Единственная Элита

[Точка зрения Аянокодзи Киётака)] [1 мая І полдень І Кафетерий] В обычно переполненном кафетерии теперь много свободных мест, поскольку большинство присутствующих студентов - первокурсники. Все первокурсники здесь выглядят несколько расстроенными. Возможно, столкновение с истинной природой школы сильно повлияло на их настроение, и они не смогли должным образом адаптироваться. То, что когда-то казалось раем, теперь превратилось в токсичную среду, где классовые иерархии подрывают их благополучие и заслуги; эти неожиданные повороты сюжета, возможно, ударили по ним сильнее, чем они ожидали. Не говоря уже о том, что они, скорее всего, усвоили, что если они провалят предстоящие промежуточные и финальные экзамены, их могут отчислить. Итак, похоже, что первокурсники испытывают трудности, но второкурсники и третьекурсники находятся в еще худшем состоянии, выглядят мрачными и довольно подавленными. Некоторые старшеклассники едят овощной набор, который был предоставлен бесплатно, с очень мрачными и неописуемыми выражениями лиц, как будто их заставили его есть. Некоторые сидят за несколькими столиками, часто с грустным выражением лица поглядывая на пустые места, где должны были бы сидеть их однокурсники или, может быть, друзья. На самом деле, я заметил, что некоторые ученики вышли из школы, как будто некоторые из них взяли отпуск, чтобы отдохнуть. Я полагаю, что выходной по уважительным причинам, например, физическое заболевание или душевное расстройство, не приведет к вычету баллов класса, а? Хотя злоупотребление такой системой побудит школу принять меры, поэтому я очень сомневаюсь, что они позволят такое действие слишком долго. В целом, атмосфера вполне ожидаемая... «Пришли посмотреть на результат своих деяний?» «...Ну, что-то в этом роде, я думаю». Засунув руки в карманы, я медленно повернул взгляд направо. Владелец голоса - не кто иной, как Кирюин Фука, который только что доел бенто с довольным выражением лица. «Кстати, ты на удивление хорошо готовишь, Аянокоджи. Я не считал тебя домоседом. Ты слишком квалифицирован, чтобы стать идеальным слугой - я имею в виду, домохозяином», - поддразнил его Кирюин Фука. Да, под бенто я подразумеваю свой бенто. Ранее она ворвалась в мой класс, когда наступил обеденный перерыв, поэтому я отвлекла ее своим бенто и сбежала до сих пор. «Теперь, когда ты съел мой бенто, я полагаю, ты не будешь против сделать для меня несколько вещей, не так ли, Фука Кирюин-сэмпай?» «Что? Значит, когда ты отвлекаешь меня своим бенто, делая вид, что предлагаешь себе сбежать, на самом деле ты хочешь заставить меня съесть еду, тем самым позволяя тебе предъявлять мне требования, когда я вернусь к тебе после еды? Я никогда не ожидал, что ты используешь против меня многослойную пищевую ловушку! Насколько же ты можешь быть низменным, Аянокоджи-?» «Я тоже этого не ожидал». Как это многослойно? Нет, во-первых, зачем она усложняет вещи, чтобы это выглядело как какая-то блестящая, потусторонняя схема, когда это просто бенто? Не то чтобы ее комментарии были впечатляющими. Она съела мой бенто, так что она должна сделать для меня несколько вещей в ответ. Это разумный обмен на простой акт щедрости, он не такой уж глубокий. «Хм... Я никогда раньше не видел столовую такой пустой. Ты, безусловно, достиг чего-то невероятного, Аянокоджи». «Пожалуйста, не меняй тему. Иди за мной»,- сказал я, начиная уходить, мысленно отметив, что Кирюин Фука немного отстает. «Теперь, когда я об этом думаю, я могу поклясться, что ты из тех людей, которые будут беспокоиться о том, чтобы занять большой стол в одиночку в кафетерии, когда там много людей, ищущих место. Держу пари, что ты исключил тех студентов второго курса только для того, чтобы гарантировать, что мест хватит всем, и чтобы ты мог спокойно сидеть, не беспокоясь о таких вещах». «Это безумие». Это становится еще безумнее, когда вы думаете, насколько точны ее бездумные замечания, но давайте не будем на этом заострять внимание. Поднявшись на крышу, я заметил табличку, гласящую, что крыша будет открыта для посещения во время школьных занятий, чтобы ученики могли спокойно пообедать. Крыша, обширная по размеру, отличалась разбросанными скамейками и поручнями безопасности. Была установлена одиночная камера наблюдения, запечатлевшая тихое присутствие нескольких студентов первого года обучения, наслаждающихся едой. Найдя место, где можно было избежать солнечных ожогов и которое было достаточно далеко от людей, я удобно прислонился к стене и снова перевел взгляд на молодую девушку, сидевшую рядом со мной. «Сейчас еще май, ты знаешь? Ты вампир или что?» «Расскажите мне, что произошло в классе В на втором году обучения, и, если возможно, дайте мне обзор всей школы в целом после того, как класс S стал широко известен», - потребовал я. «Ого, это довольно много для одного бенто». «Если вы не можете этого сделать, то просто верните мне долг». «И ты тоже довольно злой. Честно говоря, ты не должен заставлять свою прекрасную сеньору делать то, что ты хочешь против ее воли. Это не очень мило», - усмехнулся Кирюин Фука. «Я слушаю». Заметив, что ее ненужные замечания, скорее всего, будут проигнорированы в дальнейшем, Кирюин Фука слегка вздохнула и начала объяснять. «Ну, тут особо нечего сказать. Кирияма просто подытожил то, что произошло на встрече в приемной, и знаете что? Он упомянул, что ситуация не так ужасна, как могла бы быть». «Пожалуйста, расскажите подробнее». «Он сказал, что Нагумо заставили подписать какой-то контракт, который фактически значительно его ослабил. Кирияма считает, что это прекрасная возможность бросить вызов классу А теперь, когда у Нагумо не хватает многих ресурсов. Довольно жалко, не правда ли?» Разве это жалко со стороны Кириямы Икуто? Возможно, так, но если появляется возможность, а вы отказываетесь ею воспользоваться, к чему вы на самом деле стремитесь? Я размышлял о том, как Нагумо Мияби добивается полной лояльности других классов, полагаясь исключительно на доминирование. Весьма вероятно, что он использует свое непревзойденное превосходство, которое никто в его классе не может оспорить, чтобы внушить им отчаяние из-за их неспособности превзойти класс А, который он возглавляет. Это позволяет Нагумо использовать их беспомощность, предлагая им шанс перейти в класс А с помощью функции перевода класса. Зачем кому-то сопротивляться столь сильному противнику, если клятва верности может повысить его шансы на выживание? Даже если изначально ему подчинятся лишь несколько человек, этого будет достаточно, чтобы повлиять на принятие решений другими. Один за другим они неизбежно последуют его примеру, пока не останется никого, кто мог бы ему противостоять. Благодаря этой присущей человеку склонности Нагумо Мияби легко получил полный контроль над студентами второго курса, пользуясь их отчаянием и используя перспективу класса А как средство завоевать их лояльность. Однако теперь Нагумо Мияби обременен моим совершенно безобидным контрактом. Его баллы за класс и личные баллы сократились вдвое, что усугубилось большим риском исключения в конце третьего семестра. Это ни в коем случае не является легкой неудачей. Действия Кириямы Икуто действительно понятны. "Что-нибудь еще?" «По данным опроса, вы стали самым нелюбимым человеком в школе, набрав в общей сложности 197 голосов. Поздравляю, учитывая, что вы записались всего месяц назад». «...Это не кажется мне очень полезным». При 207 студентах второго и третьего года обучения это означает, что примерно 95% старшеклассников проголосовали против меня. А что касается остальных, может, я им на самом деле нравлюсь...? Нет, их, вероятно, вообще не волновал опрос. «Итак, у вас больше нет информации о том, как идут дела в других классах?» «Конечно, нет. Ты действительно ожидал, что у меня будут друзья из моего класса, не говоря уже о другом классе?» «Хм... Справедливое замечание». Хотя Кирюин Фука сама по себе считается очень красивой, она не самая общительная и довольно эгоистичная; не у многих хватает на нее терпения. «Если так, то я пойду. Хорошего дня, Кирюин Фука-сэмпай». Попрощавшись, я направился к выходу. Я чувствовал ее удивление, а также ее напряженный взгляд, следивший за каждым моим движением. [Точка зрения от третьего лица] [1 мая | Вечер | Библиотека] Многочисленные фотографии студентов второго курса, собирающих свои вещи и выходящих из школы, распространились по всей школьной сети, быстро распространив новость о массовом отчислении. Первокурсники, наблюдая за развитием событий, становились все более серьезными и ужасались возможности собственного исключения, остро осознавая, что их очередь может наступить в любой момент. Следующая угроза нависла над студентами во время промежуточных выборов: любого, кто не сдаст экзамен, ждет отчисление, крайний срок которого - 21 мая. Атмосфера была заряжена смесью отчаяния и решимости, отражая спектр эмоций, которые были ощутимы с точки зрения третьего лица. Эта срочность побудила студентов разработать собственные стратегии - самостоятельное обучение, уделение большего внимания на занятиях, формирование учебных групп и многое другое. Было ясно, что все внимание было приковано к надвигающейся угрозе, не оставляя места для мыслей о чем-либо другом. "......." Никто не знал, что Аянокодзи Киётака стоял на самом верхнем этаже библиотеки, удобно прислонившись к стене. Со своего наблюдательного пункта он смотрел на других студентов с тем же скучающим выражением лица, скрупулезно отмечая каждую деталь, которая будет иметь решающее значение для предстоящего промежуточного экзамена, - детали, которые, казалось, лежали за пределами того, что можно было бы считать возможным для человека. В тишине он продолжал это наблюдение, пока все студенты не покинули окрестности. На протяжении всего процесса ни один человек не заметил его идеально убитого присутствия. Как будто его там никогда и не было. "......" Точно так же некая сущность наблюдала за его действиями через камеры наблюдения. На самом деле, точнее было бы сказать, что они наблюдали Аномалию, известную как «Аянокодзи Киётака», с того момента, как он вошел на территорию школы, не останавливаясь. Обладая сверхъестественным сознанием, Аянокоджи Киётака остро ощущал пристальное внимание, выходящее за рамки простой одержимости. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [2 мая І день І Школьные помещения] Интернет представляет собой монументальное достижение человеческой изобретательности, огромную сеть, объединяющую миллиарды людей по всему миру. Он работает на основе протоколов и обмена данными, облегчая мгновенную коммуникацию и предоставляя доступ к почти бесконечному хранилищу информации. Этот цифровой ландшафт выходит за рамки географических границ, обеспечивая быстрое распространение знаний и идей. В этой виртуальной среде информация течет свободно, как вирус, распространяющийся среди населения. Рассмотрим вирус гриппа 1918 года: он возник в одном месте и быстро распространился по всему миру, заразив миллионы и изменив ход истории. Всего лишь одним касанием - щелчком, репостом, публикацией -информация может облететь весь мир за считанные секунды. Однако в пределах этой школы мы ограничены интрасетью. Здесь быстрое распространение информации ограничено и она не может выйти во внешний мир без явного разрешения. Не будет преувеличением сказать, что во время нашего пребывания здесь-будь то до окончания учебы или отчисления - все это учреждение становится нашей единственной реальностью. «Это... тот парень из класса S? Аяно... что-то вроде того, да?» «Ух ты, он выглядит даже лучше, чем на фотографиях!» «Чёрт, иметь такую внешность и быть при этом гением? Он что, какой-то ходячий чит-код? Жизнь так несправедлива!» В этом контексте, похоже, я стал знаменитостью мирового уровня. Занимаясь своими делами, я оказался в центре внимания, чего не было в прошлом месяце. Хотя я ничего особенного не сделал, на меня смотрели как мальчики, так и девочки, и каждый из них реагировал спектром эмоций, от положительных до отрицательных- от восхищения до зависти. Это внимание во многом обусловлено моим статусом единственного ученика класса S, но оно также, несомненно, подпитывается одним из величайших изобретений человечества: Интернетом. Пользователь под именем «Кирюин Фука» (судя по всему, она не удосужилась придумать себе более креативное имя пользователя) опубликовала многочисленные фотографии меня, где я общаюсь с другими представителями класса в классе или просто занимаюсь своими делами, а также краткие пояснения обо мне. «Аянокоджи Киётака, единственный таинственный ученик в специальном классе, известном как класс S, обладающий подавляющим количеством классных баллов» На самом деле, кто бы не хотел узнать больше об этой загадочной фигуре? Само собой разумеется, что большая часть информации о массовом исключении и моем участии в нем была опущена по просьбе школы, но этого было более чем достаточно, чтобы возбудить их интерес. Комментарии стали бурными, как и во время мероприятия "Охотник за Головами", организованного Нагумо Мияби, и вызвали множество сомнительных дискуссий. «А что, если он заплатил за обучение в школе, даже купив баллы за реальные деньги? Что-то вроде сценария «заплати, чтобы выиграть»?» «А что, если он не настоящий, и мы все переживаем коллективную, массовую галлюцинацию в результате шока?» «А что, если он на самом деле пришелец, прилетевший с далекой планеты, чтобы вторгнуться на Землю и поработить человечество?» "Что, если-" Стоит ли мне беспокоиться об этом... или «этих»? Я так полагаю, но я ничего не могу с этим поделать. Даже если бы я попросил школу удалить пост, люди уже его увидели, и он уже распространился как пандемия. Кроме того, если есть что-то, о чем я беспокоюсь больше всего.. Хотя до вчерашнего дня никто из старшеклассников не знал моей внешности, теперь это не так благодаря посту. Теперь, когда они знают, кто я, они бросают на меня кинжалы. Подобную реакцию можно ожидать от жертв массового вымогательства, но это значит, что мне придется жить под их строгим надзором неопределенное время. И я очень сомневаюсь, что только старшеклассники разделяют мои злые намерения по отношению ко мне, мне все равно нужно быть начеку и с первокурсниками. [Точка зрения Аянокодзи Киётака] [4 мая І Утро | Класс (S)] Когда выходные прошли, наступил очередной понедельник, принесший с собой привычную школьную рутину. Войдя в класс, я заметил слабые разбросанные следы на полу, которые образовывали тропу, ведущую прямо к сиденью, расположенному в центре комнаты, - доказательство того, что многие пробрались сюда тайком. Хотя никакая собственность не была повреждена, вторжение было тревожным. Я знал, что мне придется обсудить этот вопрос с председателем Сакаянаги Нарумори. Затем мое внимание привлекла стопка писем, аккуратно спрятанных под столом, как будто кто-то намеренно оставил их там для меня. Неужели они действительно так меня не любили? Несмотря на ситуацию, я предпочел сохранять оптимизм, надеясь, что письма будут содержать живые приглашения к дружбе или, возможно, даже признания в любви. Однако, когда я начал их просматривать, волнение быстро угасло. Ни одно из писем не было подписано, а их содержание резко контрастировало с моими обнадеживающими ожиданиями. Вместо привязанности они были наполнены ядовитыми словами - ненавистью, отвращением и проклятиями, направленными прямо на меня. Мне стало интересно, не является ли это формой издевательства? Не в силах больше выносить это своим нежным сердцем, я отложил письма и сознательно стер все воспоминания о них из своей памяти, оставив лишь пустоту там, где они когда-то были. Но желание вернуться к ним было непреодолимым. Я перечитал письма еще раз, сделав все мои предыдущие попытки забыть их тщетными. «Это так душераздирающе, да?» Я бормотал себе под нос, медленно читая каждое слово, надеясь расшифровать какой-то скрытый смысл или анаграмму. Когда я закончил читать последнее письмо, тяжесть поселилась в моей груди, каждое ядовитое слово было кинжалом, пронзавшим мое хрупкое сердце. Я потянулся за телефоном и позвонил кому-то определенному. «Что на этот раз, Аянокоджи-кун?» Вскоре я услышал голос председателя Сакаянаги Нарумори на другом конце провода. «Я хотел бы, чтобы вы мне помогли кое с чем, и очень быстро», - попросил я. «Можете ли вы рассказать мне об этом подробнее?» «Многие, кажется, пробрались в мой класс без моего ведома. Это было своего рода незаконное проникновение. Кроме того, под моим столом лежат письма, наполненные проклятиями и другими неприятными замечаниями в мой адрес. Я знаю, что, возможно, я в какой-то степени заслужил это за то, что я сделал, но это то, на что следует обратить внимание, вы не согласны? В противном случае, что-то подобное могло бы стать нормой». «А, я понимаю. Мне действительно жаль слышать о вашем опыте. Я обязательно передам это сообщение всем классным руководителям относительно сложившейся ситуации». «Пожалуйста, попросите их подчеркнуть, как плохо со мной обращались. Я могу быть невыразительным, но это не значит, что я бесчувственный. Чтение таких вещей может быть для меня очень тревожным». «...Я обязательно это сделаю». «Это все, что мне от вас нужно. Прошу прощения за внезапный звонок. Я снова обращусь к вам в следующий раз, когда мне понадобится ваша помощь, председатель Сакаянаги». В отличие от моего обычного подхода, заключающегося в затягивании разговора для сбора дополнительной информации, на этот раз я стремился завершить звонок как можно быстрее. Не то чтобы со мной было что-то не так, просто из этого разговора больше ничего нельзя было извлечь - вот и все. Повесив трубку, я перевел взгляд на трибуну передо мной. « Вы говорите, «чтение таких вещей может быть действительно тревожным»? Это довольно интересное заявление, Аянокоджи-кун», - сказал Цукисиро Токинари, стоя за трибуной. Если бы на моем месте был любой обычный человек, мне показалось бы, что он просто телепортировался из ниоткуда. «Пожалуйста, расскажите подробнее». «О? Я удивлен, что вам нужно, чтобы я объяснял дальше. Я думал, вы прекрасно понимаете, что я имел в виду, и вам не нужны пояснения...» Цукисиро Токинари вытащил письмо из кармана. Это объяснило бы, почему на месте преступления есть и следы взрослых. «Боже мой, эти слова довольно оскорбительны, вы не находите? Неудивительно, что кто-то может почувствовать себя подавленным, прочитав такие замечания», - тихо усмехнулся Цукисиро Токинари. «Знаешь? Это может быть побочным продуктом того, что считается кармой... Ты ведь наверняка знаешь, что это значит, да, Аянокоджи-кун?» Концепция кармы - это духовный принцип, встречающийся в различных религиях, особенно в индуизме и буддизме, предполагающий, что действия человека - хорошие или плохие - повлияют на его будущий опыт. Он воплощает идею о том, что этическое поведение и намерения могут привести к положительным результатам, в то время как негативные действия могут привести к страданиям. «Это можно упростить так: что посеешь, то и пожнешь. А что скажешь?» «Возможно, эти письма - следствие использования твоего собственного письма против кого-то другого?» - поддразнил Цукисиро Токинари. Я предпочел промолчать. «Буквально вчера, 3 мая, ваше письмо достигло своего адресата - того самого, которое было доставлено через систему пополнения запасов магазина SІVСАМЕRА. Это привело к определенному трагическому событию-я полагаю, вы поняли подтекст, не так ли?» Цукисиро Токинари, несомненно, относится к тому, которое я намеревался отправить Хашимото Масаёши, который уже живет за пределами школы. После того, как Хашимото Масаёши снова был предан самым беспощадным образом, он больше не способен вносить какой-либо значимый вклад в развитие общества, по сути, представляя собой ходячую пустоту депрессии. При таком