Потерянный хранитель

      Висела гулкая тишина, лишь редкий звон посуды и стук ножа на кухне разбавляли её. Лунай готовил завтрак, аккуратно и медитативно нарезая свежие овощи, пока на сковороде шипело нечто, что пока было трудно опознать.       Всё, что он готовил, порой было совсем простым, но при этом вкусным. Циннамон был более творческим в готовке и любил по-братски поддразнивать Луная, обходясь при этом минимумом. Возможно, просто не забывал солить.       Но сейчас он лишь обеспокоенно, устало смотрел на то, как церистел пытался не приправить еду соусом из вчерашней горечи.       Лунай очень жалел о небрежно брошенных словах: это и стало причиной его неспешности и неловкой тишины. И это хорошо считывалось.       Вот только в этом блюде атмосферы, чего-то не хватало. Того, кто обычно мог подсластить такие моменты.       Фюркат не удивился, обнаружив, что Вега села на другом конце стола и была сама не своя. Он прекрасно видел её вчера, но мог лишь догадываться, как много она поняла и насколько это её задело.       Вега сидела в любимой позе, лёжа головой на столе, подобрав ноги. Её грустный и отстранённый взгляд придавал ощущение скованности, лишённой прежней игривости. Словно укуталась в плед, скрывающий тихую печаль.       Циннамон больше не мог ощущать эту тоску и решил всех подбодрить:       — Эй, а сегодня славная погода. После вчерашнего дождя, прям загляденье, — заведя за голову руки, начал покачиваться на стуле. Тот поскрипывал, но держался.       Не увидев никакой реакции, Циннамон певуче продолжил:       — На небе ни облачка, птички поют, веет прохладой от земли. В такую погоду своим дома сидеть нельзя, только идти флору смотреть… О! А фауна уже сама пришла, — он хихикнул, заметив, как маленькая голубая крылатая ящерка залетела в приоткрытое окно и шмякнулась на середину стола.       Та на секунду замерла, подняв голову. Большие глазки-бусинки внимательно смотрели на возможную угрозу. Убедившись, что хищник игнорирует добычу, животинка облизнулась и направилась в сторону девочки.       — Мышонок, смотри! Большой дракон пришёл тебя съесть! — попытавшись привлечь внимание девочки, Циннамон чуть пошкрябал по столу.       Ящерка тут же замерла в ужасе, снова высоко подняв голову и немного раскрыв прозрачные четыре крыла, напоминающие лепестки цветка.       Вега чуть оживилась. Она поднесла открытую ладошку к ящерке, прикрывая от пугающей опасности. Животинка успокоилась, благодарно лизнула пальчики и подошла ближе к лицу, с урчащими звуками.       — Смешные малюточки, но откуда их у вас столько? — спросил Циннамон недоумённо Луная.       — М… — тот очнулся от своих мыслей и обернулся посмотреть, о чём речь. — А, так они здесь распространены, вроде… — Он аккуратно раскладывал по тарелкам.       — Это-то понятно. Но так много? Их больше, чем перьев от кирий во время линьки.       — Или твоей шерсти? — отшутившись, но не меняясь в лице, Лунай расставлял тарелки с едой. После сам сел поближе к девочке.       Вега аккуратно подвинула животинку в сторону, чтобы та не обожглась о горячие тарелки. Ящерка с кряхтением отошла, но уходить не собиралась.       — Ха-ха, кто бы говорил, — выразил своё несогласие фюркат и подвинул тарелку поближе. — Что ж, приятного аппетита… — попытался сказать он чуть оптимистичнее, но несуразный вид блюда в тарелке восторга не вызывал.       Хотя, на запах и вкус, всё оказалось очень даже неплохо, и тот принялся активно поглощать свою порцию.       Лунай продолжал быть задумчивым, а Вега лишь кивнула в ответ и для приличия положила первую ложку в рот. Очевидно, что у неё совсем не было аппетита.       Отец наконец тоже заметил, что с ребёнком было что-то не так. Он аккуратно посматривал в её сторону. По обеспокоенным глазам видно, что Лунай о чём-то задумался.       Чуть показательнее он съел ложку и произнёс:       — Хм, а ведь здесь кое-чего не хватает… — Постукивая ложкой по тарелке, Лунай с улыбкой повернулся к Веге.       Она это заметила и подняла свои зелёные глазки в ответ.       — Грибов! — с интригой добавил отец.       Ребёнок моментально изменился в лице, словно это слово имело особую магию. Она чуть улыбнулась в ожидании продолжения.       — Твоего дядю иногда посещают дельные идеи, — Циннамон хотел Лунаю что-то возразить, но не успел. — Решено! Идём в лес за грибами и ягодами. Только… — он потрепал дочку по голове, — нужно, чтобы огня нам хватило на весь путь, а значит, надо всё скушать.       Девочка значительно повеселела и начала бодро опустошать тарелку.       — И Мягкие Лапки будут помогать водить в этой игре в прятки! Надо приготовить домики для потеряшек. — Вега, лихо всё съев, убрала свою тарелку в раковину. Прихватив ящерку, убежала искать корзинки.       Циннамон, понимая к чему всё идёт, чуть застонал. Он надеялся всех приободрить, но сам идти никуда не собирался. И без того намечено много дел. Но был пойман за хвост и теперь уже не отвертеться.       

