Закон Мёрфи

Теки вздохнул, закатил глаза и закрыл книгу, предварительно загнув уголок страницы. Опять притворная уверенность. Перед кем? Наверное, перед самим собой. Только сейчас, когда в его дверь настойчиво стучат, Сензай осознал, что на самом деле боится полиции. Это наблюдение было с одной стороны очевидно, смотря на среду, в которой он вырос, с другой — интересным: и как же он тогда смог бы учиться? Мозг, пытаясь спрятать волнение, пробирающее насквозь, сосредотачивался на совершенно случайных мыслях. Тетрадь была спрятана очень хорошо — найдут её не скоро, симка сломана пополам и выброшена в слив раковины, в телефоне теперь ничего не найти. Вроде бы в доме не осталось ничего, что могло бы создать Теки проблемы. Он взял книгу, попытался сделать максимально невозмутимое лицо и открыл дверь. За дверью стояли двое полицейских. Вместе они выглядели почти комично. Один был накачан, из-за чего казался широким — особенно на фоне второго, который, мало того что был тоньше, так ещё и заметно вытягивался за счёт высокой, шарообразной афропрически. Теки, впрочем, было не до смеха. Скоро должна была начаться самая важная и на данном этапе сложная часть его плана. Надо убедить L взять его в расследование и не стать одним из подозреваемых. А ещё надо было взять себя в руки. Главное — притвориться, что он уверен и спокоен. Он вежливо поздоровался с полицейскими и выставил руки вперёд, чтобы те смогли надеть на него наручники. Тонкий полицейский представился как Аидзава и поблагодарил за содействие. — Я вижу, что вы не собираетесь сопротивляться, но, боюсь, когда мы выйдем из вашего дома и посадим вас в машину, нам придётся завязать вам глаза, — продолжил Аидзава. — Никаких проблем, — показательно спокойно ответил Теки. — Я всё понимаю. Делу Киры требуется повышенная секретность. Спускаться пришлось ещё и под дулом пистолета, что очень сильно мешало каменной маске Теки. Они сели в машину, ему завязали глаза, и ехать пришлось в абсолютной темноте под какой-то лёгкий поп, игравший по радио. Теперь паника накатывала. Воображение рисовало, как в его висок выстреливают, душат, как его привозят на пустырь и там казнят без суда и следствия, как сам Кира убивает его. Путь был невыносимо длинным. В темноте казалось, что миллионы невидимых глаз смотрят, пытаются заметить малейшую ошибку. Но Теки их не допускал. Не допускал же? Паранойя ненадолго отступила, когда его вывели из машины, но идти в полной темноте было ещё хуже. Судя по всему, они куда-то спустились на лифте. Скрип двери — и повязка наконец спадает. Сензай оказался в практически пустой, чистой белой комнате. Из мебели там стояли только небольшой диван и кофейный столик. В комнату зашёл человек в плаще и шляпе. Его фигуру и лицо невозможно было разглядеть под слоями одежды. Уровень секретности поражал. L подходил к делам действительно скрупулёзно. Человек в плаще кивнул полицейским, поставил на стол ноутбук с той самой буквой L, написанной готическим шрифтом. Как же давно Теки видел её на небольшом экране старого телевизора. Человек и полицейские вышли, и Сензай услышал, как дверь заперли. Восхитительно… Когда Теки повернулся к ноутбуку, из него послышался очевидно изменённый роботизированный голос: — Итак, вы Теки Сензай, 19 лет, утверждаете, что знаете оружие Киры и желаете присоединиться к расследованию? Теки кивнул, боясь, что голос его дрогнет. Он не должен выглядеть подозрительно, не должен показывать страх. Но пальцы нервно теребили рукав толстовки. Как только в голову пришла мысль, что L, наверное, его не видит, и Теки открыл рот, чтобы всё же ответить, механический голос произнёс: — Не беспокойтесь, вас видно. L словно прочёл его мысли. Но не то чтобы эта фраза сильно успокаивала. — Директор телеканала заявляет, что ваше сообщение появилось в запертом кабинете ночью. Мы проверили это заявление и, кажется, это правда. Замок не был взломан, и охранники говорят, что ночью в здание никто не заходил. Можете ли вы объяснить, как это произошло? — Это напрямую связано с силой Киры, поэтому я бы предпочёл сообщить это, когда присоединюсь к расследованию. Голос всё же предательски дрожал. Возможно, не следует шантажировать величайшего детектива в мире, но это была единственная возможность примкнуть к расследованию. — Боюсь, что вы находитесь не в тех обстоятельствах, чтобы выставлять условия. С моим влиянием за отказ работать со следствием вас легко можно отправить на электрический стул. — Это дешевая манипуляция, — отрезал Теки железным голосом. L зашёл не на то поле. Бессонные ночи не пропали даром — Сензай помнил японские законы наизусть