Анализируй сердцем

      

📈📉📈📉📈📉

      Если бы Юнги решил вспомнить всех, с кем когда-либо целовался, это заняло бы не больше нескольких минут — не любил он эти «слюнявые нежности». Его немногочисленных девушек это раздражало: им хотелось, чтобы их облизывали бесконечно. И до секса, и во время, и особенно после… желательно, до самого утра, перемежая поцелуи с потоком комплиментов и восторженных замечаний.       Парни, коих тоже можно было пересчитать по пальцам, относились к поцелуям проще, во всяком случае, не требовали лобызаний после секса, чаще всего просто вырубаясь от усталости и удовольствия. И это вполне устраивало Мина, поскольку блуждания чужого языка в своем рту он воспринимал как навязчивую часть сексуальной игры, от которой с радостью отказался бы, уделив больше внимания другим взаимодействиям. Да и своим языком тоже не стремился проникать куда попало. Так же он относился и к минету, считая, что если уж кому-то приспичило елозить языком по его члену — то на здоровье, а сам инициативы не проявлял, намёков в упор «не замечал», на открытые предложения реагировал по ситуации. Мог сказать, что не в настроении или просто не любит это дело. А, кроме того, Юнги всегда ощущал некоторую брезгливость, памятуя о том, что рот человека кишит бактериями, равно как и некоторые другие части тела. Это он чётко усвоил ещё на уроках биологии.       Спроси его любой из партнёров, почему поцелуи вызывают у него такое отторжение, Мин, скорее всего, ответил бы, что это бессмысленная трата времени, занятие, не приводящее к желаемому результату, и соответственно — бесполезное.       Но все эти знания, убеждения и привычки испарились в один миг, стоило его губам коснуться пухлых и влажных губ Джина. Намеренно отдаляя этот момент, Мин успел облапать Кима, аккуратно освободив его из шёлкового одеяния, будто конфету из обёртки. Скользя ладонями по гладкой коже, он задыхался от возбуждения. Терзая губами и зубами тёмные бусины сосков, рычал от затопившего внутренности жара и желания обладать. Добравшись до пупка, застонал раньше, чем Джин, а услышав следом его стон, и вовсе захрипел, чувствуя, как его член, коснувшийся ноги Кима, оставил на ней влажную липкую дорожку.       Сдерживаться дальше Юнги был не в состоянии, он хотел сию же секунду почувствовать во рту язык Джина, ощутить мягкость и нежность его губ, но ни в коем случае не кусать, нет! Эти чудесные губы не должны пострадать в пылу страсти, их никак нельзя поранить… их следовало беречь и лелеять. Коротко касаясь губ Джина, Юнги тут же отрывался и смотрел в его глаза. А тот тянулся за новым поцелуем, умоляюще стонал и облизывался, будто странник, оставшийся в пустыне без единого глотка воды. И Юнги снова припадал к этим невероятным губам, словно намагниченный, снова нежно проводил по ним кончиком языка и утопал в томительной неге, всё глубже затягивающей его во что-то приторно-сладкое и терпкое, вынырнуть откуда он уже не надеялся… и не слишком стремился.       На мгновение ему показалось, что ещё пара секунд — и он взорвётся от оргазма. Прижавшись к Джину так сильно, что член даже заныл от боли, он готов был испытать неведомое доселе ощущение, но явно просчитался. Ким оказался не менее чувствительным, он понял, что его гость собирается кайфануть в одиночку, и резко отстранился.       — Эй, ты не слишком увлёкся? — прошептал он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Не думал, что ты так любишь целоваться. А как насчёт пойти немного дальше… и глубже?       Голос Сокджина, от возбуждения немного хриплый и прерывистый, вызвал новую волну жгучего желания, и Юнги смог только прохрипеть в ответ:       — Где смазка? — Джин молча вытащил из-под подушки презерватив и флакон с лубрикантом. — Предупреждаю, долго не продержусь… — Юнги потянулся к упаковке, но Ким, улыбнувшись, перехватил его руку.       — Продержишься столько, сколько я захочу, — заявил он и резким движением сбросил Мина с себя на кровать, моментально нависнув над ним. — Перевозбудился, мой хороший… сейчас папочка всё уладит… всё проконтролирует… и сделает в лучшем виде…       Воркуя, наглаживая тонкими пальцами плечи Юнги и периодически целуя его то в щёку, то в шею, Сокджин второй рукой быстро раскатал по члену Мина презерватив, размазал по нему смазку и, прошептав, что не даст сбежать в страну Оргазмию без него, скользнул ниже и начал медленно насаживаться, останавливаясь, лишь когда Юнги пытался ускорить проникновение.       — Не торопись, котёнок… — Сокджин мягко придержал его руки, уже взметнувшиеся, чтобы обхватить Кима за бёдра. — Вот так… медленно… хорошо…       Юнги почувствовал, что вполне может контролировать себя — тихий голос Кима будто притушил голодное жгучее напряжение, позволяя отдаться процессу и наслаждаться каждой секундой соития. Глядя, как Джин откинулся назад, двигаясь размеренно и неторопливо, Юнги мог в полной мере ощутить каждый свой толчок внутрь. Хотелось ускориться, заставить это хрупкое на вид тело дрожать от удовольствия. Но Джин абсолютно точно угадывал момент, когда Мин снова приближался к оргазму, и сбавлял темп, замирал на секунду, не давая ему разгоняться до первой космической. Юнги это стоило невероятных усилий, учитывая, как шикарно выглядел скачущий на нём ковбой. Видеть, как напрягались мышцы на его бёдрах, как втягивался живот, когда по нему раз за разом шлёпал блестящей мокрой головкой возбуждённый член, как мягко перекатывалась мошонка по лобку, было так правильно и красиво, что Мин любовался своим новым знакомым даже сквозь пелену кипящего возбуждения, не желая пропустить ни секунды дивного зрелища.       