***

      Их домик, стоящий в стороне от города, имел свои плюсы.       За проведённые годы здесь Лунаем были изведаны и протоптаны свои тайные тропы, что вели в заманчивые части леса. Есть те, что быстро соединялись с основной дорогой, ведущей из города. Одна вела к местному водохранилищу. Некоторые вовсе уходили дальше в горы, что могло однажды пригодиться.       Сам лес внушал трепет. Высокие деревья застилали небо листвой. Свет струился и играл на влажной траве. Их толстые стволы окутаны мхом и лозами. Там, где деревья умирали, оставался лишь плетёный каркас. Влажный запах мокрой коры, прелой травы и сладковатый аромат цветущих кустарников обволакивали рецепторы. Солнечный лес выглядел сказочно, в то время как тёмные и густые участки засасывали своей таинственностью.       Если Лунай и Вега резво скакали вперед, то Циннамон с каждым шагом всё больше приходил в уныние. Он не любил поиски иголок в сене, по большей части, из-за своего роста. Рост под метр девяносто — более чем внушительный для сбора с земли. Да и носильщиком он тоже не хотел быть, ощущая усталость по всему телу от своей недавней авантюры.       Вега стремительно обдирала кустики. Первый, второй, третий — и вот целая корзинка уже полна сладких ягод.       Лунай потихоньку обрывал то, что Вега, торопясь, не заметила.       Циннамон сорвал несколько ягод для вида — часть в корзину, часть в рот.       «Хм, ничего…» — подумал Циннамон и сорвал ещё немного.       Прошли чуть дальше. Там, где повеяло прохладной сыростью, из-под травы стали проглядываться грибы.       Счастливый ребёнок быстро переключился на сбор скрывающихся от взгляда шляпок.       Сорвав первую добычу, Вега пошла хвастаться Циннамону, пока Лунай всё ещё собирал ягоды.       — Молодец, добытчица. — Приняв у племяшки грибок, положил в свою корзину.       — Смотри, там ещё один. И там! О, а там четыре! — бегала она от одного места к другому.       — Как ты их находишь? Я вот вообще не вижу… — несмотря на своё острое зрение и внимательность, он, правда, не замечал большинство находок племяши. Может, потому что не очень и хотел.       — Ты не слышишь их? Как они игриво смеются, как общаются друг с другом? — Вега взяла Циннамона за руку и потянула к одному из затаившихся грибов. Недоумевающий фюркат, вздохнув, присел на корточки рядом. — Смотри, он здоровается с нами жёлтым. — Она аккуратно приложила пальчик на шляпку.       — Жёлтым? — переспросил Циннамон, словно пробуя это слово на вкус.       Он призадумался и попытался это представить:       «Как можно слышать жёлтое приветствие?»       Чем дольше он об этом думал, тем больше это кое-что напоминало.       — А ну-ка, покажи, где следующий, — аккуратно сорвал он гриб.       Вега быстро отыскала ещё и присела рядом, маша ручкой.       Тут Циннамон стал догадываться, о чём шла речь.       Это так сложно — начать видеть, чувствовать. Он сам не так давно открыл эту технику и даже не предполагал, что это касается и таких мелочей. Есприт переплетается, течёт через всё живое и не живое, рассказывая свои истории. И все они — её слушатели, читатели и рассказчики.       Циннамон подошёл к девочке и встал на колено:       — Ты настоящее сокровище, — искренне улыбнувшись, он погладил Вегу по голове. — Какой же славный есприст из тебя получится. Слушай, я тоже так хочу, как ты. Не научишь меня слышать?       