хрупком и уязвимом психическом состоянии не существует иного вывода относительно того, что может произойти после получения такого письма. «Так он действительно покончил с собой, да? Полагаю, это было просто предсказуемо». «Это довольно поверхностная реакция, Аянокоджи-кун. Это все, что ты чувствуешь, косвенно став причиной чьей-то смерти?» - парировал Цукисиро Токинари, устремив на меня взгляд. «Хашимото Масаёши, после исключения, больше не может быть мне полезен как ученик. Однако даже в его отсутствие он все еще жив; я стремился извлечь из него как можно больше информации, используя его в качестве объекта для моего небольшого эксперимента». «Эксперимент?» «Вы правильно услышали. Это включало предоставление стимулов для наблюдения за его немедленными реакциями. Мое любопытство было просто в отношении потенциальных результатов таких взаимодействий». Подперев щеку ладонью, я говорил деловым тоном. Мои намерения не были злыми, а исходили из искреннего желания учиться. Все, чего я хочу, - это выявить потенциальные недостатки в моих прогнозах или рассмотреть альтернативные результаты, которые мне еще предстоит изучить, - идеи, которые помогут мне усовершенствовать свои предсказания до совершенства. Теперь, когда я был исключен из этой школы, это был последний способ, которым Хашимото Масаеши мог предложить мне что-то ценное. По крайней мере, если бы это было так, он бы умер ради меня, даже если бы он и не подозревал об этом. Его последний вздох не будет напрасным, это благословение. «Так это был эксперимент для вас? Если это был эксперимент, то у вас должен быть способ наблюдать за результатами, верно? Но чтобы сделать это, вам нужно связаться с кем-то за пределами школы -?!» Цукисиро Токинари внезапно озарился. Он начал складывать воедино детали моей схемы и понимать, что на самом деле произошло. «В то время... когда вы спросили у меня домашний адрес Хашимото, вы хотели заставить меня заподозрить, что вы что-то замышляете, не так ли?» Предоставив Цукисиро Токинари эту информацию, он мог логически сделать вывод, что я намеревался отправить что-то Хасимото Масаёши с какой-то неизвестной целью. Однако этот адрес находился за пределами школы, что делало невозможным для студентов связаться с кем-либо там, если они не закончили учебу или не были исключены. Это заставило его задуматься о том, как я мог бы преодолеть эти ограничения. Самый простой способ узнать правду - следить за моими действиями с помощью различных камер наблюдения, разбросанных по всему кампусу. Поскольку впоследствии этот процесс, скорее всего, будет происходить за пределами школьных помещений, он потребует участия «вышестоящего начальства», на которое работал Цукисиро Токинари. С этого момента возможны два основных сценария: Если бы им удалось определить, что я отправил его через процесс пополнения запасов магазина SІVСАМЕRА, они могли бы внедриться в эту процедуру, чтобы либо предотвратить мои действия, либо внимательно следить за ними. С другой стороны, если бы они не смогли точно определить, куда именно я доставил письмо - поскольку в тот день я посетил несколько мест с Моришитой Аи - лучшим вариантом для них было бы дождаться, пока письмо придет на домашний адрес Хашимото Масаёши. Независимо от сценария, как только письмо дойдет до адресата и Хасимото Масаеси получит его в руки, его судьба будет решена. Теперь, находясь внутри школы, я не имел возможности устранить улику, а именно письмо, находящееся снаружи школьных помещений. У меня нет инструментов или средств, чтобы совершить такой подвиг. «Мало того, делая это, вы манипулируете нами, заставляя оставаться в положении, когда мы готовы в любой момент устранить улики для вас? И как только все закончится...» Но это не имело особого значения, поскольку я манипулировал определенным человеком - через Цукисиро Токинари - чтобы тот устранил улики для меня: начальство. Если они откажутся избавиться от письма, меня могут поймать и понести наказание, что значительно помешает их планам использовать меня в качестве политической пешки. И наоборот, помогая мне, они непреднамеренно обнажали свои способности, личности, влияние за пределами школы и свои истинные намерения прямо передо мной. Как только они невольно оказывались втянуты в оказание мне какой-либо помощи, они отправляли Цукисиро Токинари обсудить со мной инцидент с письмом, фактически докладывая мне о результате. «Верно, спасибо, что стали моим информатором, Цукисиро-сенсей». По сути, вся эта схема была направлена не только на устранение Хашимото Масаеси, но и на оценку так называемого «вышестоящего». Так же, как они имели возможность оценить мою работу, я имел такую же возможность без особых усилий оценить их работу. «Кстати, являются ли эти письма следствием моей кармы за то, что я сделал с Хашимото Масаёши? Это кажется относительно лёгким последствием, не так ли?» В области физики третий закон Ньютона гласит, что для каждого действия есть равное и противоположное противодействие. Этот фундаментальный принцип иллюстрирует, что каждое действие, которое мы предпринимаем, независимо от его кажущейся незначительности, влечет за собой соответствующее последствие. Применяя эту идею к философской концепции кармы, мы можем увидеть параллель: так же, как действия в физике приводят к реакциям, в сфере кармы каждое совершаемое нами действие - будь то положительное или отрицательное - играет роль в формировании нашей судьбы. Однако приведет ли мой акт изгнания или косвенного причинения смерти кому-либо к неизбежной для меня участи, которую мне придется пережить? Это возможно. Вместо того, чтобы автоматически это было так или что-то подразумевало фиксированный результат, я бы сказал, что это было так только потенциально. Я бы не стал утверждать, что изгнание кого-либо или косвенное приведение его к смерти напрямую приводит к таким результатам, но бесчисленные факторы способствуют этому уникальному результату через концепцию, известную как «совпадение». Однако суть дела в том, что я мог бы легко предотвратить столь неблагоприятный исход, имея уже устоявшееся превосходство. То есть, это высшая сила, позволяющая мне изменять судьбу по своему желанию. «Хотя меня лично концепция кармы не волнует, ты можешь рассматривать это как предостережение на будущее: ты рискуешь потерять все из-за своих решений, Аянокоджи-кун». Похоже, что Цукисиро Токинари лично не беспокоится об идее кармы, да? Это имело бы смысл, учитывая его профессию убийцы или что-то в этом роде. Однако это подразумевает, что данное сообщение было передано кем-то другим через Цукисиро Токинари. «Что ж, уверяю вас, что даже если меня ждет такой исход, он будет оставаться без ответа неопределенно долго», - заявил я. После моего заявления прозвенел школьный звонок. Не говоря ни слова, Цукисиро Токинари повернулся и быстро вышел из класса. В любом случае, это не вся правда. Реальность такова, что как только письмо дойдет до Хасимото Масаеси, он неизбежно покончит с собой из-за своего нестабильного психического состояния. Однако если письмо по какой-то неизвестной причине не дойдет до него, у него не будет катализаторов, побуждающих его покончить с собой, и, следовательно, он останется в живых. Я, оставаясь на территории школы, не мог этого наблюдать сам - рассказу Цукисиро Токинари, имевшего только информацию из вторых рук, нельзя полностью доверять. В конце концов, судьба Хашимото Масаёши остаётся совершенно неопределённой: пока за ним не наблюдают, он существует в суперпозиции состояний - одновременно жив и мёртв. «Ну, этот эксперимент был недаром назван «Хашимото Масаёши Шредингера» [Точка зрения от третьего лица] [4 мая | Вечер І Магазин у дома] Завершив сделку с менеджером, Аянокоджи Киётака вышел из комнаты для персонала, держа конверт. Он встал перед одним из принтеров. Проведя пальцем по верхней части экрана, он заставил телефон отобразить время. Быстро запечатлев его, он сделал снимок экрана, прежде чем вернуть телефон в карман. Когда после окончания учебного дня наступил вечер, Аянокодзи Киётака снова оказался объектом внимания окружающих его учеников, особенно старшеклассников. Он изо всех сил старался игнорировать их, не показывая никаких признаков дискомфорта. Его поведение оставалось спокойным и собранным, как обычно, хотя его постоянное постукивание пальцем по руке выдавало его растущее нетерпение. «Йоу. Чем ты занимаешься, мистер Генеалогический Гений?» Знакомый голос прошептал ему на ухо, заставив его слегка вздрогнуть. Отступив назад, он повернулся лицом к обладателю голоса. «Вы, должно быть... Рюэн Какэру, если я не ошибаюсь. Вам что-то от меня нужно?» Аянокоджи Киётака успокоился, засунув руки в карманы. «Кукуку. Разве мы не лучшие друзья? Ведь приветствие друзей не должно считаться преступлением, не так ли?» Рюэн Какэру усмехнулся. Он тайно следил за Аянокоджи Киётакой с тех пор, как увидел его выходящим из общежития с конвертом. «Ну, ну, что у нас тут? Тестовые листы, да? С ответами на них...?» Заметив бумаги, выходящие из принтера, Рюэн Какеру выбрал одну из них и быстро осмотрел ее. Он удивленно поднял бровь, прежде чем ухмыльнуться и сказать: «Для учебы, я полагаю? Я думал, ты достаточно умен, чтобы не нуждаться в чем-то подобном, Аянокоджи. Какой смысл быть гением, если ты не можешь пробиться через это грубой силой? Какая трата времени». «Это не твое дело, Рюэн», - равнодушно произнес Аянокоджи Киётака, забрал бумагу у него из рук и засунул остальные в конверт. "Кукуку! Не надо так близко к сердцу это воспринимать", - ответил Рюэн Какеру, покачав головой. "Скажи, почему бы тебе не прийти к нам в класс и не стать нашим наставником, Аянокоджи?" «А? Стать твоим репетитором?» «Да, честно говоря, в моем классе полно настоящих академических отсталых. Забудьте о том, чтобы заработать кучу баллов, даже избежать исключения будет довольно сложно». «...