1
28 мая 2025 г., 19:56
Аарон: по поводу поездки в Вегас
Аарон: где хочешь остановиться? снова в Four Seasons? я заброню
Эндрю: нет
Эндрю: чего тебе
Аарон: да там малость
Аарон: раз плюнуть
Эндрю: раз плюнуть, но обойдётся аж в тыщу баксов?
Эндрю: говори
Аарон: мне надо, чтобы ты сходил на свидание кое с кем
Аарон: пофлиртовал там немного
Аарон: и свободен
Аарон: ничего сложного же?
Эндрю: ты хочешь, чтобы я сходил на свидание в обмен на Вегас
Эндрю: в чём подвох
Аарон: тебе просто надо будет притвориться мной
Аарон: и доказать, что я не гомофоб
Аарон: типа… вообще
Эндрю: тебе не говорили, что обманывать и выдавать себя за других нехорошо?
Аарон: тебе не говорили, что меня могут под зад пнуть, если узнают, что я гомофоб?
Эндрю: как насчёт… не быть гомофобом?
Аарон: я не гомофоб!
Аарон: я просто сказал прекращать разводить эту гомосню
Аарон: откуда мне было знать, что Тим реально по парням?
Эндрю: по-моему, проблема в тебе
Аарон: Эндрю
Аарон: помоги
Эндрю: он милый?
Аарон: серьёзно? какая разница? это не по-настоящему
Эндрю: не собираюсь тратить вечер на флирт с тем, кто мне не нравится
Аарон: господи
Аарон: сейчас
Аарон: весь инстаграм Элисон перерыл ради фотки
Аарон: …вот
Эндрю: ок
Аарон: ооо так он милый ;)
Эндрю: он объективно красивый
Эндрю: ты выбрал фотку, где он сидит в наполовину расстёгнутой шёлковой рубашке и улыбается
Эндрю: ты знал, что делал
Аарон: отвратительно
Эндрю: ни капельки не гомофобно
***
Нил засунул руки в карманы штанов в тщетной попытке удержать их на месте. Они сидели слишком уж низко на его бёдрах — а всё благодаря Элисон, которая настояла побыть сегодня его стилистом. Если верить её словам, то штаны должны держаться исключительно благодаря толстому кожаному ремню, серебряная пряжка которого была размером с его кулак. Нил проглотил последние крохи тревожности и прошёл через вращающиеся стеклянные двери в лобби отеля. Он немного опаздывал. Оттягивать уже не было смысла. Как и причин для нервов. На самом деле Нил не то чтобы был подходящим актёром для того спектакля, что организовала Элисон — на деле он был полный ноль в заигрываниях, свиданиях и вообще всём, что хотя бы смутно было связано с романтикой. Но зато он был прекрасным лжецом, а всё благодаря воспитанию, от которого меньшего ждать и не стоило. И если и есть что-то, в чём Нил просто великолепен, то это в притворстве. Ну и вдобавок к этому, у него было достаточно геев в друзьях, чтобы чему-то у них да научиться: их движениям, их улыбкам, тону их шуток, непринуждённым касаниям во время флирта. Он мог воспроизвести всё это. С лёгкостью. Всё, что от него требовалось — обличить своего сегодняшнего спутника как гомофоба. Не то чтобы Нила вообще волновало желание Элисон защитить своего коллегу от поехавшего фанатика на работе. Что на самом деле его интересовало, так это то, что Элисон готова предложить ему за это — ну, или скорее то, что она прикарманила себе, когда у Нила не получилось это заполучить. Билеты на концерт Ланы Дель Рей. Вип-зона. Ни один смертный не мог себе позволить такие места. Нил пересёк лобби с такой уверенностью человека, которому было самое место в шикарном отеле «Ритц» в центре города, а не просто на фейковом свидании ради билетов на концерт. Взглядом Нил обвёл всё помещение в поисках бара, который, скорее всего, должен был располагаться где-то на первом этаже. Наткнулся на позолоченную вывеску: Библиотека дистиллированных напитков. Нил едва ли смог подавить тошноту при виде этого нелепого пафоса. Ещё одни стеклянные двери вели в помещение с приглушённым светом, с мрачным, выверенным до миллиметра, дизайном. На тёмных столиках разливался тёплым бликом свет от низко висящих ламп. На каждом столе расположились горящая свеча и маленькая ваза с гипсофилой — очевидно, даже пытаться избежать здешней атмосферы не стоило. Нил позволил себе на мгновение замедлиться и прочувствовать это, вдохнуть в себя изысканность бара, запах цитруса и древесины, чувственные нотки джаза, доносящиеся из скрытых динамиков — или, если быть точнее, придать своему лицу такое выражение, какое бы нельзя было назвать полным отвращения. А затем он приступил к следующему шагу в своём плане: найти цель. Эта часть была несложной. Элисон показывала ему фотографии, но даже без них пропустить этого мужчину было бы просто невозможно. Вот и он, за баром. Янтарный отблеск играл в светлых волосах, пока всё остальное оставалось в тени: чёрная рубашка с длинным рукавом, чёрные штаны, Мартинсы. Одежда прилегала к телу так, словно была пошита прямо на нём: облегала каждую мышцу, каждый изгиб и плавность. Широкие плечи изящно изгибались, пока он сидел у бара и, скорее всего, что-то выпивал. Внутри Нила загорелся интерес — как у доктора находилось столько времени для поддержания такой формы — но он отмахнулся от этих мыслей, сочтя их неважными. И скользнул на барный стул рядом. — Хэй, детка, — пропел Нил, подражая другу Джейкобу — самопровозглашённому твинку с «наисексуальнейшим дэдди ишьюсом во всём мире». Аарон Миньярд медленно отпил виски, поставил бокал и только потом повернулся к Нилу лицом. Приподнял одну бровь в вопросе, а возможно, в предупреждении. Ему не понравилось прозвище? Нил сдержал улыбку. Всё обещало закончиться очень скоро. — Нил, — сказал-таки Аарон, голос его был таким равнодушным, что это уже даже походило на оскорбление. Намеренное. Это раздражало… слегка нервировало Нила. Он решил не заморачиваться над этим сейчас, окинул взглядом ряды бутылок за баром, на мгновение подумал заказать что-нибудь поизысканнее — может, драфтовое пиво или что-нибудь сезонное. Но наваждение быстро ушло. Он махнул бармену и заказал обычный Хейнекен. Боковым зрением он смог уловить ещё один изгиб светлой брови. А может это была лишь игра света. Аарон не казался каким-то снобом, но он хорошо зарабатывал, да и место он выбрал сам — пафосное название и всё такое. Возможно, паучье чутьё Нила не ошибалось. Может быть, этот намёк на осуждение и вправду был высокомерием. Так даже лучше. Нил дождался, когда пиво