кейс — слишком точно. Это была копия оригинального хранилища данных. Приманка. Ди выскочила из-за колонны и на ходу метнула цепной клинок — тот врезался в ноги бегущего, сбив его с ног. Плащ вспыхнул, как защита — активировался самоуничтожающийся импульс. «Слишком поздно…» — подумала она, прорываясь дальше. Ещё двое — они у выхода. Один уже у двери, второй прикрывает. Они не стреляют — значит, данные важнее убийства. Ди рванулась вперёд. В прыжке — разворот, удар ногой, второй клинок в руке. Она перехватывает кейс у одного, но другой с силой врезает ей по боку. Боль взрывается в рёбрах, но она не сдаётся. Взрыв тревоги в архиве сработал, как удар по нервной системе особняка. Люди в чёрной форме, оружие в руках, голоса скомканные, быстрые, как команды на поле боя. Ромарио прибыл первым, за ним — остальные охранники. Дино вошёл в помещение через пять секунд после сигнала. Его взгляд метнулся по сторонам, отмечая каждую деталь: дым, царапины, выбитую панель, следы борьбы. И в самом центре этой сцены — Ди. Стояла молча, с клинками в руках, спиной к шкафу, взглядом — в пустоту. Плечи прямые. Без признаков паники. Но Дино знал: она никогда не показывает боль. — Что произошло? — коротко спросил он, подойдя ближе. Ди молчала. Только протянула кейс. Кто-то из охранников перехватил его, осторожно открыл — и замер. Внутри — старинный лист, выцветший, словно из вырванного манускрипта, но надпись — свежая, размашистая: "Вы проиграли задолго до того, как началась игра. Гибель уже среди вас." На мгновение в комнате повисла ледяная тишина. Только шорох дыхания. — Проверить архив. Немедленно, — бросил Дино. Два человека рванули к стеллажам, третий — к терминалу. Через пару минут раздался голос: — Всё на месте. Коды целы. Книга, про которую вы спрашивали… она тоже здесь. Дино кивнул. Его взгляд вновь вернулся к Ди. Она всё ещё стояла, будто вкопанная. Губы плотно сжаты. Только дыхание чуть более тяжёлое, чем обычно. Он знал этот взгляд. Она держалась на силе воли. — Ди… — начал Ромарио, обеспокоенно глядя на неё, — ты в порядке? — Живы — значит, в порядке, — коротко ответила она, не отводя взгляда от кейса. Внутри неё что-то сжималось. Боль в боку пульсировала, отдавала в позвоночник, но она гнала её прочь. Сейчас было не до слабости. Слишком много было поставлено на карту. — Это предупреждение? Или вызов? — спросил кто-то из охраны. — И то, и другое, — тихо проговорил Дино, опуская взгляд на свиток. — Они уверены в себе. Они играют с нами. И они уже были здесь. Ди молча подняла голову и встретилась с его взглядом. В её глазах не было страха. Только понимание. И решимость. — Это не был отвлекающий манёвр. Это была игра, — произнесла Ди ровно, сдержанно, словно фиксируя внутренний доклад. — Они хотели поиграть с нами. Оценить реакцию, проверить уровень защиты. Узнать, на что мы способны. Она на секунду прикрыла глаза — не от усталости, а чтобы сдержать боль, волной вспыхнувшую в сломанных рёбрах. Затем выпрямилась, словно ничего не произошло, и продолжила тем же спокойным, почти аналитическим тоном: — В следующий раз они не станут предупреждать. Более чем уверена — они уже были здесь раньше. Аято на днях обнаружил странную цепочку убийств, начавшуюся три месяца назад. Возможно, сегодняшняя атака — лишь финальный аккорд давно начатой операции. В архиве повисла гнетущая тишина. Каждое её слово было как стекло под ботинком — звонкое, хрупкое, холодное. Ди перевела взгляд на Дино, затем — на остальных. Словно командир перед решающим шагом. — Мне нужно связаться со своими. И ещё… — ни жалобы, ни сомнений в голосе — лишь констатация факта. — Похоже, у меня сломаны два ребра. Понадобится врач. Повернувшись, она спокойно зашагала к выходу, уже доставая телефон, чтобы набрать Аято. Её шаги были твёрдыми, даже сейчас — когда боль сжимала грудную клетку словно тиски. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Когда дверь за ней закрылась, в кабинете наступила глухая, тяжёлая тишина. Нарушил её один из подчинённых, ошеломлённо пробормотав: — Ужас… Босс, нам срочно нужно проверить всех — волки в овечьей шкуре уже среди нас. — Как она вообще стоит на ногах? — буркнул второй, всё ещё в шоке. — Это же адская боль… Они из этой «Лилии» точно не люди. — Мы займёмся здесь уборкой, — хором сказали трое, уже кивая друг другу. Все взгляды обратились к Дино. Он стоял у шкафа со следами лезвий, всё это время не проронив ни слова, и только теперь слегка качнул головой. В глазах читалась и тревога, и злость, но голос его был по-прежнему ровным, будто натянутым по острию лезвия: — Они играют с огнём… — сказал он тихо, — …и думают, что мы не накажем их. Но теперь они сделали ошибку. Они показали лицо, пусть и под маской. И мы ответим. Он развернулся к остальным: — Ромарио, начинаем внутреннюю проверку. Тщательную. Хочу знать, кто болел, кто возвращался, кто исчезал. Проверить всех. И, задержавшись на секунду, добавил уже тише, почти про себя: — И пусть кто-нибудь вызовет врача. Но только того, кому я сам доверяю. Эти ребята из «Лилии» — неубиваемые, но я не позволю, чтобы они умирали под моей крышей. Ди медленно шагала по длинному коридору, холодный вечерний воздух, проникший через приоткрытое окно, обдавал кожу лёгким морозцем. Лёгкий ветерок слегка уносил пекущую боль в ребрах, делая её почти терпимой. Она оперлась на подоконник, глядя в темнеющее небо, и позволила себе на мгновение замереть — будто пытаясь выстроить мысли в строгий порядок, чтобы не поддаться хаосу внутренней боли. В голове Ди уже сформировалось решение: о переломе докладывать не стоит. Это не поможет делу, а только поставит Аято в тупик — его беспокойство может парализовать стратегическое мышление, заставить принимать поспешные решения. В конце концов, если она не покажет слабость, если не даст повода волноваться — команда сохранит боевой настрой. Но Ди знала, что Аято не такой простой человек. Даже по голосу и интонациям по телефону он почувствует, что что-то не так. И это не останется незамеченным. Она глубоко вдохнула холодный воздух, сжав зубы, и тихо произнесла вслух, словно сама себе: — Я справлюсь. Затем, выпрямившись и собрав всю силу воли, Ди взяла телефон и набрала номер, готовая продолжать бой — несмотря ни на что. На другом конце провода голос Аято прозвучал с долей тревоги, но он старался скрыть её: — Ди, это всё? Есть ли ещё что-то, что я должен знать? Ди ответила ровно и уверенно: — Это мой доклад, Аято. Если бы было что-то ещё, я бы сообщила. Миссия продолжается. Несмотря на сдержанность слов, Аято понял, что за ними скрывается больше, чем сказано. Но он не стал настаивать, доверяя её профессионализму. Когда Ди закончила разговор, она повернулась к Дино, уже готовая к следующему шагу. В её глазах горел стальной блеск — несмотря на боль, она была готова идти до конца. — Это всё, — сказала она ровным, почти холодным голосом, в котором сквозила твёрдая решимость. — По моему мнению. Ди ясно дала понять: перелом — не повод для паники и отвлечения внимания. Сейчас важна миссия, а не боль. Дино внимательно посмотрел на неё. Его взгляд задержался на сжатых губах и чуть бледном лице. Он знал, насколько сильна Ди, как и все члены Лилии, но быть боссом — означало заботиться о своих, даже если они сами этого не хотят. — Ты не должна так себя изнурять, — тихо сказал он, голос проникнут теплотой и заботой. — Даже самый сильный боец — человек. Врач скоро прибудет. А пока предлагаю тебе отдохнуть в больничном крыле. Я покажу дорогу. Ди встретила