Но ему невольно пришлось зажмуриться, когда Ким вдруг резко сжал его внутри себя, напрягся и мелко задрожал, пытаясь не кончить раньше Юнги. Тот уже потянулся было к члену Сокджина, чтобы помочь, но не успел даже прикоснуться — его руки перехватили, прижали к постели… навалившись сверху всем телом, Джин впился в губы Юнги, промычав что-то вроде: «я уже… о-о-ох… блядь…».       Вслед за глухим стоном последовал короткий вскрик и снова протяжный стон на какой-то невероятно высокой ноте, и Юнги вторил ему рычащим баритоном, чувствуя, как его горячая сперма заполнила презерватив, а по животу растёкся эякулят Сокджина. Парень продолжал медленно двигать тазом, подрагивая в руках Юнги, который успел высвободить их, чтобы обхватить расслабленное утомлённое тело. Хриплое горячее дыхание Джина теперь обжигало ухо и шею, его щека, пылающая румянцем удовлетворения, была совсем рядом — стоило лишь слегка повернуть голову, и губы Юнги сразу коснулись разгорячённой нежной кожи.       Ему показалось, что Джин вымотан до предела и вряд ли поднимется до утра, но спустя всего пару минут тот сполз в сторону, потом резко сел, спрыгнул с кровати и, бросив на ходу, что ждёт Юнги в душе, исчез из спальни. Мину ничего не оставалось, как последовать за ним, со стоном переставляя затёкшие ноги. Он не сразу вошёл в кабинку, любуясь стройным телом за прозрачной дверцей, но желание коснуться Джина возобладало над желанием просто разглядывать широкие прямые плечи, узкую талию и длинные ноги. Открыв кабинку, Юнги шагнул вперёд и сразу оказался в кольце сильных уверенных рук:       — Я загадал: если ты придёшь, то у нас всё получится, — прошептал Джин, нежно прижимаясь губами к виску Мина.       — Ты же сам меня позвал… — удивился тот, не пытаясь освободиться из плена.       — Я и раньше тебя звал, но ты отказался. А сейчас пришёл…       Ким припал к губам Юнги, держа его голову двумя руками, будто боялся, что тот сможет вырваться и улизнуть. Шагнув чуть назад, он утянул Мина под тёплые потоки тропического ливня, в котором оба продолжали целоваться, едва не задыхаясь, когда вода попадала в рот и нос. Отфыркиваясь, кашляя и хохоча, они не выпускали друг друга из рук, оглаживали скользкие мокрые тела, стараясь ощутить как можно больше, словно только сейчас знакомились по-настоящему.       Они не знали, сколько прошло времени, но чувствовали, что достаточно намокли, чтобы снова захотеть нырнуть в постель и занять горизонтальное положение. Джин извлёк из шкафчика два огромных пушистых полотенца, одним запустил в Юнги, хохоча от того, что тот не ожидал полетевшей в него махровой тряпки, а потому неловко схватил её почти у пола. Замотавшись в своё полотенце, Сокджин подошёл к Мину, заботливо закутал и его, аккуратно вытирая краями лицо и волосы. Юнги чувствовал себя некой драгоценностью, к которой прикасаются с благоговением и почтительностью, боятся лишний раз вздохнуть рядом, готовы пылинки сдувать.       — Ты не замёрз? — поинтересовался Джин, обняв замотанного в полотенце Мина.       — С тобой разве замёрзнешь? — усмехнулся Юнги. — Да и лето на дворе, даже ночью душно.       — Мне показалось, что ты не любишь холод, верно? — Джин, ухватив Юнги за плечи, привёл в спальню и толкнул на кровать, а сам улёгся рядом.       — Не люблю… и сырость тоже. А вот твой душ мне понравился. Когда-нибудь разбогатею и себе такой поставлю.       — Можешь приходить ко мне и плескаться под ним, сколько пожелаешь.       — О, какое щедрое предложение. Я запомню.       — А теперь надо немного отдохнуть, а то на завтра сил не останется. — Джин сбросил влажное полотенце на пол и разлёгся, раскинув ноги в стороны, благо размеры кровати позволяли. — Ты не обидишься, если мы не будем спать в обнимку? Слишком душно, а кондиционер в спальне я ещё не поставил. Надевать пижаму не хочу, но если буду прикасаться к тебе голым телом, мы опять возбудимся и точно не выспимся. А полноценный сон необходим для хорошего цвета лица.       Юнги, который даже после бурных телесных контактов предпочитал спать одетым или хотя бы под разными одеялами, подумал, что именно сейчас он вовсе не против «обнимашек» и прикосновений обнажённого тела Джина к своей коже, но возражать не стал. В конце концов, впереди целые выходные, и у него ещё будет возможность насладиться этим великолепным мужчиной. А пока можно и просто поспать.       Отдохнуть.       Вспомнить горячие минуты их близости.       Помечтать о будущем.       И никто не сможет ему этого запретить.       Потому что он готов к новой жизни!       А со всеми нюансами и возможными проблемами разберётся по мере их поступления.