оказалось у него в руках, мысленно подбирая темы для разговора, раз уж Аарон, очевидно, не собирался предложить что-то своё. Что-то простое, обычное, но цепляющее. Элисон подстроила всё так, чтобы у Нила было небольшое преимущество. Аарон не знал — не должен был знать — что Нил в курсе его небольшого промаха на работе. Из того, что Аарон знал, Нил был всего лишь одним из многочисленных друзей геев Элисон. И здесь он ради настоящего свидания. Не ради какого-то сверхсекретного задания, целью которого было разоблачить Аарона. Не очень благородно. Но и Аарон говорил полную чушь. — Приятно с тобой познакомиться, Аарон, — сказал Нил, вскидывая бокал в ленивом салюте, прежде чем сделать глоток. А затем небрежно бросил: — Ты секси. Он снова подражал Джейкобу и тому, как он постоянно отщёлкивал комплименты направо и налево любому красивому парню в радиусе пары метров. — Какие парни тебе нравятся, куколка? — добавил Нил всё с той же лёгкостью и улыбкой. — Такие, как ты. Голос Аарона был тихим, но твёрдым, взгляд ореховых глаз сиял решительностью в полумраке. Пальцы с окрашенными в чёрный ногтями медленно отбивали ритм по бокалу с виски — размеренно и притягательно. От внезапной прямоты внутри Нила что-то сжалось. В позе мужчины и в его неспешных движениях руки чувствовалась некая сдержанность, но под всем этим скрывалось что-то более яростное. Опасное. Аарон был хорош в этом. Слишком хорош. Нилу пришлось пересмотреть свой план. Начать всё заново. Он скинул с плеч джинсовую куртку, позволяя прохладному ветерку обвить свои руки, и положил её себе на колено. Под курткой у него была обычная белая футболка, рукава которой были подвёрнуты почти до самых плеч, открывая вид на загорелую кожу, подтянутые мышцы и блёклые шрамы. Выцветшие белые линии, пропадающие под одеждой. Идею с футболкой предложила Элисон. Суть была в том, чтобы вызвать дискомфорт. Или безразличие. Но вместо этого во взгляде Аарона, которым он окинул Нила, было что-то другое, больше похожее на желание. Нил сделал ещё глоток пива. На вкус оно было кислее, чем ему казалось раньше, и горче, когда стекало по гортани. — Что тебе важно в партнёре? — спросил Нил на манер одного из дейтинг шоу, которые время от времени его заставляла смотреть Элисон. Ему всегда было непонятно, почему все разговоры там кажутся такими неловкими и нелепыми — почему все постоянно задают эти заезженные вопросы, из которых ничего толком не узнают, если в конечном счёте всё равно всё приходит к молчанию. Теперь понял. Потому что единственным ответом Аарона было: — Мне ничего не важно в партнёре. Я не ищу партнёра. Это в разы хуже любого дейтинг шоу, которое Нил когда-либо смотрел. — Что ты тогда ищешь? — спросил он в отчаянной попытке продолжить разговор. — Секс без обязательств. — Аарон даже бровью не повёл. Взгляд оставался спокойным, плавящим, не дающим отвести глаза. — Круто, — сказал Нил, подавляя желание поёжиться. — А перед этим ты о чём-то говоришь с людьми? — Иногда. — Голос Аарона был ровным. — Расскажи о себе. — С чего начать, — пробормотал Нил, не впечатлённый ответом. — С того же, с чего и всегда, — сказал Аарон. — Кем ты работаешь? — А угадай, — парировал Нил. Аарон положил голову на ладонь, лениво опираясь рукой о барную стойку. Его взгляд медленно прошёлся по телу Нила, задержавшись — без какого-то намёка — на массивной серебряной пряжке ремня, а затем вернулся к лицу. Нил старался не вспыхнуть спичкой под таким напором. — Что-то связанное с фитнесом, — предположил Аарон. — Бинго, — сказал Нил. — Инструктор по йоге. Аарон промычал, а затем допил остатки виски. Он махнул бармену, чтобы тот повторил заказ. — Что было самым неловким на твоих занятиях? — Ты пожалеешь, что спросил это, — сказал Нил, усмешка оказалась на его лице раньше, чем он успел одёрнуть себя. — У меня много историй. — Валяй, — ответил Аарон — и улыбка на его лице была не под стать той, что была у Нила. Она была сдержаннее. Недоступнее. От этого Нил слегка поёрзал на стуле. — Эм, — красноречиво начал Нил. — Однажды пришёл один парень с бутылкой рома и тут же уснул на шавасане. — А что ещё ты ожидал от него на шавасане? Чтобы он не заснул? — невозмутимо спросил Аарон. — Ладно, — усмехнулся Нил. — Был ещё парень, он носил что-то по типу скортов. Это типа юбка, под которой ещё шорты есть. Только вот у него под низом этих шорт не было. У него вообще под низом ничего не было. Как прошло занятие, думаю, сам понимаешь. Нил скривился от воспоминания. Губы Аарона дрогнули. Очевидно, не от сочувствия. — Тот же парень, что и с ромом? — Нет. По крайней мере, я так не думаю. Не приглядывался. Бармен вернулся с заказом Аарона. Тот сделал неспешный глоток, голос его стал глуше из-за бокала. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком безразличный для инструктора? — Мне одинаково безразлично на всех, — ответил Нил, отталкивая свой стакан из-под пива. — Ни за что не притронусь к своим ученикам. Я даже позы их не исправляю, если рядом с ковриком нет камешка. — У вас есть правила? — спросил Аарон, и впервые за весь вечер в его голосе было слышно удивление. — Да, — сказал Нил, погружаясь в рассказ историй с работы. Он не стал заказывать ещё пива, переключаясь вместо этого на газировку. Аарон медленно попивал виски, рассматривая предплечья Нила, его бицепсы, временами задерживаясь на губах чуть дольше необходимого. Он отвечал только когда этого требовала ситуация: моментами вставлял сухие комментарии, задавал парочку уточняющих вопросов. Он действовал сразу в нескольких направлениях, как настоящий про: слушал, оценивал, флиртовал — больше взглядом. Нилу раньше никогда не удавалось понять, когда с ним флиртуют. Но внимание Аарона можно было резать ножом. Оно окутывало пространство между ними, словно сахар, превращая воздух вокруг в густой карамельный жар. Нил поднёс руку к щеке, не уверенный: покраснел он или ему просто кажется. Если бы Нил знал Аарона только с этой стороны, он бы ни за что не назвал его гомофобом. Он не мог себе представить, чтобы такой мужчина