Blessed are those who thirst

Гул толпы с трибун нарастал, и до начала матча, по прикидкам Унаи, оставалось не больше десяти минут. Нужно было спешить. — Нас точно спалят, — проныл у него за спиной Манрике; одноклассник Унаи, он увязался за ним в последний момент и теперь изо всех сил трусил. — Лучше нам свалить отсюда… — Вали, если хочешь, — буркнул Унаи, хватаясь за прутья забора, шершавые от покрывшей их ржавчины. — А я полезу. Он набрал в грудь побольше воздуху, примериваясь, как будет вытягивать себя наверх; препятствие между ним и сегодняшней игрой «Реал Униона» было вполне преодолимым, просто до сих пор Унаи не приходилось проделывать ничего подобного. Билеты на матч стоили всего-то пару сотен песет, и обычно он откладывал монеты загодя, но в начале этой недели так некстати решил прогулять школу, чтобы погонять мяч на пляже; кто-то из обедавших на набережной учителей заметил его, рассказал обо всем маме, и Унаи остался без карманных денег до воскресенья. Что до Манрике, то он был не в лучшем положении: подрался в четверг с каким-то пятиклассником из-за девчонки, попал на разбирательство к директору и тоже ходил с пустыми карманами. Пришлось изыскивать способ, как проникнуть на матч безбилетниками — впрочем, Унаи знал точно, что ребята постарше могли перемахнуть через этот забор с легкостью, как через ограду курятника, поэтому и у него обязательно должно было получиться… — Что вы здесь делаете? — Вот черт, — пискнул Манрике, обмирая и вжимаясь в забор спиной, — говорил же, что спалят. — Мы… — Унаи открыл было рот, пытаясь на ходу придумать, что бы соврать, но умолк тут же, едва встретив взгляд того, кто окликал их: невысокого, бледного, одетого в черное мужчины, которому на вид можно было дать лет двадцать пять или, может быть, тридцать. Унаи он был знаком — не лично, но по рассказам отца и деда, которые водили с ним дружбу во времена своей молодости, и в те ужасно далекие времена ему тоже на вид было лет двадцать пять или, может быть, тридцать. — Возможно, вы ошиблись, — тонкая, едва насмешливая улыбка показалась на лице мужчины, — вход на стадион с другой стороны. Унаи рад был бы что-нибудь ответить, но мог только смотреть, как завороженный; мужчина также не сводил с него глаз, очень светлых, цвета такого же, как и затянутое пасмурной дымкой небо над их головами. Короткое узнавание проскользнуло в его взгляде, и у Унаи отчего-то отлегло от сердца; Манрике, пользуясь тем, что на него не смотрят, со всех ног бросился бежать. — Уж не знаю, что такого ты натворил, — произнес мужчина, не переставая усмехаться, вытащил из кармана бумажник и вдруг протянул Унаи целых пятьсот песет, — но вот, возьми. Не стоит лазить по заборам. Можешь себе что-нибудь сломать. Унаи взглянул на сложенную купюру и замотал головой, будто отгоняя наваждение: — Я не возьму. Это слишком много. — Перестань, — мужчина взял его ладонь и вложил в нее деньги, и Унаи смог только оторопело сжать пальцы. — Вернешь при случае. Иди быстрее. Они скоро начнут. Лучше, наверное, действительно было уйти, тем более что времени оставалось все меньше, а Манрике и след простыл. Пробормотав несколько раз «спасибо», Унаи помчался к кассе; когда он остановился и обернулся на полпути, мужчина в черном уже исчез. *** Унаи сам не знал, отчего вспомнил ту короткую сцену — свою первую встречу с патроном футбольного клуба лицом к лицу; с тех пор прошло несколько десятком лет, а делать что-то втайне от других, не оказавшись при этом замеченным, Унаи так и не выучился толком. Должно быть, Астон Вилла не заметила его неуклюжего преследования только потому, что была слишком погружена в себя: поздравив всех с наступающим праздником, она ушла с «Вилла Парка» раньше обычного, заглянула в небольшую кондитерскую на соседней улице и, держа в руках перевязанную шнуром фирменную коробку, отправилась в церковь Святой Марии. За руль она не села, предпочитая ловить такси; Унаи следовал за ней на своей «альфа ромео», смутно подозревая при этом, что с тем же успехом мог надеяться на сохранение инкогнито, вырядившись в костюм с павлиньими перьями. Что он надеялся при этом увидеть и какую тайну раскрыть — у него не было ответа на эти вопросы; про себя он оправдывался тем, что ему нужно обсудить с Астон Виллой кое-какие дела, но