Единственная Элита

[Точка зрения от третьего лица] [27 апреля | Утро | офис факультета] Вернувшись с крыши покурить, Чабашира Сае вернулась в кабинет преподавателя и приступила к своим обычным делам. В Токийской столичной высшей школе передового образования система тщательно продумана, чтобы сбалансировать учебные часы и личное время учителей, что отражает всесторонний подход к образованию. Педагогам назначаются определенные часы обучения в неделю, а также выделенные слоты для планирования, сотрудничества и профессионального роста. Такая гибкость позволяет учителям выбирать, как использовать свое свободное время, как они считают нужным. При обычных обстоятельствах такие привилегии вряд ли достанутся Цукисиро Токинари из-за его ответственности за класс S. Однако с тех пор, как он перестал быть единственным учителем класса S-благодаря предложению Аянокоджи Киётаки - у него появилось гораздо больше свободного времени во время школьных занятий. Этот период служит ярким примером таких изменений. На своем месте Цукисиро Токинари работал на компьютере как в образовательных целях, так и для личного отдыха. Для него наличие свободного времени не особо помогало. В конце концов, его главная цель пребывания в этой школе - присматривать за аномалией, известной как «Аянокоджи Киётака», в качестве классного руководителя. Из-за этого изменения его время на наблюдение за предметом значительно сократилось, поскольку это непреднамеренно вынудило его обучать также учеников из других классов. Было бы неудивительно, если бы субъект сделал это намеренно, но это, конечно, не могло быть единственной причиной запроса. Очевидно, что Аянокоджи Киётака хочет расширить свои связи с другими инструкторами, узнать их, определить их характеристики и использовать их, и конца этому не видно. Эта аномалия и есть главная достопримечательность: каждый хочет узнатЬ его и стать частью его жизни - жизни, которая когда-то была пресной и бесцветной, но становится все более сложной и глубокой. Аянокодзи Киётака, у которого почти нет опыта такой жизни, не боится погружаться в совершенно иную и незнакомую реальность по собственному выбору. Для этого должна быть веская причина. Цукисиро Токинари мог бы размышлять бесконечно, но он никогда не сможет полностью понять разум, который явно отчужден от самого человечества. Он напоминает машину, созданную исключительно для расчета бытия, -сущность, которая существует исключительно для анализа мира, поиска новых переменных с целью бесконечного продления своих вычислений в погоне за высшим знанием.. Пока не достигнет недостижимого «всезнания». Поработав некоторое время в тишине, школьный звонок зазвонил по всему зданию, возвещая о времени обеда. Слабые звуки веселых учеников были слышны издалека. Некоторые инструкторы вышли из комнаты. Можно было легко предположить, что они хотели купить обед, прежде чем продолжить свои обязанности. Цукисиро Токинари вздохнул, нажав на определенный РDF-файл и открыв его на экране для изучения его содержимого. «Чего он планировал добиться этим...?» Хотя инструктор класса S получил четкие инструкции от самого субъекта, многие детали остались необъясненными - опять же, типичное поведение для аномалий. Естественно, кто-то вроде него мог бы легко придумать разумные объяснения. Это не должно быть слишком сложно понять, но это не даст полной картины. "....." Но это не имело значения. Он не мог изменить результат; он просто был там, чтобы работать по требованию власти, а не подвергать его сомнению. Цукисиро Токинари вытащил телефон из кармана и положил его на стол. Он скрестил руки, удобно откинувшись на сиденье, и несколько раз постукивал пальцем по предплечью. Откуда ни возьмись, зазвонил его телефон, звук был таким громким, что мог потревожить его коллегу. В панике он быстро выключил его, прежде чем выйти из кабинета факультета. Найдя тихое место, где можно было прислониться, он взглянул на экран, чтобы увидеть, кто звонит, и принял вызов. «О, привет, Аянокоджи-кун. Ты только что закончил занятия?» «Да, я только что закончил урок английского языка Машимы-сэнсэя», -раздался бесстрастный ответ с другого конца провода. «Правда? Возможно, стоит добавить немного больше эмоций. Немного грустно слышать, как изнурены «любимые ученики», особенно их очень надежный классный руководитель», - поддразнил Цукисиро Токинари. Он уловил слабый шум, когда другие преподаватели шли по коридору к кабинету факультета. «Похоже, мне даже не нужно было слышать от тебя никаких подтверждений, да? Как удобно. Как будто вселенная подчиняется моей воле». «Хм... Ты кажешься слишком самодовольным, Аянокоджи-кун. Может, сбавишь тон?» «Честно говоря, именно так я себя сейчас и чувствую. На мгновение я действительно мог управлять всем, что происходит в этой школе», - ответил Аянокоджи Киётака. «Да, звучит примерно так». Цукисиро Токинари не особо возражал против персоны субъекта; он уже привык к ней. Если уж на то пошло, его больше интересовало то, что мальчик готовил за кулисами. В конце концов, до начала следующего месяца оставалось всего три дня, а мальчик уже некоторое время ничего не делал, кроме общения с многочисленными преподавателями во время занятий. «Я полагаю, этого времени будет более чем достаточно. Вам, вероятно, следует найти что-нибудь поесть, Цукисиро-сенсей. Желаю вам прекрасного дня». Не дожидаясь ответа от инструктора, мальчик повесил трубку. В этот момент он, вероятно, в полном одиночестве в классе ел свой домашний бенто. Небрежно пожав плечами, старик вернулся в кабинет преподавателя и выключил компьютер, прежде чем выйти из здания школы на обед. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [1 мая | Утро | Класс (S)] В спокойной, но мрачной атмосфере я поднялся со своего места. Мой взгляд был устремлен на вход, пассивно ожидая, когда так называемые враги приблизятся к моей территории. Вскоре шаги из коридора полностью стихли. Я мог только представить, что группа теперь стоит перед классом. В этот момент дверь открылась, и за ней оказалось 10 студентов. Все они были первокурсниками, от класса А до класса D. Никого из второго и третьего курса здесь не было, как я и говорил. «Ну, блядь, извини». Не обращая внимания на вежливость, мальчик с пурпурными волосами ворвался в класс с уверенной ухмылкой на лице. «Эй, ты не должен врываться в чужой класс вот так...» - обеспокоенно сказала девочка с рыжевато-русыми волосами. «Не стоит беспокоиться, студенты. Мы только что закончили нашу дискуссию, так что вы не помешали ничему важному». Услышав Цукисиро Токинари, моего классного руководителя, все пришли в себя после поступка Рюена Какеру. Теперь все их внимание, наполненное разнообразными эмоциями, было направлено на меня. «Похоже, твои товарищи-первокурсники проявляют к тебе большой интерес, Аянокоджи-кун. Почему бы тебе не попытаться пообщаться со своим маленьким фан-клубом?» - поддразнил Цукисиро Токинари. Он кивнул всем, разрешая войти. Все они медленно вошли в комнату. Как только они закончили осматривать всю комнату, их взгляды пристально сосредоточились на мне, как будто я была какой-то известной личностью, вроде идола или знаменитости. «Кукуку, похоже, вы все здесь одни. Ну, разве это не интересно, гений поколения?» Рюен Какеру наклонился ближе к моему лицу. «...Ты слишком много меня хвалишь, правда». «Ого, ты такой однообразный, что я даже не могу понять, сарказм ли это. Интересно, как долго ты сможешь скрывать свои истинные эмоции за этим камнем». Ну, если говорить объективно, то за камнем нет никаких эмоций. «Подождите... так этот парень действительно здесь один? То есть, в этом классе действительно никого нет, кроме него? Это звучит невероятно»,-прокомментировал Ишизаки Даичи. «Не задавай глупых вопросов, Ишизаки. Почему бы тебе не воспользоваться глазами и не попытаться осмотреться?» Немного смущенный собственной тупостью, Ишизаки Даичи обернулся и наконец взглянул на доску. На ней были наклеены два листа: один с рейтингом класса, а другой с результатами пробного теста. Результаты теста Аянокодзи Киётака : 100 баллов. Естественно, там было только одно имя, так как я был единственным учеником в этом специальном классе. Любой должен был бы иметь возможность сделать такой вывод, приложив немного усилий. «100 баллов, да? Можно ли с уверенностью предположить, что вы также оказались первокурсником, который сдал вступительный экзамен на отлично? Поздравляю с достижением, даже если вы немного опоздали»,-сказал Кацураги Кохей. «Спасибо, я полагаю». Все мои ответы были несколько невозмутимыми, передавая очень мало эмоций. На протяжении всего нашего взаимодействия этот факт оставался неизменным, независимо от того, сколько обменов мы имели. На все заданные мне вопросы мои ответы были краткими и бесполезными, что как бы подчеркивало, насколько все это было бессмысленно - по крайней мере, до тех пор, пока кто-то не решил вмешаться. «Ладно, хватит, все!» - Ичиносе Хонами хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. «Я понимаю, что мы все очень рады видеть класс S, но я не думаю, что Аянокоджи-кун знает кого-то из нас, так что почему бы нам по очереди не представиться?» Очень разумное предложение. Все, казалось, были так взволнованы, что полностью упустили из виду тот факт, что я, возможно, еще никого из них не знаю. Хотя некоторые, казалось, не были особенно воодушевлены этой идеей, никто прямо не возражал. Их предвкушающие взгляды давали понять, что, как центр встречи, они очень заинтересованы во мне. «Итак, если ты не против, не мог бы ты рассказать нам больше о себе, Аянокоджи-кун?» Получив четкие указания от Ичиносе Хонами, у меня не было иного выбора, кроме как взять на себя инициативу. «Ну... меня знают как Аянокоджи Киётака. Я вполне уверен в своих академических способностях, но называть себя гением поколения было бы преувеличением. Мне очень приятно познакомиться со всеми вами». Представляясь, я сохранял невозмутимое выражение лица, одновременно осознанно ослабляя галстук рукой, которая не была в кармане. «...