сказал что-то оскорбительное на работе. Его резкость была соткана из правды, но никак не из грубости. Отсюда выходит, что Аарон или очень хороший лжец. Или, возможно, Элисон просто всё не так поняла. В обоих случаях билеты Нилу не светят. Его цветочная корона, сделанная собственными руками, сгниёт на подоконнике, если ему не удастся найти способ спровоцировать Аарона на что-то обличающее его. Время повышать градус. Нил многозначительно посмотрел на руки Аарона. — Классные бицепсы, — сказал он. — Много поднять можешь? — Достаточно, — небрежно ответил Аарон, будто ему уже было скучно. Будто только и ждал, когда Нил уже скажет то, что хочет. Что, будем честны, Нил как раз собирался сделать. Прямо в яблочко. — Можно потрогать? — спросил Нил. — Нет, — сказал Аарон, уголки его губ изогнулись в маленькую ухмылку. — У выставки правило смотреть, но не трогать. Нил сдержался, чтобы не закатить глаза. Он только что сравнил своё тело с художественной инсталляцией. Зато они наконец-то — наконец-то — к чему-то пришли. Аарон не хотел, чтобы Нил к нему прикасался. Потому что он не гей. Или, что ещё хуже, он закоренелый гомофоб. — Смотреть, но не трогать, да? — сказал Нил. — Я очень даже неплох в делах, которые нужно делать без рук, если ты понимаешь, о чём я. Для пущего эффекта он взял трубочку от диетической колы в рот и сделал долгий, нарочито громкий глоток. Аарон вскинул бровь, ухмылка уже во всю играла у него на губах. — Ох, правда? Нил не мог избавиться от чувства, что над ним насмехаются. Не просто шутливо дразнят, а прямо высмеивают. Он выпустил изо рта трубочку и вздохнул. — Ты, кажется, мне не веришь. Сомневаешься, что я могу заставить тебя кончить только ртом? В ухмылке Аарона сверкнула забава. — Уверен, можешь, — сказал он. — Твои губы выглядят так, будто они были созданы, только чтобы члены сосать. В груди сдавило. Дышать внезапно стало труднее. Дело было не в том, что Аарон сказал, нет, дело в том, как он это сказал. Спокойно и уверенно. Так, словно он уже начал представлять себе это. Казалось, будто он играл с добычей, прежде чем начать её есть. Нил снова закончил свою реплику, и Аарон снова не поддался. Оборачивал всё в свою пользу. Но Нил заставит его сломаться. Он должен. Он сможет. — Хорошо, — сказал Нил, откашлявшись. — Потому что я люблю это. Сосать члены, то есть. Аарон испустил мягкий смешок, а затем попытался скрыть его за глотком виски. Нил нахмурился. Ладно, возможно, его реплика была немного странной. Неестественной. Не суть. Его способность правдоподобно врать ускользала от него, и это сводило его с ума. Ему срочно нужно было спасать ситуацию. Даже если это значило забыть обо всех тормозах и кубарем лететь в неизвестность. Даже если это значило сделать что-то несусветно глупое. Нил склонился к Аарону достаточно близко, чтобы уловить нотки его одеколона: дым, что-то пикантное и кедр. Голос его стал опасно низким. — Здесь есть комнаты, если хочешь, — пробормотал он, — можешь самолично убедиться, как сильно я люблю это? Удовольствие разлилось в груди Нила, когда взгляд Аарона упал на его губы. Сопротивлению пришёл конец. Зрачки расширились, потемнели. Вот оно. Вот оно. Аарон откажется. Скажет, что это слишком. Признает, что он не из таких. Выдаст себя. — Прямой как рельсы, да? — спросил Аарон. — Что ж, — ответил Нил. — В каком-то смысле, я немного шлюшка. Ответ Аарона был едва ли громче выдоха: — Хорошо. Но он не звучал как принятие. Скорее как вызов. И всё по новой. Словно толкал Нила на отказ. От тёмного блеска в глазах Аарона сердце Нила застучало где-то в горле. Прежде чем он смог вообще осознать, что только что предложил, Аарон уже закрыл их счёт и быстрым шагом направлялся к стойке регистрации, даже мельком не оглядываясь назад. Нил развернулся на барном стуле, сердце во всю колотилось, смысл происходящего едва поспевал за всей этой головокружительной суматохой. Мозг полнился догадками возможного продолжения ночи. Как долго Аарон собирался продолжать этот фарс? Как далеко он был готов зайти? Как долго они смогут продержаться? Аарон ведь вовсе не притворялся, он на самом деле был готов на всё. В последнюю минуту выбить себе номер в Ритце было развлечением не из дешёвых. Минуты — или даже часы — спустя Аарон вернулся, зажав между пальцев футляр для ключ-карт. — У них для нас нашёлся номер, — просто сказал он. — Пойдём. Нил кивнул. Вся его нынешняя бравада официально покинула сцену. На языке оставалась едва ли пара слов, а мыслей в голове — и того меньше. Только жар, адреналин и что-то, что подозрительно сильно напоминало интерес. Проходя мимо стойки регистрации, Аарон, не убавляя шага, подхватил из вазочки мятную конфету — спокойным, абсолютно невозмутимым движением. Нилу казалось, что всё это время его окунали в бензин, и вот это простое движение что-то перевернуло в нём. Вонзилось в кожу. Заискрилось, грозясь разгореться пожаром. Руки Нила двигались сами по себе, когда он взял себе конфетку и начал пыхтеть над обёрткой. Он смог запихнуть её себе в рот до того, как они оба дошли до лифта. Они остались наедине. Поездка на семнадцатый этаж проходила в молчании — слишком тихо. Нил был уверен, что его сердцебиение было самым громким звуком в этой железной коробке. Сердце билось о его грудь, эхом отскакивало в ушах. Даже тихое посасывание мятной конфеты казалось вдвойне громче. Вдвойне непристойнее. Аарон стоял рядом с ним, руки сложены на груди, взгляд сосредоточен на чём-то перед ними. Он не смотрел на Нила, но в его теле ярко считывалось напряжение, которого раньше Нил не замечал. Что-то будто тоже не давало ему покоя. Нил, следуя за Аароном по коридору, всё ещё хватался за слабую надежду, что тот сдастся первым. Дверь в номер звонко открылась, выпуская в коридор поток холодного воздуха. Аарон вошёл первым, свет ожил под его ладонью, когда он коснулся выключателя. Не произнося ни слова, он двинулся дальше, прямиком в спальню. Их отражения переплелись со сверкающими огнями города в панорамных окнах — сплошной стене из стекла, затенённой с углов