Это довольно суровая оценка», - сухо заметил Аянокоджи Киётака. «Итак, я подумал, почему бы не призвать великое академическое божество, AyanoGOAT, чтобы он благословил нас своим божественным присутствием? Я уверен, что это сотворит чудеса для наших борющихся душ». Рюэн Какэру говорил с сильным сарказмом и преувеличениями, оглядываясь на противоположную сторону со злобной ухмылкой на лице. «Разумеется, за щедрое предложение в размере 500 000 приватных баллов ежемесячно». «Хм... Тебя действительно устраивает заплатить столько?» В классе С всего 40 учеников, то есть Рюену Какеру нужно будет собирать 12 500 баллов с каждого ученика каждый месяц, чтобы покрыть оплату. Хотя для класса С это вполне приемлемо, это все равно довольно дорого. "Я? Платить за это? Кукуку, да, как будто", - рассмеялся Рюэн Какеру. "Ты будешь тем, кто ежемесячно выкладывает 500 000 очков. Если ты это сделаешь, я с радостью приму тебя с распростертыми объятиями, ты, социально неловкий неудачник". Выражение лица Аянокоджи Киетака осталось практически неизменным, хотя его бровь слегка дернулась, едва заметно. Вздохнув, он скрестил руки и ответил: «Это довольно интересное предложение, Рюэн. Но зачем мне платить тебе за то, чтобы я был твоим наставником? Это же не имеет никакого логического смысла, не так ли?» «А я-то думал, ты будешь немного умнее... Ты действительно настолько не осознаешь своего положения, Аянокоджи? Ого, это почти невероятно». Аянокодзи Киётака решил не отвечать на это саркастическое заявление, молчаливо призывая мальчика перед ним пояснить свою точку зрения. «Рейтинг класса определяется количеством баллов, набранных каждым классом, верно? И эти баллы можно заработать на промежуточных или итоговых экзаменах... Но неужели вы действительно думаете, что все конкурсы будут чисто академическими?» Рюэн Какеру высказал обоснованное замечание. Любой здравомыслящий человек должен понимать, что, хотя академические знания и важны, они не являются единственными критериями определения ценности человека. Физические способности, социальные навыки и способность сотрудничать с другими играют решающую роль - для доказательства своей компетентности требуется гораздо больше, чем просто академические знания. Особенно в школе с многолетней историей, известной своим девизом «воспитание молодых выпускников, которые станут опорой нации», оценивать своих учеников следует не только по академическим успехам. «Я готов поспорить, что в будущем будут проводиться различные виды конкурсов, чтобы поддерживать интерес. Вы согласны со мной в этом, да?» «Ну, да. Иначе эта школа была бы весьма разочаровывающей», - кивнул Аянокоджи Киётака. «Да, но разве это не поставит класс S в невыгодное положение с точки зрения численности? Академические предметы, вероятно, вас устраивают, но как насчет конкурсов, где нужно больше людей? Сможете ли вы вообще соревноваться с настоящим классом, полным людей?» "........ " В его словах нельзя было отрицать правду. В классе S есть только один ученик, и это сам Аянокоджи Киётака, как единственный представитель этого особого класса. Независимо от того, насколько высок его уровень, противостоять целой армии посредственных соперников будет непростой задачей, особенно если в команду входят исключительные студенты. «Вот почему я предлагаю вам выход». С этим заявлением Рюэн Какеру наклонился неудобно близко к Аянокоджи Киётаке, на его губах играла ухмылка. Последний мог чувствовать горячее дыхание, касающееся его уха. «В этой школе каждый класс вынужден соревноваться друг с другом, чтобы окончить школу как класс А, верно? Однако с появлением класса S теперь есть два класса, которые получают 100%-ное повышение показателей поступления в университет и карьерных перспектив. Вы понимаете последствия этого, не так ли?» «...Это означает, что два класса могут работать вместе, чтобы зарезервировать классы S и А для себя». «Бинго». Если бы такая привилегия была доступна только выпускникам класса А, никто бы не был мотивирован к такому сотрудничеству. Но с двумя местами, доступными для такихльгот, сотрудничество стало неизбежным. «Я очень сомневаюсь, что кто-то захочет, чтобы ты объединил с ними усилия. Конечно, ты хорошо образован, но, в конце концов, ты всего лишь один человек - никто не захочет вкладывать деньги в такую бездарную тварь»,-ухмыльнулся Рюэн Какэру. До сих пор Аянокоджи Киётака демонстрировал только академическое превосходство; остальное было просто рассказом, который оправдывал его место в классе S согласно школьной оценке. Однако его истинные способности за пределами этого оставались в значительной степени окутанными тайной для первокурсников. С точки зрения инвестиций, такое отсутствие прозрачности определенно заставит потенциальных инвесторов сомневаться в необходимости доверять человеку, чьи истинные навыки до сих пор малоизвестны. В такой конкурентной среде, как их, где каждый шаг имеет значение, эта неопределенность может стать серьезным препятствием для тех, кто хочет сделать разумные инвестиции. «Но... поскольку ты мой лучший друг, Аянокоджи, я бы любезно предложил тебе поработать со мной за ежемесячную плату в 500 000 баллов. Неплохая сделка, не правда ли?» После короткой паузы, пока Аянокоджи Киётака пристально смотрел в глаза Рюэну Какэру, тот открыл рот. «...Если вы действительно хотите работать вместе, не разумнее ли установить взаимное доверие? Использование денег в качестве основы для этого кажется немного неискренним». «Доверие? Ха-ха-ха, это звучит очень мило с твоей стороны. Ты вообще кому-нибудь доверяешь? Деньги, возможно, не самый искренний подход, но они обеспечивают безопасность, не так ли?» Для многих финансовые транзакции создают ощутимое чувство безопасности. Деньги могут служить буфером против уязвимости, позволяя людям создавать альянсы, которые в меньшей степени основаны на эмоциональных связях и в большей - на прагматических обменах. Уверенность в договорных обязательствах может быть более утешительной, чем неопределенность, присущая доверию, - непредсказуемость человеческих отношений. «По крайней мере, вам не придется беспокоиться о том, заслуживает ли я доверия, потому что моя цель - ваши деньги, и ничего больше. Вы полностью контролируете, когда отвернуться от меня или продолжать работать со мной. Это полностью зависит от вас». Для Рюена Какеру этот подход не только укрепил его доминирование в их динамике, но и искусно сыграл на страхах и неуверенности, которые часто сопутствуют доверию. Это был рассчитанный ход, использующий инстинктивную потребность в безопасности в среде, где предательство всегда таилось прямо под поверхностью. «Возможно, так, но 500 000 баллов в месяц могут оказаться для меня довольно дорогими. Конечно, я могу себе это позволить, но действительно ли это того стоит?» Однако Аянокоджи Киётака не собирался поддаваться на это. Рюэн Какэру явно пытался создать иллюзию контроля, чтобы обмануть его позже. «Думаю, да, но если ты так считаешь, я более чем готов обсудить с тобой цену»,-усмехнулся Рюэн Какэру. Это слишком поспешно. Аянокоджи Киётака ещё не договорился с другими классами, чтобы узнать условия присоединения к ним. На самом деле, наиболее логичным классом для сравнения был бы класс А. Классы S и А являются двумя верхними в рейтинге классов, и если два сильных класса будут работать вместе, они будут практически непобедимы. Если бы класс А отклонился, все еще оставался бы класс В, известный своей дружелюбностью. Подойти к ним было бы проще, и установление взаимного доверия могло бы показаться вполне вероятным. Не говоря уже о том, что их общая производительность могла бы соперничать с производительностью класса А в определенной степени. Даже класс D мог быть жизнеспособным вариантом. Они были классом, который боролся больше всего, и если бы сильнейший класс протянул руку, они были бы в восторге. Фактически, именно потому, что они были самыми слабыми, ими было бы легче манипулировать и контролировать, что позволяло бы ему иметь полную власть над ними с небольшими усилиями. Любой выбор мог бы быть намного лучше в долгосрочной перспективе и менее затратным по сравнению с классом с, это было совершенно ясно. Однако это было почти слишком очевидно. Почему Рюэн Какэру подошел к нему таким образом? «Может быть, в следующий раз. Я запомню ваше предложение. Если я соглашусь на ваши условия, я свяжусь с вами», - ответил Аянокоджи Киётака. Слегка сжав конверт, он отвернулся и направился в сторону общежития. С другой стороны, Рюэн Какэру стоял там, глядя на удаляющуюся фигуру Аянокоджи Киётаки со злобной ухмылкой на лице. Текущий баланс: 122 595 903 балла. [Точка зрения от третьего лица] [4 мая І Вечер І Офис студенческого совета] Несколько минут назад в офисе студенческого совета слышался тихий шелест бумаг и тихий гул разговоров: члены совета усердно работали, даже спустя несколько часов после официального окончания учебного дня. Стопки документов были разбросаны по длинному столу. Воздух был густым от запаха кофе. Некоторые члены сгорбились над ноутбуками, яростно печатая, готовя отчеты и предложения для предстоящего заседания совета. Такая преданность делу была типична для членов совета, на которых лежала серьезная ответственность представлять студенческий коллектив в столь престижном учебном заведении. "......." Вице-президент Нагумо Мияби, сидя перед своим ноутбуком, продолжал работать с усталым и отсутствующим выражением лица. С тех пор, как произошел этот широко известный инцидент, одноклассники жаловались на него за результат, но никто искренне не винил его за это. Если даже их очень способный представитель класса не мог с этим справиться, они ничего не могли сделать. Однако его совершенно не волновало мнение посторонних. Для него это был первый раз, когда он чувствовал себя настолько униженным, полностью уничтоженным одним человеком, который, казалось, был значительно лучше его. «Действительно ли я способен? Или все это время я был просто