И это все? Черт, какой же ты скучный», - усмехнулся Рюэн Какэру. Не только Рюен Какеру, но и я мог сказать, что многие из них были слегка разочарованы моим представлением. В конце концов, я не предоставил больше информации о себе, по сути, просто констатируя очевидное. «Спасибо, Аянокоджи-кун. Это прекрасное представление», - Ичиносе Хонами попыталась спасти мое лицо вежливыми аплодисментами, побуждая некоторых других сделать то же самое из жалости. Если бы я был из тех, кто проявляет сильные чувства, я бы сейчас, наверное, закрыл лицо руками от смущения. Краем глаза я заметил, как Цукисиро Токинари поднял большой палец в знак одобрения. Это означало, что мое представление было на самом деле приемлемым, по крайней мере по его стандартам. Какой отзывчивый инструктор! «Хорошо, тогда я следующая! Меня зовут Ичиносе Хонами, я ученица первого курса класса В. Я хочу войти в студенческий совет, так что если у вас когда-нибудь возникнут какие-либо проблемы, смело обращайтесь ко мне. Давайте все станем хорошими друзьями!» Красивая девушка с длинными волосами цвета клубники представилась как Ичиносе Хонами. Она улыбалась доброй и дружелюбной улыбкой, излучая ауру святой, с которой каждый хотел бы подружиться. «Аянокоджи Киётака, верно? Приятно познакомиться. Я Канзаки Рюдзи, из того же класса, что и Ичиносе. Надеюсь, отныне мы сможем стать хорошими знакомыми». Мальчик с фиолетово-голубыми волосами протянул мне руку, словно ожидая рукопожатия. В ответ я крепко пожал ему руку и ответил: «Точно так же, Канзаки». На церемонии вступления Канзаки Рюдзи был среди кандидатов, которые либо обладали высоким уровнем интеллекта, либо были связаны с политической семьей, по крайней мере, по мнению Сакаянаги Арису. Сейчас, судя по его краткому удивлению, когда он узнал мое имя, можно с уверенностью предположить, что он из семьи, связанной с политикой. «Я Кацураги Кохей, ученик первого года обучения в классе А. Похоже, что с этого момента конкуренция в классе будет довольно жесткой, поэтому, пожалуйста, не принимайте это на свой счет, Аянокоджи. Но если вы когда-нибудь столкнетесь с проблемой, не связанной с классовыми конфликтами, вы также можете обратиться ко мне». Хорошо сложенный, лысый молодой человек представился, сдержанно скрестив руки. Он выглядел довольно суровым, но не казался слишком враждебным; скорее, он казался осторожным в отношении моего присутствия. «Рюен Какеру. Можно сказать, что я лидер класса С, хотя это скоро изменится. Если у тебя есть какие-то проблемы, держи их при себе, или я сделаю их в десять раз хуже. Давай станем лучшими друзьями, Рокман». Молодой человек с пурпурными волосами до плеч усмехнулся. Кажется, я невольно обрел лучшего друга, который дал мне прозвище, которое сравнивает меня с простым камнем (я думаю). Где я могу получить возврат денег? Шутки в сторону, Рюэн Какэру имеет печальную репутацию хулигана, который правит своим классом железным кулаком. Его можно было бы назвать диктатором. «Я Ишизаки Даичи. Это Альберт. Мы тоже из первого класса С», - представился Ишизаки Даичи, указывая на высокого мускулистого афрояпонца, стоявшего рядом с ним. Эти двое фактически являются подчиненными Рюэна Какэру, и очевидно, что они находятся под его авторитарным контролем, выступая в качестве его личных исполнителей. «Хмф, я был бы не прочь почтить вас своим присутствием. Меня зовут Коэндзи Рокусукэ, единственный наследник мужского пола в группе компаний Коэндзи. Для тебя это благословение - стать свидетелем совершенства, которое принадлежит тебе по праву, Аянокоджи-бой». Белокурый молодой человек, Коэндзи Рокусукэ, заявил об этом с абсурдной уверенностью, смеясь и расчесывая волосы, держа в руках ручное зеркальце. Видимо, от меня также ожидали благодарности за его присутствие, несмотря на то, что он пришел сюда по собственной воле. Хуже того, он даже не удостоил меня взглядом, когда я был в униженном положении. Поскольку осталось всего три человека, я обратил на них свой взор, молчаливо побуждая их также представиться. «...Хорикита Сузуне. Вот и все», - коротко заявила она. По очевидной причине Хорикита Сузуне сверлила меня взглядом на протяжении всей нашей встречи. Трудно интерпретировать это как что-то похожее на влюбленность, особенно учитывая интенсивность ее алых глаз. Если бы можно было убить человека одним лишь взглядом, я бы уже тысячу раз был мертв. Двое оставшихся студентов стояли рядом. Один из них, державший трость, бросил короткий взгляд на девушку с фиолетовыми волосами, молчаливо призывая ее представиться. С раздраженным вздохом последняя шагнула вперед. «Ха, как раздражает... Я Камуро из класса А», - заявила девушка с фиолетовыми волосами, скрестив руки на груди и приняв строгое, сварливое выражение лица. Я кивнулей так же, как и остальным, прежде чем переключить внимание на последнюю девушку, которая еще не представилась. Она была миниатюрной, держа в руке трость для ходьбы, с сиреневыми волосами, ниспадающими на плечи, и черным беретом, подчеркнутым серой лентой. Эта девушка долго смотрела на мое лицо, на ее губах играла легкая улыбка. Ни одно взаимодействие с другими не отвлекало ее пристального внимания ко мне. «Кажется, ты привлек слишком много внимания, Аянокоджи Киётака-кун». После того, что казалось вечностью, Сакаянаги Арису наконец начала говорить. Неудивительно, что ее голос был мягким, что объясняет, почему она могла легко застать людей врасплох. «Ну... неизбежный результат, вы не согласны? Учитывая мое зачисление в этот специальный класс, мне трудно увидеть альтернативу». «Хехехе, я не могу отрицать этого, я полагаю... Мне следует считать, что ты меня помнишь? Или ты предпочтешь, чтобы меня представили, Аянокоджи-кун?» - заметила она. «О, мы знакомы? Извините, но мне кажется, я вас лично не знаю», - ответил я, подозрительно приподняв бровь. «Боже мой, какое душераздирающее откровение», - ответила она, с ноткой веселья в голосе, тихонько усмехнувшись. Намеренно стукнув тростью по полу, она подошла ближе. «Меня зовут Сакаянаги Арису. Твой друг детства. Прошло довольно много времени, Аянокоджи-кун. Восемь лет и восемьдесят один день, если быть точным». Краем глаза я заметил, как все расширили глаза от удивления, услышав это откровение. Коэндзи Рокусукэ уже ушел после того, как его представление закончилось, но остальные оставались в неведении. Вдруг телефон Сакаянаги Арису зазвонил, нарушив момент. Мелодия звонка была совсем не обычной, что указывало на осознанный выбор сее стороны. -…-·-·-…-…-·-…--- Конечно же, это была «Белая комната». «Ах, простите мою невежливость. Мне следовало выключить телефон, прежде чем прийти сюда»,- Сакаянаги Арису тут же отменила вызов. Видимо, она подготовила этот рингтон просто для того, чтобы передать простое сообщение. Однако за ним скрывается еще одно скрытое сообщение, которое могу разгадать только я. Тем не менее, было очень тревожно узнать, что Сакаянаги Арису наблюдала за мной через одностороннее зеркало в столь юном возрасте. Не говоря уже о том, что у нее развилась одержимость вплоть до скрупулезного подсчета дней с тех пор, как она в последний раз видела меня в Белой комнате. Председатель Сакаянаги Нарумори, навязчивая идея вашей любимой дочери вызывает большое беспокойство. «Не беспокойся об этом. Кажется, я смутно тебя сейчас припоминаю. Действительно, прошло много времени с нашей последней встречи», - пожал я плечами. «О боже? Я не ожидала, что ты ответишь так небрежно. Я предполагала, что мне удастся сломить твое самообладание, по крайней мере, в какой-то степени», - размышляла Сакаянаги Арису. «И это все?» «Конечно, нет! Честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы работали за кулисами, не привлекая чьего-либо внимания. В конце концов, я не хочу, чтобы что-либо помешало мне разоблачить вас как лжегения, которым вы и являетесь». "......." «Ну... скажем так, я возлагаю на тебя большие надежды, Аянокоджи-кун. Я прекрасно знаю о твоих способностях, поэтому с нетерпением ждал этого момента. То есть, чтобы наверняка тебя похоронить». Сакаянаги Арису не просто играла словами; она открыто заявила о своем соперничестве со мной. Возможно, в ее глазах моя так называемая