тяжёлым полотном занавесок. Аарон остановился рядом с окном. Но даже в отражении Нил ясно видел, что вовсе не вид привлёк его внимание. Атмосфера в комнате переменилась — преобразилось в новый заряд напряжения. Нил чувствовал танцующие искорки на своём языке. Он, будучи уже и так на грани своего самообладания, вряд ли выдержал бы ещё хотя бы секунду этой давящей тишины. Он должен был положить этому конец. Он ступил ближе, всем телом прижался к тёплой коже Аарона, обнимая его за талию. И тогда уже опустился на колени. Еле слышный, глухой стук от столкновения его тела с белоснежным ковром отразился выстрелом в тишине номера. Аарон вздрогнул, прижимаясь спиной к окну, словно его стекло могло защитить его. — Что ты делаешь? — прошипел он. Вот оно. Дыхание Нила зашлось в каком-то низком триумфе. Аарон не мог себе это позволить. Он не любитель подобного рода развлечений. Чтобы вывести его на чистую воду, Нилу нужно было всего-то встать на колени. — Пытаюсь отсосать тебе? — сладко протянул Нил, хлопая ресницами. Он откинулся на пятках, уже готовясь к возмущённому отказу со стороны Аарона. Но его не последовало. Аарон продолжал смотреть на него сверху вниз, челюсть дрожала, но не из-за отвращения, нет. Аарон дрожал в нетерпении. — Встань, — сказал он. — Что? — удивлённо моргнул Нил. — Иди сюда, — уже жёстче проговорил Аарон. Раздражённее. Нил поднялся. Он не понимал, почему подчиняется, но он не мог не сделать этого. Его ноги действовали сами по себе, вели его вперёд, пока он не оказался в шаге от Аарона. Аарон склонил голову, изучая Нила с головы до ног, словно был готов либо сделать что-то, что уже давным-давно обдумывал, либо рискнуть и провалиться в неизвестность. Затем протянул руку вперёд, пальцем проследил контур челюсти Нила… И поцеловал его. Если бы у Нила осталось хотя бы немного разумных мыслей в голове, он бы понял — со всей уверенностью — что Аарон, в действительности, не был гомофобом. Он просто не мог им быть. Гомофобы не целуются так, как это делал он. Но голова Нила была пуста. Всё, что у него осталось — ощущения. Но даже они были блёклыми. Губы Аарона были умопомрачительно мягкими. Мучительно сладкими. На вкус он был как пиво и мята, запах его одеколона теперь был отчётливее, заполняя собой каждую клеточку Нила. Он повернул голову, дразня Нила едва ощутимыми касаниями языка, а затем отпрянул. И снова прижался к нему. И снова. Он продолжал эту игру, сводя Нила с ума. Нил парил — дрейфовал — где-то за пределами своего разума. Слюна скапливалась у него во рту. Влага росла между ними, пока Аарон наконец не отпрянул вновь — между их губами растянулась тонкая ниточка слюны, не спеша стекающая Нилу на подбородок. Аарон смахнул её пальцем, взглядом провожая действие. — Не собираешься меня останавливать? — пробормотал он. Голос хриплый и тихий, пускающий по коже Нила мурашки. — А ты? — Нил облизнул губы. Аарон опустил руку — её отсутствие на лице было подобно внезапному хлысту холодного ветра — и отступил. — А теперь слушай, что будет дальше, — сказал он. — Сначала ты признаешь, что никогда ничего подобного раньше не делал. А потом и то, что я не гомофоб. Лицо Нила скривилось в усмешке. Трепетная дымка развеялась, уступая место защитной реакции. — Ты всё ещё можешь быть гомофобом, — сказал он. — Что-то вроде латентного гея, который ненавидит самого себя за свою гомосексуальность. — Нет. — Аарон похлопал по ширинке. Он без капли стыда поправил себя, не отрывая спокойного взгляда от лица Нила. — И снова мимо. — Ладно. Твоя взяла, — вздохнул Нил. — Откуда ты вообще знаешь, что я раньше этого не делал? Что меня выдало? Это было не совсем правдой — Нил занимался этим раньше. Он целовался с людьми, спал с ними, гулял направо и налево, забывая до половины своих секс-партнёров. Но ничего из этого даже близко не ощущалось так — с незнакомцем в номере отеля, где напряжение между ними было таким сильным, что его можно было почувствовать кожей. Никто из них не заставлял Нила жаждать чего-то большего с помощью одного лишь поцелуя. Одного лишь страстного взгляда. Ухмылка Аарона вернулась: угрожающе медленно растянулась на лице. — Абсолютно всё, — сказал он. — Но что сильнее? Твоя нога, которая без конца дёргалась, пока мы сидели у бара. — Серьёзно? — задумчиво протянул Нил. Он даже не заметил этого. — Уходи, — сказал Аарон, кивая в сторону двери. Отказ ужалил больнее, чем ожидалось. Нил не мог понять, из-за чего он так расстроился — разве что из-за такого хорошего поцелуя, или что это вообще было. Такого правильного поцелуя. Он хотел знать, насколько хорошо ему будет, испробуй он всё до конца. Потеряй он голову окончательно. Поэтому он не ушёл, а сделал шаг вперёд. Сократил расстояние между ними. Рука Нила нашла себе путь к рубашке на груди Аарона. А затем и губы нашли себе путь к его губам. Из горла Аарона вырвался какой-то звук — возможно, удивление — но внезапная страсть поглотила его. Их губы яростно встречались в беспорядочных и грубых столкновениях. В этот раз Аарон не сдерживался. Он протолкнулся языком в рот Нила, вырывая из него непроизвольный стон. Они двигались в унисон, и, даже не осознавая этого, оказались прижаты к окну — обхватив подбородок Нила рукой, Аарон оказался спиной к стеклу. Его дыхание зашлось, окидывая губы Нила резкими, рваными выдохами. Сладкая му́ка. Другой рукой он схватил Нила за талию, приникая губами к изгибу его шеи и поцелуями вгрызаясь в кожу над ключицей. Нил тяжело дышал. — Ты такой чертовски вкусный, — сказал Аарон. Хриплый голос отражался от шеи Нила, заставляя колени подгибаться. — Хочу сделать тебе приятно, — пробормотал Аарон, поднимая взгляд. — Позволишь мне? Его рука парила над выпуклостью на штанах Нила. Он не давил — просто дразнил. Слегка касался кончиками пальцев, обещая большее. Во взгляде Аарона тоже было что-то разрушительное — ореховые глаза распахнулись с голодным желанием. Никто никогда раньше не смотрел так на Нила. Никто его раньше не хотел настолько сильно. И никто раньше не спрашивал разрешения. Не потому ли Нил