Хэппивилль! Город чудес!

Солнце в Хэппивилле снова взошло ровно в семь ноль-ноль. Но... на секунду раньше. Лекс лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, когда солнечный зайчик пробрался сквозь шторы. Он не ждал его — и именно поэтому заметил, что свет коснулся стены чуть раньше, чем должен был. Почти незаметно. Почти. Он прислушался. Тишина. Слишком полная, как будто дом затаил дыхание. Покрывало по-прежнему было мягким, как зефир, но когда он коснулся его пальцами — оно будто прилипло к коже на долю секунды. Не липко, не неприятно… просто не так, как обычно. Как будто ткань задержалась. Подушка пахла малиной и ванилью. Но слишком резко. Словно кто-то только что прыснул аромат в воздух рядом с ним. — С добрым утром, Лекс! — пискнул коврик. Лекс моргнул. Тон коврика был чуть выше, чем раньше. И... кажется, с легкой хрипотцой? — Доброе утро, коврик, — пробормотал он, не вставая. — С добрым утром, Лекс! — повторил коврик, чуть громче. Точно тем же голосом. Словно проиграл запись заново. Лекс сел. Комната казалась прежней, но... зеркало не мигнуло. Оно просто смотрело на него. Тихо. Без ушек. Без комментариев. Без "привет, красавчик". — Ага, — тихо сказал он. — Значит, сегодня мы без комплиментов? Он подошёл ближе. В отражении — та же пижама с клубничками, те же взъерошенные волосы… но взгляд. Его глаза смотрели на него с недоверием. Словно отражение что-то знало. Он развернулся и вышел на кухню. Там всё было как всегда. Вафли. Сок. Сироп. Ароматы. Но теперь казалось, что они слишком правильные. Как будто кто-то пытался создать "идеальное утро" по памяти, но немного перестарался. Кружка с глазами стояла на месте, но не прыгала. Она медленно повернулась к нему и вдруг беззвучно открыла рот. Секунда молчания. — Вот и ты… — наконец раздалось. Медленно. Протяжно. — Сок… готов… — Эм… спасибо? Он пах как апельсин. На вкус был... мятный. Он вылил его в раковину. Та булькнула.

ОШИБКА. ПОВТОРИТЬ?

Лекс застыл. Это был не его голос. Не голос дома. Голос… будто изнутри. Из глубины стен. Он резко огляделся, но всё было как всегда. Тихо. Уютно. Слишком уютно. Затем — как по команде — раздался знакомый голос с улицы: — Леееееееееееееекс! — тянула Бетти. И голос её тоже был слишком... длинным. Как растянутая плёнка. — Не опаздывай! Сегооооодня же пикниииииик! Лекс схватил плед. Не потому что хотел — а потому что ноги сами пошли в сторону двери. Рубашка с ромашками уже была на нём. Он не помнил, как надел её. Он вышел на лужайку. Всё было похоже на обычное утро. Только небо чуть темнее. Чуть тусклее. А трава слегка подёрнута дымкой. Как старое фото, выцветшее от солнца. — Пикник, — пробормотал он. — Конечно. Как же иначе. Птицы кружили в небе, но они больше не оставляли блёсток. Только тень. — Лекс пришёл, — вяло сказал Чарли, сев на землю. — Можно… начинать? Лекс остановился в двух шагах от них и оглядел своих друзей. Они все были там — но их улыбки не доходили до глаз. Он сделал шаг назад. И тогда он увидел её. На краю поляны, под деревом, сидела белая кошка. На ней были наушники, а взгляд… не животного. Она смотрела прямо на него. Долго. Без моргания. И в её взгляде было то, что он чувствовал всё утро:

Ты тоже заметил.