Гарри Поттер и Предел магии

      Утро выдалось серым. Не пасмурным, нет. Просто тусклым. Свет из окна словно не доходил до пола, замирая где-то на полпути, как сомнение на губах перед тем, как его выскажешь.       Джинни Уизли проснулась с тяжестью в голове, как будто что-то осталось незавершённым, как будто в её снах кто-то тихо говорил, и она так и не поняла — было ли это навеяно чем-то изнутри или же произошло в действительности.       Спускаясь в гостиную Гриффиндора, она чувствовала, как внутри что-то сжимается. Тревога без причины. Или с причиной — она же сожгла его. Видела, как страницы чернеют. Как чернила плывут в огне. Видела, как дневник падает в камин.       Или же это были её очередные фантазии, которые вновь смешались с реальностью, выдавая желаемое за действительное?       И всё же…       Подойдя к камину, Джинни замерла. Пепел был прохладным, едва тёплым. Она присела, почти не дыша, и начала разгребать его ладонями, игнорируя испачканные пальцы. Зола сыпалась на ковёр, тёмными перьями устилая орнамент.       Но ничего не было. Ни обгоревшей обложки. Ни железных скобок, ни следов страниц. Только пепел. Обычный. И ощущение, что в комнате кто-то ещё есть, что кто-то смотрит.       — Нет, нет, нет, — прошептала она. — Я же… я видела…       Стук шагов сверху заставил её резко встать. Несколько учеников уже спускались вниз, кто-то зевал, кто-то натягивал шарф на шею. Джинни отпрянула от камина, отряхивая руки, и поспешила к выходу.       Он вернулся. Или не ушёл вовсе.       Она уже не знала, что было правдой, а что — только её страхами.       Позже, за завтраком, она почти ничего не ела. Ложка зависала над тарелкой, не доходя до рта. Близнецы шептались с кем-то по другую сторону стола, Перси пытался сосредоточиться на «Пророке», но всё равно изредка бросал на неё быстрые взгляды.       А Джинни смотрела в тарелку, как в пустое зеркало. И всё никак не могла вспомнить: когда она в последний раз точно знала, что прожитый день соответствует реальности, а не является чей-то иллюзией для её замутнённого разума?

***

      Гарри шёл по коридору, всё ещё не до конца проснувшись. Утро было обычным, и всё же что-то в нём ощущалось… иным. Как будто стены замка дышали медленнее, чем должны. Как будто в Хогвартсе кто-то отступил в тень, и она стала гуще, чем прежде.       Он свернул за угол и увидел Луну Лавгуд. Она стояла одна, облокотившись о подоконник, и разглядывала небо — серое, как зола. На ней была мятая мантия, перевязанная поясом с пришитым колокольчиком, и пара серёжек в форме чайных ложек слегка покачивались у ушей.       Она не повернулась, но заговорила первой.       — Сегодня день скользит, — проговорила Луна, будто разговаривала не с ним, а с самим замком. — Ему не хватает опоры. Как у тех, кто идёт во тьме, надеясь, что у тьмы есть дно.       Гарри замер. Он не был уверен, услышал ли это он или сама магия внутри него, слишком отзывчивая к странным словам после Университета.       — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он.       Луна слегка покачалась на пятках и продолжила всё тем же задумчивым, стеклянным голосом:       — Есть те, кто надевает чужие мысли, как маску. Кто говорит не своими губами, а чужим голосом. Кто ищет свет, но держит его у себя за спиной… и оттого видит только свою тень.       Она повернулась — её взгляд был абсолютно спокойным. Без страха. Без вопросов. Как будто она давно свыклась с тем, что нельзя объяснить.       — У таких глаза не всегда смотрят наружу, Гарри. Иногда они — это окна внутрь.       Он не нашёлся, что ответить.       Луна, казалось, этого и не ждала. Она легко махнула рукой, словно прощаясь с птицей, и пошла по коридору, насвистывая мелодию, которую, как Гарри казалось, никто больше не знал. Или, возможно, просто забыл.       