гениальность - не более чем посредственность, подкрепленная преимуществами Белой комнаты - всего лишь сюжетный ход, который вознес меня на уровень интеллекта, который должен был быть мне недостижим. Таким образом, она планировала доказать, что мое существование как искусственного гения не имеет и шанса по сравнению сее врожденной гениальностью. Сакаянаги Арису, тогда ты воспринимаешь меня как изначально неполноценного. «Ну, вы можете попробовать». Прервав зрительный контакт с Сакаянаги Арису, я снова обратил внимание на группу передо мной, включая тех, кто скрывал свое присутствие за стеной. Поскольку нас подслушивали двое посетителей, мужчина и женщина, оба ростом более 170 сантиметров, я решил, что больше нет причин затягивать разговор. «Разумеется, на данный момент моего представления себя будет достаточно, не так ли? Или вы все еще чего-то от меня хотите?» «А, пожалуйста, подожди минутку, Аянокоджи-кун. Я думаю, что на самом деле нас всех очень интересует одно и то же, касающееся твоих классных баллов». Ичиносе Хонами подняла руку, ее глаза украдкой взглянули на группу, как будто желая увидеть, все ли разделяют то же замешательство. «Я не хотела показаться грубой или что-то в этом роде, но... как тебе удалось набрать столько баллов?» - спросила она. Начальный балл для всех первокурсников составляет одну тысячу, и он вычитается на основе успеваемости на данном этапе. Если учесть, что у специального класса более восьми с половиной тысяч баллов класса, то вполне понятно, почему они посчитали это неестественным. Это не только выходит за рамки их предполагаемых начальных баллов, но и является подавляющим. В краткий миг я незаметно перевел взгляд на Цукисиро Токинари, молчаливо прося подтверждения. Ужасно осознавая присутствие приглашенного гостя рядом, он кивнул мне. «...Ну, судя по всему, школа дала мне ровно 10 000 баллов». Мой ответ застал их врасплох, и некоторые просто молча признали это. Учитывая, что спецкласс состоит только из одного ученика, вполне логично, что школа компенсирует возникшие недостатки. За исключением того, что я сам приложил усилия, чтобы достичь этой стадии - какая ужасная школа. «А?! Так вы начинаете с... кучей очков? Разве это не невероятно несправедливо?! Вы тоже так не думаете, Рюен-сан?» Видимо, не все могут сохранять спокойствие, услышав это откровение. Кроме того, Ишизаки Даичи только что пытался подсчитать мои стартовые частные очки, но не смог? Как это вообще возможно? «Хм, я понимаю, к чему ты клонишь, но... меня выбрали для этого особого класса не просто так, понимаешь?» «Что вы имеете в виду?» «Я уверен, что вы прекрасно знаете, что представляет собой класс S, верно? Он предназначен для гениев поколения. Естественно, в этом отношении меня ценят больше, чем всех остальных из вас. Конечно, без обид», - сказал я со смехом. Более серьезные студенты выглядели немного раздраженными, в то время как более дружелюбные отнеслись к этому легкомысленно. Были также различные реакции, как, например, насмешка Рюена Какеру и удивление Сакаянаги Арису. Это была идеально выдуманная история, и все, несомненно, попались бы в мою хорошо расставленную ловушку, как дети в кондитерской. «И ты умудрился так облажаться, что потерял более полутора тысяч классных баллов всего за один месяц?» Хорикита Сузуне приподняла бровь, не впечатленная. «Э-э... у, да?» «А как именно?» «Я имею в виду, это сложно...» «Дай угадаю: ты не пришёл в школу после того, как получил эти огромные личные баллы в один миллион, а потом проводил всё своё время в торговом центре, как дети в кондитерской, пока вчера не пришёл сдавать пробный тест. Что ты можешь на это сказать?» Ее ответ настолько резок и в определенной степени логично обоснован. Это также объяснило бы, почему никто из них не видел меня лично раньше, и даже для тех, кто помнит, последний раз они видели меня 1 апреля, что идеально соответствует сфабрикованной истории. «Ого, может быть, тебе стоит заняться гадательным бизнесом?» Без шуток, она даже использовала в моей голове точно такую же аналогию. Некоторые студенты, похоже, были немного разочарованы моей явной некомпетентностью, но более умные предположили, что за этим скрывается нечто большее. Это довольно неожиданно, не правда ли? Я предполагал, что гений из класса S сможет понять S-систему быстрее, чем кто-либо другой. Это довольно забавно». Сакаянаги Арису вмешалась в разговор с самодовольным видом, как будто она одновременно подтверждала мою выдуманную историю и тонко насмехалась надо мной. «Ну, честно говоря, кого бы не соблазнила такая огромная сумма денег, просто возникшая из ниоткуда? Я не могу винить в этом Аянокоджи-куна...» - сказала Ичиносе Хонами с легким смешком. «Кукуку, ты действительно единственный в своем роде гений! Даже со всеми недостатками класса D вместе взятыми, они меркнут по сравнению с твоим уровнем саморазрушения. Серьезно, какой же ты, черт возьми, гений!» Хорикита Сузуне посмотрела на него, но Рюен Какеру просто пожал плечами. Она невольно раскрывает свой собственный классовый рейтинг, судя по всему. «Такого безответственного парня, как ты, выбрали для зачисления в класс S? Я не могу этого принять! Это, должно быть, какая-то ошибка», - заметила Хорикита Сузуне. «Ну, в конце концов, я же показал результат, верно? Целых сто очков, на самом деле. Или, может быть, ты считаешь, что у тебя был хоть какой-то шанс против меня?» - размышлял я. «Это довольно высокомерно, не так ли? Конечно, ты можешь немного опережать меня в учебе, но это не значит, что ты лучше меня в чем-то еще». «И вот вы здесь, распределены в класс D. Да, моя формулировка может быть неидеальной, и я понимаю, почему она звучит довольно нарциссически, это совершенно обоснованная критика. Однако я уверен, что даже вы видите очевидное. Согласно оценке школы, вы не относитесь к классу А, классу В или даже классу С - вы на уровне класса D, самом низком из возможных...» Когда я остановился, я увидел, что Хорикита Сузуне сверлила меня убийственным взглядом. Это почти забавно, как легко я ее завожу. Конечно, это не обязательно правда. Если бы все ученики в младших классах были заполнены отбросами, не имеющими никакого потенциала, старшие классы всегда оказывались бы победителями, что автоматически делало бы конкуренцию в классе неэффективной. Другими словами, даже внутри класса, который считается худшим, есть потенциал, который может конкурировать с высшими классами. Эта токсичная среда призвана вывести этот потенциал на поверхность. «Ваше превосходство даже не подтверждается логикой школы. Мне кажется, что вы здесь самый высокомерный, если честно», - заключил я. Но на мгновение это утверждение будет оценено как «истина». Хорикита Сузуне действительно высокомерна в рамках этой логики; это реальность, над которой ей следует задуматься. «Как ты смеешь! Я решил почти все задачи на вступительном экзамене и не допустил существенных ошибок на собеседовании. Меня ни за что не должны были отнести в класс D. Школа просто неправильно меня оценила!» «Ты ошибаешься, Сузуне». Прежде чем Хорикита Сузуне успела продолжить защищать свои способности, у входа послышались громкие шаги, мгновенно привлекшие все наше внимание к одинокой фигуре. «Б-брат?» «Я могу вас заверить, что школа не недооценивала вас или кого-либо еще в частности. Сколько бы раз вы ни спрашивали, ответ не изменится». Нынешний президент студенческого совета Хорикита Манабу поправил очки со стоическим выражением лица. Устремив на меня взгляд, он приблизился, держа в руке конверт из манильской бумаги. «Это все, что ты заказывал, Аянокоджи Киётака». «Как холодно, Хорикита-сэмпай. Хотя вчера у нас был очень дружеский разговор... , тебе нужно соблюдать приличия, я понимаю», - ответил я. Хорикита Манабу молчал и повернулся к группе. Его взгляд остановился на Хориките Сузуне, заставив ее вздрогнуть. Его взгляд не задержался на ней слишком долго; затем он продолжил смотреть на всех в целом. Я не мог видеть его лицо сзади, но я мог очень хорошо визуализировать его через отражение в глазах зрителей. «Я советую вам всем быть очень осторожными с Аянокоджи Киётакой, а ещё лучше - вообще не общаться с ним. Он может и не выглядеть так, но он невероятно опасная личность». Дав им довольно зловещее предупреждение, Хорикита Манабу снова обратил свой взгляд на меня. Выражение его лица настолько строгое, насколько это возможно. «Что касается тебя, я не уверен, что ты задумал, но советую тебе немедленно отказаться от этих мыслей. Не заставляй меня принимать меры против тебя лично, Аянокоджи Киётака». «Я был бы глупцом, если бы превратил президента студенческого совета во врага, так что нет причин для беспокойства». Проигнорировав мой искренний ответ, Хорикита Манабу прошел мимо групп первокурсников и молча покинул класс. Первокурсники, захваченные предупреждением, казалось, были в глубокой задумчивости. На их лицах были самые разные выражения, но ничего явного. Цукисиро Токинари хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. «Как бы мне ни хотелось увидеть, как расцветает ваша дружба, Аянокоджи-кун, председатель просит вас немедленно