так жаждал согласиться? Или всё дело было в том, как прозвучал вопрос: нежно и резко слетел с вишнёво-красных губ, что совсем недавно оставляли на нём метки; губы, что вдыхали саму страсть в него, что заменили ему кислород в лёгких, заполняя их чем-то взрывоопасным. Чем-то близким к распаду. — Это часть игры? — спросил Нил. Ему нужно было знать. Аарон отстранился, но лишь для того, чтобы посмотреть ему в глаза. — Нет, — сказал он. — Это по-настоящему. И мне нужен настоящий ответ. У Нила перехватило дыхание. — Тогда… да, — произнёс он. Аарон взял его руку в свою и повёл к кровати, он подталкивал его, пока Нил не упал спиной на простыни. Гравитация под ними затрещала — медленно и неизбежно — и вот уже Аарон ложился поверх Нила, прижимая его своим телом. Он снова поцеловал Нила, жажда нарастала, кружилась между ними, отскакивая от их кожи. Минуту — или несколько. А после Аарон двинулся ниже, оставляя поцелуи на коже, прикусывая её зубами, нежно припадая к изгибу шеи и оставляя жар клубиться на том месте. Нил даже не заметил, когда ремень на его штанах оказался расстёгнут — успел лишь услышать характерное щёлканье металла, раздавшееся в комнате, которая, казалось, сама затаила дыхание. Всё внимание Нила было сосредоточено исключительно на жадных губах Аарона. Его пальцы нашли руки Аарона. Вдвоём они стянули штаны — спешно, цепляясь друг за друга, слегка неуклюже и неаккуратно. Как только штаны оказались на полу, Аарон притормозил, нависая над Нилом. Взгляд его упал вниз, задерживаясь на светло-голубых боксерах. На очевидно возбуждённом члене, натягивающем ткань. На тёмном влажном пятне, расцветающем у головки. На мгновение Нил подумал, что ему должно было стать стыдно за это явное, отчаянное свидетельство его желания. Но на лице Аарона не было ни капли осуждения. Если уж и искать что-то, то он выглядел скорее довольным: губы были раскрыты, тихий вздох слетел с них, когда он одной рукой обхватил бедро Нила для опоры, опускаясь между его ног. Он снова притормозил, касаясь носом внутренней стороны бедра. Кожа здесь была нежной — чувствительной — из-за чего Нил рефлекторно вздрогнул от прикосновения. Тогда Аарон начал осыпать его медленными, мокрыми поцелуями, оставляя на нежной коже засосы. Ещё один вздох вырвался из горла Нила. Губы Аарона скользили по ноге Нила, поднимаясь выше по шву боксеров и останавливаясь у края, где ткань соприкасалась с кожей. — Боже блять, Аарон… — Не называй меня так, — прервал он низким голосом, касаясь косточки бедра. — Не нравится твоё имя? — Нет. — Тогда как хочешь, чтобы я тебя называл? — Как угодно. Только не так. Выбери из своих тупых прозвищ или придумай что-нибудь ещё. Нил выдохнул с такой силой, что, он был готов поклясться, матрас под ним затрясся. — Детка? — Пусть будет, — пробормотал Аарон, но голос его теперь был грубее. Губы дрожали, когда снова оказались на коже Нила. Язык скользнул под ткань. Он с нежной настойчивостью потянул за край боксеров, пока не обнажил немного кожи, ведущей к яйцам Нила. Первым Нил почувствовал лёгкое прикосновение прохладного воздуха, после — жаркое дыхание Аарона, и, наконец, горячее касание языка. Аарон вылизывал его яйца, присасывался к коже, прежде чем отстраниться с тихим хлюпаньем, а затем начинал всё заново, жадно лаская. — Блять, блять, блять, — всё, что мог выдавить из себя Нил, но даже оно превращалось в непонятный лепет, пока бёдра дрожали в предвкушении, казалось бы, такого близкого удовольствия. Член больно пульсировал. Нил жаждал разрядки так, как никогда раньше, но Аарон так старательно — так исступлённо — работал ртом, что Нил не знал, что ему сейчас было нужнее: желанное трение или греховный жар оргазма. Аарон, казалось, точно понял его мучения. Не прерываясь, он немного сдвинулся, меняя положение рук. Одна всё ещё обхватывала бедро Нила, держа его ноги раскрытыми. Вторая же двинулась выше, хватаясь за край боксеров и задирая их, чтобы обнажить кожу. Губы не дрогнули, продолжая работать с той же упрямой преданностью. Но вторая рука обхватила член Нила через влажную ткань. Нил задрожал. Давление оказалось как раз таким, каким ему и хотелось. — Детка, — задыхался он. — Если ты продолжишь так, то я кончу. Аарон выдохнул одно-единственное слово, прижимаясь губами к гладкой коже. — Хорошо. Теперь движения его языка были жёстче, грубее, на грани с дикостью. Рука сжимала член Нила через ткань, с каждым новым разом выбивая из Нила задушенный стон, заставляя его бёдра беспомощно тянуться к прикосновениям. Аарон тоже стонал — низко и поощряюще — словно это он распадался в щепки. Звук отражался на коже Нила, пока Аарон вёл языком ниже. Мимо яичек Нила. Дальше, к чувствительной коже между ними… и ещё ниже. Ухватиться за что-то казалось невозможным — что уж говорить о контроле — но Нил держался. Сжимал простынь, дёргал ткань, пока та не порвалась в его руках. Стоны душили его, рваные и непристойные, и он толкался снова. Снова и снова. — Так хорошо, детка… — простонал он. — Я так близко. Аарон отстранился ровно настолько, чтобы заговорить, и голос его был подобен бархатному лезвию, направленному на линию пульса: — Покажи мне, какая ты послушная маленькая шлюшка. Кончи в трусы. Слова не просто настигли Нила — они накрыли его. Врезались в него, словно волна, сметающая всё на своём пути. Хрипотца в голосе Аарона. Нежная похоть. Захватывающее спокойствие всего происходящего. Сила приказа и то, как губы Аарона впечатали эти слова в кожу Нила… Этого было слишком много. Этого было достаточно. Удовольствие накрыло его с головой. Он изливался медленными, тяжёлыми толчками, пропитывающими ткань его боксеров. Грудь тяжело вздымалась. Звёзды взрывались за закрытыми веками. Тело било дрожью, наполняясь чем-то похожим на свет. Или благоговением. Или краем забвения. Аарон всё ещё небрежно покусывал его бёдра, словно не мог сдержаться. Нил запустил в светлые, взъерошенные и немного липкие от геля, волосы Аарона пальцы, стараясь ухватиться за что-то настоящее, что-то подконтрольное ему. Возможно ещё и для