даже в самой стрессовой ситуации. — Согласно Конституции Японии, я имею право сохранять молчание во время допроса, если это он. Воспользоваться вашим влиянием было бы серьёзным превышением полномочий со стороны японской полиции. Но всё это даже не так уж и важно. Дело в том, что если вы не хотите брать меня в расследование — то можете хоть на электрический стул, хоть куда, мне уже всё равно. Теки внезапно стало жутко от того, насколько искренне это было. У него была цель, и если он её не сможет выполнить, то снова грош цена его жизни. Он обязан отомстить Кире. — Тем не менее, мы на одной стороне. Когда я просил присоединиться к расследованию, я знал, что, возможно, умру от рук Киры. Но умереть так — было бы просто глупо. За экраном, незаметно для самого Теки, заинтересованно усмехнулись. — Звучит убедительно, поэтому я готов открыть вам некоторую информацию, неизвестную широкой общественности. Это может стать ещё одной причиной вас не брать. Дело в том, что мы подозреваем, что Кира работает не один, и есть некто «второй Кира». Возникает вероятность, что вы — и есть этот второй Кира. Версию, что вы — первый Кира, я практически сразу отбросил. Ведь вам было бы невыгодно показываться рядом с расследованием — даже как алиби это выглядит плохой идеей. — Разрешите перебить, но мне кажется, что это размышление ошибочно. Возможно, с моей стороны глупо доказывать, что, возможно, я и есть Кира, но я не могу позволить себе промолчать. Кира убил вашего двойника, убил сотрудников ФБР. Более того, зная оружие Киры, я могу уверенно сказать: Кира хочет, чтобы его заметили. Ему вряд ли нужна просто справедливость — он хочет быть на слуху. Более того, он считает расследователей его дела врагами и хочет их убить. Так что ему вполне может быть интересно присоединиться к расследованию. — Это хорошее наблюдение. Правда, оно действительно пока что только увеличивает вероятность того, что вы и есть Кира. Но у нас есть и другие улики, что вы им не являетесь. Я продолжу и всё же объясню, почему я скорее подозреваю вас в том, что вы являетесь вторым Кирой. Моё подозрение состоит в том, что у вас был конфликт с Кирой, и вы решили таким образом ему отомстить, не раскрывая себя. Однако ваше поведение не соответствует психологическому портрету второго Киры. Поэтому вероятность того, что вы и есть он — только 6%. Теки задумался. Если предположить, что некий второй Кира существует, теория выглядела вполне стройной. Сложно было придумать опровержение. Надо было быстрее придумать ответ. Впрочем, это же не так важно. Он поднял голову и посмотрел в экран. — А какая вероятность, что я буду полезен расследованию, даже если я и есть второй Кира? За экраном ненадолго повисло молчание. — Если моё подозрение верно и вы хотите отомстить Кире, то вероятность вашей пользы стремится к 100%. Разве что Кира убедит вас вернуться. Но даже если нет, то, исходя из информации, полученной в диалоге с вами и найденной о вас до него, вероятность вашей пользы в расследовании — не меньше 50%. — Это значит, что я принят? — Да, но это не значит, что все подозрения полностью сняты. Теки внутренне вскрикнул. Это было первое радостное событие за последние месяцы. Надо было ещё немного сохранять серьёзность. — В целях безопасности я хотел бы, насколько возможно, сохранить инкогнито. Сколько из команды расследования знают моё имя? — Только я, мой помощник Ватари и полицейский Аидзава, с которым вы уже знакомы. Я позаботился об этом вопросе на случай, если решу удовлетворить вашу просьбу. — Тогда прошу при всех называть меня… Дайзо. — Хорошо, Дайзо. Сейчас вас познакомят с членами группы расследования. Подождите немного. Теки откинулся на диван. Решение взять это имя было спонтанным, но имело некоторый смысл. Пусть каждый раз, слыша это имя, он будет вспоминать, ради кого сейчас рискует своей жизнью. Через некоторое время дверь отворилась, и в комнату вошли полицейские, двое парней, прикованных друг к другу наручниками, и модель Миса. Это было совершенно не то, что ожидал видеть Теки. — Я — L, — спокойно представился один из парней. Худым телосложением, широкой одеждой и синяками под глазами он напоминал самого Теки. Но у L не было ни слегка покрасневшей слизистой носа, ни вечно дрожащих рук. — Аидзаву и Моги ты уже знаешь. А это — Ягами Лайт… Что L говорил дальше, Теки не слышал. Имя громким колоколом прозвенело в голове. Глаза закрыла пелена чистого гнева. Сензай увидел только, как Лайт с приветливой улыбкой протягивает ему руку. Ладонь будто бы сама складывается в кулак — и он со всей силы ударяет Ягами прямо в нос. Кровь пачкает тонкие пальцы.