разговор, говоря откровенно, был не из срочных, и его можно было легко отложить, отправиться домой, спокойно встретить новогодний сочельник… Унаи остановил машину у входа на церковное кладбище. Фигура Астон Виллы — бордовая клякса посреди серой хмари и слякоти, — мелькала меж надгробиями, пока не остановилась у одного из них. Подходить ближе смысла не имело: Унаи и так знал, чье имя написано на камне. — Почему именно сегодня, — пробормотал он, тщетно подстегивая свое воображение, — что вы такое делали с ним на Новый Год… Астон Вилла наклонилась к могиле, чтобы оставить на ней коробку из кондитерской, и выпрямилась не сразу — Унаи не мог разглядеть ее лица с такого расстояния, но поклясться готов был, что глаза ее закрыты, а губы беззвучно шевелятся, как в молитве или разговоре с самим собой. — Давайте же, — сказал Унаи вполголоса, не обращая внимания, что даже про себя обращается к ней на «вы», — дайте мне какую-нибудь подсказку или намек, или что-нибудь… Нет, не случилось ничего, чего он мог бы ожидать — с отчетливым усилием Астон Вилла отвернулась от надгробия и пошла прочь, низко склонив голову. Налетевший ветер хватал ее за одежду, трепал непокрытые волосы; Унаи надо было сразу же уезжать, но он помедлил, смотрел на нее несколько лишних секунд, а потом оказалось слишком поздно, чтобы скрываться — она была уже у ворот и непременно бы его увидела. Унаи решил сыграть на опережение — опустил боковое стекло и крикнул, изображая изумление в голосе: — Мисс Скаттергуд! Астон Вилла вздрогнула и подняла голову. Взгляд у нее был, как у человека, которого только что выдернули из глубокого сна. — Мисс Скаттергуд, — продолжил Унаи, — подвезти вас куда-нибудь? Ветер снова налетел на нее, и она замерла, пряча ладони в рукавах пальто. — Что вы здесь делаете? — Хотел выпить чашку кофе, — Унаи старался говорить непринужденно: она не распознала бы обман, но его замешательство наверняка вселило бы в нее подозрения. — Гугл-карты говорят, что здесь рядом хорошая кофейня… Лицо Астон Виллы разгладилось, губы тронула легкая улыбка, как от плохо скрываемой радости, и Унаи растерялся уже не на шутку. — Не стоит доверять гугл-картам, — сказала она, распахивая дверь «альфа ромео». — Я покажу вам место получше. Унаи включил мотор. — Вы очень меня обяжете. *** «Место получше» оказалось крошечным пабом недалеко от стадиона; отделанный деревом, увешанный горящими гирляндами зал был полупустым, и человек за барной стойкой заметил новых посетителей сразу. Появление Астон Виллы привело его в восторг: он вышел ей навстречу, схватил ее руку в обе ладони, почтительно поднес к губам. — Мисс Скаттергуд, вас давно не было… — Я была нездорова, — ответила Астон Вилла, смотря на него тепло, как на давнего знакомого, — но посмотрите, я привела друга… Бармен перевел взгляд на Унаи и, мгновенно узнав его, воскликнул с восхищением не меньшим: — Мистер! Какая честь! Можно ваш автограф? — Майкл, будьте так любезны, — проговорила Астон Вилла, пока Унаи расписывался маркером на бордово-голубом шарфе, который бармен с ловкостью фокусника извлек откуда-то из-под стойки, — можете дать нам место, где нас не будут беспокоить? — Я за ваш столик никого не пускаю, мэм, — доложил тот. — Проходите, я все принесу. Вам как обычно? А вам, мистер? — Черный кофе, — сказал ему Унаи и поторопился за своей спутницей. Паб был вовсе не таким маленьким, как казалось поначалу: он состоял из нескольких связанных меж собой помещений, и Астон Вилла ориентировалась в этом лабиринте без труда, ведя Унаи в дальний зал, где за небольшой ширмой, укрытый от чужих глаз, нашелся стол с табличкой «Резерв». — Прадед Майкла недолго играл за мою команду, — пояснила Астон Вилла, расстегивая воротник пальто; Унаи не стал следовать ее примеру, ибо холод в помещении стоял адский. — Дед болел за меня. И отец. Их семья держит это место уже семьдесят лет. Я иногда прихожу сюда. Бармен принес Астон Вилле чайник чая и стакан бренди, а Унаи — кофе; покосившись на его чашку, Астон Вилла коротко спросила: — Вы не пьете? — Меня уже однажды штрафовали за пьяное вождение, — пояснил Унаи, раскрывая пакетик с сахаром, — не хотел бы повторять этот опыт. — А, вот как, — Астон Вилла бегло улыбнулась, — эти правила меняются быстрее, чем их успеваешь запомнить. Когда-то перед