А он остался стоять, не в силах прогнать от себя чувство, будто всё, что она сказала, имело смысл, но в другом времени, а не здесь и сейчас.       Прошли обычные занятия по зельеварению и чарам, и наступила пора факультативного занятия по Тёмным Искусствам. Гарри шагал по переходу западного крыла, туда, где даже портреты старались не заговаривать с прохожими. Не из страха, а из уважения. Эту часть замка окутывала особая тишина. Будто сам Хогвартс знал: здесь происходит нечто, требующее сосредоточенности и воли. Аудитория, где проходили факультативы по Тёмным Искусствам, не имела точного обозначения. Ни на одной карте она не значилась. Найти её мог только тот, кого сопровождал преподаватель или… сам Хогвартс.       Дверь — старая, обитая тёмным деревом с металлическими вставками, украшенными руническими цепями — открылась сама, впуская Гарри в пространство, наполненное гулким покоем. Остальные уже были внутри.       Всего семеро избранных Дэрианом Мортусом учеников. Слизеринцы держались обособленно, хоть и не враждебно. Девочка с Рэйвенкло, с волосами цвета рябины, что-то записывала на пергаменте, не отрывая взгляда от преподавательского круга. Гарри занял своё место в одном из кресел, составленных вокруг круга из чёрного мрамора по центру зала. За это время они стали не совсем группой, но чем-то похожим — звеньями цепи, скреплёнными тьмой.       В центре зала стоял Дэриан Мортус. Тёмная мантия, спокойствие, почти прозрачное в своей сосредоточенности. Он ждал, пока все утихнут. Тишина наступила сама, не потребовав ни одного слова.       — Мы переходим к практике, — негромко произнёс он. — И пусть вас не обманет простота начала. Сегодня вы увидите лишь малую тень тех школ, которые называются Тёмными Искусствами. Не демонстрацию силы, а проявление сути.       Мортус провёл ладонью по воздуху. Над центром круга вспыхнули символы — семь, каждый из которых напоминал сложный узор из фракталов, выжженный на грани между светом и магией.       — Школа Тьмы. Школа Смерти. Проклятия. Разложение. Кровь. Тени. Демонология. Не все они будут сегодня продемонстрированы. Некоторые слишком… своевольны, чтобы играть с ними на публике.       Он сделал шаг вперёд. Воздух сгустился. Ни звука, ни вспышки — только ощущение, будто всё вокруг дрогнуло.       — Тьма. Это не элемент. Это воля. Не просто обращение к Потоку, а приказ. Она не спрашивает, она утверждает.       Он вытянул руку вперёд, и та стала словно тяжелее — воздух вокруг неё потемнел, свет на мгновение угас. На манекен, закованный в простейший защитный щит, обрушился порыв темноты. Не удар. Команда. Мир на миг подчинился этой воле, и магический щит с глухим скрежетом исчез, распадаясь, будто никогда и не существовал.       — Она не разрушает — она заставляет мир принять твою правду.       Следующей была школа Разложения. Профессор просто подошёл к манекену неподалёку и просто коснулся его. Оно не выглядело как-то эффектно — никаких вспышек, искр или других визуальных эффектов. Но то, что произошло дальше, заставило содрогнуться от ужаса. Манекен вдруг начал терять форму. Не плавиться, а именно терять: металл скручивался, ткань оседала, пласт брони потрескался, будто старел. Затем всё исчезло, рассыпаясь в пыль, которую тут же развеял невидимый поток.       — Разложение — это не разрушение. Это несогласие с формой. Магия, отрицающая порядок. Против неё не помогут обычные щиты. А ритуалы становятся бесполезны. Она гложет изнутри.       Некоторым стало не по себе. И в этом ощущении страха тёмной магии было что-то правильное.       — Сегодня вы не будете использовать ни Тьму, ни Разложение. — Голос Мортуса вновь стал мягким, почти бесстрастным. — Сегодня вы начнёте с простого: защиты. Попытки прочувствовать структуру воздействия. И, если хватит сил, научитесь не отбивать заклинания, а развеивать их.       Они тренировались в парах. Мортус не вмешивался, только изредка комментировал, направляя. Гарри сосредоточился. Он уже сталкивался с Тьмой. Все остальные школы Тёмных Искусств — лишь искажённые другие школы магии, искажённые Тьмой. И Гарри знал, как чувствовать её приближение.       И всё же, даже среди других, более старших учеников, его магия была другой.       — Гарри, останься, — негромко сказал Мортус, когда остальные вышли. Девочка с Рэйвенкло кивнула на прощание, в то время как слизеринцы молча удалились.       Дэриан повернулся к нему, теперь уже без маски преподавателя, но в полном облике наставника. Он подошёл ближе, и магический свет в зале слегка поблек, будто почувствовал перемену.       — Нас ждёт следующее занятие, — произнёс он. — Боюсь, тебе пора привыкать: отныне теория — это лишь повод начать изучение. А твоя магия требует иных условий. Сегодня ты покажешь, как применяются Тёмные Элементы. У тебя не будет времени вдумчиво поставить защиту или взять паузу. Проведём тренировочный бой.       Он слегка усмехнулся, и впервые за долгое время в его взгляде Гарри увидел не ледяное спокойствие, а едва заметное… уважение.       — Сегодня ты будешь не учеником, а собеседником. Сила требует диалога. И ты должен доказать, что готов вести его.       Мортус шагнул к скрытому проходу, который вёл в тренировочный зал, и Гарри последовал за ним. Пламя факелов вспыхнуло, словно узнавая их силу. Впереди ждал бой, но не с врагом, а с тем, что живёт внутри.       Тренировочный зал встречал их гулкой тишиной и пульсирующим светом угасающих факелов. Потолок терялся во тьме, а стены — гладкие, будто отполированные — сдерживали магию, не позволяя ей растекаться за пределы арены.       Гарри встал на одной стороне круга, вписанного в пол. Против него — Дэриан Мортус. Ровный, холодный и спокойный, как всегда.       — Используй только Тёмные Элементы, — сказал Мортус, не повышая голоса. — Не отвлекайся на прочие школы. Ты должен научиться ими владеть так, будто они — продолжение твоей воли.       Он на мгновение замолчал, затем добавил:       — Не бойся боли. Я не стану использовать ничего опасного. А то, что причинит дискомфорт, легко лечится. В любом случае, если ты не научишься концентрироваться, несмотря на помехи… любая ошибка в Тёмных Искусствах станет последней. Помни об этом. И атакуй.       Он не дал Гарри времени на вопросы — просто вытянул руку, и перед ним закружилась вспышка воздуха, искажённого энергией. Удар был лёгким, как порыв ветра, но точным. Гарри едва успел уклониться, и тут же отреагировал — поднял ладонь, вызвав Пепел Очищения. Он хотел не просто отразить атаку, но и проверить: получится ли нейтрализовать магию наставника.       Пепел рассыпался перед ним, но заклинание Дэриана лишь чуть отклонилось. Наставник кивнул:       — Быстро. Но недостаточно плотности маны в твоей формуле. Подумай, что ты хочешь уничтожить, и создай форму, способную это сделать.       Следующий обмен был стремительнее. Гарри вызвал Беззвучный Ветер, пытаясь обойти защиту наставника сбоку. Ветер скользнул по залу, не оставляя звука, лишь приглушённое движение пыли выдало его направление.       Но Дэриан не стал уклоняться — он шагнул вперёд, прямо в поток, и на миг тот развеялся, словно его вытеснила другая воля.       — Ветер — стихия ускользающего. Но ты не прячешься. Ты идёшь в лоб. Тьма требует не нападения, а присутствия. Запомни: ты не охотник. Ты — тень, в которую попадает добыча.       