Потерянный хранитель

      Похмельная головная боль лишь усилилась, как только мужчина заметил знакомую фигуру, загораживающую вход. Тёмный фюркат не удивился — он бы даже огорчился, если бы не обнаружил парня у порога с утра: слишком яркое заявление, чтобы вот так просто исчезнуть. По позе было видно, что парень подпирал дверь всю ночь.       Тихо подходя всё ближе, он собирался разбудить его ударом в бок, но вовремя заметил приоткрытый глаз, пристально смотревший на него.       — За непрошенную охрану платить не буду… — проворчал торговец, отпихивая от двери сонного юнца.       — Обещанного будет достаточно, — поспешил добавить Циннамон.       — Пх… — фюркат хмыкнул. Такая наглость ему даже пришлась по нраву.       Но знакомство омрачало ожидание неизбежных последствий.       Этот малец собирался сделать то, о чём сам фюркат давно перестал думать, заперевшись в клетке собственных предубеждений, боли и страха. Нет, он не боялся ублюдков — ибо не выжить, если не покажешь клыки. Испытывать страх перед идиотами бессмысленно. Не для этого он драл шкуру, чтобы с ним считались, заплатив непомерную цену. Он оказался в плену обстоятельств, в которых приходится выживать, как умеешь. Страх был в том, что битва эта может стать бесконечной: срубишь одну голову — вырастет другая, вопрос только в том, надолго ли тебя хватит.       Щёлкнув замком и распахнув дверь, фюркат пропустил Циннамона вперёд. Тот посмотрел на торговца с недоверием, услышав за собой тяжёлый затвор. Беспроглядная тьма комнаты давила — подозрения о возможной засаде не покидали.       — Расслабься… — буркнул тёмный фюркат и взмахом руки зажёг минимально необходимый свет.       Пройдя за стойку и немного покопавшись в ящиках, он вытащил потрёпанную карту.       — Значит так, малец. Прежде чем ты вывалишь на меня свой «список», слушай сюда. — Он сделал паузу, наблюдая за нарастающим напряжением в Циннамоне. — Твоя вчерашняя выходка обойдётся боком не только мне, но и всему городу. Этот дурак в бешенстве вчера убил несколько своих подчинённых и теперь ищет на ком ещё отыграться. А значит, твоя плата за то, что тебе нужно, будет заключаться в том, чтобы исправить этот обсёр.       — И что же мне надо сделать? — раздражённо спросил Циннамон. Он ждал подвоха; с другой стороны, он правда не желал навлечь беду на местных — исправить ситуацию было для него делом принципа.       — А вот это уже твои проблемы. Кто собирался «жечь идиотов»? Вперёд! Вот их место обитания. — Фюркат быстро очертил зону на карте.       Циннамон подошёл к стойке и пододвинул карту ближе. Внимательно осмотрев пометку, он почувствовал, как в голове вспыхнули новые вопросы.       — Сколько их?       — Количество всегда меняется. Сорок-пятьдесят… не больше. — Тёмный фюркат почесал шею.       — Что за место? Охраняется? Еспристы?       — Воу-воу… — Торговец развёл руками, останавливая поток вопросов. — Я информатор, а не провидец. Для этого нужна разведка, оценка…       — Ясно… — Циннамон схватил бумагу и направился к выходу.       — Эй! Ты куда собрался? Мы же не закончили! — тёмный фюркат опешил.       — Это уже мои проблемы, — ответил Циннамон и упёрся в дверь.       Он обернулся с немой просьбой открыть.       — Защёлка сверху… — выдохнул торговец, обречённо глядя на парня.       Циннамон выругался и, преодолев преграду, покинул лавку. Лёгкий хлопок побеспокоил колокольчик, который отозвался грустным звоном.       В комнате воцарилась холодная тишина после жара и негодования, принесённых этим рыжим огнём. Будто всё это время его есприт заполнял пространство, пропитывая его решимостью.       Оставшись посреди давящего полумрака, тёмный фюркат продолжал пристально смотреть на дверь. Стон и ругань сорвались с его уст и откликнулись глухим отзвуком в стекле.       — Поток, сколько ещё тебе душ нужно… — горько прошептал он.              