автомобилем должен был идти человек с красным флагом в руках, чтобы предупреждать всех вокруг о возможной опасности. На эту работу часто нанимались мальчишки, для которых пара шиллингов была целым состоянием… один из них зазевался и упал прямо под колесо, ему переехало руку и раздробило кость — это было ужасно! Бедняге сделали операцию, но подвижность, кажется, так и не восстановилась… Унаи слушал ее, не донеся чашку до рта. Астон Вилла, глянув на него, ощутимо смутилась: — Я, должно быть, заговариваюсь. Люди чувствуют течение времени совсем по-другому. Я постоянно забываю об этом. — Вовсе нет, — возразил Унаи, — пожалуйста, говорите… если вам есть что мне рассказать. — А есть ли что рассказать вам, мистер? Взгляд ее стал пронизывающим, и Унаи содрогнулся, не зная, куда себя спрятать. Сны с ее образом по-прежнему не оставляли его, возвращаясь раз в несколько дней, и он смирился с невозможностью от них избавиться, пытался лишь разделить Астон Виллу реальную, с которой виделся почти каждый день, и ту, которую породило его подсознание — жадную, порочную, обнимающую его так, будто у нее не осталось больше никого в этой жизни, прижимающуюся к нему всем телом, ласкающую его ртом. Глупо было стыдиться этого, глупо винить себя в чем-то — но сейчас, перекатывая меж ладонями потеплевшую полупустую чашку и не находя себе сил посмотреть Астон Вилле в глаза, Унаи чувствовал себя так, будто осквернил ее, зажал у стены, облапал измазанными в чем-то липком руками. — Да, я хотел бы… — он с трудом допил кофе, принудил себя вернуться к действительности, — хотел бы попросить вас о помощи. Астон Вилла заметно удивилась. — О помощи? Меня? Унаи кивнул. — Несколько лет назад я стал владельцем клуба «Реал Унион». Когда-то он выигрывал главные трофеи в Испании, но это было… еще в начале прошлого века. Он уже много лет выступает в низших лигах, и у него давно были проблемы с финансами, но в пандемию все стало совсем туго. Сейчас его дела приходят в порядок, но он все еще нуждается в помощи. Если бы он мог приехать сюда… провести сборы в Бодимуре… Он замялся, запутавшись в том, как правильно выстроить фразу на языке, который оставался ему чужим, несмотря на все его старания. Астон Вилла смотрела на него так, будто ей открылось в его облике что-то доселе ей не известное. — Вы выкупили его? — спросила она негромко. — Покрыли его убытки? — Он мог погибнуть, если бы я не сделал этого, — проговорил Унаи, ощущая себя все более неловко, — он старый друг нашей семьи. Мои отец и дед защищали его цвета. Я и сам ходил на его матчи в детстве. Не мог же я бросить его. Астон Вилла сделала большой глоток бренди, и на ее бледном лице выступил слабый румянец. — Человек милосердый благотворит душе своей, — произнесла она приглушенно, — а вам, я вижу, милосердие не чуждо. Хорошо, что вы рассказали об этом. Я постараюсь помочь вам. — Дело не в… милосердии, — Унаи понятия не имел, как ей объяснить, и от этого сконфузился окончательно. — У меня есть обязательства перед жителями моего города, перед членами моей семьи… — Они живы? — уточнила Астон Вилла ни с того ни с сего. — Ваши отец и дед, о которых вы говорили, живы? — Уже нет, — ответил Унаи, — но разве это имеет значение? Лицо Астон Виллы озарилось счастьем, будто пролился на нее солнечный свет, проникший каким-то образом сквозь сырые, темные стены, разогнавший зимнюю непогоду. Унаи видел ее такой прежде, — когда она рассказывала о Джордже Рэмзи и его непреходящей вере в лучшее, — и сейчас мог лишь убедиться, что то был не мираж, не галлюцинация, не очередное больное видение. — Да! Это не имеет никакого значения! — заявила она, торжествуя. — Многие думают, что смерть — черта, перейдя которую, люди просто исчезают и их больше нет… но держали бы мы свои обещания перед мертвыми, если бы это действительно было так? Какая-то пока неоформленная, невнятная догадка возникла у Унаи в голове, но мгновенно канула в никуда, как и все остальные мысли — подавшись чуть вперед, Астон Вилла взяла его за руку, коротко погладила его пальцы своими. — Скажите своему другу, что он может приехать, — сказала она. — Я встречу его здесь, как дорогого гостя. — Вы очень меня обяжете, — повторил Унаи во второй раз за вечер и подозвал сунувшегося в зал Майкла, чтобы заказать еще две порции бренди.