голым императором, которому не повезло встретить достойных противников?» Казалось, его вечный, неприятный вопрос нашел ответ, но ответ его не устраивал; он отказывался его принимать до поры до времени. Правда, мальчик, Аянокоджи Киётака, успешно перехитрил его и полностью лишил его всего - на этом этапе он, конечно, окончательно растерялся. Однако это было только потому, что у Аянокоджи Киётаки было преимущество оставаться в тени, а конфиденциальность школы скрывала его информацию. На самом деле, даже его процесс был совершенно непредсказуемым. Он берет репутацию школы в заложники и крадет все баллы, прежде чем наложить на него ограничения, словно какое-то проклятие. Кто мог предвидеть такой абсурд? Это было совершенно безумно, непредсказуемо и ошеломляюще, в конечном итоге нанеся ему невероятно мощный удар из слепой зоны. Естественно, ныть по этому поводу было бы ребячеством и жалостью. Даже Нагумо Мияби признал, что использование Аянокодзи Киётакой такой механики было по-прежнему не чем иным, как мастерским. Однако теперь это уже не сработает. На этот раз обе фигуры решительно стояли на отведенной им сцене, освещенные резким светом прожектора, что исключало любую возможность отступления в тень. В этом противостоянии с высокими ставками, где была допустима любая коварная тактика, победителем мог выйти только один. «И на этот раз я буду тем, кто полностью его перехитрит». Это его клятва: результат этой битвы определит, действительно ли он исключителен или просто мошенник по сравнению с подлинными гениями. «Ты выглядишь очень расстроенным, Нагумо». Раздраженный внезапным прерыванием, Нагумо Мияби взглянул на человека рядом с собой. Это был не кто иной, как нынешний президент студенческого совета Хорикита Манабу. «Что теперь, Хорикита-сэмпай? Разве ты не видишь, что я занят?» Вице-президент переключил свое внимание на ноутбук, завершая отправку заявки в школу. «Да, ты в последнее время много работал. Однако пора уходить. Тебе следует уйти, чтобы я мог запереть комнату». Краем глаза он заметил, что на экране было около 7 вечера. Другие участники, похоже, уже ушли, прежде чем он это осознал. «Да, я виноват, наверное». Нагумо Мияби вздохнул, когда он взял свой ноутбук и положил его в шкафчик. Он надежно закрепил его, проведя своим студенческим удостоверением, прежде чем выйти из комнаты. Проходя по пустому коридору, он вытащил телефон и просмотрел бесчисленные уведомления, которые получил, со скучающим выражением лица. Среди второкурсников сразу после массового исключения и его полного поражения было продемонстрировано много настроений. Некоторые решили восстать против него, попытавшись, воспользовавшись нынешней возможностью, самим обогнать класс А. Другие пытались сохранять нейтралитет, наблюдая за ситуацией вокруг себя и все еще не имея возможности принять четкое решение о том, как расценивать это обстоятельство. Несколько человек подошли к нему, надеясь получить билет в класс А, как только он оправится от этого поражения, цепляясь за его превосходство по сравнению с остальными второкурсниками. Однако это были лишь яркие примеры; в каждом отношении было много подкатегорий, и все они постоянно менялись с течением времени. Прошло довольно много времени с тех пор, как они действовали по собственной воле, а не по его приказу. Проще говоря, многие из сообщений были совершенно тривиальными и обыденными - предсказуемая реакция со стороны тех, кто был ниже его по рангу, на которую Нагумо Мияби было наплевать. Однако его темп резко остановился в тот момент, когда он заметил серию сообщений от определенного человека. Это не было письмо от кого-то выдающегося, просто от случайного ученика второго года обучения класса D, Каваками Ю. Тем не менее, контент, который они ему отправили, был интересным. Согласно видео, внутри магазина Аянокоджи Киётака разговаривал с другим студентом первого курса, предположительно старостой класса, об учебных группах и каких-то сделках. Детали были крайне размыты, звук был плохим из-за расстояния, и на первый взгляд все это казалось практически бесполезным. Тем не менее, Нагумо Мияби смог связать все точки воедино буквально на месте, в мгновение ока. [Аянокоджи Киётака РОV] [4 мая | Вечер І общежитие] Прибыв в вестибюль, я устроился на одном из сидений. Было уже почти половина восьмого, так что этот человек должен был появиться в любой момент. «О? Кто бы мог подумать, что этот симпатичный парень в то время был тайным гением? Ты становишься довольно известным среди жителей этого кампуса, Аянокоджи Киётака-кун». Я перевел взгляд в сторону источника голоса и заметил женщину-администратора, стоящую там со слабой улыбкой на лице. «Да ладно, что у тебя за серьезное выражение лица? Ты тут практически знаменитость! Тебе стоит чаще демонстрировать свою очаровательную улыбку», -поддразнила она. «Ну, я просто не из тех, кто много выражает. Наоборот, такое внимание меня немного смущает». «Вот как? В любом случае, можно с вами сфотографироваться? Это не займет много времени, обещаю!» Женщина-администратор хлопнула в ладоши. Насколько я понимаю, люди часто фотографируют то, что им нравится, например, еду или красивые виды, чтобы запечатлеть и поделиться приятными впечатлениями, усилив положительные эмоции, связанные с этими моментами. Такое поведение также связано с желанием социального признания и связи, поскольку обмен такими изображениями позволяет людям общаться с другими людьми, имеющими схожие интересы. Когда дело касается знаменитостей или кумиров, фанаты часто фотографируют их, чтобы выразить восхищение и создать ощущение близости, даже если это происходит через объектив камеры. Этот акт служит способом приобщиться к Их стремлениям и идеалам, позволяя фанатам чувствовать себя частью большего сообщества, которое разделяет их энтузиазм и восхищение. «Ну, мне все равно». Если она поделится этим, это укрепит представление обо мне как о дружелюбном и доступном человеке в социальных сетях, что, несомненно, полезно. Я подошел к ней, встал рядом с ней. Она обхватила мою руку свободной рукой, притянув меня ближе с теплой, приглашающей улыбкой. Когда она это сделала, я почувствовал, как ее грудь прижалась ко мне, но я предпочел промолчать об этом. «Три...два....один...!» Она высоко подняла телефон и сделала снимок, запечатлев момент. Этот акт следует считать «селфи», если я правильно понимаю. После этого мы сделали еще несколько снимков. Я поймал себя на мысли, что, может быть, именно так публичные личности взаимодействуют со своими поклонниками, хотя я и полагал, что мой опыт был гораздо менее интенсивным. «Спасибо, Аянокоджи-сэмпай. Это может оказаться отличной коллекцией»,-ухмыльнулась она, взглянув на сделанные ею фотографии. «Сэмпай?» "Ах, как неловко",- тихонько усмехнулась она. "Ну, как бы это объяснить? У меня плохая привычка называть людей, которые мне нравятся или которых я уважаю, термином "сэмпай": Извините, если это вас сбивает с толку". «Это интересная привычка». Я не мог отделаться от ощущения, что она намеренно обратилась ко мне таким образом. Может, она хотела привлечь мое внимание? К такому выводу я пришел немедленно. После этого я предоставил ее самой себе. Она также почему-то пропустила остальную часть своей работы. Но, опять же, это было чужое дело, так что мне было все равно. Чувствуя, что к общежитию приближается знакомый шаг, я медленно поворачиваю голову, устремляя пустой взгляд в сторону входа. Через несколько секунд стеклянные автоматические двери раздвинулись. Молодой человек, его каштановые светлые волосы ловят свет таким образом, что усиливают его привлекательное присутствие. Его теплые карие глаза излучают доброту и дружелюбие, которые могут мгновенно расположить других к себе. Одетый в слегка помятую школьную форму, он ведет себя с непринужденным обаянием, которое притягивает людей, хотя усталое выражение лица намекает на бремя, которое он несет, и на бесчисленное множество событий, которые сформировали его. Подобно редкой жемчужине среди моря обыденности, он очаровывает всех вокруг себя, оставляя неизгладимое впечатление теплоты и доступности, располагающее к общению и налаживанию связей, давая понять, что он человек, который искренне заботится и готов взаимодействовать с окружающими... Под такое описание может подпадать только один человек - добровольный представитель класса D первого года обучения - Хирата Ёсукэ. «О, привет... Вы, должно быть, Хирата Ёсукэ из класса D первого года обучения, верно? Вы, возможно, слышали обо мне, я известен как Аянокоджи Киётака». «А, да, это я. А ты, должно быть, известный ученик класса S, да? Приятно познакомиться, Аянокоджи-кун». Хирата Ёсукэ ответил вежливо, одарив меня очаровательной улыбкой, которая могла бы легко очаровать любую девушку и растопить любое сердце с первого взгляда. Честно говоря, если бы я был девушкой, я бы уже был сражен в тот самый момент, когда появилась его улыбка. Встречаться с ним было бы пределом мечтаний для любой девушки, или так я предполагал. Но увы, Каруидзава Кей безжалостно разбила эту мечту, став его девушкой... Не то чтобы я ревновал или что-то в этом роде, конечно. «Этот вопрос может возникнуть из ниоткуда, но как прошла ваша учебная группа?» «А, ну, пока все продвигается довольно прилично. Особо отметить нечего, но мы стараемся изо всех сил, чтобы вместе сдать промежуточный экзамен»,-уверенно ответил Хирата Ёсукэ. О... Звучит неплохо, я думаю». Услышав мой ответ, Хирата Ёсукэ поднял бровь. Он, казалось, заметил мое краткое разочарование, но решил не подвергать его сомнению. «Да, это здорово... Так, тебе что-то от меня нужно, Аянокоджи-кун?» «Я просто подумал, что у тебя могут быть какие-то проблемы, поэтому я решил протянуть тебе руку помощи. Но, похоже, мое предсказание все-таки оказалось неверным, да?» Этот ответ прояснил мое раннее разочарование Хирате Ёсуке. Однако вместо этого в его голове возник новый вопрос: «Твое предсказание?» «Ну, я просто предположил, что могут быть некоторые студенты, которые находятся на грани провала теста, но отказываются присоединяться к учебной группе. Например, может быть, они предпочитают заниматься В одиночку? Может быть, они не преуспевают в большой группе? Или, может быть, даже из жалости, например, из гордости или ревности? Я могу придумать много возможностей, но если вы говорите, что у вас все в порядке, то, возможно, я пришел зря». «А, ну, ты, кажется, много думаешь? Ха-ха...» Нервно поглаживая свою щеку, Хирата Ёсукэ неловко улыбнулся мне. Мое прямое разъяснение, похоже, застало его врасплох. «То есть, на самом деле ничего этого нет? То есть, совсем нет? Вы все так хорошо работаете вместе? Серьёзно? Никаких проблем вообще?»