***

      — Ну, конечно же, их больше… — выругался Циннамон, отмечая ещё одного патрульного.       Он просидел до самого позднего вечера, внимательно изучал расположение, маршруты, число присутствующих, возможные пути проникновения и отступления — всё, что могло бы помочь.       Но чем больше он узнавал, тем яснее становилось: тот отчаявшийся торговец был прав. Один против всех — верная смерть. Нужен был план: как разом посеять панику среди подчинённых и нанести существенный урон. И, как бы ни сопротивлялся Циннамон внутри, удар должен был быть не только материальным.       Присмотревшись к пометкам на карте и соединив их со своими наблюдениями, он понял: кирпичное здание — большой склад. Ранее заброшенное, теперь оно служило убежищем для моральных отбросов.       «Отбросы…» — думалось ему снова и снова. Ведь когда сам бродяжничал, большинство относились к нему точно так же.       Пробираясь ближе к зданию, он заметил на одном из сторожей обручальное кольцо.       — Ох, Поток… здесь могут быть просто наёмные рабочие, которые даже не в курсе дел, — пробормотал он вслух, всё пристальнее замечая детали.       Циннамон не собирался отступать, но очень надеялся поступить правильно.       «Что в этом случае вообще правильно?» — вновь заговорил он с собой, заглядывая в окна.       Внутри просторного помещения оказалось немало народу, несмотря на то что большая часть разошлась к концу дня. По подсчёту информатора, присутствовала примерно половина от ожидаемого.       Пока несколько бедолаг таскали ящики, остальные коротали время за азартными играми — неплохой шанс, чтобы незаметно устроить саботаж.       Мысль поджечь склад была заманчивой, но он понимал: просто стоять и вызывать искры из пальцев мало. Для полноценного огненного «потока» нужно было много есприта, который ему ещё предстояло копить. Вот если бы раздобыть горючее или устроить взрывной резонанс, можно было бы получить гораздо больший эффект.       Циннамона осенило, когда его взгляд упал на залежи мелких кристаллов-накопителей. Сами по себе кристаллы относительно безвредны: даже заряженные они могут лежать кучей и долго храниться без подзарядки. Но если установить между ними связь и одновременно подпитать энергией есприт из разных источников, то, передавая энергию друг другу, они войдут в резонанс и могут взорваться от её переизбытка.       Чем больше и качественнее кристалл, тем лучше он выдерживает нагрузку. А такая мелочь полопается в два счёта.       «Хоть что-то из неудачной практики мне пригодится», — усмехнулся Циннамон, вспоминая казусы в академии.       Осталось дело за малым: пройтись по ящикам с кристаллами, зарядить несколько штук от себя, оставить метки связей и поглощения есприта вокруг — и наконец устроить драку, чтобы создать отвлечение и выброс необходимой энергии.       Проникнуть внутрь оказалось несложно — окно легко поддалось снаружи. Запахов было так много, что даже самые чувствительные сторожа вряд ли учуют его, а по есприт-следу тем более. Он даже начал волноваться, получится ли: с таким количеством «недо-еспристов», которые максимум умеют включить воду в раковине, рассчитывать на серьёзную отдачу было рискованно.       Добравшись до первого ящика, он оставил есприт-метки, зарядил один из проводников, пока тот не начал вибрировать, и направился к следующему.       Пока Циннамон насыщал остальные, сеть постепенно оживала — вибрация расходилась по складу, превращаясь в замкнутую систему.       Закончив, он вышел на середину зала. Один из таскавших ящики сразу обратил на него внимание.       — Эй! Ты ещё кто? Кто его впустил? — возмутился церистел.       — Сам вошёл, — спокойно ответил Циннамон.       Он достал скрутку из-за пазухи, сел на один из ящиков и, играючи, выпустил кольца дыма.       — Прежде чем мы начнём выяснять отношения, ответьте-ка на вопрос. Вас это устраивает?       От такой наглости присутствующие даже не сразу сообразили, что здесь происходит что-то неладное.       — О чём ты? — подал голос фюркат, оставленный за главного. Он не шибко спешил отдавать приказ схватить нарушителя, подогреваемый личным интересом.       — Обо всём. — Белая рука с зажатой скруткой сделала охватывающий жест. — Работать под указкой того, кто ни в грош не ставит ваши жизни. Быть для него расходником ради чужих прихотей. Жить так не по выбору, а потому, что пришлось. Рисковать всем, что вам дорого… и ради чего?       Казалось, эти слова начали проникать в самую глубь: косящие взгляды, заминки, смятение. Пьянящий запах трав, быстро заполнявший помещение, удачно способствовал расслаблению — и самого Циннамона, и толпы. В его спокойствии было нечто неведомое глазу, но усиливающее силу произнесённой речи. А недавние критические события в рядах служили сильным рычагом.       По правде говоря, он и сам не ожидал, что выйдет и заговорит перед толпой, которая могла в мгновение его разорвать. Но после того как Циннамон поставил последнюю метку, в голове что-то щёлкнуло. Он решил сделать то, что считал верным, — последний шанс, последнее слово, прежде чем станет поздно. Несмотря на лёгкую дрожь, он был уверен в себе как никогда.       Нависшую тишину прервал уже знакомый раздражающий уши голос.       — Ты?! Посмел заявиться ко мне на порог, кусок ты кирьего дерьма?! — За замшевым подшёрстком на лице главы было видно, как оно залилось багровым от гнева. Нос его выглядел распухшим после удара, а из ноздри торчал кусочек окровавленной ваты.       Циннамон дёрнул хвостом и, чуть наклонив голову, повернулся корпусом.       — Мы вчера не договорили. — С улыбкой, дразня, он провёл пальцем по носу. — Решил закрыть этот вопрос.       Кто-то в толпе хмыкнул — очевидно, догадались, кто размозжил нос начальнику.       Фюркат-глава взорвался:       — Захлопните свои рты! Прикончите его! Сейчас же!       Никто не ринулся исполнять приказ. Люди лишь переглядывались и нехотя перебирали оружие. Один из подручных, пришедший с главой, снял арбалет с плеча и выстрелил.       Сосредоточенный Циннамон ловко перехватил болт прямо перед лицом. Это было рискованно, но эффектно. Было бы больше выстрелов — словить их все было бы нереально.       После такого трюка решимость толпы, разогретая речами, заметно поубавилась, и сомневающихся последовать приказу напасть стало больше.       — Ублюдки… — прорычал фюркат, выхватив уже перезаряженный арбалет у подчинённого и снова выстрелив, но уже в толпу. — Всех перебью нахер за неподчинение!       Болт пробил плечо ближайшему парню, и тот упал, взвыв от боли.       Это стало последней каплей.       Кто-то метнулся оказать первую помощь. Часть робкой толпы попятилась и поспешила покинуть здание. Самые решительные обнажили клинки и направились прямо к стрелявшему.       Мгновенно началась потасовка между мятежниками и теми, кто ещё пытался защищать своего главу. Циннамон не остался в стороне — ловко отбивался от нападавших и помогал восставшим.       Заметив, как негодяй вновь собрался улизнуть и почти скрылся за воротами, он рванул за ним.       Стоило выбежать наружу, как перед ним оказался наставленный арбалет.       Выстрел.       Болт пробил голову главе банды насквозь. Тот рухнул замертво в растекающуюся лужу крови. Капли брызнули в стороны, окропив рядом стоящего Циннамона.       От неожиданности сердце сжалось — он сделал пару шагов назад. Проследив направление выстрела, он увидел торговца, который, ухмыляясь, перезаряжал арбалет.       Ещё несколько незнакомых мужчин во главе с его другом — хозяином паба — стояли, заняв позиции.       Ужас от увиденного сменился другим. Среди дрожи и шока резкое пощипывание кожи предупредило об опасности. Оставленная ловушка пришла в действие и вот-вот должна была взорваться.       Циннамон бросился предупредить тех, кто оставался внутри.       Но было поздно.       Кристаллы с треском высвободили жгучую волну, объявшую помещение, выбивая стёкла и слабые стены. Часть здания обрушилась.              