Девочка засияла от счастья и мигом принялась за просьбу. На это мгновение она смогла отвлечься от своих переживаний. За отца и дядю, ведь она чувствовала их всем трепещущим телом. Их горечь, гнев, страх. А сейчас она погрузилась в сокровенное — поделиться тем, как чувствует, видит.       Так, играючи, они собрали три полные корзины.       Очевидно, что для полного понимания нужна не одна беглая игра с ребёнком. По крайней мере, фюркат уловил суть, а большего ему и не требовалось.       В то же время Лунай заполнил свои корзины и успел даже потерять из виду ползающую на коленках парочку:       — Ну и куда светлячок увёл хвостатого? — внимательно прислушиваясь к шорохам, Лунай пошёл по следам разграбленных грибниц.       На его счастье, ушли они недалеко, хоть и заставили понервничать.       Вега при виде отца замахала ему рукой, подзывая скорее посмотреть на их сокровища.       — Да-а… — почесал лоб рыжеволосый. — Молодцы, вы бы прекращали идти вниз. Нам ещё обратно подыматься.       Тут уже Циннамон очнулся, осознавая, что они прилично спустились. Увидев полные корзины, он помрачнел: сколько же предстоит нести.       Нагрузившись, трое искателей двинулись в обратный путь.       С каждым шагом ноша становилась всё тяжелее и тянула к земле. Пролетающие рядом птицы вызывали зависть.       — Надо отращивать крылья… — проворчал под нос фюркат. Даже вечерний прохладный ветерок не облегчал уставшее тело и мысли. После таких приседаний хотелось лечь прямо на землю. — Я не создан для карабканья. Это вы, церистелы, горные существа.       — Если узнаешь как, поделись, — усмехнулся Лунай. — Ты же воин, держись. Вон, Вега и то идёт… — только он это сказал, как заметил отстающего ребёнка. — Ну вот, сглазил. Огонь потух.       Лунай подошёл к девочке и помял плечо:       — Давай, свет мой, немного осталось. Покажи дядьке.       — Та, я не могу… — Вега взглянула на Луная бездонными просящими глазами.       — Ты уже большая, дочь, иди ножками, — мягко ответил Лунай.       Как бы он ни хотел её понести, ему приходилось воспитывать в ребёнке самостоятельность.       — У дочи ножки маленькие, у дочи ручки маленькие… — последовательно то указывая на ноги, то показывая ладошки, сказала Вега.       Не успел Лунай ничего ответить, как Циннамон мигом оказался рядом и водрузил Вегу себе на плечи.       — Значит, я строгий отец, а ты герой дня, так? — смеясь, бросил в след Лунай.       Так они и добрались до дома.       Лунай помог Цинну освободиться от корзин, чтобы тот унёс уснувшую девочку в кровать. Фюркат, довольный, спустился обратно и тыкнул брата в плечо:       — Ты вообще в курсе, какой у тебя чудной ребёнок?       — Ты не представляешь насколько… — Церистел схватил Циннамона и с силой усадил на табурет, вручив ножик. — Как и её дядя, что набрал три корзины несъедобных грибов. Не отвертишься, помогай разбирать.       Окинув взглядом предстоящий объём работы, фюркат стукнул себя по лбу и застонал.       К ночи братья закончили всё разбирать и сразу уснули в зале.       Вега проснулась к тому времени и лежала, не смыкая глаз. Смотря в потолок, она перебирала в голове мысли одну за другой. И как бы ни старалась оставить только светлые мгновения, они терялись за чувством нарастающей паники.       С каждой секундой её всё больше затягивало в тёмный лес…