Гарри прикусил губу, собирая в ладонях Плачущий Лёд. Он пустил его по земле тонкой полосой, как трещину в реальности. Наставник задержался на миг, и это дало результат. Лёд коснулся края его мантии, сковав ткань, как хрупкое стекло.       Мортус не стал разрушать магию — он позволил себе замереть. А потом просто развеял лёд, будто снял покрывало с утра.       — Хорошо, — произнёс он, — ты начал чувствовать форму. Теперь покажи мне гнев.       Гарри выдохнул и вызвал Адское Пламя. Оно вспыхнуло, но не рывком, а тяжёлым поджаренным светом — плотным и вязким. Пламя не горело — оно утверждало присутствие, готовое сорваться на волю всесжигающим потоком.       Мортус отступил на полшага. Потом протянул вперёд ладонь, вызвав тонкую чёрную сеть — щит из Тени. Гарри бросил пламя, и оно врезалось в щит, оставив сеть трещин.       — Вот оно, — проговорил Дэриан. — Ты начинаешь чувствовать противовес. Но ты всё ещё сражаешься, будто обычными элементами или светом. Тёмные Искусства не требуют доказательств. Им не нужен пафос. Им нужно намерение.       Больше Мортус не предупреждал.       Его правая рука едва дрогнула, и воздух перед ним вспух, словно затянулся в себя, образуя вязкое пространство, внутри которого вдруг проскользнул тёмный силуэт. В следующий миг Гарри отлетел в сторону, ударившись плечом о край круга.       Удар Тени… Он не успел его распознать. По крайней мере, не сразу же. Заклинание прошло сквозь защиту, как нож сквозь дым.       Гарри быстро поднялся, прикусив губу. Боль в плече была тупой, неострой, как от сильного ушиба, но в глубине пульсировала Тьма. Не вредящая, а будто проверяющая: «Можешь ли ты выдержать её?»       Конечно, Гарри легко выдержал её, ведь эта боль была ничем по сравнению с болью потери друзей. Одно это напоминание заставило отодвинуть любую боль на задворки сознания и продолжить бой.       Не дожидаясь второй атаки, Гарри поднял Пепел Очищения, развернув его широкой воронкой — не столько, чтобы атаковать, сколько создать барьер. Пепел осел между ними, тускло мерцая.       — Медленно, — произнёс Мортус. — Всё ещё действуешь на инстинктах. Где же твоё намерение?       И сразу же наставник использовал школу Разложения.       Дэриан провёл по воздуху ладонью, и пепел Гарри начал… оседать. Растворяться. Его форма терялась, искривлялась, как будто её разъедала сама окружающая магия. Гарри не стал сопротивляться — он отступил назад и призвал Беззвучный Ветер, устремив его вниз, вдоль пола, чтобы нарушить концентрацию наставника.       Но Мортус лишь склонил голову, и ветер рассыпался, не достигнув цели.       — Хорошая идея. Но ты играл, не приказывая, — сказал он. И вновь ударил.       Вечный Оползень.       Пол под ногами Гарри дрогнул. Каменная плитка не разломилась, но сама суть пространства пошла рябью, будто земля захотела стать зыбкой. Гарри едва устоял, выставив руки вперёд, пробуя стабилизировать Поток под собой. Колени чуть подкосились, и на долю секунды он не знал, куда отступать.       Ошибся.       Ветвистая молния сорвалась из руки наставника и ударила по боку с хлёстким жжением. Мантия задымилась, и Гарри вскрикнул — не от боли, а от неожиданности. Кожа обожглась, но рана была поверхностной — неприятной, но не серьёзной.       Он поднялся, тяжело дыша, и, не раздумывая, вызвал Гниющую Влагу. Она вспухла между ними, тягучим клубком, и пошла вперёд, искривляя пространство, будто сама реальность вздохнула сквозь плесень.       Мортус наконец замер.       Он не стал уклоняться. Он позволил влаге коснуться воздуха перед ним, и только тогда, уже после, рассеял её простым движением пальцев.       — Вот теперь ты пытался настоять.       