***

      О таком пробуждении можно было только мечтать: Юнги чувствовал, как руки Джина блуждали по телу, кончиками пальцев касаясь спины, бёдер и плеч. Он лениво повернулся лицом к Киму, жмурясь спросонья и потягиваясь, как ленивый кот. Мышцы слегка ныли, но Юнги было приятно ощущать эту боль, он давно уже не просыпался в таком благодушном и расслабленном состоянии.       — Доброе утро, соня, — шёпот Джина щекотал ухо, а губы через секунду коснулись щеки. — Уже десять утра, пора пить кофе.       — В такую рань? — Юнги слегка поморщился, чувствуя, что тело покрыто испариной от духоты, уже наполнившей воздух над Сеулом.       Здесь, на семнадцатом этаже, остатки утренней прохлады ещё изредка просачивались сквозь открытые окна, но день обещал быть беспощадно жарким — солнце неутомимо пахало с самого рассвета. Поэтому ароматный и крепкий айс американо сейчас был бы как нельзя кстати. Ради него Юнги безропотно сполз с кровати, накинул на плечи халат и почти бодро добавил:       — Я готов! Пойдём.       Джин улыбнулся, молниеносно облачился в свой шёлковый халат, обхватил Юнги за плечи и потащил в ванную, где оба наскоро умылись, почистили зубы, а после так же в обнимку направились на кухню. Усадив Мина на стул, Сокджин за несколько минут накрыл стол для завтрака, сварил кофе и уселся напротив, продолжая улыбаться и пожирать Юнги глазами. Тот смущённо поглядывал на Кима, не понимая, что его так бесконечно радует. В голове крутились десятки вопросов, и пока Юнги выбирал, с какого начать, Джин тихо поинтересовался:       — А ты пойдёшь на свадьбу Чонвона?       — Зачем? — удивился Юнги. — Меня туда не приглашали, это будет неловко. Вряд ли кто-то будет рад видеть на торжестве совершенно постороннего человека. К тому же, у меня нет подарка. Нет, я не пойду.       — А мне придётся. Но ты можешь выспаться, пока меня не будет. Следующую ночь я не дам тебе спать.       Юнги поставил чашку на стол, откинулся на спинку стула и хмыкнул, пристально глядя на Джина и барабаня пальцами по столешнице.       — Ты хочешь уйти и оставить меня здесь?       — А что такого? Я постараюсь не задерживаться там, максимум пару часов и вернусь. Не хочешь спать — смотри телевизор или играй в приставку. — Сокджин потянулся через стол, накрыв руки Юнги своими. — Мне будет приятно вернуться домой, где меня ждёт… мой парень.       Услышав это, Юнги почувствовал, как внутри снова сладко защекотало от желания. Он готов был наброситься на Кима с поцелуями, а возможно, просто утащить его обратно в спальню и устроить жаркий блиц-сеанс для окончательного пробуждения и хорошего настроения на весь день, но решил сдержаться, не форсировать события и дать Джину возможность спокойно, без спешки собраться на торжество. Суббота только началась, времени у них достаточно, и устроить постельный марафон, когда Джин вернётся, будет гораздо приятнее.       Но не здесь.       — Юнги, почему ты молчишь? — с беспокойством спросил Сокджин. — Ты не хочешь быть моим парнем? Я слишком тороплюсь, да?       — Ну, если честно, я немного растерялся… просто не ожидал… но ход твоих мыслей мне нравится. — Юнги вытащил руки из-под ладоней Кима и положил их сверху, сжав его запястья. — Я не против второго свидания. Но только у меня дома.       — У тебя… — Джин вздохнул, — хочешь сбежать? Тебе что-то не понравилось?       — Джинни, с чего вдруг такая неуверенность? Вчера ты был намного решительнее. Или ты такой только у себя дома? У меня, конечно, не такие шикарные апартаменты, обычная маленькая квартира, но разве это имеет значение?       Юнги пристально смотрел на Кима, ожидая его ответа. А тот не спешил отвечать, словно сомневался, стоит ли ему приходить в чужой дом. Наконец, он поднял глаза и неуверенно сказал:       — Понимаешь, я не могу спать не в своей кровати. Мне некомфортно, я буду крутиться всю ночь, и наутро весь мой шарм испарится без следа. Меня с детства приучали к тому, что ночевать нужно в своём доме, в своей постели, на своём белье. Пользоваться своими полотенцами и так далее. А чтобы ехать к тебе, мне придётся тащить кучу всяких пузырьков с косметикой, пижаму, полотенца, постельное бельё. Это слишком хлопотно.       — Хочешь сказать, что ты никогда не оставался ночевать у школьных друзей или своих любовников?       Джин отрицательно покрутил головой, и Юнги не смог сдержать удивления: пацаном он не раз оставался у приятелей с ночёвкой, они резались в компьютерные и настольные игры, читали комиксы и, став старше, тайком смотрели взрослые фильмы, если оставались одни. Даже осознав, что его больше тянет к парням, Юнги никогда не использовал эти посиделки для сближения с кем-то из друзей на другом уровне, ни к кому из них он не испытывал влечения. И всегда разграничивал дружбу и отношения, выходящие за её рамки.       А сейчас, когда он решил отказаться от места в агентстве, окончательно уверился, что Сокджин для него гораздо притягательнее в качестве любовника, и даже готов был пригласить его в свой дом, где до этих пор бывали лишь редкие случайные партнёры, оказалось, что Ким слишком привязан к своей «конуре» и категорически не желает резвиться с Юнги на его территории.       Это было обидно.       Это попахивало снобизмом и чебольскими замашками.       «Значит, наш прынц всё-таки слишком непрост. На чужом белье ему не спится! Если он думает, что я уступлю, то хрен ему на всю его увлажнённую моську! Я уже играл по его правилам, теперь его очередь», — внутренне Юнги негодовал, но старался не показывать виду. Психануть он всегда успеет, а сейчас лучше остаться на том уровне отношений, чтобы не спровоцировать скандал. Мину показалось, что именно упоминание о том, что живёт он в маленькой скромной квартирке без навороченного душа, антикварной мебели и оранжереи, погрузило Джина в раздумья и сомнения.       — Ладно, пока оставим эту тему, мне в любом случае нужно съездить домой, а тебе на свадьбу. Потом созвонимся, хорошо? — Юнги чмокнул Джина в щёку. — Хотел спросить, как твой парфюм называется? Такой необычный.       — Я не помню название. Вообще случайно его купил. Как-то шёл по парку, а там кусты цвели и так вкусно пахло. Я сорвал один цветок и пришёл в парфюмерный бутик. — Джин притянул Юнги к себе на колени и обнял, поглаживая по боку и бедру. — Сказал, что хочу что-нибудь с таким ароматом. Мне ответили, что цветок называется магнолия, притащили штук десять разных парфюмов, в которых была эта нота. Я выбрал два, но один вскоре выбросил, он только вначале пах вкусно, а потом раскрывались какие-то другие компоненты, мне не понравилось. А вторым пользуюсь уже несколько месяцев. — Поцеловав Мина в шею, тихо спросил: — Тебе нравится?       — Странно, но да. Вроде слишком сладкий, но очень манящий. У меня поначалу даже голова закружилась, а после понравился. Очень сексуальный запах, тебе идёт.       Юнги притянул Джина ближе, положив ладонь на его затылок, и жадно впился в губы. Целоваться с этим мужчиной было не просто приятно — каждое прикосновение к его губам отзывалось внутри, словно удар током, но оторваться было невозможно. Когда оба распалились от ласк, Юнги с трудом заставил себя прекратить эту сладкую пытку, вывернулся из объятий Сокджина и, шепнув, что лучше остановиться сейчас, пока они снова не оказались в постели, пошёл одеваться.       Через полчаса он уже ехал домой. Лишь одна мысль не давала ему покоя — Джин так и не попросил номер его телефона, а значит, только от него, Мина, зависит, состоится ли их второе свидание.       Или продолжение первого.       Просто в другом месте.

***

      Зал для торжественной регистрации блистал в преддверии праздника. Большие и маленькие композиции из белых цветов, украшенные сиреневыми лентами, создавали неповторимый настрой, свойственный свадьбам. Ароматы растений и благовоний, сверкающие стеклянные поверхности, сияние свечей на столах в длинных узких колбах и их отблески на посуде — по всем уголкам разливалась аура значимости события.       А ещё — покалывающие ощущения в груди и щекотание в носу, как перед близкими восторженными слезами.       Даже закоренелые холостяки не могли не признать, что в такой атмосфере у них волей-неволей закрадывались мыслишки о возможности счастливой семейной жизни. Пусть эти мысли и возникали лишь на время церемонии и банкета, но… кто знает…       Кто знает…       Сокджин скучал. В помещении, наполненном шумом десятков голосов, словно гулом в пчелином улье, собственные мысли путались, теряя чёткость. Мужчина с превеликим удовольствием прямо сейчас покинул бы торжественное мероприятие и отправился домой — там ему и обстановка нравилась больше, и компания радовала. Но приходилось натянуто улыбаться и создавать впечатление человека, максимально поглощённого пребыванием на дне рождения новой семьи.       Последние приготовления были окончены, все персонажи действа рассредоточились по местам, зрители — родные и друзья брачующихся — запаслись платочками и салфетками… все ждали выхода невесты.       Она появилась под стандартные звуки творения господина Мендельсона, под руку с отцом, гордо ведущим дочь к алтарю, но с трудом сдерживающим эмоции. Улыбка на лице мужчины выглядела несколько растерянной, будто он только сегодня осознал, что его малютка-дочь выросла, надела белоснежное платье и готовится покинуть отчий дом, став женой какого-то малознакомого парня. Ему-то казалось, что его принцесса только вчера шла в первый класс, отчаянно цепляясь за отцовскую руку. Осторожно взяв руку дочки в свои ладони, отец нежно поцеловал её и передал жениху, погладив напоследок едва заметно дрожащие пальчики невесты. А после отступил назад и присел на стул рядом с супругой и старшим сыном.       Сокджин, сидевший довольно близко, видел, как напряжён отец девушки, как нервничает жених. Лицо Ли Чонвона покрылось неравномерным румянцем, и Ким невольно усмехнулся, представив, как забавно менеджер будет выглядеть на фото. Одна надежда на профессионализм фотографа и оператора. Дамы тоже не могли удержаться от гримас умиления, слёз радости и тихих вздохов. Но их эмоции не казались чрезмерными, а вот мужчинам приходилось сдерживаться, чтобы не выглядеть сентиментальной размазнёй.       «Кто решил, что свадьба это праздник? Пока я вижу только смущение, тревогу, нервозность и жуткое напряжение, а ведь ещё несколько месяцев и немалые деньги были потрачены на подготовку. И всё это ради нескольких часов умиления и восторгов, — думал Джин, наблюдая за церемонией. — Все, кто как-то задействован в процессе, явно испытывают стресс, а остальным приглашённым либо смешно, либо скучно, либо пофиг. Они просто ждут банкета. Как и я. Но они хотят поесть деликатесов и напиться за чужой счёт, а я — просто тихо смыться, пока остальные будут суетиться вокруг молодожёнов».       Когда дело дошло до клятв, уже мало кто в зале оставался равнодушным и мог без слёз созерцать, как влюблённые нежно смотрели друг на друга, держась за руки, и произносили такие правильные и щемящие душу слова.       «Наверное, все люди, вступая в брак, от чистого сердца клянутся в вечной любви и преданности. Они уверены, что у них-то точно получится! И сколько вчерашних молодожёнов уже через полгода будут орать своей второй половинке, что ненавидят её… и тоже от всего сердца», — Ким не понаслышке знал, что браки рушатся порой в считанные недели, а то и дни: у троих из пятерых его школьных друзей родители, одни за другими развелись в течение полугода. Да и его предки могли разойтись не раз, если бы ни мудрость и настойчивость других родственников, позволившая старшим Кимам пережить сложности семейной жизни. Слава богам, с некоторых пор в их семье царили полный штиль, взаимопонимание и поддержка.       