его взгляд уверенным, спокойным взглядом и тихо, почти с улыбкой ответила: — Спорить с тобой нет смысла. Месье Дино, ведите меня. Она медленно выдохнула, пытаясь отвлечься от внезапной волны боли, и сделала шаг навстречу поддержке, которую так долго отвергала. Ди медленно встала, игнорируя резкую боль в ребрах, которая словно горела огнём при каждом вдохе. Её шаги по коридору были уверенными, несмотря на каждый вздох, отдававшийся внутренней болью. Дино шел рядом, его взгляд постоянно скользил к ней — в нём читалась не только забота, но и понимание: она привыкла к боли, но сейчас она не должна была с ней справляться в одиночку. — Вы все в лилии сильные и упрямые, — тихо произнёс он, — но даже самый сильный воин нуждается в поддержке. Не забывай об этом. Больничное крыло. Ди кивнула, не желая обсуждать свои слабости, но внутри почувствовала облегчение от его слов. Они вошли в больничное крыло — прохладные стены и приглушённый свет создавали атмосферу спокойствия, столь необходимую после напряжённого вечера. Врач уже был там. Без тени смущения Ди сняла плащ своей организации, затем медленно стянула с себя водолазку. В этот момент всё вокруг словно замерло. Дино впервые увидел её шрамы — старые и иссечённые по всему телу: ожоги, ножевые раны, глубокие порезы на руках, спине, животе, груди, даже частично на шее. Воспоминания нахлынули внезапно, словно жар, который всегда прятался под одеждой, скрывающей эти следы боли. Даже врач, наблюдавший молча, казался потрясённым. Дино понял наконец: как и все боссы, он искал информацию о детях Тэдворта — но Ди была исключением, неожиданным появлением в их организации. Она была ребёнком, над которым проводили пытки, и всё сходилось — причина её строгой диеты, бесстрастного лица и той адской боли, которую она умела скрывать. И почему Уильям так легко нашёл с ней общий язык. Лицо Дино нахмурилось, и в глубине души он ощутил жалость. Этот человек, которому не дали возможности быть ребёнком, которому вместо этого подарили боль. Только благодаря Тэдворту она не скатилась в безумие мести и убийств, хотя могла… — Ди, — начал он, немного неловко, — почему ты скрываешь свои шрамы? Вопрос тяжело ложился на язык, но не давал покоя. Для него было нелогично: такая уверенная в себе личность прячет то, что должно быть ей безразлично. Ди задумалась на мгновение, затем тихо ответила: — Потому что они показывают, что я не боюсь смерти. После её слов в комнате повисла короткая пауза, словно время на мгновение замедлилось. Дино опустил взгляд, глубоко задумавшись. В этом простом признании Ди была вся её сила — спокойная, немногословная, но непреклонная. Он понимал: шрамы — не только следы прошлого, но и свидетельство того, что она пережила гораздо больше, чем кто-либо мог себе представить. Врач, который всё это время молчал, наконец осторожно подошёл и начал осмотр. Ди стояла ровно, не позволяя боли проявиться на лице, только слегка сжала кулаки. — Нужно будет наложить фиксирующую повязку, — тихо сказал врач, — и ограничить физические нагрузки на некоторое время. Ди кивнула, принимая условия без вопросов. Она знала — перед ними ещё долгий путь борьбы, и сейчас от неё требовалась стойкость и холодный расчёт. Дино взглянул на неё с новым, чуть мягким выражением, словно внутри него что-то щёлкнуло — не как у босса, а как у человека, впервые по-настоящему увидевшего того, кто всегда стоял рядом в тени. — Думаю, сейчас самое время для ужина. И, кажется, мы немного опаздываем, — с лёгкой полуулыбкой проговорил он, пытаясь вернуть в воздух хоть каплю нормальности. Его голос был чуть теплее обычного, будто это приглашение — не просто в столовую, а в пространство, где за пределами боли и миссий можно хоть на миг почувствовать себя живыми.