Лицо со шрамом

Туманное утро застало троицу на краю обрыва, откуда открывался вид на поместье Лима — белоснежные здания, окруженные высокими стенами, патрули с собаками. Ким разложил на камнях карту, прижимая её углы камнями от ветра. — Стандартная охрана: двадцать человек на стенах, десять — с собаками по периметру. Тэхен сглотнул, наблюдая, как вдали сверкает стеклянная оранжерея — та самая, где, по словам Кима, Лим держал своих "коллекционных" омег. — Мы не сможем прорваться через такие укрепления. Чонгук провёл пальцем по схеме канализации под поместьем. — А через здесь? Ким покачал головой: — Заминировано. Лим параноик. Тэхен вдруг тронул странный знак на карте — маленький храм в лесу за стеной. — А это что? Лицо Кима исказила гримаса. — Его личный... "алтарь". Каждое полнолуние он отправляется туда один для "очищения души". Чонгук и Тэхен переглянулись.

***

У костра вечером они спорили до хрипоты: Ким предлагал: — Ждём полнолуния. Поджигаем храм, когда он внутри. Быстро и чисто. Чонгук возражал: — Слишком легко. Он должен узнать, кто его убивает. За что. Тэхен неожиданно сказал: — А если... я позволю себя поймать? Двое альфов замерли. — Он же хочет меня в свою коллекцию. Я проникну внутрь, узнаю слабые места... — Нет! — Чонгук вскочил, опрокидывая тарелку. — Ты не знаешь, что он делает с омегами! Ким неожиданно задумался: — Мальчик не глуп. Если подготовить его... — Я не позволю! Тэхен встал между ними: — Это мой выбор. Как ты когда-то пошёл в горящий амбар. Глаза Чонгука расширились. Он резко развернулся и ушёл в темноту.

***

Следующие три дня Тэхен учился у Кима: Как прятать лезвие в волосах Какие точки на теле убивают за три секунды Как распознать яд в вине Чонгук молча наблюдал, его лицо было каменным. На четвертый день он подошёл к Тэхену, когда Ким ушёл за водой: — Ты действительно решился? Тэхен кивнул, завязывая ядовитый шип в подкладку рубахи. — Я не буду беспомощной жертвой. Чонгук схватил его за руки: — Если что-то пойдёт не так... — Ты придёшь за мной, — Тэхен улыбнулся. — Как в тот раз у реки. Их лбы соприкоснулись. Чонгук прошептал что-то, что заставило Тэхена покраснеть до корней волос.

***

Утро перед "сдачей" было холодным. Тэхен стоял на дороге, где его должны были "случайно" найти патрули Лима. Ким поправил ему воротник: — Помни, у тебя есть три дня, пока не начнётся полнолуние. Если не оставишь знак... — Я справлюсь. Чонгук молча вручил ему крошечный серебряный свисток. — Дунешь — и я буду там. В любой точке мира. Тэхен спрятал его за пазуху, рядом с сердцем. Когда вдали показалась пыль от лошадей, он оглянулся в последний раз. Двух альфов уже не было видно. Они исчезли, как и обещали.