-продолжал я. На этом этапе Хирата Ёсукэ должен был понять, что я действительно чего-то от него хочу. Моё отчаяние было настолько явным, что даже слепой мог его увидеть. «Ну, не все посещают учебные группы, потому что у каждого свой путь... Если им действительно понадобится помощь, я уверен, они обязательно обратятся к нам», - добавил Хирата Ёсукэ. «О, так есть небольшая проблема, да? Это действительно очень, очень прискорбно», - ответил я, тонко намекая на свою радость от его беспокойства. Если не считать тех, кто плохо ладил с толпой или был одиночкой, то были три печально известных человека, известных как «Идиотское трио из класса D» или что-то в этом роде: Ике Кандзи, Ямаути Харуки и Судо Кен. Я предсказывал, что Ике Кандзи и Ямаути Харуки не посетят учебную сессию из-за своей зависти к популярности Хираты Ёсукэ. Их было так легко читать почти слишком жалко, на самом деле. С другой стороны, Судо Кен не присоединился бы, потому что не хотел быть рядом с теми, кто его антагонизировал, даже если это была его вина за грубость. Несмотря на обстоятельства, он, скорее всего, отказался бы просить их о помощи из гордости. Конечно, это сильно упрощает их характеристики, но в определенной степени дает общее представление о том, о чем они думают. «Но не волнуйся, мой однокурсник. Потому что у меня, Аянокоджи Киётака, есть кое-что, что определенно поможет тебе». Когда я протянул свой телефон Хирате Ёсуке, он слегка наклонил голову, принимая его. Медленно он начал читать содержимое, отображаемое на экране. Настоящий договор содержит соглашение только между Х и Y. Настоящий договор призван обозначать следующие условия: 1. Сторона Y будет оказывать Стороне Х полное содействие при условии, что такое сотрудничество останется в рамках морали. 2. Сторона Х соглашается приложить все разумные усилия для предотвращения отчисления любого студента из соответствующего класса Стороны Y из-за провала предстоящего промежуточного экзамена первого семестра и первого года обучения Стороны Х. 3. В случае, если Сторона Х успешно предотвратит отчисление каждого студента из соответствующего класса Стороны Y, Сторона Y будет обязана оказать Стороне Х одну услугу, при условии, что запрошенная услуга будет находиться в рамках морали. 4. Если Сторона Х не сможет предотвратить отчисление хотя бы одного студента из соответствующего класса Стороны Y из-за провала экзамена, Сторона Х примет на себя ответственность, добровольно покинув школу. 5. Если Сторона Х или Сторона Y каким-либо образом нарушит этот договор, они будут исключены из школы, если только они не согласятся выплатить штраф в размере 20 миллионов Частных баллов школе. Х указан: Аянокоджи Киётака. Y указан: _________ «...Если ты не сможешь предотвратить исключение из моего класса, ты возьмешь на себя ответственность и сам уйдешь из школы?! Тебе не нужно было заходить так далеко, Аянокоджи-кун!» «Ну, это просто означает, что я достаточно уверен в себе, чтобы достичь такого результата, не так ли?» Я слегка наклонил голову. Реакция Хираты Ёсукэ была полна недоверия, но это было вполне понятно, учитывая представленные мной положения. «Итак, для справки... Что вы планируете сделать, чтобы предотвратить исключение? У вас наверняка уже есть план в голове, верно?» «Для начала, я думаю, было бы полезно посещать вашу учебную группу по довольно очевидной причине. Если бы вы собрали их пробные тестовые работы, это было бы отличным способом оценить их академические способности, что позволило бы мне разработать более подходящую стратегию обучения для каждого студента или что-то в этом роде... Естественно, я бы сделал больше, если бы ситуация того потребовала». Я никогда никого не учил, так что это был бы мой первый опыт. Однако наблюдение за студентами в их учебной группе дало бы мне ценные идеи. «Понятно... Но ты же не будешь делать это бесплатно, верно? А что ты с этого получишь, Аянокоджи-кун?» - спросил Хирата Ёсукэ, задавая обоснованный вопрос. «Вы знаете, что между всеми пятью классами существует классовая конкуренция, верно? Однако, поскольку мой класс находится в невыгодном положении с точки зрения численности, создание союза с другим классом было бы выгодно». «А, я понял. Так этот контракт -твой способ завоевать наше доверие, да? Это кажется... совершенно неоправданно рискованным. Я имею в виду, ты мог бы просто спросить как обычно?» «Честно говоря, мои социальные навыки находятся на рекордно низком уровне, и я не знаю, как искренне заслужить доверие людей. Поэтому я подумал, что лучшим подходом для меня может стать доказательство моей ценности посредством выступления». У людей с развитыми социальными навыками есть свои собственные методы завоевания доверия, в то время как у тех, кто преуспевает в других областях, также есть свои собственные способы его заслужить. «Ну, я не сомневаюсь в твоих академических способностях, но... Ты действительно не против присоединиться к нам? Я имею в виду, есть и более подходящие классы для сотрудничества, верно?» «Класс А, очевидно, видит во мне препятствие на пути к своей цели - достичь класса S, и есть одна девочка, которая хочет со мной соревноваться. По сути, я - их цель, которую нужно преодолеть, так что это исключено. Что касается класса С, их лидер не очень дружелюбен, так что это тоже не вариант. Это оставляет классы В и D моими единственными возможными вариантами». «Ну... А как насчет класса В? Есть ли какая-то причина, по которой вы бы не выбрали класс В? Они дружелюбны и в целом лучше нас в плане учебы...» «Именно поэтому я и не выбрал класс В. Я им даже не нужен, так что заслужить их доверие будет сложно. Поэтому мой лучший вариант - класс D», - категорически ответил я. Конечно, я не раскрываю здесь всю правду. На самом деле, любой класс может легко попасть под мое влияние, приложив разумные усилия, чтобы сместить их лидера. Однако я стараюсь избегать подобных результатов. Мне неинтересно вести какой-либо класс самому. Моя цель - просто стабилизировать нестабильные или несбалансированные классы, предоставляя им всем возможности для роста. «Кроме того, если мне удастся помочь классу D достичь класса А, сохранив при этом свое положение в классе S, мое превосходство будет совершенно неоспоримым для кого бы то ни было...» Услышав мой дополнительный вклад, Хирата Ёсукэ поднял бровь, его выражение лица сменилось с любопытства на удивление. Было ясно, что мое заявление застало его врасплох. «Подожди, ты хочешь сказать, что собираешься помочь нам не только с промежуточными экзаменами, но и с конечной целью - помочь нам перейти в класс А?» Он слегка наклонился вперед, глядя мне в глаза. Это был нелегкий подвиг - стремиться к повышению в рейтинге класса, особенно учитывая конкурентный характер нашей среды. «Как ученик класса S, я должен поддерживать свою репутацию. Победа -это все, что имеет значение, нет места чему-то меньшему, чем победа». На протяжении всего нашего разговорая сохранял спокойный и бесстрастный тон, но сейчас, впервые, интенсивность моих слов казалась значительно более искренней. Само собой разумеется, Хирата Ёсукэ выглядел удивленным этой переменой, но в его взгляде читалось и понимание. Человека, стоящего перед ним, недаром считают гением поколения: вполне естественно, что такой выдающийся человек обладает и выдающейся личностью. «Посмотри на это так, Хирата Ёсукэ. Я помогу тебе с твоей проблемой, а ты взамен поможешь мне с моей. Это простое соглашение типа «давай и бери», -добавил я. «Моя проблема...?» «Не только академические проблемы твоих одноклассников, конечно. Это может быть что угодно, независимо от того, насколько это важно или незначительно. Я более чем готов помочь тебе. В этом и заключается суть быть союзником, верно? Ты помог мне, поэтому я помогу тебе». Пока Хирата Ёсукэ продолжал усваивать мои слова, я подошел к нему ближе, осторожно нажав указательным пальцем на его правую часть груди. Я чувствовал, как учащается его сердцебиение и повышается температура. «Например... Даже если вы хотите успокоить всех и верить, что вы все доживете до конца, в глубине души наверняка есть некоторые сомнения в ваших собственных словах, верно?» При обычных обстоятельствах Хирата Ёсукэ не был бы так напряжен. Однако эта престижная школа оказалась средой, которая поощряет токсичную конкуренцию, стремясь создать элиту любой ценой. Массовое отчисление, произошедшее на втором курсе, подтвердило эту реальность - этот груз ответственности был для него почти непосильным, чтобы нести его в одиночку. «Но я могу помочь тебе в этом. Все, что тебе нужно сделать, это поверить в меня. Я позабочусь о том, чтобы ты достиг хорошего конца - я воплощу это желание в реальность». Подобно тому, как высшая сила дает силу и уверенность тем, кто сомневается, я встал перед Хиратой Ёсукэ, напомнив ему, что он не должен нести свое бремя в одиночку. Мои слова послужили ему тихим обещанием, заверив, что с верой и поддержкой он сможет преодолеть предстоящие трудности - подобно преданным последователям, доверяющим свои жизни чему-то большему. «Но, конечно, я не собираюсь заставлять тебя принимать решение прямо сейчас. На данный момент я просто подумал, что было бы неплохо хотя бы подружиться с тобой», -я отступил на шаг. «...