явиться», - сказал он. Я наполовину ожидал чего-то подобного, но подумать только, что это действительно произойдет. Тем не менее, этого должно быть более чем достаточно на данный момент. «Хм... по дороге», - я засунул обе руки в карманы и прошел мимо них. «Увидимся при следующей возможности, все. Если она будет, конечно». Я вышел из класса и направился в приемную, оставив Цукисиро Токинари заботиться обо всех остальных. [Точка зрения от третьего лица] [30 апреля І День | приемная ] В приемной, где когда-то выносились вердикты о судьбах тех, кого считали низшими, восседал самопровозглашенный бог, известный как Аянокодзи Киётака, аномалия. До этого момента существовали известный президент студенческого совета и другие представители третьего курса, теперь их роли свелись к роли простых смертных, ожидающих суда. Атмосфера была напряженной, поскольку аномалия готовилась оценить достоинство собравшихся в ее присутствии. Один за другим они начали терять свои владения - личные баллы, баллы класса и даже более абстрактные понятия, такие как достоинство и статус. Это былестественный прогресс, столь же неизбежный, как и цикл самой жизни. С легким нажатием на ноутбук Сакаянаги Нарумори на экране появилась серия аудиофайлов. Как будто следуя сценарию, он выбрал один для воспроизведения и показал его всем. «Что я могу сказать на данный момент? Я уже снял все твои личные баллы и баллы за класс... теперь ты полностью разорен». «Аянокоджи Киётака удобно откинулся на диване, скрестив руки и ноги, и пристально посмотрел в глаза противоборствующим сторонам перед ним. Кажется, тебе больше нечего мне предложить, Хорикита-сэмпай. Может, мне стоит позволить всем этим ученикам быть исключенными за бесполезность? Хм?» Молодой мальчик, обладающий сверхъестественной способностью точно знать, когда давить, когда отступать, а когда нажимать. Он тот, кто мог манипулировать своими жертвами с точностью, изменяя их по своей воле в должное время. Эта сущность была гораздо больше, чем просто наблюдателем эмоций; она понимала внутреннюю работу своих целей, постигая их мысли через их чувства без какого-либо внешнего стимула, независимо от того, насколько уравновешенными они казались. «Ну же, пожалуйста, скажи что-нибудь». Не будет преувеличением сказать, что эта аномалия обладала способностью читать мысли, способностью, граничащей со сверхъестественным. После короткой минуты молчания Хорикита Манабу заговорил спокойным и сдержанным тоном, на его лице не отражалось никаких видимых эмоций. «Злорадство, да? Кажется, тебе ужасно нравится мучить других, да?» «О, я просто обожаю мучить тех, кто когда-то был могущественным и превосходным. Видеть, как их самообладание медленно рушится, приносит мне огромную радость», - ответил мальчик, отпивая чашку чая. «Другими словами, переговоры бессмысленны, не так ли? Если вы хотите их изгнания, этот результат неизбежен, независимо от нашего выбора. В противном случае они выживут только благодаря вашему ложному милосердию». «Пожалуйста, не будьте такими. Мне бы очень хотелось увидеть, как вы низко поклонитесь, возможно, даже со слезами на глазах попросите меня пощадить ваших сокурсников». «Вы полностью контролируете ситуацию, так что это было бы бесполезно. Я могу сказать, что у таких, как вы, в глубине души нет сострадания. Вы действуете исключительно импульсивно - вот и все, что вы из себя представляете; вы всего лишь ребенок». «О? Пытаетесь сыграть на моей гордости, да? Если бы я действительно добился их исключения, на меня бы смотрели как на ребенка, а?» Аянокодзи Киётака тихонько усмехнулся, ставя чашку чая на тарелку с легким звоном, взглянув на поверхность чая и обнаружив, что она совершенно неподвижна. «Интересная тактика, Хорикита-сэмпай», - сказал он, слегка наклонив голову с легкой ухмылкой на лице. «Может, мне стоит признать это поражение, чтобы тебе стало лучше?» Намерение, стоящее за этим ответом, вряд ли кому-то понравится. С точки зрения президента студенческого совета, совершенно невозможно создать сущность, стоящую перед ним, не убив метафорически в общей сложности 57 студентов третьего курса. Прежде чем прийти сюда, Хорикита Манабу прошел мимо представителей второго года, включая Нагумо Мияби. Он видел их выражения и мог, несомненно, предположить, что может происходить рядом с ним. Однако, несмотря на эту моральную подготовку, реальная ситуация оказалась гораздо хуже, чем он мог себе представить. Не только личные или классные баллы, но и студенты подвергались риску отчисления. Или, скорее, студенты второго курса уже были исключены рукой сущности, известной как Аянокодзи Киётака. Нет места сомнениям. Если эта аномалия сказала, что он исключит третьекурсников любыми способами, он, безусловно, имели это в виду. Это был бы не просто блеф или пустая угроза; это было бы обещание. «Однако сегодня я чувствую себя весьма великодушным, поэтому дам тебе легкий выход. Что скажешь, Хорикита-сэмпай?» - размышлял Аянокоджи Киётака. В ответ Хорикита Манабу прищурился. Он знал, что в данном контексте ничего не может сделать, и было невероятно приятно увидеть потенциальный выход. Но то, что противник наделил его своего рода Dеus Ех Масhіnа, не могло не вызвать у него подозрений. «Почему вы все на меня так смотрите? Может, у вас проблемы с доверием? Это довольно нездорово, вы не согласны?» «Ну? Какую реакцию вы от нас ждете? Вы явно не самый добрый человек на данный момент. Очевидно, у вас есть какие-то скрытые мотивы». Представители третьего года обучения разделяют то же мнение. «Правда, я рад, что мы тогда на одной волне?» Не имея причин отрицать их очевидное и справедливое обвинение, Аянокодзи Киётака просто кивнул в знак признания. «На этот раз я не буду исключать никого из твоих одноклассников, если ты будешь выполнять мои требования. Конечно, я не буду просить ничего абсурдного, уверяю тебя». «... Тогда давайте послушаем». «Прежде всего, я хочу, чтобы вы все, представители классов, предоставили мне пробные контрольные работы и промежуточные работы за первый год, первый семестр. Конкретно ваши». «Зачем они вам?» Представители третьего года обучения, а также Хорикита Манабу, дружно подняли брови. «Мне не нравится, когда меня так откровенно допрашивают. Пожалуйста, воздержитесь от подобных действий в будущем», - мальчик слегка покачал головой. «Во-вторых, это может показаться неприличным, но я хочу, чтобы вы собрали как можно больше контактной информации у своих одноклассников и передали ее мне. Если возможно, пожалуйста, отформатируйте ее по классу, имени и номеру». Какой смысл иметь контактную информацию, принадлежащую незнакомым людям, с которыми они вряд ли будут связаны? За определенное время они могли легко придумать множество ответов, но ни один из них не показался им верным. Зачем этот дотошно осторожный человек прямо просил об этом в их присутствии? Не было бы эффективнее тайно вербовать шпионов за кулисами? Он настолько уверен, что это не имеет значения, даже если мы знаем, или есть что-то за пределами непосредственного взгляда? Что-то, что находится за пределами нашего текущего понимания полностью. Подобные мысли были у них в головах. «В-третьих, я надеюсь, что вы все приручите своих одноклассников, чтобы они держали в секрете то, что произошло сегодня, особенно первокурсников. Я знаю, это может показаться невозможным, но, пожалуйста, используйте свое влияние, чтобы справиться с этим, когда ситуация выйдет из-под контроля, президент студенческого совета». Услышав третье условие, выражение лица Хорикиты Манабу стало немного расслабленным. Для него это означает, что теперь на одну вещь меньше, о которой стоит беспокоиться. «Также, что касается этих работ, пожалуйста, доставьте их Хориките-сэмпаю в офис студенческого совета к 7 утра. Я хочу, чтобы он принес их мне завтра во время классного часа в моем классе». «Вы хотите, чтобы я посетил ваш класс именно в это время, да?» «Вы можете интерпретировать это как хотите», - небрежно пожал плечами Аянокоджи Киётака. «Если подумать, я с вами совсем не знаком. Кажется, я вас видел на церемонии вступления, среди учеников класса D...?» Из-за того, что Аянокоджи Киётака прибыл на церемонию почти с опозданием, и старшеклассники могли с высоты птичьего полета наблюдать за всеми, входящими в спортзал, с трибуны, Хорикита Манабу до сих пор смутно помнит, что видел его. Вполне естественно, что он не был уверен; первый вариант почти полностью уничтожил его собственное присутствие, и единственной неизбежной ошибкой было время посещения. «Из какого класса ты вообще? Я вполне уверен в своей памяти, но не помню, чтобы видел тебя в школьной базе данных»,- спросил Хорикита Манабу. «Вы, по-моему, отклонились от основной темы. Что вы думаете о моем предложении? Или, может быть, вы хотите, чтобы я повторил детали еще раз?» «В этом нет необходимости; я уверен, что председатель будет прекрасным свидетелем этого». Аянокоджи Киётака бросил взгляд на собеседника в поисках подтверждения, в ответ последовал одобрительный кивок. «Как замечательно... Теперь могу я услышать ваш ответ?» Один за другим представители