Гарри с трудом перевёл дыхание. По телу шли горячие толчки боли — бок, плечо, голова звенела от напряжения. Но он стоял. Внутри пульсировало нечто большее, чем просто магия. Это был опыт.       Дэриан опустил руку. Магия вокруг словно притихла, позволив воздуху вновь стать обычным. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       — Всё, — сказал он. — Достаточно.       Свет факелов вернулся к обычной яркости. Воздух стал легче.       Гарри сделал шаг вперёд, пошатываясь, но не теряя равновесия. Бой закончился, но внутри него продолжал гудеть Поток, искажённый Тьмой, но ясный.       Мортус кивнул.       — А теперь сядем и разберём, где ты был близок к победе… и где сам подставил себе нож к горлу.       Тишина накрыла тренировочный зал, как после бури. Воздух был плотным, насыщенным остаточной магией, но уже не угрожающей, а стекающей по стенам, как роса после восхода солнца.       Гарри сидел на низком каменном выступе у края зала, тяжело дыша. Плечо саднило, бок ныл. Ткань рубашки прилипла к коже — в одном месте от крови, в другом — от остатков прокатившегося по телу напряжения. Но он не чувствовал поражения. Только… новый жизненный и практический опыт.       Дэриан Мортус стоял рядом, задумчиво водя пальцами по каменной плите, на которой располагался тренировочный круг. Его взгляд был рассеянным, будто в уме он проигрывал бой заново.       — Начнём, — наконец произнёс он ровно. — Первая фаза. Я атаковал первым Стрелой Ветра. Ты смог её идентифицировать?       Гарри сперва кивнул, но затем замотал головой, собираясь с мыслями:       — Я смог увидеть её и среагировать. Лишь понял, что это было что-то из школы Воздуха. А после я применил Пепел Очищения. Хотел… развеять вашу атаку. Проверить, как сработает это заклинание в защите.       — И каков же, по-твоему, результат? — поинтересовался наставник.       — Оно создало помеху. Не полноценную защиту. Эффект оказался частичным из-за недостаточной плотности маны в формуле заклинания. Если бы я вложил больше маны… — попытался объяснить Гарри, но его тут же прервали.       — Это помогло бы больше, но не разрушило Стрелу. — Дэриан покачал головой. — Пепел по своей сути не является чем-то твёрдым и крепким. Он не отталкивает, он разрушает структуру магии. Но у Стрелы Ветра структура была гибкая, не жёсткая. Твой Пепел Очищения с учётом нехватки плотности маны сработал лишь на треть от своего реального потенциала.       Гарри кивнул. Он помнил, как Пепел действительно смог слегка ослабить заклинание наставника, но дальше лишь отклонил в сторону не в силах справиться с ним.       — Дальше я перешёл к Беззвучному Ветру, — продолжил он. — Я хотел… отвлечь, а заодно проверить и устойчивость вашего восприятия.       — И что ты почувствовал, когда я его рассеял? — наставник поменял свою позу, сев рядом.       — Что у меня нет предрасположенности к нему. Мне тяжело было его… наполнить волей. Вместо проводника я получил лишь пустую оболочку.       — Именно, — мягко подтвердил Мортус. — Заклинание не будет жить, если ты просто скопируешь формулу. Ты должен вложить в него не только магию, но и свои устремления. Твоя магия обязана стать продолжением тебя самого в этом мире. И только тогда твои заклинания станут по-настоящему сильными. Особенно это относится к работе с Тьмой.       Гарри вздохнул и слегка потёр плечо.       — Плачущий Лёд я усилил намерением. Он должен был скользить под вашими ногами, заморозить ваши желания сражаться, вырвать тепло надежды…       — …но ты опять держал его слишком далеко от себя. — Дэриан посмотрел на него уже внимательнее. — Я рассеял его, потому что Лёд у тебя плакал… слишком скупо. Не так, как ты действительно мог почувствовать.       — Потом было Адское Пламя, — пробормотал Гарри. — Гнев вырвался наружу мощным потоком. Я действительно прочувствовал его.       — Оно у тебя действительно получилось лучше остальных, — согласился Мортус. — Я использовал Щит Теней, но признаться, мне пришлось приложить усилие. У тебя к этому есть талант. Адское Пламя — не просто огонь. Это живое воплощение гнева, способное уничтожить всё, до чего смогут дотянуться его голодные языки. Его ты передал правильно.       Гарри слегка выпрямился. Заслуженная похвала всегда приятна ушам и сердцу. Однако тут же он немного поник, вспомнив свои последующие ошибки.       — А потом… — продолжил он тише. — Я не успел. Вы использовали Удар Тени — смог уловить заклинание в последний момент, но не успел среагировать.       — Это из-за излишней самоуверенности. Ты начал думать, что контролируешь бой, — почти спокойно пояснил Дэриан. — А я напомнил, что ты не должен забывать про боль. Тень бьёт в самые неожиданные моменты. Всегда.       Гарри ничего не ответил. Лишь сжал зубы и кивнул. Он действительно почувствовал, будто начал вести в бою, на чём и сыграл наставник, нанеся удар не столько по самому Гарри, сколько по его самооценке. Что ж, самоуверенный тёмный маг — мёртвый тёмный маг, а потому Гарри был благодарен за науку.       — Я попытался снова вызвать Пепел Очищения. Хотел выиграть немного времени на передышку. Однако вы её разложили.       — Заклинанием школы Разложения, да. — Впервые за разговор он улыбнулся. — Пепел, как и песок, поддаётся хаосу. В следующий раз попробуй его не рассеивать, а сжать в точку и уже ею рассеивать заклинания противника.       — Я понял. — Гарри чуть склонил голову, однако его несколько озадачил вопрос скорости реакции на заклинания противника. — Потом я снова попробовал Беззвучный Ветер.       — И ты опять не вложил волю.       — Затем Вечный Оползень. Я… не смог его удержать.       — Твоя ошибка заключается в том, что ты не опирался на него, — спокойно заметил Мортус. — А пытался использовать как лавину. Может, он и схож с ней, но твой Вечный Оползень ею не является. Он склон, по которому ты сам должен двигаться. И если не двигаешься, то Оползень унесёт тебя.       Гарри чуть скривился, вспоминая, как тогда подкосились ноги. Падение чуть не добило его морально, но он всё же смог…       — Я тогда вызвал Гниющую Влагу.       — Да. И она почти сработала, — подтвердил наставник. — Почти. Твоя Гниющая Влага действительно смогла навести на меня немного страха. Но у тебя не хватило намерения добить. Ты увидел мою остановку и не закончил движение. А я закончил.       Молчание повисло. Магия отступила, но боль в боку уже не утихала. Плечо будто горело. Гарри поморщился, не сдержавшись.       Дэриан взглянул на него, как алхимик на перегретую печь. Без слов достал из мантии листок и чётким почерком вывел:       «Провели тренировочную дуэль. Повреждения неопасны, но требуют квалифицированную медицинскую помощь. Прошу её оказать. — Д. Мортус»       Он протянул записку Гарри и коротко сказал:       — Магия требует выносливости. Но если тело треснет, сосуд не удержит силу. На этот раз можешь быть свободен. Завтра же обсудим, как превратить случайность в закономерность.       Гарри встал, крепко сжав записку, и склонил голову:       — Благодарю, наставник.       — Иди.       Тренировочный зал, как и аудитория для факультативов по Тёмным Искусствам, остался за спиной, но слова, движения и обрывки волевых импульсов продолжали жить у Гарри под кожей даже сквозь боль, которая глушила усталость, но не решимость. Завтра он вернётся к наставнику и станет ещё немного сильнее.       