А сейчас Ю Сон А дрожащим голосом обещала Ли Чонвону стать для него лучшей из жён, любить и почитать до конца дней, в общем, делала первые шаги в свою другую, замужнюю жизнь.       И дальше кόльца, поцелуи, крики поздравлений, букеты, объятия… трогательно и тривиально. Гости и молодожёны переместились в ту часть зала, где их ждали накрытые столы, а пространство перед сценой быстро освободили для танцев и прочей праздничной суеты.       К Сокджину, потягивающему шампанское, подсел господин Хван с его фирменной добродушной улыбкой на сияющем лице. Босс ликовал: он обожал подобные мероприятия, видимо, черпая в них некую молодящую его энергию, силу созидания и торжество любви.       — Несомненно, господин Хван, они чудесно смотрятся вместе… и праздник очень красивый… — Сокджин говорил совершенно искренне, но фонтанировать восторгами из всех щелей у него не получалось. А вот босс делал это легко и совершенно естественно.       — Я надеюсь, что ты и себе найдёшь хорошую невесту в нашей компании. А может, за эти полгода кто-то уже застолбил твоё сердечко? — мужчина слегка толкнул сотрудника кулаком в плечо. — Ты рассказывай, не стесняйся, я могу и в сватовстве помочь, боссу она не откажет.       — Нет, моё сердце свободно, господин Хван. И сомневаюсь, что им может завладеть какая-то девушка из нашего агентства. — Джин отпил шампанское и с улыбкой взглянул на начальника. В конце концов, их босс — современный и продвинутый, он имеет право знать, что в его коллективе есть… не самые обычные сотрудники.       — Странные мысли… ты думаешь, что наши девчонки не подходят тебе? Планируешь зацепить красотку из высшего общества? Может, актрису? Или певичку… из тех, что с голым пузом и в трусах по сцене скачут?       Джин поставил бокал на стол и удивлённо посмотрел на Хвана. Тот хмурился и раздражённо мял салфетку.       — Вы меня неправильно поняли. — Сокджин отпил ещё глоток игристого и, наклонившись ближе, добавил: — Девушки меня не интересуют. Вообще. Надеюсь, Вас не смутила эта информация.       Мужчина несколько секунд размышлял над сказанным, его внимательный взгляд блуждал по безмятежному лицу подчинённого, а после по сторонам, будто искал ответа где-то там, среди гостей. Наконец, босс тихо уточнил:       — Ты вообще не планируешь жениться? Да уж… сейчас многие живут вместе, не регистрируясь… другое время, другие интересы, я понимаю. Ладно, Джинни, это не моё дело. Главное, что ты сам знаешь, чего хочешь. И ты хороший работник.       «Понятно… лучше не продолжать, босс сегодня забыл дедукцию дома. Срочно меняем тему», — Сокджин улыбнулся, делая вид, что польщён комплиментом шефа, и с самым невинным видом поинтересовался:       — Супруга вчера не сильно ругалась? До скалки дело не дошло?       — А я и не помню особо, но если живой и без синяков, значит, пощадила! — хихикнул Хван. — Ох, напился я вчера от души… давно так не выпивал. По дороге домой совсем развезло, сразу спать завалился, наверное. С утра голова трещала, так жёнушка мне даже пивка холодненького позволила выпить. Ребята сказали, что вы с нашим новым аналитиком тоже рано ушли?       — Мы? Ну… да… Мин уехал раньше, потом и я ушёл… надо было с собачкой погулять. — Джин чувствовал, как покраснели уши, но продолжал врать. — Соседка уехала на выходные… просила гулять с собачкой. И что-то так спать хотелось, из-за погоды, наверное.       — Вот! Первый признак, что тебе больше тридцати: любая погода может изменить твоё самочувствие с весьма приемлемого на крайне неудовлетворительное. А как Юнги? Он не пришёл на свадьбу… может, и ему нехорошо?       — А Вы позвоните ему, — предложил Ким.       — Нет, Джинни, это не совсем удобно, подумает, что я подозреваю его в алкоголизме или… проверяю! Давай ты позвонишь?       — Не могу, у меня нет его номера, он же ещё у нас не работает официально.       — Так у меня есть… сейчас… — босс полистал список контактов и передал аппарат Сокджину. — Вот, можешь с моего позвонить… спроси, придёт он или нет?       Сокджин взял смартфон, поднялся и, сказав, что отойдёт поговорить в коридор, чтобы не мешал шум праздника, направился к двери. Оказавшись в коридоре, быстро перекинул контакт на свой телефон, нажал вызов и сразу отмену. Постоял с минуту и вернулся к столику, где рядом с боссом уже сидели два менеджера и наперебой рассказывали, как весело провели время на мальчишнике, и что пропустили те, кто отчалил раньше.       Отдав телефон и сказав, что Мин не ответил на звонок, Сокджин снова уселся за стол и налил себе ещё шампанского. Слушая, как уже подвыпившие менеджеры взахлёб расписывали увеселения минувшей ночи, он думал лишь о том, как уговорить Юнги снова поехать к нему. Наконец, болтливые приятели пошли надоедать другим гостям, и Хван облегчённо выдохнул:       — Им определённо нельзя пить! Такие неугомонные… хорошо, что в офисе так себя не ведут. Значит, Юнги не ответил? — Джин молча покачал головой. — Слушай, а может он… передумал?       — В каком смысле?       — Работать у нас, в каком же ещё? Смотри, ушёл рано, на звонки не отвечает… наверное, разочарован. Это я виноват… старый болван! Пригласил его в стриптиз-клуб знакомиться с коллективом! После работы в очень крупной корпорации наше агентство кажется ему несерьёзным. Клуб, потом свадьба… Подумает, что мы только и можем, что веселиться!       — Думаю, вы зря переживаете, господин Хван. — Джин старался казаться спокойным и рассудительным. — Просто сегодня суббота, а вчера после клуба господин Мин мог поехать ещё куда-то… или к кому-то, понимаете? Вот и спит сейчас… отдыхает. Увидит Ваш звонок и перезвонит.       — Ну, возможно, ты прав. Не стоит беспокоить его. Потом позвоню… попозже… или завтра.