третьего класса начали предлагать аномалии свои ответы, все из которых были неохотно положительными. Единственный, кто еще не ответил, сидел там. «Прежде чем я дам вам ответ, я хотел бы, чтобы вы сначала ответили на мой вопрос. Всего один вопрос», - заявил Хорикита Манабу. «Ну, ну, пожалуйста, не забегай вперед, Хорикита-сэмпай. Кто сказал, что ты в состоянии вести переговоры?» - ответил Аянокоджи Киётака, слегка наклонив голову. «Если вы не хотите отвечать, это совершенно нормально. Уверяю вас, это не изменит моего решения в конечном итоге. Я просто подумал, что вам может быть интересно ответить». «Хм...» - размышлял мальчик, принимая задумчивую позу. «Ладно, иди. Думаю, я могу тебя немного побаловать. Только сделай так, чтобы это стоило моего времени». Получив разрешение выступить, президент студенческого совета устремил свой взгляд прямо на стоящую перед ним фигуру. «Вы явно намеревались исключить второкурсников заранее, но не третьекурсников... Я хочу знать, чем вы руководствовались». С рациональной точки зрения решения обычно принимаются потому, что они предлагают больше преимуществ, чем альтернативы, - совершенно здравый принцип. Благодаря выдающемуся таланту и интеллекту Нагумо Мияби, его классу удалось полностью доминировать в соревновании класса в течение всего года, установив контроль над своим классом менее чем за год. Это доминирование дало ему значительные преимущества в ресурсах. В сочетании с его гениальностью и положением вице-президента студенческого совета он стал практически непобедимым в школьной системе. В результате Аянокоджи Киётака решил исключить второкурсников, чтобы лишить Нагумо Мияби любых преимуществ. Третьекурсники, с другой стороны, были избавлены от массового изгнания. Вместо этого их безопасность просто использовалась как рычаг для приобретения чего-то другого - что могло того стоить, а могло и не стоить; только сам Аянокоджи Киётака понимал это лучше всех. Более того, Аянокоджи Киётака, возможно, даже не считал третьекурсников угрозой по сравнению с Нагумо Мияби изначально. Это объясняет, почему он не видел причин преследовать их. Это кажется наиболее логичным объяснением ситуации, или, по крайней мере, так считает президент студенческого совета. «О? Это? Я просто хочу подшутить над Нагумо Мияби-сэмпаем, вот и все». "......" Какой совершенно прямой ответ. Даже Хорикита Манабу немного замер, услышав такую импульсивность и отсутствие логики в ответе. Или это была просто еще одна форма логики, с которой он был незнаком? «О боже? С таким взглядом... неужели вы ожидаете более глубоких и логичных объяснений, отражающих мой непревзойденный интеллект?» Аянокоджи Киётака вздохнул, подперев щеку кулаком. Даже без улыбки он выглядел самодовольным и высокомерным, словно смотрел на них сверху вниз. «Ну, мне жаль тебя разочаровывать, но в этом нет необходимости. Во-первых, я никогда не считал Нагумо-сэмпая незначительной угрозой». Получив эту новую информацию, Хорикита Манабу начал лихорадочно думать о новой предпосылке: Аянокоджи Киётака не видел в Нагумо Мияби угрозы. Здесь не было и следа рациональности: Аянокодзи Киётака исключил студентов второго курса исключительно для того, чтобы помучить Нагумо Мияби, ища в своих действиях развлечения, как и следовало его устоявшейся натуре. Это все, что было нужно; все остальное, клучшему или к худшему, было просто побочным продуктом этого решения. Аномалия была безразлична к мелочам, которые не могли изменить конечный результат. Таким образом, независимо отобстоятельств, решения принимались бы не на основе логики, а по прихоти. «Теперь ты понимаешь, да?» Эта сущность эгоцентрична до мозга костей. «...Понятно. Думаю, теперь я тебя немного лучше понимаю, но ты хочешь сказать, что пощадил третьекурсников просто из прихоти? Это звучит противоречиво, особенно когда ты даешь нам требования, которым мы должны следовать, не так ли?» «Почему я должен отпускать тебя просто так? Это было бы неинтересно. К тому же, мне ведь нужно поддерживать репутацию самого умного существа на свете, верно?» «Извините, но я беру свои слова обратно. Я вас вообще не понимаю». «Ну, если дурак действует непостижимо, это просто рассматривается как глупость, верно? Но если такие действия исходят от кого-то, кого считают самым умным существом на свете, люди предполагают, что здесь задействована какая-то сложная стратегия 4D-шахмат... Это заставило бы меня казаться потусторонним гением, не так ли?» «...Значит, ты мошенник?» «Нет. Я просто не чувствую необходимости постоянно прилагать усилия. Такое пустяковое дело, как ваше, должно решаться без усилий, вы согласны?» Несмотря на то, что мальчик постоянно называет других «низшими» и «ничтожными», он, похоже, не особенно впечатлен тем, что его называют «мошенником». Не видя смысла продолжать общение с этим нарциссом, Хорикита Манабу решил закончить разговор. «Я принимаю ваше предложение». «Очень мудрое решение, Хорикита Манабу-семпай». Под наблюдением председателя Сакаянги Нарумори весь обмен мнениями прошел гладко и быстро. Когда представитель третьего курса выходил из приемной, Аянокоджи Киётака окликнул президента студенческого совета, даже не взглянув на него. «Ты, вероятно, один из лучших учеников в этой школе, Хорикита Манабу-сэмпай. На самом деле, тебя, вероятно, считают самым близким к идеалу учеником, даже по сравнению со мной». Последний никак не отреагировал на неожиданный комплимент. Хорикита Манабу не знал, как ответить, и пошел дальше. «Однако вы более или менее на пике формы». Услышав это, Хорикита Манабу остановился и слюбопытством повернулся к аномалии. «Пространства для совершенствования не так уж много, и вы не сможете стать значительно лучше, чем ваш, казалось бы, идеальный образ. Другими словами, в вас не стоит инвестировать». «Ты хочешь сказать, что теперь я застряну на этом уровне?» - спросил Хорикита Манабу. «Нет, ты продолжишь совершенствоваться в жизни. Такой усердный человек, как ты, несомненно, многого добьется в жизни». Несмотря на то, что президент студенческого совета проделал большую работу, скрывая свое тело, Аянокоджи Киётака мог легко уловить тонкие намеки на усердие, настойчивость и решимость, которые сформировали его таким, какой он есть сегодня. Эти черты не были просто абстрактными идеями; они проявлялись в мелочах, от четких узоров его отпечатков пальцев до ровного биения его сердца. Каждая деталь рассказывала интересную историю, раскрывая глубину его характера и путь, который привел его к этой точке. Как будто сама суть его опыта была вплетена в его существо, предлагая монстру возможность заглянуть в историю, которая определила этого человека. «Хорошего дня, Хорикита-сэмпай. С нетерпением жду наших будущих столкновений; пожалуйста, постарайтесь бросить мне вызов». Как только эти слова слетели с его губ, в комнате раздался звук закрывающейся двери. Аянокоджи Киётака снова остался наедине с председателем Сакаянаги Нарумори. «Теперь, когда мне больше не с кем иметь дело, я хотел бы попросить вас кое о чем сделать для меня, председатель Сакаянаги...» Директор школы, следуя их установившимся отношениям, коротко вздохнул, прекрасно понимая, что с этого момента он будет измотан как никогда. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [1 мая І Утро | Школьный комплекс] Когда я направился в приемную, я остановился на полпути, испустив короткий вздох. Мое внимание переключилось на одну из соседних комнат. «Кто там? Ты пытаешься украсть школьное имущество? Это не очень благородно». Закончив говорить, я некоторое время стоял молча, терпеливо ожидая реакции незваного гостя. «...А я-то думала, что неплохо спряталась. Ты правда меня заметил, да? Ты ведь не обычный студент, да?» Когда эти слова достигли моих ушей, дверь медленно открылась, открывая высокую, красивую женщину с платиновыми светлыми волосами и малиновыми глазами. Это Кирюин Фука, из класса В второго года. «Ну, не надо на меня так подозрительно смотреть. Я не пришла сюда ничего воровать. Если хочешь, можешь меня проверить», - сказала Кирюин Фука, подняв руки в знак капитуляции. «Ты не похож на первокурсника, поэтому я предположу, что ты старшеклассник. Разве твой классный руководитель не должен был сказать тебе не приходить в класс S, чтобы избежать беспорядков?» «Я вообще не заходила в класс S, не так ли? Кроме того, в течение некоторого времени не будут вычитать баллы за класс. Я подумала, что могу просто зайти». Кирюин Фука сократила расстояние между нами, улыбка расплылась на ее лице, а ее аналитический взгляд пронзил меня насквозь, оценивая каждую деталь с головы до ног с предельной сосредоточенностью. «Хм... Ты выглядишь отлично. Это определенно не то лицо, которое я представлял себе, когда услышал о вымогателе, который не только украл все наши классные и личные баллы, но и исключил более 70 второкурсников за первый месяц». «Ты, наверное, сошел сума?» «Ну, а чего ты ожидал? Еще вчера я хорошо управлял своими финансами, а потом, ни с того ни с сего, я разорился, и все благодаря одному конкретному вымогателю. Это было не очень мило с твоей стороны». Судя по всему, ее