того, чтобы привлечь внимание Аарона. — Это было… — начал Нил, стараясь подобрать слова. Головокружительно. Невероятно. — Хорошо, — наконец решил он, проговаривая со всем изяществом поцелованного богом человека. Аарон посмотрел на него, однако взгляд его был размытым, остекленевшим, отстранённым. Почти что опьянённым. — А ты? — спросил Нил, мягче в этот раз, стараясь достучаться до Аарона, вернуть его в настоящее. Вернуть к себе. Вопрос, казалось, выбил Аарона из этой некой прострации. Он внезапно выпрямился, запуская колено между ног Нила. Устроившись, он оседлал одно бедро Нила. Руки в спешке двинулись, расстёгивая штаны, стягивая их ровно настолько, чтобы достать член. Одной рукой он скользнул вверх по своему торсу, поддевая рубашку и обнажая пресс. Затем выше, пока вся грудь не оказалась полностью на виду. Он снял рубашку, откидывая её куда-то в сторону. Чёрные повязки обвивали его предплечья, скрывая то, что Нил мог лишь вообразить себе — порочные вены. Нил позволил себе проследить взглядом оставшуюся часть открывшейся ему кожи — глаза задержались на рельефной груди. Во рту всё пересохло. В сосках блеснули штанги — серебро мигнуло в полумраке. Нил не видел их ранее — ни в баре, ни в том тумане, что был после — но сейчас единственное, что он мог видеть — это они. Картинка навсегда запечатлелась в его памяти. Достаточно сексуальная, чтобы всплывать перед глазами. Пальцы Аарона нашли путь к пирсингу, слегка прокручивая одну штангу. Ресницы затрепетали, но взгляд был сосредоточен на Ниле. Вторая рука обхватила член в быстром, жёстком темпе. Бёдра двигались в коротких, нуждающихся толчках. Давление на ноге Нила было тяжёлым, идеальным. Сделал паузу — дыхание заходилось — и снова набрал темп. Будто стараясь превратить этот момент во что-то бесконечное. Но попытки заранее были обречены. Смазка, покрывающая член, делала каждый толчок скользким и громким, один яростнее другого. Всё его тело натянулось как струна. Пальцы замерли на пирсинге, зубы впились в нижнюю губу — и затем, нависнув над Нилом, Аарон кончил с низким, гортанным стоном. Целился вниз. Его сперма, горячая и вязкая, брызнула на уже и без того испорченные боксеры Нила, смешиваясь с тем, что уже было на них. Член Нила дёрнулся. У него снова встал. Аарон не стал заваливаться на него, но был близок к этому. Он смог удержаться на руках ровно настолько, чтобы наклониться немного в сторону и задыхаясь упасть на кровать рядом с Нилом. Нил чувствовал на себе взгляд Аарона — его нежность и настойчивость. Нил повернулся к нему. Подобрался на локте, чтобы лучше видеть. Он заметил, как ресницы Аарона накрыли его глаза, в которых всё ещё тлел пожар оргазма. Румянец на его щеках. Красные губы — зацелованные, искусанные, раскрытые, взывающие к нему. — Хотел отсосать тебе, — сказал Аарон, прерываясь на рваные вздохи. — Но немного отвлёкся. Дай мне минуту-две. — Может сначала перекусим? — слабо улыбнулся Нил. — Давай, — тут же ответил Аарон, наполовину переваливаясь через Нила, чтобы достать меню номера. И там и остался, раскинувшись на кровати с другой стороны от Нила, тёплый и уставший. Он поднял меню между ними. — Картошку фри и кесадилью, — сказал Нил. Аарон согласно промычал. — Клубника в шоколаде. Взгляд Нила упал на секцию десертов, но так и не нашёл среди них клубнику. — Где ты её нашёл? — Она не здесь. — Аарон отложил меню. — Но можно заказать. И он не соврал. Он нашёл клубнику в Убер Еде, передал Нилу тёплое полотенце, никак это не комментируя, и вызвал еду в номер. Нил мог бы начать чувствовать себя совсем уж избалованным, если бы его не отвлекло то, что он всё ещё был очень липким, а его боксеры так вообще уже было не спасти. Не придумав ничего лучше, он снял их с себя, вытерся ещё одним полотенцем и натянул штаны прямо так, на голое тело, смирившись, что ходить ему придётся теперь без трусов. Аарон, всё ещё разговаривая по телефону, окинул его мутным взглядом. Его значение Нил понял лишь мгновение спустя, когда Аарон кинул трубку и двинулся в тень, оказываясь перед ним на коленях. И снова его лицо оказалось между ног Нила. — Ненасытный, — рассмеялся Нил, проводя пальцами по волосам Аарона и оглаживая его челюсть.***
— Рассказывай, — сказал Аарон, сидя со скрещенными ногами на кровати. Он ел свежую, сочную клубнику, облитую слишком большим количеством шоколада. По мнению Нила. Доставка Убера прибыла раньше обслуживания номеров, и Аарон решил не терять время зря: лениво поедал клубнику, пока на фоне на огромном телике шла какая-то бессмысленная передача, отбрасывающая на кожу Аарона цветные блики. — В чём был твой план? — спросил он. — Как ты собирался доказать, что я гомофоб? — Спровоцировал бы тебя на какую-нибудь гомофобную истерику, используя свою непревзойдённую силу соблазнения, и заснял бы это? — ответил Нил, развалившись рядом и ни на миллиметр не сдвинувшись поближе к клубнике. Пока что. По крайней мере таков был план, который получил одобрение Элисон. Оглядываясь назад, Нил понимал, что на деле он был несостоятельно глупым. Невероятно наивным. В какой-то степени, возможно, даже слегка жутким. Всё это теперь начало попахивать подставой. Неужели Элисон знала, что они найдут общий язык? — Над соблазнением тебе бы поработать, — объявил Аарон. — По-моему, я прекрасно справился со своей работой, раз смог соблазнить тебя до такой степени, что ты заставил меня кончить. — Слова сорвались с языка раньше, чем Нил успел как-то их остановить. Не все люди были готовы к его остроумию. И Аарон не был исключением. Он замер, не успев толком прожевать клубнику, проглотил её, а затем вытянул руку в молчаливом приказе и едва скрытой угрозе. — Дай свой телефон. Нил передал его — не из-за страха, ни в коем случае. Скорее из-за глубоко укоренившегося чувства справедливости. Он явно заслужил всё, что сейчас могло случиться. — Твоя подруга. Элисон, верно? — спросил Аарон. Не успел Нил ответить на вопрос, как Аарон уже нажал на кнопку «отправить». Когда Нилу вернули его телефон, он проверил чат с Любимой сучкой Элли, в