Переживём

Маша лежит в пустой комнате одна. Мебели здесь почти нет — только старый шкаф, предназначенный для ненужного хлама, выкинуть который не поднимается рука, и кровать с жёстким матрасом на случай, когда у гостей нет выбора. Телефон уже обжигает руки — он нагрелся от беспрерывной работы, а провод, безжалостно натянутый от розетки до изголовья, почти порвался в нескольких местах. Экран блокировки вновь вспыхивает, но не от уведомления — Маша настырно жмёт боковую кнопку, опять убеждаясь в том, что ночь ещё не на исходе и у неё есть время. «2:26» — последнее, что видят её глаза, прежде чем слипнуться от усталости и придать телу мнимое ощущение погружения в сон.

***

— Привет! — Привет. Как ты? — Поехали скорее. Я тебе по дороге всё расскажу. — А почему скорее? Мы от кого-то скрываемся? — Ага. От завистливых взглядов! — Что, твои подружки никогда не видели таких дорогих машин? — Да какие они мне подружки… — Ну как… Ты же с кем-то общаешься в университете? — Да нет… — А как же сплетни на парах? Только не говори, что ты реально учишься. — Не учусь. Уже нет… — И чем ты себя развлекаешь? — Не знаю. — А если честно? — Ну… о тебе думаю. — Боже мой, я сейчас расплачусь… — Дурак.

***

«Господи, какая же я дура…» — навязчиво повторяется у неё в голове. У этих мыслей нет продолжения. Она сама не знает, является ли «дуростью» вестись на обманчивые воспоминания, или лежать и понимать, что эти воспоминания — единственное, что у неё осталось, причём по её же воле. — «Хватит, хватит. Ты же знаешь, чем это заканчивалось из раза в раз». Маша переворачивается на бок, подминает под себя одеяло, отдалённо способное заменить Танины хоть чьи-нибудь объятия, но этого не хватает даже для того, чтобы согреться.

***

— Мы сегодня идём в ресторан, у меня встреча с бизнес-партнёрами. Надо показать, что я серьёзный женатый человек. Реши, в каком платье ты пойдёшь, и отдай его Серафиме, пусть погладит. — Да я и сама могу. Мне всё равно нечем заняться, ты вечно работаешь. — Во-первых — я вечно работаю, чтобы ты могла не стирать вещи, а просто покупать новые. А во-вторых — сейчас тебе есть, чем заняться. Пошли в комнату. — Слушай, а мы можем… — Давай без лишних разговоров. — Я просто хотела сказать, что у меня… ну… пару дней подождать надо. — Маша, время — деньги. Я не хочу ждать. Что-нибудь придумаем. Не строй из себя недотрогу. — Ладно, извини.