***

Поместье Лима встретило Тэхена тем же леденящим душу великолепием. Тяжёлые дубовые двери бесшумно распахнулись, впуская его в знакомый мир бархата и золота. Воздух, густой от аромата увядающих орхидей и ладана, ударил в ноздри, вызывая тошнотворные воспоминания. Он уже был здесь. Он помнил каждый поворот этого кошмарного лабиринта, каждый шёпот за спиной, каждый взгляд, полный голода и собственничества. Лим Чжэхён ждал его в тронном зале, развалившись в кресле из черного дерева. Его утончённые пальцы с идеально подстриженными ногтями лениво перебирали чётки из чёрного жемчуга. — Тэхен-ши, — его голос был сладким, как испорченный мёд. — Как я рад, что вы вернулись. Дом скучал по вам. Тэхен стоял неподвижно, сжимая кулаки в карманах поношенного плаща. Он не опустил глаз, встречая холодный, оценивающий взгляд барона. Он помнил правила этой игры. Страх — это валюта, а он не собирался делать Лима богаче. — Я не вернулся. Меня привели, — ответил он, и его собственный голос прозвучал чужим, спокойным и плоским. Лим усмехнулся, беззвучно, одними уголками губ. — Вы здесь. И теперь, когда первоначальный… пыл вашего альфы утихомирен, мы можем поговорить как цивилизованные люди. — Он жестом велел охране отойти. — Оставьте нас. Мой гость не причинит мне вреда. Он знает, что случится с его дорогим Чонгуком, если он это сделает. Сердце Тэхена сжалось в ледяной комок, но лицо осталось каменным. Чонгук жив. Эта мысль пронзила его острее любого ножа. Они держат его в живых. Когда тяжёлые двери захлопнулись, Лим поднялся и медленно обошёл Тэхена, изучая его, как коллекционный предмет. — Вы выглядите… изношенным, дорогой мой. Лесная жизнь явно не пошла вам на пользу. Но не волнуйтесь, мои люди приведут вас в порядок. — Его пальцы коснулись пряди спутанных волос Тэхена. Тэхен не дёрнулся, лишь внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. — Вы займёте своё прежнее место. В Омегариуме. Тэхен помнил Омегариум. Роскошные клетки с шёлковыми подушками и золотыми решётками. Тихий плач по ночам. Глаза, полые от безнадёжности. Его туда не отвели. Вместо этого горбатый камердинер с мёртвыми глазами — тот самый — провёл его по знакомому маршруту в маленькую комнату для прислуги, смежную с личными покоями самого Лима. Это было унижением, намёком на его новый статус — не ценный экземпляр, а провинившаяся собственность. — Хозяин желает видеть вас безупречным, — проскрипел старик, бросая на койку грубую униформу. — Вы будете служить за столом сегодня вечером. Комната была каменной, сырой и без окон. Но она была реальной. Не позолоченной клеткой. Здесь пахло мылом и пылью, а не страхом и дорогими духами. Это был якорь в безумии. Тэхен переоделся, пальцы дрожали, застёгивая пуговицы. Он должен был мыслить. Они думают, что я сломлен. Что я всего лишь испуганный омега, вернувшийся в свою клетку. Пусть думают.

***

Вечером он подавал вино. Его руки не дрожали. Он смотрел в пол, как и положено, но краем глаза фиксировал всё: лица гостей — чиновников и военных, их шутки, полные намёков на «делёж нового трофея». Он слышал обрывки фраз: «…перевозка через заставу…», «…нужны ваши подписи…», «…капитан всё ещё упрямится…». Сердце бешено колотилось. Чонгук здесь. Он жив. И они что-то планируют. Лим наблюдал за ним весь вечер, его хищный взгляд скользил по Тэхену, ища трещины. Тэхен изображал покорность, опущенные плечи, тихие шаги. Внутри же он горел. Поздно ночью, когда поместье затихло, он совершил свой первый рискованный поступок. Он знал расписание охраны. Знал о слепой зоне в восточном крыле — там, где смыкались маршруты двух патрулей, оставалось ровно семь минут тишины. Старый водосток, от которого его когда-то оттащили пинками, всё ещё был там. Камень поддался с тихим скрежетом. Внутри пахло плесенью и сыростью. Туннель был узким, едва пропускал его плечи. Он полз, ориентируясь по памяти и слабому свету из вентиляционных решёток. Его цель была не оранжерея — туда теперь наверняка будет доступ закрыт. Его цель была кабинет управляющего, расположенный этажом ниже. Спуск занял вечность. Наконец он упёрся в решётку. За ней — кабинет. Пустой. Сердце Тэхена упало. Глупая надежда. Но тут его взгляд упал на корзину для мусора у стола. Она была полной. Слуги ещё не убирались. Он просунул пальцы сквозь прутья, подцепил край корзины и опрокинул её. Бумаги рассыпались по полу. Счета, накладные… и один лист с гербовой печатью. Приказ о переводе заключённого под кодовым именем «Волк» в каменоломни на север. Датировка — послезавтрашним числом. Подпись — Лим. Каменоломни. Туда отправляли умирать. Это был не обмен, не сделка. Это была казнь. Затянутая, мучительная. Тэхен отполз, сердце бешено стучало в ушах. Он должен был предупредить Кима. Но как? Его собственный побег был невозможен — поместье превратили в крепость. Вернувшись в свою каморку, он нашёл на тщедушной подушке маленький, смятый клочок бумаги. На нём был нарисован знакомый значок — три соединённых круга. Знак Кима. Он здесь. Он знает, что я здесь.