***

      Юнги ходил по квартире и будто заново узнавал её. Вспоминал жилище Сокджина, сравнивал со своим, и по всему выходило, что затащить нового знакомого в свою холостяцкую конуру не получится. Нет, Юнги не стыдился скромности и размеров своей квартиры, ему здесь было вполне уютно и комфортно. Но Джин привык к другому комфорту, и вряд ли захочет приезжать в гости, увидев хоть раз место дислокации Мина.       Можно было встречаться и у Кима, но Юнги так же, как Джин, предпочитал секс на своей территории. И тоже нежно любил свою кроватку, свою ванную, кухню, где всё находилось под рукой. А главное — имелся балкон, довольно просторный, с прекрасным видом на город и не менее прекрасным мягким креслом, в котором можно сидеть с сигаретой, безмятежно созерцая природу за окном, попивая чай или кофе, вспоминая о чём-то приятном.       Именно здесь Юнги отключал режим тотального контроля эмоций и действий, не думал о рамках и правилах, которые создал для себя. Вот и сейчас он устало опустился в кресло, сбросив тапочки, подобрал ноги, на ощупь дотянулся до узкого столика, на котором перманентно тусило трио из пачки сигарет, зажигалки и огромной пепельницы, точнее, монументально-стальной ромбовидной конструкции на гнутых ножках. Возможно, у странного предмета было другое назначение, этого Юнги не знал — штуковина жила в этой квартире задолго до переезда в неё Мина, но однажды решив, что это пепельница, мужчина уже не искал других вариантов.       Дым тонкой струйкой тянулся от сигареты, а Юнги просто смотрел вдаль и думал о чём-то, не замечая, как сожжённый конец изогнулся и вот-вот упадёт на голые ступни, а потом рассыплется по полу. И спустя несколько секунд то, что должно было случиться, всё-таки случилось. Зашипев, Юнги отдёрнул ногу, на которую упал горячий пепел, злобно раздавил окурок в пепельнице и пошёл на кухню за совком и щёткой. А собрав мусор и высыпав в стоящую рядом урну, хмыкнул и категорично заявил самому себе:       — Нет, ну так не пойдёт! Надо что-то решать. И с работой тоже. Кажется, пока у меня другие приоритеты.       И осознавать это для Юнги было слишком странно и непривычно. Уже в который раз за последние месяцы он словно давал себе неожиданные и совершенно немыслимые поблажки, отступая от принципов, которые так скрупулёзно когда-то формировал в своей голове. И такие «отступления» становились чаще, и как будто проще, приятнее, с каждым разом им находилось всё больше оправданий. Порой даже закрадывались мысли о том, что вся эта принципиальность, рамки, ограничения и правила — нечто чужеродное, надуманное… лишнее.       Возможно, стоило пересмотреть эти правила, вдруг они с течением времени перестали быть необходимыми? Но тогда появлялась другая проблема: как заставить себя перестроиться на новые рельсы? И где гарантия, что это точно нужно.       Юнги прекрасно помнил, как однажды перестал сдерживать себя, отступил от своих убеждений и потерпел фиаско. Как итог — уход из мощного холдинга, несколько месяцев ничегонеделания и полного релакса. С одной стороны, такая жизнь способствовала некому душевному восстановлению и укреплению веры в себя, с другой — расхолаживала и заставляла относиться с изрядной долей пофигизма к вещам, которые не терпели этого: к работе, собственной компетентности и упорядоченности бытия. И где урон мог стать критичным — ему пока было неведомо.       Вернув совок с метёлкой на место, Юнги осмотрелся. На кухне порядок поддерживался постоянно, потому что Мин панически боялся насекомых, которые могли завестись в доме из-за неряшливости. Гостиная, примыкающая к кухне и отделённая от неё широкой аркой, тоже выглядела прилично — протереть пыль и вымыть полы труда не составит. А вот в спальне и прихожей требовалось приложить усилия, иначе приглашать Джина в гости просто совесть не позволит. А Юнги не собирался отказываться от таких приятных планов на выходные.       Полагая, что пара-тройка часов в запасе у него есть, Юнги тщательно убрал квартиру, не забыв до блеска надраить ванную и разложить в ней всякие приятные штучки: ароматические свечи и большую перламутровую раковину, которая раньше лежала в гостиной на полке, пылилась и вообще неизвестно откуда взялась в этом доме. Мин даже разыскал на балконе плетёную корзинку, почти новую, и сложил в неё свёрнутые рулончиками полотенца.       — Подумаешь, там всего-то нескольких прутиков не хватает. Кто заметит? А выглядит миленько, как в отелях. Сюда бы цветочков… или перебор? — Юнги задумался, но тут же успокоил себя. — Хотя у Джина в ванной орхидеи стоят! М-да… но там и ванная другая… и цветочки соответствующие. Ладно, так тоже норм.       Оставалось поменять постельное бельё и закинуть стирку, но Юнги решил немного побаловать себя — чашечка ароматного кофе, сигарета, дивный воздух. А потом можно закончить приготовления и позвонить Сокджину с предложением заехать в гости. Как раз и доставка прибудет. О, Юнги не упустил бы возможность удивить Джина стряпнёй собственного приготовления, но не сегодня. Продемонстрировать свои кулинарные таланты ещё найдётся повод и случай. А сейчас его голод базировался в нижних чакрах, и очень хотелось кого-то «вкусненького». И Джин в качестве «горячего» подходил идеально.       