***

«Идиотка, за что ты извинялась? Как можно скучать по этому? Таня бы так никогда не поступила». — А ещё Таня бы никогда не купила тебе то платье, — вмешивается давно задавленный голос прошлого, отстаивающий свои права на роскошную жизнь. — И тот ресторан она, наверное, видела только на картинках. «Нет, мне нельзя так думать. Я её люблю, мы же почти семья». — Вы так и останетесь на уровне почти. Ты же понимаешь, что жениться на ней невозможно? Это кольцо на пальце ничего не значит. «Значит. Я её люблю… Да, люблю. Никто не относился ко мне так чутко». — Этот Никто мог позволить себе любое отношение. У него есть деньги и связи, которые помогли тебе выбиться в люди. Или вместо работы он должен был присылать тебе видео с котятами и включать глупые песни? «Они не глупые. Таня интересная и лёгкая в общении, у неё особый взгляд на жизнь. Это я в ней и ценю». — А этот особый взгляд затмил твой собственный? Ты вообще видела, в каком положении находишься? «А что не так с моим положением?» — Я не знаю. Но, может, банковский счёт способен ответить на этот вопрос… Маша выдёргивает телефон с зарядки, включает режим энергосбережения, чувствуя, что эти дебаты с главным врагом закончатся не скоро, подходит к окну, открывает форточку так резко, что дверь, прикрытая вполсилы, захлопывается окончательно, будто диктуя условия: ты выйдешь отсюда только с готовым решением. Пальцы спешно набирают пароль, понимая, что заплаканные глаза не способны разблокировать устройство, приложение банка открывается не с первого раза — всё виснет, сбрасывается, словно ограждая её от болезненного столкновения с правдой. «Ну и что такого?» — усмехается, наконец видя перед собой набор цифр. — «Семьдесят тысяч. Даже чуть больше. До конца месяца вполне хватит. Всё нормально» — Нормально? Такая у нас теперь система ценностей? А я думала, что во взрослом возрасте нужно стремиться к большему, а не откатываться в студенческие годы… «В конце концов, деньги — не эквивалент счастья. Да и я не бедствую. Мне хватает на все мои потребности». — Потому что ты разучилась хотеть большего. Ты просто боишься признаться себе в том, что семьдесят тысяч — даже не сумка твоей мечты. Не дай бог Таня расстроится, если ей придётся отказать тебе в чём-то. «Я не такая меркантильная». — Да, ты не меркантильная — просто глупая. Маша пожимает плечами, усмехаясь тому, что проигрывает себе самой, без возможности взять контроль над внутренним голосом. Движения рук машинально переносят её в историю платежей, экран прокручивается вниз — к сентябрю. К последнему месяцу её полного содержания. Поступление на счёт ***38 Араик А. + 290.000 Списание со счёта ***38 Интернет-магазин ЗЯ - 27.679 Списание со счёта ***38 Сеть ресторанов Oyster - 10.042 Списание со счёта ***38 Магазин одежды Le Ballet - 91.770 Списание со счёта ***38 Перевод Екатерине З. - 15.000 Сообщение: Можешь не возвращать, всё равно не мои) Маша улыбается примечанию к переводу, как будто оно — единственно возможное подтверждение её правоты. «Вот-вот, у меня не было ничего своего. Ни денег, ни права голоса, ни любимого человека. А сейчас…» — А сейчас у тебя всё так же нет денег, твой голос протестует против тебя, а твой любимый человек спит в обнимку не с тобой, а с котом, которого, к слову, подобрали против твоей воли. — Довольно! — отвечает вслух, значительно тише, чем хотелось бы, и тут же усмехается от абсурдности происходящего и чувства эгоизма, подсказывающего ей, что она всё ещё заботится о Танином покое, а значит — является хорошим человеком. — Я его не люблю. И никогда не любила. «Забавно… я внушала себе, что мне не нравятся девушки, а теперь… шарахаюсь от мысли о том, что мне может нравиться мужчина. Нравиться… Нет. Он в прошлом. И какой из него мужчина… Обеспеченный и влиятельный? Да. Но не заботливый и понимающий. Кому он нужен… Разве что Анфисе, которая наивно поверила в его благие намерения. Хотя чем я лучше… Она хотя бы способна забеременеть. Может, я тоже была способна… А этот мудак делал вид, что заботится о моём здоровье, таскал меня по врачам, хотя сам тем временем… Боже. Я даже не хочу об этом думать. С Таней я полюбила себя и своё тело. А с ним… два пальца в рот после еды, лишь бы он не сказал мне, что у меня складки на животе, пока в очередной раз берёт меня силой? Не о такой жизни я мечтала. Не о такой. И не о чем тут жалеть…»

***

— Я тут билеты в театр нашла, сходим? Мне бы хотелось провести время вдвоём. Постановка хорошая, тебе же нравятся драмы? — Маша, драм мне хватает в жизни. Если хочешь — я дам тебе денег на билеты. Но только не тащи меня смотреть на эти кривляния. Позови подружек, они у тебя не принципиальные, им всё равно, где клеить богатых мужиков. — Но я хотела именно с тобой. Мы уже давно не выходили в свет вместе… — В свет…в свет. Мгм… Выключи его, кстати. И иди ко мне, совместим наши желания. — Я совсем другое имела в виду. — Планы меняются, такова жизнь.

***

«Да, Араик, такова жизнь. Пока кто-то не хочет смотреть на кривляния — другой с радостью разделит мои желания даже в… ого… в четыре часа утра». Маша бросает телефон на подоконник, уже не беспокоясь о шуме. Напротив — она преследует цель быть громкой и замеченной. Ноги сами ведут её в их спальню, Глянец оказывается скинут на пол, так и не успев привыкнуть к теплу под боком, а Таня даже не ворчит. Все признания в любви, которые она хотела услышать, чудесным образом умещаются в одну реплику: — Проснись, ты мне нужна… нам срочно надо посмотреть что-то очень глупое.