Лицо со шрамом

Три всадника двигались по старой лесной дороге, окутанной утренним туманом. Тэхен, сидевший на самой спокойной кобыле, наблюдал, как спина Чонгука перед ним напрягается с каждым шагом. Альфа не поворачивался уже несколько часов — с тех пор, как они покинули окровавленную поляну у сторожки. Ким Сокджин ехал впереди, его плащ сливался с серой дымкой. Он вдруг поднял руку, останавливая маленький караван. — Здесь сделаем привал. Чонгук наконец обернулся. Его глаза были красными от усталости, но он кивнул: — Тэхен, проверь, не сочится ли рана у Серой. Это был явный предлог отправить его подальше. Тэхен хотел возразить, но увидел напряжение в челюсти Чонгука и молча слез с лошади.

***

Ким опустился на корточки у воды, наполняя флягу. Чонгук стоял в двух шагах, сжимая в руках арбалет. — Семь лет, — наконец сказал Сокджин, не глядя на него. — Я представлял, как мы встретимся. Думал, первым делом всажу тебе пулю в колено. Чонгук стиснул зубы: — Почему не сделал? Ким поднялся, вытирая мокрые руки о штаны. — Увидел твои глаза. Такие бывают только у людей, которые уже наказали себя хуже, чем смог бы я. Он бросил флягу Чонгуку. Тот поймал её автоматически, и вдруг на его ладони осталась красная полоса — кровь сочилась через повязку. — Ты истекаешь соком, как подбитый олень, — проворчал Ким, доставая из седельной сумки бинты. — Садись. Чонгук не двигался. — Зачем ты здесь, Сокджин? Ким вздохнул и потянулся за флягой с виски в другом кармане. — Во-первых, — он отхлебнул, морщась, — я умираю. Рак. Осталось месяцев восемь, если повезёт. Чонгук замер. — Во-вторых, — Ким протянул флягу ему, — эти охотники работают на Лим Чжэхёна. Помнишь этого ублюдка? Имя ударило Чонгука, как плеть. Лим Чжэхён — барон, поставлявший оружие мятежникам во время войны. Именно его винтовки убили их отряд. — Он жив? — голос Чонгука стал опасным. — И процветает. Теперь он советник губернатора, — Ким плюнул в траву. — А ещё он помешан на редких омегах. Коллекционирует, как бабочек. Арбалет в руках Чонгука скрипнул от сжатия. — Тэхен... — Да. Твой мальчик — именно тот "экземпляр", который Лим хочет заполучить.

***

Тэхен вернулся как раз в момент, когда Чонгук в ярости швырнул арбалет на землю. — Ты знал! Знал, кто за этим стоит, и молчал! Ким невозмутимо допивал виски: — А что бы изменилось, если б я сказал сразу? Тэхен замер у края поляны, затаив дыхание. — Ты должен был... — Чонгук внезапно замолчал, заметив Тэхена. — Должен был что? — Ким наконец обернулся, следуя его взгляду. — А, наш птенец вернулся. Тэхен сделал шаг вперёд: — Что происходит? Молчание затянулось. Ветер шевелил листья над их головами, а где-то далеко кричала птица. — Садись, — наконец сказал Чонгук. — Это... долгая история. Ким усмехнулся: — История о том, как два идиота уничтожили целый отряд.

***

Ночью, когда Тэхен разложил скудный ужин — жёсткий хлеб и вяленое мясо, Ким начал рассказ. — Мы патрулировали границу, когда получили приказ: деревня Кэрроу сообщила о мятежниках. Его голос был монотонным, будто он читал доклад. — Пришли — тихо, пусто. Ни души. Потом... — он щёлкнул пальцами, — взрыв. Засада. Чонгук сидел, уставившись в огонь, его руки сжимали колени так, что костяшки побелели. — Я приказал отступать, — продолжал Ким. — Но наш юный герой тут решил, что надо спасать "раненых". Тэхен посмотрел на Чонгука. Альфа не поднимал глаз. — Какие раненые? — Приманка, — прошипел Ким. — Двое детей, привязанные к столбу в горящем амбаре. Тэхен почувствовал, как у него похолодели руки. — Чонгук бросился туда. Половина отряда — за ним. — Ким бросил в костёр ветку. — Дети оказались куклами в одежде. А вокруг амбара — бочки с маслом. Огонь вспыхнул ярче, осветив шрамы на их лицах. — Я вытащил этого идиота, — Ким кивнул на Чонгука, — когда уже было поздно. Из тридцати человек выжили мы двое. Тэхен видел, как дрожит рука Чонгука. Он неосознанно протянул свою, но альфа отстранился. — После этого, — Ким достал нож и начал чинить ремень, — меня обвинили в сговоре с мятежниками. А капитан Чонгук стал свидетелем обвинения. Тэхен резко поднял глаза: — Что? — Я сказал правду, — впервые за вечер заговорил Чонгук. — Он продавал оружие тем, кто убил наших. Ким рассмеялся — горько и громко: — О, это прекрасно! Ты до сих пор веришь в эту сказку? Он резко встал, доставая из-за пазухи пожелтевший лист. — Прочти. Если умеешь. Тэхен взял бумагу. Это было письмо с печатью военного трибунала: "Капитан Ким Сокджин осуждён за разглашение тайны: раскрыл факт поставки оружия мятежникам по приказу губернатора Лим Чжэхёна..." Чонгук выхватил письмо, глаза его бешено бегали по строчкам. — Этого... этого не может быть. — Ах, мой наивный щенок, — Ким плюнул в огонь. — Ты думал, нас предали? Нет. Нас ликвидировали. Весь отряд знал слишком много о "бизнесе" Лима. Тэхен видел, как рушится что-то внутри Чонгука. Альфа сидел, сжимая письмо, его дыхание стало неровным. — Я... я отправил тебя на каторгу. — Да. А сам получил клеймо неудачника и был вышвырнут из армии. — Ким наклонился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы оба проиграли, Чонгук. Но теперь Лим хочет твоего омегу. И это шанс.

***

Тэхен нашёл Чонгука у ручья. Альфа сидел на корточках, сжимая голову руками. — Уходи, — прошипел он. Но Тэхен опустился рядом. — Ты не мог знать. — Я должен был! — Чонгук ударил кулаком по воде, брызги обожгли их лица. — Семь лет я ненавидел его. Семь лет! Тэхен молча обнял его за плечи. Чонгук дрожал, как в лихорадке. — Мы сделаем его ответственным, — прошептал Тэхен. — Вместе. Из темноты донёсся голос Кима: — Трогательно. Но сначала надо добраться до "Туманных ущелий" живыми. Лим уже отправил следующих охотников. Он бросил Чонгуку пистолет. — Время решать, капитан. Бежим или воюем? Чонгук медленно поднялся, подбирая оружие. В его глазах горел новый огонь. — Воюем. Тэхен взял его за руку. Их пальцы сплелись — один шрам натёртый о другой, но теперь они знали правду. А правда, как и дорога перед ними, была длинной и трудной.