***

      Подкрепление, приведённое тёмным фюркатом, лишь через час смогло потушить разбушевавшееся пламя. Те, кто успел уйти до взрыва, помогали вытаскивать пострадавших и погибших.       Грязный от крови, копоти и пыли, с перевязанными ранами от осколков, обессиленный Циннамон сидел, согнувшись, на обломках здания. Он пытался унять дрожь в руках, выкуривая самокрутку с успокоительным сбором, но это не помогало.       — Эй, малой. Что так убиваешься? — Торговец присел рядом.       Уставший взгляд Циннамона поднялся в немом вопросе, не понимая приподнятого настроения собеседника.       — Сделай лицо попроще. Ты выполнил свою часть сделки. Освободил город от гнилья. Я уж прослежу, чтобы нового здесь не появилось. Радуйся, — спокойно произнёс торговец, потирая ноющие пальцы.       — Радоваться тому, что я убил кучу народу? По глупости… — протяжно выдохнул Циннамон.       — Все совершают ошибки. Как там говорят? Не ошибается тот, кто ничего не делает? — фюркат тихо усмехнулся. — Парень, ты сейчас весь город поставил на уши и спас столько жизней, сколько смог. К сожалению, такова цена борьбы. Она будет чуть больше или чуть меньше… но будет всегда.       Он замолчал, дав словам осесть.       — Тебя хоть как звать?       — Циннамон.       — Что ж, Циннамон. — Фюркат протянул ему руку. — Симон Ривз. Будем знакомы. По крайней мере, теперь у тебя будет союзник.       Ответным рукопожатием оба закрепили завязывающуюся между ними дружбу.