А, так ты просто хочешь быть моим другом?» «Я имею в виду... Ты хорошо известен своим дружелюбием, поэтому я подумал, что дружба с тобой значительно улучшит мою социальную жизнь. Становится немного одиноко быть совсем одному». Выражение лица Хираты Ёсукэ стало торжественным. Вероятно, он вспомнил, что Чабашира Саэ сказал сегодня утром о травле ученика класса S. «Не волнуйся, Аянокоджи-кун. Даже если ты немного, э-э, уникален? Ты все равно довольно дружелюбен, я уверен, что все хотели бы дружить с тобой». «Моя? Разве ты не добрая душа, Хирата? Я почти краснею, правда. Ты действительно понимаешь меня, не так ли?» - сказала я, схватив его руку обеими своими, и слабая улыбка озарила мое лицо. Вот оно! Хирата Ёсуке - мой первый друг! Я уже представляю, как мы вместе станем лучшими друзьями навсегда, даже после того, как наступит конец света! ...Хм? А как насчет Хашимото Масаеши? Извините, но кто это вообще? «А... -э, да, конечно...» В ответ на мой внезапный жест тело Хираты Ёсукэ на мгновение напряглось, а на его щеках появился легкий румянец. Давайте не будем подвергать это сомнению, иначе это может осложнить нашу ситуацию. «В любом случае, что касается этого контракта... Ну, я не думаю, что он нам нужен. Если вы действительно хотите присоединиться к нам, вы можете просто сделать это как обычно. Я всегда буду вам рад». "О? Ты думаешь, я могу потерпеть неудачу? Не волнуйся, я единственный и неповторимый Аянокоджи Киётака. Я не потерплю неудачу, - заявил я, гордо выпятив грудь. - Или ты мне не доверяешь?" «Нет, я не это имел в виду. Я доверяю тебе, Аянокоджи-кун. Вот почему нет необходимости в этом контракте. Я верю, что ты нас не подведешь, я в этом уверен». Видимо, я хорошо поработал, заслужив его доверие словами. Это не сильно изменит результат, но я не буду жаловаться. «Хм... Не уверен? В любом случае, почему бы тебе сначала не обсудить это со своими одноклассниками?»- предложил я. «Ты прав, я обязательно поговорю об этом со всеми. Могу я получить твои контактные данные, Аянокоджи-кун? Думаю, так будет удобнее». «Звучит неплохо». Мы оба обменялись контактной информацией. Я отправил РDF-файл контракта в наш чат, на всякий случай, если он ему понадобится, чтобы убедить своих одноклассников. «Увидимся в следующий раз, Аянокоджи-кун. Я сразу же свяжусь с тобой, если тебе что-то нужно знать». «Да, увидимся в следующий раз, Хирата». Хирата Ёсукэ помахал мне рукой, и я кивнул в ответ. Я наблюдал, как его фигура исчезла в лифте, поднимаясь на свой этаж. Я повернулся к входу в общежитие и направился в магазин, чтобы забрать то, что я заказал. [ Аянокоджи Киётака РОV] [5 мая | полдень І Класс (1-D)] Подойдя к классу, который когда-то должен был быть моим собственным, я не мог не заглянуть внутрь и посмотреть на собравшихся там учеников. На трибуне стоял Хирата Ёсукэ, а остальные студенты сидели на своих местах. Все они обратили внимание на вход, где я колебался. «Я только что закончил обсуждать наш союз со всеми. Они хотели бы встретиться с вами и поговорить с вами напрямую. Если вас это не смущает, пожалуйста, приходите к нам в класс». Именно такое сообщение я получил сегодня утром от Хираты Ёсукэ, и именно поэтому я оказался здесь, чувствуя себя ребенком с социальным тревожным расстройством. Да, это был тот же человек, который дестабилизировал учеников второго и третьего года обучения. «А, вот ты где, Аянокоджи-кун. Не нужно стесняться, можешь зайти». Заметив мое появление, Хирата Ёсукэ одарил меня доброй улыбкой. Я вошел в класс, окидывая взглядом каждого ученика по очереди, наблюдая за их реакцией с тем же отсутствующим выражением лица, которое было у меня всегда. В дальнем конце комнаты, возле пустого места, Хорикита Сузуне подозрительно смотрела на меня, сжимая в руках экземпляр «Преступления и наказания». Да, не будем говорить о содержании.. «...Хотя это, возможно, и не обязательно, я считаю, что мне следует официально представиться еще раз. Вы все согласны?» Поправив позу на трибуне, я на мгновение задумался, прежде чем обратиться к собравшимся одноклассникам. «Меня зовут Аянокоджи Киётака, я ученик класса S. Я был тем, кто предложил Хирате создать альянс между классами S и D. Приятно познакомиться со всеми вами». Я снова уделил немного времени тому, чтобы установить зрительный контакт с каждым из них, медленно, но верно добиваясь того, чтобы они меня заметили. «Ну, я планировал познакомиться с каждым из вас позже, но, возможно, мы можем оставить это для другого случая. А сейчас давайте обсудим то, что действительно имеет наибольшее значение, хорошо?» С неожиданной слабой улыбкой на губах, они все были ошеломлены этим. Я мог заметить, как на некоторых из их нежных щек появился румянец. Как восхитительно. «Не стесняйтесь и задавайте мне вопросы, я вас слушаю». Класс на мгновение затих. Некоторые из них переглядывались, как будто молча призывая к действию. Другие смотрели прямо на меня, явно заинтересованные моим присутствием. «Можно?» В конце класса я заметил молодого парня с седыми волосами, красными глазами и в круглых очках, который поднял руку. «Конечно, но прежде могу ли я узнать ваше имя?» «А, я Юкимура. Я слышал от Хираты, что ты планируешь помочь нам подготовиться к предстоящему промежуточному экзамену, верно, Аянокоджи?» «О? Это действительно так». «И вы готовы подписать с нами контракт, чтобы завоевать наше доверие? Тот самый контракт, который гласит, что если вы не сможете предотвратить какие-либо исключения, вы сами выйдете из игры?» «Да, это точно». «Понятно. Это может показаться грубым, но разве это не подозрительно? Зачем вам рисковать своей школьной жизнью ради учеников класса D? Это не имеет никакого смысла. Вы пытаетесь обмануть нас, не так ли?» Вопрос Юкимуры Терухико застал всех врасплох. Казалось, он вынашивал это сомнение во время их обсуждений, ожидая подходящего момента, чтобы спросить меня. "Юкимура-кун... Хирата Ёсуке шагнул вперед в беспокойстве, но я жестом велел ему остановиться. Затем я снова обратил внимание на Юкимуру Терухико. «Ну, ну, давайте не будем делать поспешных выводов, ладно? Вы сказали, что я поставлю на кон свою школьную жизнь, если не оправдаю ваших ожиданий. Если бы я вас предал каким-либо образом, результат был бы тем же. Как я могу вас обманывать?» «Ну, если смотреть с этой точки зрения, то, может быть, и так, но что, если вы на самом деле ожидали, что Хирата не подпишет контракт с самого начала? В этом случае это не невозможно». «Хм... Это довольно неприятное обвинение, не правда ли?» Излишне говорить, что точка зрения Юкимуры Терухико не была лишена оснований. Фактически, она в точности отражала то, что произошло, когда я вчера обратился к Хирате Ёсукэ. Если контракт никогда не был официально заключен, то наказание не имело бы значения. Учитывая добросердечную натуру Хираты Ёсукэ, разработка такого плана против него вовсе не исключена. «Но как ты и указал, я вполне могу попытаться обмануть тебя с этой точки зрения. Рассматривать альтернативные сценарии, которые другие упускают из виду, ты ведь довольно умен, не так ли, Юкимура?» «Ч-что? Ты что, издеваешься надо мной или что-то в этом роде?» «Конечно, нет. Я просто признаю заслуги, которых вы действительно заслуживаете. Но, пожалуйста, позвольте мне спросить вас: что я получу, предав вас?» - спросил я. "Хм?" «Конечно, предательство вполне возможно, но без какой-либо реальной выгоды оно кажется маловероятным. Вы действительно станете красть конфеты у ребенка просто так? Если только вы не лишены совести или не являетесь психопатом, я в этом сильно сомневаюсь». Краем глаза я заметил, как Ямаути Харуки почему-то вздрогнул. Мне было интересно, что это может значить, но я решил, что это, вероятно, так же очевидно, как и кажется. «Но это не одно и то же!» -парировал Юкимура Терухико. «Нельзя сравнивать кражу конфет у ребенка с предательством всего класса!» «Действительно, масштабы могут быть совершенно разными. Но оба эти деяния, скорее всего, создадут вам довольно сомнительную репутацию, если они выйдут на свет, вы не согласны?» Предательство может принимать различные формы: от незначительного предательства друга до серьезного предательства целых народов, причем последствия зачастую тем серьезнее, чем масштабнее обман. В этой школе, где каждый класс можно рассматривать как отдельную нацию, класс S будет считаться слабой и маленькой страной, которой нужен союз, чтобы выжить на этой огромной территории. В противном случае им пришлось бы готовиться к встрече со всеми остальными классами одновременно, а такой ситуации любой здравомыслящий человек предпочел бы избежать. После совершения предательства позорную репутацию нелегко восстановить. Это фактически отгородит потенциальных союзников и оставит человека в изоляции в море враждебности. Особенно если он не может выжить самостоятельно, это равносильно смертному приговору. Для класса S потребовалась бы определенная степень глупости или безумия, чтобы совершить такой самоубийственный шаг. "Это... Юкимура Терухико был поражен осознанием. Он был слишком ослеплен скептицизмом, чтобы увидеть такую очевидную истину. «Не волнуйтесь, вполне понятно, почему вы подвергаете сомнению мои намерения. Класс S ищет класс D, несмотря на то, что у него есть лучшие варианты? Это, безусловно, настораживает». Поначалу было бы слишком идеалистично надеяться, что Хирата Ёсукэ сможет убедить каждого из них сразу же принять меня. «И вы были бы правы, подозревая меня. В конце концов, я на самом деле не пришёл и не предложил союз из благотворительности или чего-то в этом роде - это чисто личный интерес». Смесь удивления и негодования отразилась на их лицах. Некоторые сохраняли самообладание, но язык их тела выдавал их истинные чувства. Они явно не ожидали от меня такой откровенной честности. «Эмм... Что ты имеешь в