котором оказалась только что сделанная фотка Аарона. А ниже подпись: не гомофоб Ответ был незамедлительным. И неумолимым. Элисон: чзхххх Элисон: ебать Элисон: ты переспал с Аароном? Элисон: с моим блять боссом если что Элисон: с самым натуральным натуралом из всех натуралов на земле???? Элисон: Нил Нил наблюдал за мигающими точками в чате. Они всё мигали. И мигали. Он вздохнул, выключая телефон. — Вот же чёрт, — пробормотал он, недовольно вскинувшись на Аарона. — И вот ради этого я просрал билеты на Лану. — Лану Дель Рей? За это ты получил бы билет на её концерт? — спросил Аарон, каждое слово так и сочилось скептицизмом. — Что-то не так? — Ни за что бы не подумал. — Да что ты вообще знаешь обо мне? Ты знаешь меня… — Нил глянул на часы на тумбочке, удивляясь, что прошло уже несколько часов. Он усмехнулся, немного умаляя цифру. — Всего два часа. — Вайб, Нил. Это называется вайб. — Хочешь сказать, что я не прошёл вайб-контроль на слушание Ланы Дель Рей? Господи, ты что, только что назвал меня мужланом? — насмешливо поинтересовался он. Аарон, казалось, едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Но вместо этого он запихнул Нилу в рот клубнику. Возможно, он таки понял, что это было единственным способом заставить Нила замолчать. Но Нил-то знал, что был ещё один. Он раскусил клубнику, шоколад прилип к нёбу, и, наваливаясь на Аарона, поцеловал его. Аарон отвечал со всем энтузиазмом, слизывая шоколад с губ Нила, глубоко вдыхая его запах. Терпкий привкус клубники и сладость растопленного шоколада не отпускали до тех пор, пока они не оторвались друг от друга из-за сбивчивого дыхания. Но когда они это сделали, Аарон лишь взглянул на него тяжёлым, непроницаемым взглядом. — Возможно в чём-то ты прав, — сказал Нил, стараясь отогнать тишину. Стараясь сдержаться и не утонуть в этих глазах. — Это не совсем в моём стиле. Однако пару лет назад Элисон и ещё парочка наших друзей взяли машину напрокат и отправились в путешествие по побережью. До самого Ванкувера. Всю дорогу Элисон слушала Лану, мешая её с The Neighbourhood и Phantogram. Мне понравилось. — Ясно, — ответил Аарон, пока на его губах сияло что-то похожее на улыбку. — Мне нравится эта поездка. Еда приехала холодной, но Нил не придал этому никакого значения. Ему хватило клубники, шампанского, которое Аарон вытащил из минибара и бесконечных поцелуев. Аарон сдержал своё обещание и отсосал ему. Тогда он пошутил, что губы Нила были созданы для сосания членов, но Нил был почти уверен, что рот Аарона вылепливали сами боги только ради того, чтобы он мог брать Нила глубже и мучить его часами, вытягивая из него такие звуки, каких он никогда не издавал; такие звуки, которые казались чем-то чужеродным и диким в его горле, которые он выхрипывал, утыкаясь в мятые простыни. Удовольствие, которое Аарон вытаскивал из него, было несоизмеримым и бесформенным, он смог пережить эту волну только благодаря той нежности, которую Аарон вкладывал в каждое движение рукой, в каждый поцелуй, в каждое движение языком. Когда солнце показалось на горизонте, запуская жадные лучи в окно, настало время уходить. Аарон предложил подвезти Нила до дома, но тот не хотел оттягивать неизбежное. Он задержался, всего на мгновение. Позволяя себе последний раз взглянуть на Аарона. В утренних лучах его кожа светилась, показывая бледные веснушки, которые были сокрыты в ночи. Золото его радужки теперь было окаймлено зелёным, словно венок на пшеничном поле. Руки, спокойно лежащие по бокам, казались такими сильными. Но Нил не видел в них опасности. Всего лишь напоминание. О том, как они обнимали его. Он позволил себе в последний раз насладиться этим. — Увидимся, — сказал он. И ушёл. Когда Нил вернулся домой, — когда уже давно минул любой допустимый час для ночных свиданий, — он всё так же чувствовал небольшое опьянение. Или то уже были звоночки сильного похмелья. Голова казалась слишком тяжёлой. Кожа — слишком горячей и слишком тесной. Всё, чего он так хотел сейчас — это поспать. И чего-то ещё, чему так и не смог подобрать названия, но зато смог почувствовать. Будто контур. Контур его сердца, кровью вытекающего из грудной клетки.***
Нил несколько раз забирал и отвозил Элисон в медцентр, в котором она работала, но внутрь ни разу не заходил. Причиной тому являлось как минимум баснословно дорогая парковка. Но сегодня ему было для чего зайти: он сделал просто невероятный чили, лучший в его жизни, и ему просто необходимо было увидеть лицо Элисон, когда она его попробует. Возможно, хотя бы это заставит её молчать о том, как жалко выглядит его холостяцкая жизнь с едой на вынос. Так было легче, но иногда Нил всё-таки принимался за готовку. И иногда он даже готовил так много, что ему хватало даже на то, чтобы поделиться едой с кем-то ещё. Как только он оказался под зелёным светом медцентра, то вспомнил, почему ещё он так редко навещал Элисон на работе. От запаха антисептика и атмосферы тихого отчаяния, царивших в коридорах, начинало тошнить. Но даже так он быстрым шагом отправился на тот этаж, о котором ему написала Элисон. На этаже было тихо, не считая небольшого шума и тихого гула медицинского оборудования. За изогнутой стойкой регистрации виднелись лишь Элисон и ещё одна медсестра. Элисон, небрежно держа в руке трубку, вскинула бровь, когда заметила его. Он узнавал у неё точный этаж, но вот по выражению её лица можно было понять, она не то чтобы реально ожидала его видеть. Он поставил контейнер с чили перед ней в качестве подношения, чтобы предотвратить дальнейшие расспросы, а потом откинулся на стойку в ожидании, когда она закончит. Надежда на то, что разговор не будет длинным, быстро улетучилась. Он понял, она, судя по всему, была в самом разгаре разборок с пациентом. Её голос оставался на удивление спокойным, пока трубка не разразилась криками. Она отдёрнула её от уха, недовольно вскидывая брови, и резко проворчала: — Оставайтесь на линии. А затем повернулась к Нилу. — Следующие полчаса Аарон свободен от пациентов. Его кабинет в той стороне, — указала она вглубь коридора. — Что? — непонимающе спросил Нил. — Я здесь не ради него. — Ага, — плоско отозвалась Элисон, а потом сделала жест, который можно было понять только как сосание члена, а потом вернулась к звонку. Нил склонился над стойкой и со стоном запустил руку в волосы, уже сожалея о каждой детали, какой бы расплывчатой она ни была, которой он делился с ней во время рассказа о той ночи в отеле.***