Каменные коридоры были пустынны — поздний вечер разогнал по факультетским башням даже самых упрямых старшекурсников. Гарри шагал, стараясь не обращать внимания на нарастающую пульсацию в боку и плече. Записка наставника тёплым прямоугольником лежала в кармане мантии, но едва ли облегчала ощущения.       Он миновал поворот и… замер.       Сквозь камень. Сквозь воздух. Сквозь все преграды… он услышал.       Мракоречь.       Голос, который нельзя услышать по-обычному. Шорох. Мысль, которую слышишь не ушами, а телом.       «Светлое, но не ослепительное… Не сопротивляется. Принимает Тьму так же, как принимает дождь. Тепло. Странно. Хрупко…»       Медленно, с ленивой нежностью, как охотник, рассматривающий дичь, голос в стенах продолжал:       «Волосы цвета лунного стекла. Глаза, как забытый воздух. Мягкая, чистая. Не сопротивляется. Приказ… остановить, окаменить. СЕЙЧАС!»       Луна.       Холод ворвался в сердце раньше, чем разум осознал. Гарри развернулся и побежал по направлению голоса. Он не знал, куда именно бежал. Просто знал — голос приведёт, куда надо. Где-то там его лучику лунного света грозила опасность.       Коридоры проносились мимо. Ступени казались слишком высокими, воздух — слишком густым. Он не чувствовал боли. Только зов.       Нужно торопиться.       Он вбежал в главный коридор восточного крыла, где окна выходили на лес, и… замер.       Тёмный, мрачный коридор, освещаемый луной. Стояла мёртвая тишина. Битое стекло лежало на полу.       Посреди коридора стояла она — Луна Лавгуд, застывшая в шаге от одного из проломленных витражей. Платье в складках. Волосы развевались от порывов ветра сквозь разбитые окна. Лицо спокойное, но застывшее в странной, почти печальной полуулыбке. Как будто она знала, что произойдёт.       — Луна… — прохрипел Гарри, подбегая. Он склонился к ней, дрожащими руками пытаясь нащупать магический отклик. — Луна, прошу… очнись… это же я…       Ничего.       Она окаменела. Как и остальные. Но это не была просто ещё одна жертва.       Это была она.       Гарри сжал кулаки. Рядом рассыпались обломки стекла. Под ногами потрескались тени.       — Нет, нет, нет… Только не снова…       Магия внутри него кипела. Он чувствовал, как Тьма рвалась наружу, шептала слова о возмездии, о способах снять проклятие. Но всё это бесполезно. Слова были слишком мутными и бессвязными. А он не знал, как снять проклятие. Он не знал даже, какое проклятие было наложено.       И тогда раздался голос.       — Поттер.       Гарри вздрогнул. Из-за поворота возник профессор Снейп — тёмная фигура в густых складках мантии, в тени которой отражалось раздражение, тревога и… короткая вспышка удивления.       Он молча подошёл, склонился над Луной, вынул палочку. Короткое, точное движение, и тело Лавгуд медленно поднялось в воздух, словно лежала она на невидимом ложе.       — Немедленно возвращайтесь в гостиную, — бросил он Гарри, не глядя. — Здесь вам делать нечего.       — Нет, — тихо, но твёрдо сказал Гарри, поднимая взгляд. — Нападавший может быть всё ещё рядом. А я всё равно направлялся в больничное крыло. — Он вытянул руку, показывая записку. — От профессора Мортуса. Мы проводили тренировочную дуэль.       Снейп взял листок, пробежал глазами, хмыкнул и ничего не сказал. Лишь кивнул.       Они двинулись вместе. Гарри шёл рядом, не отпуская Луну из поля зрения. Её тело, ведомое Mobilicoprus, будто весило меньше пуха. Но на сердце лежал груз тяжелее свинцовых слитков.       Когда до больничного крыла оставалось всего несколько шагов, Гарри тихо произнёс:       — Наследник тронул то, чего не следовало касаться.       И в этот миг на кончиках его пальцев, сами по себе, заплясали огоньки.       Адского Пламени.       Свет дрожал. Боль отзывалась в груди. Но внутри не было покоя.       Теперь это стало по-настоящему личным.