больше расстроил тот факт, что я снял с нее все личные баллы, чем тот факт, что я исключил 75 ее однокурсников. «Понятно. Если вы хотите указать пальцем, то можете обвинить своего представителя класса. Их решения способствуют именно такому результату», - небрежно пожал я плечами. «О, поверьте мне, Кирияма уже столкнулся с достаточной ответной реакцией за все, что произошло. Это стало настолько раздражать, что я решила покинуть класс». "Я понимаю" Слегка кивнув, я направился в сторону приемной. Однако Кирюин Фука встала передо мной, положив обе руки на бедра. «И это все? Ты правда больше ничего не скажешь?» «Ты ужасно спокоен в этой ситуации»,- добавил я. «Я был шокирован, но мне тоже надоело быть шокированным, поэтому я остановился. Но это не имеет значения. Я спрашиваю, действительно ли это то, о чем вы хотите спросить у старшеклассницы, которая явно вами интересуется». Кирюин Фука наклонилась ближе, ее манера поведения была соблазнительной, когда она пыталась вызвать у меня реакцию. Однако, в отличие от моего взаимодействия с первокурсниками, на этот раз я предпочел остаться совершенно бесчувственным. «Считай, тебе повезло, что ты узнал мое имя, Вымогатель-кун. Я Фука Кирюин из класса В, второй год. А как насчет тебя?» Она просто намеренно переставила свою фамилию и имя так, чтобы я ненароком обращался к ней по имени, да? Насколько я понимаю, обращение к кому-то по имени означает интимность и эмоциональную близость. Это указывает на комфорт и переход от формальности к теплоте, усиливая чувство влечения. Такая фамильярность способствует особой связи, выражая привязанность и желание более глубокой связи. Другими словами, Кирюин Фука хочет узнать меня получше. Однако это не все. Если бы Кирюин Фука просто хотела сблизиться со мной, ей бы не обязательно было переставлять свое имя, чтобы заставить меня называть ее по имени. Таким образом, более вероятно предположить, что Кирюин Фука хотела подразнить меня, сказав, что «Фука» на самом деле ее настоящее имя, чтобы оценить мою реакцию - возможно, смущение или что-то в этом роде. Я мог бы представиться и полностью проигнорировать ее имя, но я уверен, что Кирюин Фука попытается снова подойти ко мне в будущем, так что это только отсрочит эффект, пока я не назову ее по имени. С другой стороны, если бы я намеренно назвал ее по ее настоящей фамилии, «Кирюин», с ее стороны прозвучало бы два разных намека: либо я хотел бы называть ее по имени, либо я уже знал ее имя раньше, тем самым показывая, что я уже заинтересован в ней, но притворяясь, что это не так. Поэтому, независимо от того, что я выберу между именем и фамилией, результат приведет нас к тому, что Кирюин Фука будет дразнить меня. Самый безопасный выбор из этих двух - подыграть ей и притвориться, что не знает ее настоящего имени, неизбежно обращаясь к ней «Фука». Однако, хотя эта проблема и является крайне незначительной, мне не нравится идея о том, что мной можно манипулировать, заставляя делать определенные вещи, особенно учитывая те характеристики, которые я принимаю. Итак, учитывая этот контекст, что мне следует делать в этой ситуации? «Я единственный ученик класса S, известный как Аянокоджи Киётака. Полагаю, было приятно познакомиться с вами, Фука Кирюин-сэмпай». Услышав мой ответ, Кирюин Фука слегка приподняла бровь. Она сохранила улыбку, но было ясно, что мой ответ застал ее врасплох. «Хорошо, Аянокоджи, конечно. Но тебе не кажется, что ты слишком формален? Используешь мое полное имя и почтительные обращения? Это кажется немного чрезмерным, ты так не думаешь?» «Ну, мы закончили, да? Тогда я, пожалуй, пойду». «О? Мы что, недотроги? Неразумно игнорировать твою особенно красивую сэмпай, понимаешь? Такой смелый кохай». Когда я проходил мимо Кирюин Фуки, она осторожно вытащила из кармана сложенный листок бумаги и сунула его мне в нагрудный карман. Наклонившись поближе, она страстно прошептала мне на ухо: «Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, Аянокоджи». С этими словами Кирюин Фука направилась обратно в студенческую зону, вероятно, направляясь в свой класс. Внутри записки была ее контактная информация, сопровождаемая дразняще-неоднозначным сообщением и эмодзи в форме сердца. Я не могу поверить, как легко я пробудил ее интерес; это слишком удобно. После недолгого путешествия я прибыл в приемную. Я вежливо постучал в дверь три раза и, получив разрешение, вошел в комнату. «Спасибо, что проделали весь этот путь, чтобы встретиться со мной, Аянокоджи-кун»,- сказала директор школы Сакаянаги Нарумори. «У обычного студента вроде меня нет возможности не прийти, верно? Так что, пожалуйста, покороче, иначе я опоздаю на первое занятие», - ответил я. «Ха-ха-ха, я полагаю, что это много. Пожалуйста, садитесь». Сакаянаги Нарумори жестом пригласил меня сесть. Не видя смысла сопротивляться, я подчинился и плюхнулся на одно из свободных мест. «Как вам хорошо известно, вчера были отчислены в общей сложности 75 студентов второго курса. Теперь они переведены в рекомендуемые школы в рамках нашего партнерства на основе их способностей и личностей. Они должны будут начать обучение в качестве переведенных студентов на следующей неделе». «Итак, вам удалось заполнить документы и отправить их всех в надлежащие школы всего за несколько часов? Довольно впечатляющая школа, должен сказать», - равнодушно прокомментировал я. «Это непростая задача, но она вполне выполнима. Если бы нам не было поручено подготовить как можно больше школ заранее, на ее решение могла бы уйти даже неделя». В некотором смысле, не будет преувеличением сказать, что одной из целей этой стратегии массового изгнания является оценка истинных возможностей этой загадочной аномалии. Однако они значительно превзошли мои первоначальные ожидания, оставив меня без однозначного ответа. Так называемые "высшие" не только имеют большой контроль над этой школой, но они также обладают дальновидностью, чтобы предвидеть то, что я планировал, и соответствующим образом подготовиться. Это очевидно из того, как они минимизировали ущерб, в то же время потенциально извлекая выгоду из инцидента массового исключения, который я организовал за кулисами. Вполне возможно также, что они ожидали, что я сделаю что-то подобное, еще до того, как дали мне особое задание, что, по сути, послужило катализатором. Но, конечно, независимо от того, были ли они черными или белыми, превосходили ли они мои ожидания или нет, они всегда в конечном итоге непреднамеренно приносили мне пользу. В этом мире нет никого, кто существовал бы за пределами моих границ. «Кажется, тебя это совершенно не интересует, Аянокоджи-кун, хотя именно ты стал причиной всех этих неприятностей», - сказал председатель Сакаянаги Нарумори, прищурившись. «Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я действительно ценю, что вы готовы сообщить мне об этом». Вот что я сказал, и я действительно это имею в виду. Не то чтобы это было необходимо, поскольку я более чем способен прийти к такому выводу самостоятельно. Однако председатель Сакаянаги, похоже, не был убежден и решил не развивать эту тему дальше, а просто сменил ее. «Я понимаю. Однако я хотел бы кое о чем вас спросить. Я был бы признателен, если бы вы уделили мне немного времени», - заявил он. «Конечно. Что бы вы хотели узнать?» «Вчера вы были весьма напористы, не так ли? В этой комнате вы говорили какие-то абсурдные вещи, как будто полностью контролируете ситуацию, смотрели на всех свысока и настраивали их против себя, как будто они были ниже вас». «Я ведь это сделал, не так ли? Ну, это был просто блеф, чтобы обмануть их». Конечно, это работает против Нагумо-куна и Хорикиты-куна. Но ведь ты и со мной так же обращаешься, не так ли? Даже если я всего лишь марионетка, как ты говоришь, не кажется разумным провоцировать меня, не так ли?» «А что, если я увлекусь в пылу момента?» «Ты ведь это серьезно? Ты последний человек, которого захлестнут эмоции. Пожалуйста, придумай оправдание получше». «Вы поверите мне, если я скажу, что доверяю вашей эмоциональной сдержанности и что это не обернется против меня?» «Мне это все еще не кажется разумным». Сакаянаги Нарумори совсем не неправ. Было бы неразумно с моей стороны идти на ненужный риск, или даже если риска изначально нет, то видимая причина для него все равно отсутствует. Его главная проблема: какую выгоду я получил, явно настроив против себя его, даже после того, как мы оба остались наедине в тот момент? «Можно сказать, что я просто хочу проверить, насколько далеко я могу зайти, испытывая судьбу против тебя. Конечно, если учесть все риски, я бы не осмелился сделать это в противном случае». Я раскрываю одну из многих причин этого действия. Не обязательно раскрывать мои мысли, особенно скрытые, которые должны оставаться скрытыми от чьих-либо глаз. «Кроме того, я ведь обещал тебе, что с этого момента буду укротить свое поведение, верно? Теперь ты можешь ожидать от меня наилучшего выступления»,- небрежно пожал я плечами. «Верно... Ты это сказал». Вздохнув, Сакаянаги Нарумори встал со своего места и направился к окну. Заложив руки за спину, он посмотрел наружу, словно