виду, Аянокоджи-кун?» «Честно говоря, ваш класс считается самым слабым в школьной структуре. Я не хотел вас обидеть, но вы ведь понимаете свое положение, не так ли? Ваша любимая школа считает вас всех обрезками». Когда эти резкие слова слетели с моих губ, я заметил, что некоторые из них тут же сжали кулаки в отчаянии, глядя прямо в мою сторону. Шепот начал циркулировать среди них. «Простите? Вы смотрите на нас свысока?» «Кем ты себя возомнил? То, что ты из класса S, не значит, что ты можешь нас унижать!» - парировала Шинохара Сацуки, вызывающе скрестив руки. «Да! То, что мы не наверху, не значит, что мы не можем постоять за себя. Ты ведешь себя так, будто ты какая-то большая шишка, хотя ты просто негодяй без друзей!» - добавил Миямото Масаеси, повысив голос. "Ты..." Один за другим они начали высказывать мне свое недовольство, в то время как остальные молчали, наблюдая, как миротворцы пытаются успокоить нарастающее напряжение. С объективной точки зрения, даже если то, что я сказал, было фактом, то, как я это передал, было довольно резким. Вполне естественно, что они будут чувствовать себя разочарованными этим. Однако эта бестактность была преднамеренной. «Хм... Похоже, у меня не очень получилось общаться, да? Ну, ничего нового, полагаю», - небрежно пожал я плечами. «Эй, не меняй тему! Ты думаешь, что можешь просто посмотреть на нас свысока и уйти? Убирайся отсюда к черту, тебе здесь не рады!» - крикнул Ике Кандзи. Но разве это не означает, что я могу просто уйти? «Не нужно слишком защищаться. Как я уже говорил ранее, я не хочу никого из вас обидеть. Я просто хочу выразить, как школа воспринимает класс D в целом». «Ну и что? Разве это не значит, что ты все равно смотришь на нас свысока? Не пытайся оправдываться!» Ямаути Харуки указал на меня. «Ну, это один из способов взглянуть на это, но я думаю, что вы еще не уловили мою главную мысль. Ваша ситуация - это просто необходимый контекст - не больше и не меньше». Благодаря своей честности я не чувствовал необходимости обсуждать, смотрю ли я на них свысока (что, очевидно, было правдой). «Понимая, что класс D считается самым слабым из всех... Если вы сможете подняться до класса А, работая со мной, это наглядно продемонстрирует влияние моего вклада - именно к такому уровню производительности я стремлюсь». Взглянув на выражения их лиц, я заметил, что некоторые из них с трудом понимают такой простой вывод, но, полагаю, критическое мышление у каждого человека разное. «Проще говоря: вы получите класс А, а я совершу подвиги, соответствующие моей репутации... Я считаю, что это соглашение было бы взаимовыгодным, не так ли?» Когда леденящие душу и одновременно напряжённые слова сорвались с моих губ, я заметил, что некоторые из них вздрогнули, по-видимому, испугавшись моего ледяного взгляда. Наступила тишина, пока я медленно осматривал комнату, мое выражение лица, казалось бы, было бесстрастным, но при этом наполненным интенсивностью. Прошло несколько секунд, прежде чем прорвался другой голос. «То есть для тебя мы всего лишь средство засиять еще ярче?» Это резкое замечание раздалось из глубины класса, голос Хорикиты Сузуне, которую невозможно было спутать, она бросила на меня свирепый взгляд. Она явно устала от моих глупостей. «Ну, ну, ты заставляешь меня звучать как какой-то злодей, который видит в людях всего лишь инструменты. Это не очень-то любезное обвинение, Хорикита», - сказал я, слегка покачав головой. «Прошу прощения, если я отреагировал слишком остро, но то, как вы с нами разговариваете, подразумевает, что вы не считаете нас равными и хотите использовать нас только для достижения своих целей». «Равноправны... ?» Я слегка наклонил голову, глядя на Хорикиту Сузуне и прикрывая рот рукой. «Хм... Ну, похоже, ты права, Хорикита. Ты права. Похоже, я вообще не обращался с вами как с равными. Я прошу прощения за это». «.. Вы это признаете?» «Если вы совершили ошибку, то вполне естественно извиниться, не так ли? Отказаться сделать это было бы довольно жалко, и моя гордость не позволила бы мне опуститься так низко, поэтому я признаю свою ошибку», -объяснил я. Услышав мои разъяснения, они могли только молчать, глядя на меня со смесью удивления и любопытства - их восприятие меня постепенно менялось после этого единственного признания. Увидев возможность вмешаться, Хирата Ёсукэ вышел вперед и обратился ко всем с доброй улыбкой. «Несмотря на все, что сказал Аянокоджи-кун, он искренне не хотел причинить вам вреда и искренне хочет подружиться со всеми вами. Можете поверить мне на слово, ребята!» «О, я рад, что ты здесь, Хирата». Надеюсь, я не слишком жаден, но иметь его в качестве моего единственного друга тоже было бы не так уж и плохо. «Ну, если Хирата-кун так говорит...» Некоторые из его одноклассников, особенно девочки, начали поддаваться его успокаивающим словам. «Какого черта?! Ты прощаешь ему то, что он смотрит на нас свысока, только потому, что он симпатичный мальчик?!» Хондо Рётаро сжал кулак, и мальчики, казалось, согласились. «Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но если ты не дашь мн е шанса доказать свою искренность, ты так и будешь вечно во мне сомневаться, понимаешь?»-ответил я. Сомнение не является изначально негативным; это часть процесса, который позволяет вам научиться доверять кому-то другому. Однако сомнения без намерения построить доверие могут привести к ненужным конфликтам и врагам. Сейчас его враждебность может показаться вполне обоснованной, но скоро так и будет. «Подожди, куда ты направляешься?» «Я имею в виду, что сколько бы словяни сказал, будет нелегко убедить тебя, что я - нечто большее, чем просто слова, верно?» Я на мгновение замедлил шаг, позволяя напряжению в воздухе нарастать, пока я искоса смотрел на них, вникая в выражения их лиц. После недолгого молчания я с твердой решимостью добавил свои последние слова. «Вот почему, пожалуйста, с нетерпением ждите результатов промежуточных выборов. Я предоставлю вам результат, который не оставит вам иного выбора, кроме как поверить в меня». Закончив говорить, я вышел из зала. Слева от меня Цукисиро Токинари прислонился к стене, скрестив руки. Я молча махнул ему рукой, чтобы он следовал за мной, и он последовал. Между нами повисла неловкая тишина, пока он наконец ее не нарушил. «Так в чем дело? Ты приказал мне спрятаться за стеной возле класса D первокурсников и показываться только тогда, когда ты меня позовешь?» «Чтобы договор был официально действительным, необходимо, чтобы свидетелем выступил сотрудник», - ответил я. «Однако, похоже, у меня нет возможности предпринять какие-либо действия, поскольку они вообще не подписали контракт... а? Но все равно это кажется невероятно подозрительным». «Я слушаю». «Из вашего разговора с ними следует, что вы пытаетесь избежать подписания контракта. Ваши доводы весьма убедительны, но...» «Ну, было бы предпочтительнее вообще не подписывать контракт. Хотя в противном случае это не имело бы особого значения». Контракт не имеет значения, если я смогу успешно выполнить его положения. Я верю, что если я приложу все усилия, никто из первокурсников не будет исключен во время промежуточных экзаменов. К тому же, даже если бы я решил пойти совершенно противоположным путем - исключить всех первокурсников, за исключением нескольких избранных, -это было бы совсем несложно. На самом деле, это гораздо проще, чем вы думаете. «В таком случае, этот контракт действительно служит для того, чтобы манипулировать Хиратой-куном, заставляя его принять ваш союз и заслужить доверие класса D? Это действительно все?» - указал Цукисиро Токинари. «Вы действительно считаете, что необходимо использовать контракт, чтобы заставить Хирату Ёсукэ принять меня?»- задал я риторический вопрос. «Нет, вовсе нет. Хирата-кун хорошо известен своей добротой. Я уверен, что он не задумался бы дважды, прежде чем помочь известной жертве издевательств, у которой нет таких друзей, как ты». «Это было совершенно неуместно». «Именно поэтому я нахожу использование контракта весьма подозрительным», - сказал Цукисиро Токинари, полностью проигнорировав мой ответ. Разумеется, его интерпретация вовсе не ошибочна. С самого начала было ясно, как отреагируют старшеклассники, когда я отниму у них все - они будут меня сильно презирать, из-за чего издевательства станут практически неизбежны. «Именно поэтому я нахожу использование контракта весьма подозрительным», - сказал Цукисиро Токинари, полностью проигнорировав мой ответ. Разумеется, его интерпретация вовсе не ошибочна. С самого начала было ясно, как отреагируют старшеклассники, когда я отниму у них все - они будут меня сильно презирать, из-за чего издевательства станут практически неизбежны. Затем, после того как издевательства произошли, я мог легко связаться с председателем Сакаянаги Нарумори и через него заставить всех классных руководителей распространить информацию о том, что меня издеваются. Это значительно облегчило бы установление контакта с добросердечными, но ничего не подозревающими первокурсниками; будь то установление дружеских отношений или формирование альянсов, они, скорее всего, примут меня, а сочувствие значительно увеличит шансы. Если бы я обратился к ним как обычно, без контракта, даже если бы некоторые отнеслись к этому скептически, я бы все равно смог присоединиться, не вызывая слишком больших подозрений. Однако использование контракта дает им больше подсказок для выдвижения предположений, как положительных, так и отрицательных, что усложняет процесс завоевания их доверия, подобно тому, как Юкимура Терухико и другие подозревают меня. Иными словами, использование контракта на поверхностном уровне совершенно «нелогично». «У меня нет комментариев по этому поводу». «Боже мой, ты вызываешь меня на посмешище и отказываешься делиться какими-либо намеками? Ты уверен, что у тебя нет обиды из прошлой жизни на меня, Аянокоджи-кун?» Через некоторое время мы разошлись.