***

На следующее утро его разбудил горбун. — Хозяин требует вас к себе. Одевайтесь. Лим ждал его в той же оранжерее. Цветы благоухали, приторно-сладким запахом, от которого свернулась кровь в жилах Тэхена. На мраморном столе лежала не книга, а окровавленная тряпка. И на ней — серебряный свисток. Тот самый. — Знакомо? — Лим взял свисток, любуясь им. — Твой альфа так крепко сжимал его, что мы сломали ему два пальца, чтобы забрать. Он… не хотел расставаться с подарком для тебя. Тэхен перестал дышать. В глазах потемнело. Он видел это — грубые руки, ломающие изящные пальцы Чонгука, слышал хруст кости… — Где он? — его голос сорвался, предательски дрогнув. Лим улыбнулся. Он добился своего. — В безопасности. Пока ты сотрудничаешь. — Он отложил свисток. — Сегодня вечером у меня будут… гости. Важные гости. Ты будешь обслуживать их. Будешь вежлив, обходителен и красив. И если ты сделаешь всё правильно, я позволю тебя увидеть его. Может быть, даже верну тебе этот жалкий свисток. Это была ловушка. Прозрачная, как стекло. Но другого выхода не было. Он кивнул, опустив голову, чтобы скрыть ненависть в глазах.

***

Вечерний приём был кошмаром. Те же лица, те же похабные шутки. Лим сидел во главе стола, довольный, как паук в центре паутины. Тэхен разливал вино, чувствуя на себе их взгляды. Он заметил, что охраны в зале меньше. Их перевели куда-то ещё. На перевозку? На казнь? И тогда он увидел его. В дальнем конце зала, в тени колонны, стоял Ким. Он был переодет в ливрею слуги, его лицо было опущено, но Тэхен узнал его по осанке, по шраму на тыльной стороне ладони. Их взгляды встретились на долю секунды. Ким едва заметно кивнул в сторону балкона. Сердце Тэхена заколотилось. Это был шанс. Единственный. Когда он нёс очередной графин, его «случайно» толкнул один из охранников. Красное вино хлынуло на белоснежную скатерть, брызнуло на фрак Лима. На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Все смотрели на барона, ожидая взрыва. Лим медленно поднялся. Его лицо было бледным от ярости. — Неуклюжий дурак! — он занёс руку для пощечины. Тэхен отшатнулся, как и ожидалось. Его рука «случайно» задела тяжёлый серебряный подсвечник. Горящие свечи покатились по скатерти, сухая ткань вспыхнула мгновенно. В зале поднялся крик. Охрана бросилась тушить огонь, гости в панике ринулись к выходу. В хаосе Тэхен рванулся к балкону. За спиной он услышал яростный крик Лима: — Держать его! Сильные руки схватили его на балконе. Не охрана. Ким. — Иди! — прошипел он, запихивая Тэхену в руку маленький, тёплый комок металла — свисток. — Водосток в углу! Ведет к подвалам! Я найду Чонгука! — Но ты… — Я отрабатываю долг! — рявкнул Ким, отталкивая его к краю балкона и разворачиваясь навстречу бегущим охранникам. Тэхен не видел, что случилось дальше. Он прыгнул в тёмный провал, карабкаясь по скользким камням вниз, в кромешную тьму, сжимая в потной ладони единственную надежду. Звуки борьбы и выстрелов сверху стихали, заглушаемые стуком его собственного сердца. Он должен был добраться до Чонгука. Теперь он знал дорогу.