глубоко задумавшись. Я задался вопросом, смогу ли я вытолкнуть его оттуда, несмотря на наличие камер видеонаблюдения? «Я надеюсь, ты знаешь, что такое промежуточный экзамен, да, Аянокоджи-кун?» «Да, я слышал об этом от старшеклассников». Хотя я никогда раньше не сталкивался с этим так называемым "промежуточным экзаменом", я могу примерно понять, что он подразумевает. По сути, это мероприятие, которое оценивает академическую успеваемость каждого студента на основе содержания, которое они изучали до теста. «Очень хорошо. Для вашего базового понимания, через три недели, 21 мая, у нас будет промежуточный экзамен, который также дает возможность заработать классные баллы. Средний балл вашего соответствующего класса будет преобразован в классные баллы, и то же самое относится к итоговому экзамену». Если предположить, что в каждом тесте максимальный балл обычно ограничен 100 баллами, это будет означать, что мы можем получить в лучшем случае 100 баллов за класс, а худшим результатом будет 0 баллов. Хотя другим классам, за исключением моего, нелегко набрать максимальный балл, они все равно могут стремиться набрать как можно больше баллов. «Однако, поскольку эта школа является местом воспитания элиты, преподаватели должны будут иметь как минимум приличные академические результаты к моменту окончания школы, поэтому студенты, не сдавшие тест, будут исключены из школы». «Это жестоко, председатель». «Возможно», - ответил Сакаянаги Нарумори с легкой улыбкой. «Но в мире за пределами этих стен выживание часто зависит от производительности. Эта школа готовит вас к этой реальности». Действительно, хотя высказывание о том, что академические знания - это всё, не совсем верно, идея о том, что академические знания не важны, полностью ложна. В прошлом четкая социальная иерархия диктовала, что сила имеет первостепенное значение. Слабые жили в страхе, в то время как сильные удерживали господство - сила была необходима для выживания. Однако со временем перспективы развивались. По мере того, как появлялись социальные структуры, законы и убеждения, призванные защищать уязвимых и способствовать возникновению чувства справедливости и равенства, мы достигли точки, в которой каждая роль взаимосвязана, внося вклад в то, что мы понимаем как общество сегодня. Чтобы получить работу, получить знания и внести значимый вклад в развитие общества, образование стало основополагающим требованием. Таким образом, академические знания необходимы для успеха, как когда-то была важна власть в древние времена. Игнорирование их важности только уменьшает ваши шансы на достижение ваших целей. Такова реальность выживания в современном структурированном обществе. «Однако из-за действий одного человека количество исключений в этом году стало чрезвычайно высоким, а ведь прошел всего лишь месяц. По возможности следует избегать дальнейших исключений, не правда ли, Аянокоджи Киётака-кун?» Согласно здравому смыслу, когда кто-то обращается к вам по полному имени и смотрит на вас с прищуром и пассивной агрессией, это означает, что у вас проблемы. Понятно. Я в довольно затруднительном положении, не так ли? «Сейчас, основываясь на результатах предыдущего пробного теста, можно с уверенностью сказать, что многие ученики находятся на грани отчисления, особенно в классах С и D. Я не сомневаюсь в их способностях, но было бы лучше принять какие-то контрмеры. Что вы можете сказать по этому поводу?» «Интересно, почему бы нам просто не убрать из уравнения часть об исключении? Тогда исключений не будет», - в шутку предложил я. «Хорошая попытка, но жизнь так не работает, и ты это прекрасно знаешь, Аянокоджи-кун». В Белой комнате неудача на этапах обучения и изучения никогда не была проблемой. Неважно, насколько хорошо человек продвинулся перед экзаменом, оценка «десятка» или «пятерка» на других экзаменах не имела значения. Инструктор просто продолжал процесс обучения без остановок. Все решал последний экзамен - сдал ты или нет. Если вы не соответствовали стандартам, вас бы оценили как человека, не имеющего навыков на тот момент, и исключили бы из учебной программы. В Белой комнате не было бы никакого искупления, даже если бы не хватало одного балла. Другими словами, дети, которые не смогли набрать проходной балл один раз, как правило, были менее способны к обучению в дальнейшей жизни. Могут ли они стать значительно лучше в будущем? Это возможно, но я боюсь, что не стоит тратить усилия на то, чтобы просто развлекаться предположениями о том, что вряд ли произойдет. Токийская столичная высшая школа передового воспитания, а возможно, даже и другие школы, разделяют схожую точку зрения по этому вопросу. «Тогда давайте послушаем ваше предложение». «Ты ведь говорил, что обуздаешь свое поведение, не так ли, Аянокоджи-кун? Но для меня это звучит как пустые слова. Конечно, я ничего не могу сказать наверняка, но ты, как оказалось, очень хорошо умеешь лгать, так что мне нужно немного уверений». "Другими словами?" «Другими словами, вам нужно подтвердить свои слова действиями. И какой способ сделать это лучше, чем дать вам специальное задание в этом отношении?» Председатель Сакаянаги Нарумори усмехается, снова переводя взгляд на меня. Почти смешно, как мои собственные слова используются против меня, но у меня нет никаких жалоб. «Могу ли я все еще отказаться от специального задания?» «Поскольку это не официальная система, установленная школой, вы не обязаны выполнять специальные задания. Вы можете рассматривать это как вызов, от которого вы можете отказаться». Это было очень похоже на первое особое задание от Цукисиро Токинари. Если я принимаю его, я должен довести его до конца; в противном случае я полностью волен действовать так, как пожелаю. Когда мне бросают вызов таким образом, спрашивают моего согласия, это означает, что как только я соглашаюсь, вызов остается до тех пор, пока я не выполню его условия. Такое ощущение, будто мне бросает вызов кто-то другой. «Однако, такой выбор не имеет значения, верно? Вы и так знаете, что вам следует выбрать, даже если бы вам предоставили альтернативу», - добавил Сакаянаги Нарумори. «Полагаю, вы правы». В конце концов, решение о выполнении специального задания или нет - это всего лишь иллюзия свободы. У меня нет возможности выбрать альтернативу, даже если она не исходит из Белой комнаты или каких-либо внешних стимулов... «Я принимаю это всем сердцем». Это просто я решил не принимать это. «Я рада, что ты это принял, Аянокоджи-кун. Иначе я бы не смогла понять, лгал ли ты о том, что укротил свое поведение, или нет, из-за чего я больше не работаю с тобой», - поддразнил Сакаянаги Нарумори. «Вы действительно слишком много волнуетесь. Пожалуйста, дайте мне особые задания». «Очень хорошо. Прежде всего, вы можете сделать все, что в ваших силах, чтобы не было отчислений среди первокурсников на предстоящих промежуточных экзаменах. Если произойдет хотя бы одно отчисление, вас тоже отчислят». Это специальное задание очень простое. Все, что мне нужно сделать, это убедиться, что никто из первокурсников не будет отчислен из-за провала промежуточных экзаменов. Иными словами, если их отчислят по причинам, не связанным с промежуточными экзаменами, это не будет считаться моей неудачей в выполнении специального задания. Благодаря этим знаниям у меня теперь есть запасной план на случай, если у вас есть дискалькулия или подобные проблемы, которые невозможно решить академически за короткий период. Просто исключив их до проведения промежуточных экзаменов. Однако, чтобы сделать это, это действительно должно быть последним средством. В конце концов, если этого человека исключат, его потенциальный вклад в класс может быть потерян навсегда. Хотя некоторые из них можно заменить лучшими альтернативами, их количество ограничено. Они являются бесценными активами, и гораздо лучше искать более эффективные альтернативы, чем просто устранять их. «Во-вторых, ваш класс должен иметь общую успеваемость выше, чем у других классов первого года обучения. Если вы не справитесь с этим, вас также отчислят». А вот этот, наоборот, подозрительно легкий. По его собственному содержанию нет ни одного знака, который бы кричал "сложный". «И последнее, поскольку у вас есть возможность манипулировать средним баллом вашего класса по своему усмотрению, мы решили, что у вас должен быть точно такой же средний балл хотя бы по одному тесту, как у другого класса. Невыполнение этого требования приведет к вашему исключению. На этом специальные задания заканчиваются». Хм... это ведь так и задумано, да? В любом другом классе с большим количеством учеников их выступления коллективно влияют на общую успеваемость класса. Следуя этой логике, в классе с меньшим количеством учеников выступления каждого отдельного человека имеют гораздо более широкие последствия. Таким образом, в классе S, где я являюсь единственным фактором, имеющим значение, моя успеваемость напрямую влияет на успеваемость класса на 100%. В сочетании с тем фактом, что я академический гений, для меня довольно легко набрать любые баллы, которые я желаю, и успеваемость класса будет отражать это в