У двери с табличкой «Консультация по вопросам реконструктивной и косметической хирургии» Нил немного замешкал, но всё-таки нашёл в себе силы открыть её. В целом, он мог хотя бы поздороваться, раз уж он здесь. — Хэй, детка, — нараспев проговорил Нил насмешливым, слегка глупым тоном, который абсолютно точно не планировался таким страстным и сладким, каким по итогу вышел. Он едва не скривился от собственного голоса, но взгляд, которым его окинул Аарон, сидя за столом, почти стоил того. Его глаза широко распахнулись в неприкрытом шоке, а пальцы застыли над клавиатурой, так и не закончив начатое. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы взять себя в руки. Нил чуть не сломался под тяжестью повиснувшей между ними тишины, чуть не сказал что-то, дабы заполнить её — на языке вертелись тысяча и одно извинение за неожиданное вторжение. Но Аарон наконец отвиснул, откидываясь на спинку кресла и удобно устраиваясь в нём, и сказал: — Нил. Что-то было не так. И дело было совсем не в одежде Аарона, — белый халат с расстёгнутыми снизу пуговицами — а в его манере держаться, в том, как он расправил плечи, в том, какое впечатление он производил. Он казался холоднее. Был больше похож на натурала. Стал другим. Может быть, таким он был на работе. Сожаления Нила, уже и без того терзавшие его, ужалили ещё сильнее, обретая форму самого настоящего ужаса. Он представил, что было бы, если бы Аарон заявился к нему в студию йоги. Он бы растерялся от такого наглого нарушения личных границ… да, возможно, он бы ещё был рад, совсем капельку. Но это учитывая то, что он был не против снова увидеться. Но Аарон совсем не выглядел радостным. Нил побродил по кабинету, рассматривая дипломы и сертификаты в рамочках на стене. Аарон Майкл Миньярд Неудивительно, что ему не нравится его имя. Оно не шло ему. Никакие Аароны Майклы ему не подходили. — Чем могу помочь тебе сегодня? — спросил Аарон ровным, деловым голосом. И вот снова — внутри Нила что-то кричало: здесь что-то не так. Тот мужчина, с которым он познакомился и провёл ночь, совсем не походил на того, что Нил видел перед собой. Нил повернулся к нему, пытаясь понять, в чём проблема. Разгадать эту тайну, которую подкинула ему вселенная. И ахнул. — Твоя бровь, — сказал Нил. Рука Аарона метнулась к лицу, словно его обожгло. И тогда Нил смог разглядеть, как стремительно и внезапно его накрыло осознанием. В отеле у Аарона не было украшения в брови, но Нил заметил прокол, запомнил его, сохранив его в своей памяти наряду с остальными: проколотые соски, уши, следы от колец. Он всё это чувствовал. Всё это запомнил. Но у этого мужчины пирсинга не было. Не было проколов. Мочки ушей были гладкими. Никакая игла к ним не прикасалась. Это не Аарон. — Кто ты? — спросил Нил. — Аарон, — заупрямился мужчина. Нил не стал обращать внимание на разгорающееся волнение и попробовал снова, несмотря на стиснутые зубы: — Тогда кто был со мной в отеле? — выплюнул он. — Эндрю. — Аарон прикрыл глаза, возможно, смирившись с ситуацией. — Мой близнец. — Вот как, — медленно проговорил Нил, что-то начало проясняться. — Твой близнец-гей. А ты тот самый гомофобный натурал. — Я не гомофоб, — поморщился Аарон. — Да ну? — протянул Нил, в голосе прорезалась ядовитая нотка. Он опёрся руками на стол, наклонился так, чтобы их лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга и прошептал: — Ты знал, что я называл его Аароном, когда кончал от его рук. Как тебе такое? Лицо Аарона лишилось всех красок, стало почти таким же белым, каким был его халат. Улыбка Нила стала острее. Безжалостнее. Или он надеялся, что она была такой; он вложил в неё всё презрение, какое только было в нём. Не сказав ни слова, Аарон вытащил телефон для звонка. — Эндрю, — прохрипел он, выглядя так, будто его вот-вот стошнит. — Что ты сделал? В слабых помехах Нил услышал голос Эндрю — отрывисто и резко. Затем Аарон снова заговорил: — Нил у меня в кабинете. Пауза. — Ему хватило минуты. Не знаю. — Аарон глянул на Нила. — Эндрю спрашивает, злишься ли ты. — А ты как думаешь? — не мешкая ответил Нил. — Выглядит злым, да, — безрадостно отчеканил Аарон и положил телефон на стол между ними. Затем из динамика послышался голос Эндрю — чистый и такой спокойный, что хотелось кричать. — Позволь загладить вину. Ужин? — Нет, — выплюнул Нил. — Королева драмы, — усмехнулся Эндрю. — Никогда раньше не встречал людей с ненастоящими именами? — Дело не в имени… — начал было Нил, но запнулся. Его же прошлое встало колом в горле. Вся ложь. Все его личности. Он встречался с людьми и во времена похуже. Притворялся кем-то другим. Снова и снова, пока его отец не умер, а сам он не остался с одним-единственным именем — Нил Джостен. Просто ещё одно имя. И больше ему было не надо. — В остальном это был настоящий я, — сказал Эндрю. Голос теперь был тише. — Хорошо, — ответил Нил, не зная, что ещё ответить. — Отлично. У тебя есть мой номер. — Откуда? — Я засунул тебе листок с ним в задний карман. Что? Думал, я просто так полапал тебя за задницу перед выходом? — Типа того. Слышал что-нибудь про контакты? — Где в них романтика? — спросил Эндрю. И Нил почти мог представить себе, как он сдерживает улыбку, даже если очень хочется выпустить её. Даже когда лёгкая усмешка так и просачивалась в его голос. Аарон — настоящий Аарон — поднял голову к потолку, словно хотел отделиться от тела. Словно думал, что если игнорировать всё это, то сможет притвориться, что ничего из этого нет. Нилу тоже уже наскучили все эти разборки. Он завершил вызов и бросил телефон Аарону. — До скорого, — пробормотал он и вышел. Ему столько всего нужно было рассказать Элисон.