Едва успев щёлкнуть зажигалкой и даже не донеся её до сигареты, Юнги вынужден был прерваться на телефонный звонок. Взглянув на экран, он удивлённо поднял брови:       — Джинни? А откуда, собственно… — он принял вызов и настороженно спросил: — Я вроде не давал тебе свой номер?       — Нет, — в голосе Кима слышалась неподдельная радость. — Но добрые люди помогли, подсказали… ты что, недоволен?       — Нет, что ты, наоборот… просто удивился. Как там свадьба? Вам весело?       — Да, наверное… знаешь, я не очень разбираюсь в таких ивентах, но народ вроде доволен. Шампанское вкусное, еда тоже, босс уже наклюкался, снова от жены будет щемиться, — Джин хихикнул, прикрыв трубку ладонью. — А ты чем занимаешься? Отдохнул? Готов к бессонной ночи?       — Да я прибирался… так, по мелочи. А из-за чего у меня будет бессонная ночь? — Юнги чувствовал приятную дрожь в груди, флиртуя с Джином и точно зная ответ на вопрос.       — Эй! Не из-за чего, а из-за кого! — Сокджин мурлыкнул это в трубку и томно вздохнул. — Через десять минут планируется какой-то массовый экшн, я постараюсь смыться. Во сколько ты приедешь?       — О, Джинни… а может, ты заедешь ко мне…       — Не вопрос, — перебил Ким, — сейчас вызову такси, как подъеду к твоему дому, наберу…       — Нет… я имел в виду, зайдёшь ко мне… — Мин задумался. — Понимаешь… мне кое-что нужно закончить, а потом поедем к тебе, ок?       — Хорошо, давай так, скидывай адрес.       Отключившись и отправив Сокджину сообщение с адресом, Юнги закурил и улыбнулся.       — Попалась птичка! А дальше дело техники! — он побарабанил пальцами по столу, предвкушая нескучный вечер и ночь. — На чужой кровати он не может спать, посмотрите на него! Не можешь — научим, потом понравится, за уши не оттянешь…       Когда от Кима пришло сообщение, что он уже выехал, Юнги прикинул, что у него есть ещё минут двадцать. Быстро накрыл стол, зажёг свечи и пошёл переодеваться. На этот раз он решил выбрать что-то более сексуальное, чем рубашка и джинсы, но все вещи казались ему слишком скучными — гардероб не пополнялся уже давно, а уж сексуальных вещей в нём и вовсе не оказалось.       — Вот засада… — Юнги в панике шарился по ящикам, хотя особого смысла в этом не видел, — не в майке же его встречать? Охренеть! Чем я раньше думал? У меня реально нечего надеть… блядь, я говорю, как капризная тёлочка, у которой полный шкаф шмоток.       Он чувствовал, как взмокла спина от суеты, которую он себе устроил. Времени оставалось всё меньше, и нужно было либо одеться во что-то совершенно банальное, либо…       — Да, лучше так, — кивнул себе Юнги и рванул в ванную.       Домофон зазвонил, когда он, обмотанный полотенцем, на честном слове удерживающемся на бёдрах, сверкающий капельками воды на груди, спине и руках, вышел из ванной и нажал кнопку, даже не спросив, кто это. И открыл замок.       Через минуту в дверь позвонили.       — Открыто, — крикнул Мин, теребя пальцами влажные волосы. — Заходи.       — А если это не я? — Джин вплыл в прихожую и голодным взглядом уставился на Юнги. — Воу, чувак, в таком виде в такси тебя не пустят. Надо бы накинуть что-то… похожее на одежду.       — Да я не успел… решил сполоснуться после уборки, а тут ты приехал. Проходи, не стесняйся. — Мин направился на кухню. — Слушай, я проголодался, пока по дому шуршал, давай перекусим, а потом уже… ничего, если я в таком виде за стол сяду? Или нужно прям одеваться?       Джин внимательно осмотрел Юнги с головы до ног, потом неторопливо вымыл руки, сел за стол и хлопнул ладонью по ляжке.       — Можешь не одеваться, если сядешь вот сюда. Иди ко мне, я соскучился, — он протянул руку и коснулся пальцев Юнги. Тот невозмутимо приземлился на колени Кима и мгновенно оказался в объятиях. — Провоцируешь меня?       Юнги пожал плечами, делая вид, что не преследовал никаких корыстных целей. А потом похлопал ресницами и капризно протянул:       — Мне нечего наде-е-еть…       — Вот ты засранец, думаешь, я поведусь на твою милоту и не смогу удержаться? Кстати! — Сокджин хлопнул Мина по заднице. — А какого чёрта ты открываешь двери, даже не спросив, кто пришёл? Вообще страха нет?       — Джинни, кого мне бояться? Грабителей? Так у меня тут не филиал музея, как у тебя. Может, насильников? Если я скину полотенце, они сами сбегут.       — Ты в курсе, что за тобой соседка палит? Когда я поднялся, соседняя дверь была приоткрыта, оттуда какая-то тётенька выглядывала.       — Забей! — Юнги засмеялся. — Она мечтает выдать за меня свою дочку, вот и смотрит, не ходят ли ко мне девушки. А они не ходят. Ты есть-то будешь?       — Я только с банкета… а что у тебя? Курочка? О, буду! Только аппетит нагуляю… — Джин коснулся губами ключицы Мина. — Очень вкусно, — прошептал он, — вот здесь ещё попробую, — губы поползли вверх по шее, очертили линию подбородка и оказались там, где их с нетерпением ждали: кончики языков соприкоснулись в дразнящем танце, а жаркий поцелуй вскружил головы.       