точности. В качестве альтернативы я могу манипулировать средним баллом по классу по своему усмотрению, варьируя его от 0 до 100. Однако проблема заключается в том, что фактор, известный как «Аянокодзи Киётака», оказывает 100% - ное влияние на производительность. Это напрямую мешает мне в моем специальном задании: мой класс должен набрать «точно» такой же средний балл, как и один из других классов первого года обучения, по любому тесту хотя бы один раз. Однако, поскольку в каждом классе обучается около 40 учеников, как вы можете себе представить, средний балл по классу может варьироваться вплоть до десятичных знаков. Хотя можно набрать баллы в более распространенных десятичных числах, таких как 0,5 балла или 0,25 балла, - учитывая, что это был письменный тест, и я полностью понимаю, как преподаватели оценивают нас (принимая во внимание такие факторы, как почерк, грамматика, краткость, личные предубеждения и т. д.), - набрать большее количество баллов практически невозможно. Поэтому вероятность того, что я не наберу такого же результата, как другие классы, ни на одном тесте, чрезвычайно высока. Не говоря уже о том, что я не могу бездумно манипулировать своей оценкой слишком низко; в противном случае у меня будет больше шансов провалить и второе специальное задание. Однако это верно только тогда, когда мы рассматриваем это математически. В практическом смысле я все еще мог бы вносить вклад в средние баллы других классов разными способами, манипулируя ими для достижения среднего балла, которого я могу реально достичь. Покая играю правильно, это легко в пределах моей досягаемости. Итак, хотя на первый взгляд особые задания могут показаться невыполнимыми, на самом деле они довольно просты, если вы над ними немного поразмыслите. «Для чисто академических специальных заданий это довольно интересные предпосылки. Немногие наверняка сдадут такие задания»,-прокомментировал я. «Конечно, они были специально созданы, чтобы ставить перед вами сложные задачи. В противном случае ваша общая производительность может пострадать...» «Однако «сложные» - это все равно слишком мало для меня». Когда я прервал его слова, Сакаянаги Нарумори снова повернулся ко мне, на его лице отразилось удивление. И снова, это не лицо человека, понимающего большую игру разума, стоящую за всем этим, - оно напоминало лицо простой марионетки, даже пешки. «Извините, я просто чувствую себя немного оскорбленным, что вы посчитали этот уровень сложности достаточным, чтобы считать его «сложным» для меня. Это почти смешно». Естественно, я не выдавил из себя улыбку или что-то в этом роде. Вместо этого интенсивность в моих глазах выдавала совершенно иную историю-историю гнева и обиды. Хотя эти эмоции были едва уловимы, для такого человека, как Сакаянаги Нарумори, они были ощутимы, лишая его дара речи и возможности подобрать слова. «А что если я повышу сложность до уровня, на котором ни один человек не сможет ее выполнить?» - предложил я. «Что вы имеете в виду...?» «Обычно я бы сам сдавал экзамены в середине семестра, верно? Они бы полностью состояли из материалов университетского уровня, поэтому вполне естественно, что класс S не делил бы учебную программу с другими первокурсниками». Когда я указал на досадно очевидную вещь, Сакаянаги Нарумори повернулся ко мне, нахмурившись, явно не зная, как отнестись к моему замечанию. «Я предлагаю посвятить первые десять минут моего экзамена решению всех тестов первого года обучения. Сразу после этого наступит время моих обычных промежуточных экзаменов. Я разберусь со всем сразу за 20 минут. Таким образом, общее время экзамена составит 30 минут. Если я не смогу выполнить их все вовремя, я готов бросить учебу». Сакаянаги Нарумори просто тупо посмотрел на меня, молча обдумывая мои слова. Через некоторое время он открыл рот, чтобы заговорить. «...Итак, по сути, вы хотите сдать 10 разных экзаменов по 5 предметам и 2 разным учебным программам, завершив их все за 30 минут, верно?»-спросила Сакаянаги Нарумори. Технически это будет 9 разных экзаменов, но, пожалуйста, продолжайте. «Аянокоджи-кун, я не сомневаюсь в твоих способностях, но...» Сакаянаги Нарумори слегка покачал головой, глядя прямо на меня. Выражение его лица было смесью беспокойства и недоверия, как у уставшего учителя, пытающегося обуздать чрезмерно амбициозного ученика. «Все тесты требуют письменных ответов, по 20 вопросов по каждому предмету. В общей сложности получается 200 вопросов, которые нужно решить за 30 минут. Это действительно осуществимо?» - спросил он, его тон призывал меня передумать. Заметив, что выражение моего лица нисколько не изменилось, он понял, что никакие убеждения не изменят моего решения. Это был выбор, основанный на непоколебимой убежденности. «...Ты действительно...» «Я удивлен, что вас это так шокировало, председатель Сакаянаги. Это еще не все...» Когда я внезапно прервал его, Сакаянаги Нарумори не мог не расширить глаза еще больше. Его лицо выглядело так, будто на него вылили ведро холодной воды. «Я также запишу точные баллы всех классов первого года обучения, разделенные по предметам и классам, с результатами, отображаемыми с точностью до десятых долей - без округления в большую или меньшую сторону, если только это не будет абсолютно необходимо. Естественно, если я не угадаю хотя бы один, даже на одну цифру, меня исключат». Короткая тишина заполнила комнату, тяжесть моих слов повисла в воздухе. Единственным звуком было слабое тиканье часов на заднем плане, отмечавшее ход времени, пока Сакаянаги Нарумори обрабатывала информацию. Наконец, после долгой паузы, председатель Сакаянаги Нарумори отвел взгляд, прежде чем заговорить. «...Это просто абсурд. Я понимаю, что вы считаете мои особые задания слишком легкими, но вдруг добавить свои собственные с невыполнимыми для человека условиями - что вы пытаетесь здесь доказать?» «Да ничего, на самом деле. Я просто хочу показать вам, где мои стандарты». Я небрежно ответил тем же бесстрастным тоном. В моем голосе не было и тени сомнения; я говорил так, словно это была неоспоримая истина, всеобщий факт, не подлежащий обсуждению. Теперь я олицетворяю собой само воплощение «высокомерия». «...Тебе действительно стоит однажды испытать смирение, Аянокоджи-кун. Такой образ мышления может в конечном итоге стать твоей погибелью». «Это совершенно неуместно, председатель Сакаянаги. Если ваши ученики стремятся бросить вызов себе ради роста, разве вы не должны поощрять их?» «Иногда нужно понимать, что даже если ты умнее других, это не гарантирует, что все сложится в твою пользу», - покачал головой Сакаянаги Нарумори. «Видимо, председатель хочет, чтобы его любимые ученики страдали сурово. Воистину, как сурово», - монотонно рассказывал я. «Кстати, а эти дополнительные помещения приемлемы?» «...Хорошо, я принимаю твои условия, но, пожалуйста, не жалуйся, что я тебя не предупредил, если ты действительно провалишь задание», - Сакаянаги Нарумори ущипнул себя за нос. «Пожалуйста, не волнуйтесь», - я отпил глоток чая. «А? С каких это пор ты...» Прозвенел звонок, возвещая об окончании классного часа. Это резкое прерывание застало Сакаянаги Нарумори на полуслове, заставив его разочарованно вздохнуть. «....Знаешь что? Не обращай внимания. Пожалуйста, возвращайся в свой класс». «Но я опоздаю из-за вас, председатель Сакаянаги. Мне бы не хотелось, чтобы мои с трудом заработанные баллы за класс исчезли из-за чьей-то оплошности», - заметил я. «Да, я понимаю. Если я правильно помню, у класса S сейчас должны быть занятия по естествознанию с Сасаки-сенсеем, верно? Я прослежу, чтобы его информировали, так что тебе не о чем беспокоиться». "Спасибо." Сделав последний глоток чая, я поставил чашку на тарелку с тихим звоном. Поднявшись со своего места, я направился к выходу. «Желаю вам прекрасного дня, председатель Сакаянаги». Я помахал ему на прощание, прежде чем покинуть приемную. Закрыв за собой дверь, я направился прямо в класс S. В некотором смысле Сакаянаги Нарумори прав. Совершенно абсурдно полагать, что все сложится в вашу пользу только потому, что вы умнее других. Крайне самонадеянно думать, что просто потому, что вы тот, кто вы есть, вы сможете преодолеть любые препятствия. Жизнь не так проста: нельзя просто пошевелить пальцем и ожидать, что все будет хорошо или разрешится автоматически. Я никогда по-настоящему не считал себя всемогущим существом; я не настолько наивен, чтобы верить, что смогу добиться успеха, если буду относиться ко всему слишком легкомысленно. Это не тот тип высокомерия, которым я сейчас обладаю. Скорее, моя самонадеянность проистекает из того факта, что я все тщательно спланировал. Один-единственный шаг не изменит всего повествования; то, что я сделал, -это просто часть серии взаимосвязанных действий, создающих непревзойденные уровни сложности за всеми моими усилиями. Эта непрерывная последовательность будет продолжаться бесконечно; по мере поступления большего количества информации она становится все более сложной и глубокой, что делает меня по своей сути все более непобедимым. Помня об этой золотой формуле, я невольно, но намеренно становлюсь выше.