Рука Сокджина скользнула под полотенце и будто случайно коснулась головки уже привставшего члена. Лёгкие щекочущие прикосновения заставили Юнги выгнуться и застонать.       — Джинни, твою мать… может, хоть до кровати дойдём? — Юнги сжал пальцы любовника через полотенце, пытаясь не распалиться раньше времени.       — Ну... да, мы же не подростки, чтобы выбирать не самые удобные локации.       Мину потребовалось меньше двух минут, чтобы одежда перестала быть преградой между его желанием и телом Джина. А дальше он сам повёл задуманный им план к успешной реализации. Медленно, чувственно, не давая Сокджину перехватить инициативу, он ласкал его тело, пока оно не начало пылать в его руках, пока губы не ощутили мелкую вибрацию нетерпения и жажду принадлежать ему безраздельно. И тогда оставалось лишь слиться воедино под прерывистый стон Кима.       Даже после оргазма, от которого даже уши заложило, Юнги не хотел разрывать объятия. Ему жизненно необходимо было ощущать ни разу не испытанный раньше трепет в душе от того, что обычными действиями он смог довести человека до состояния левитации. Да, чёрт возьми, он готов был поклясться, что в какой-то момент они с Джином словно парили в невесомости.       Но сейчас он чувствовал себя тяжёлым, неповоротливым и слегка распавшимся на фрагменты. Голова до сих пор была лёгкой, свободной от лишних мыслей. Руки продолжали держать Сокджина за плечи, как в тот момент, когда Юнги бешено таранил его, будто собирался довести не до оргазма, а до асфиксии. Ноги… ног он почти не чувствовал, возможно они просто срослись с простынёй. Зато до сих пор ощущалась пульсация там, где они с Кимом всё ещё были единым целым.       Усилием воли Юнги всё же заставил себя сползти с влажного горячего тела Сокджина и рухнуть на спину, безвольно уронив руку с кровати и коснувшись ковра.       — Прости… кажется, я немного увлёкся… Джинни, ты в порядке? — Юнги потёрся плечом о руку Кима. — Тебе не больно?       — Не-е-ет… — свистящий шёпот раздался у самого уха, когда Джин повернул голову, — а ты, оказывается, умеешь выкладываться на полную.       — Были сомнения? — Юнги еле ворочал языком, который стал весить, наверное, целый килограмм. «Интересно, язык может уставать?» — подумал он и игриво хлопнул Сокджина по животу. — Сейчас я отдохну и покажу тебе, что такое выкладываться на полную. Но потом не скули, что придётся работать стоя.       — Эй, ковбой, ты не слишком сильно разогнался? С лошади не упадёшь? А может, я тебе покажу, после чего ты будешь стоя не только работать, но и спать? — Джин легко оседлал Мина, прижав его руки кровати. — Ну-ка, чья тут жопка жаждет быть наказанной?       Юнги попытался вырваться, но худощавый на вид Сокджин оказался удивительно жилистым и цепким, и Юнги расхохотался, когда немногие оставшиеся в нём силы иссякли окончательно.       — Ладно, чувак, сдаюсь… отпусти! Но на мою задницу ты не рассчитывай.       — А что так? Не для меня эта роза расцвела? Давай договоримся — у нас равноправие… или соблюдаем очередность, или…       — Что? — Юнги резко выдернул руки и приподнялся на локтях. — Разбегаемся?       — Возможно… — Джин встал с кровати и пошёл к двери, потом повернулся и произнёс без улыбки: — Вчера ты даже не поинтересовался, что нравится мне.       — Ты сказал, что тебе без разницы!       — Да, но ты мог бы уточнить, до какой степени я готов прогибаться под твои желания.       — А что тут уточнять? Тебе не принципиально, а мне очень даже есть разница… я не готов… чёрт! Я даже обсуждать это не хочу!       Джин молча ушёл в ванную, прихватив вещи, а вернулся полностью одетым. Он подошёл к Юнги, который продолжал валяться на кровати, нежно коснулся его губ и прошептал:       — Нам придётся это обсудить. Мой адрес ты знаешь, завтра я целый день дома. И помни, я не готов расстаться с тобой просто так. Думаю, что такого чувственного партнёра я вряд ли смогу найти. Мне с тобой очень хорошо, Юнги. Прости, но я должен уехать.       — Почему? Если хочешь обсудить, оставайся… я готов, наверное… Джинни, ну не будем же мы ругаться из-за такой херни? Мне с тобой… тоже хорошо. — Юнги выдохнул и отвернулся: признания в чувствах любого рода давались ему с величайшим трудом. Но сейчас он нашёл в себе силы, потому что отпускать Кима не хотелось до скрежета зубовного. И это почему-то пугало…       — Я же говорил, что не могу спать на чужих кроватях… у тебя матрас неудобный. А у меня спина проблемная, завтра не разогнусь. Если хочешь, можем поехать прямо сейчас… вместе. Но мне кажется, что ты не хочешь.       Юнги и впрямь не хотел. После стольких месяцев спокойной жизни внезапная суета, перемещения туда-сюда слишком напрягали. И заставляли менять привычный ритм. А еще сбивали установки, которые так прекрасно помогали жить в размеренном темпе, без лишних нервных потрясений и закипающего мозга.       Ему требовалась передышка.       Первое свидание слишком затянулось.

📈📉📈📉📈📉