irish coffee

— Слушай, Юнхо-шши, — Уён непривычно тихий, а его одежда непривычно закрыта (не путать со скромностью, Уён и костюм монашки способен превратить в подиумный наряд). Эти два события друг с другом не связаны совершенно, Юнхо известно доподлинно. Высокий ворот и длинные рукава скрывают засосы и укусы от его бойфрендов, по большей степени одного из. Тишина же просто… зловещая. Странная. Неестественная. Уён молчит добрую половину дня и всё это время сверлит взглядом Юнхо с этим своим типичным выражением “за секунду до взрыва”, которое появляется на его лице прежде, чем изо рта пулемётной очередью начинают вырываться вопросы. И ещё вопросы. И дополнительные вопросы в качестве бонусного раунда, правда, Юнхо практически уверен, что ни один из них не связан с Хисыном и их субботним (и половиной воскресного) свиданием. До сих пор от него не прозвучало ни единого комментария по этому поводу, так что есть примерно 1000% шанс, что на уме у него что-то совсем иного толка, более животрепещущее, чем личная жизнь Чон Юнхо. — Я весь внимание, Уён-сонбэнним, — Юнхо отвечает осторожно, ненароком вворачивая нотку официоза, с беспокойством в глазах. Такое поведение для его менеджера — редкость, — В чём дело? У меня проблемы? — А они должны быть? Неважно, не отвечай. Я хотел поинтересоваться насчёт Сон- твоего соседа. — Что насчёт него? — Ты с ним случайно на выходных не пересекался? Юнхо хмурится. Поджимает губы, перебирая в памяти каждое их столкновение и пытаясь определиться, сколько информации выдавать, учитывая, что Уён и Сонхва знакомы достаточно близко для подобных вопросов. Приходит к выводу, что неважно, в насколько хороших отношениях его сосед с его менеджером, рассказывать всё — не лучшая мысль. Это личное. Он не знает, сколько бы поведал другу сам Сонхва, поэтому Уён удостаивается вежливого кивка и короткого ответа. — Пересекался. — И… — И мы говорили, — технически, они действительно говорили. В магазине, потом всю ночь по телефону, потом утром по пути к мусорным контейнерам, потом вечером… за эти выходные они проговорили куда больше обычного, если так подумать. — Он нормально выглядел? — Юнхо хмурится сильнее. Уён ведёт себя взволнованно. Тревожно, — Слушай, ты мог и не заметить, но вдруг- — Нет, — вздыхает Юнхо, — То есть в пятницу вечером он выглядел более, чем нормально, а вот в воскресенье, — вздыхает снова, тяжелее, чем в первый раз, — слушай, хён, не знаю, мне ли тебе об этом говорить вообще, но он был… подавлен. Очень. — Ясно, — цедит Уён сквозь сжатые зубы и достаёт телефон, набирая простыню текста с такой скоростью, что его пальцы сливаются в один, а у Юнхо кружится голова. Это не его дело. Юнхо наблюдает за тем, как Уён заваливает кого-то беспокойными сообщениями, и повторяет это себе снова. И снова. И ещё раз, потому что желание узнать, что происходит, становится настолько невыносимым, что из горла вырывается жалостливый щенячий скулёж. Это. Не. Его. Дело. Но ему необходимо знать. — Ах да. Это всё, спасибо, — Уён смотрит сквозь Юнхо, никак не реагируя на непривычный звук, хотя совершенно точно его слышал и в любом другом состоянии непременно бы докопался до причин. Возможно, начал бы тыкать его в бок или живот в поисках кнопки включения писка. Но вместо этого он лишь рассеянно хлопает своего подопечного по плечу, — Хорошо поработал, Ю-ю, завтра увидимся. — Что-то случилось? — С чего ты взял? Юнхо закатывает глаза, пальцем разглаживая сосредоточенную складку между бровей Уёна. — У тебя на лице всё написано. Забыл, почему в покер не играешь? Очередь Уёна вздыхать и хмуриться, внимательно разглядывая Юнхо с головы до ног. Придирчиво, как на смотринах: ещё немного и попросит его показать школьный аттестат, и не приведи господь в нём будет что-то кроме отличных отметок. — Случилось, — наконец, выдаёт он, убирая гаджет в карман, — но ты и так это знаешь, верно? Как внимательный сосед. Юнхо дёргает ногой, давя желание достать из куртки собственный смартфон и проверить мессенджер в тысячный раз за день. Его утреннее “всё в порядке?” висело в непрочитанных и два часа, и десять минут назад, вряд ли что-то изменилось. Не его дело, правда же? Сонхва может быть занят. Ему может быть не до сообщений. Он, может, решил устроить разгрузочный от соцсетей день. И всё же запах кофе, заполнивший их общую лестничную площадку, отдавал такой горечью, что верится в это с трудом. — Это из-за, — он прикусывает язык, с которого едва не срывается “лазанья”, — Что-то произошло в субботу, да? — Можно и так сказать, — мрачно хмыкает Уён, направляясь к парковке, — Не бери в голову, Ю-ю, с ним иногда бывает. Могло бы бывать реже, но он же самостоятельный, ему же лучше знать, хотя мы сто раз предупреждали. Баран упёртый. — Я, м-м-м, могу чем-то помочь? — Можешь к нему в квартиру вломиться и встряхнуть хорошенько, — подойдя к машине Ёсана, Уён с силой пинает ни в чём не повинное колесо, — Выдать какую-нибудь воодушевляющую речь, а до кучи ещё в феромоне искупать, может хоть тогда перестанет накручивать себя почём зря. Только голову вымой сначала, от тебя табаком несёт. — Хва? — из машины показывается заинтересованный Ёсан. Приветственно кивает Юнхо и, приобняв расстроенного, явно жаждущего крови Уёна, увлекает его подальше от колеса, в котором скоро появится пробоина. — Хва, — Уён угрюмо молчит секунд пять, после чего обмякает в чужих руках и мгновение спустя взрывается таким возмущением, что у Юнхо закладывает уши, — Нет, ты полюбуйся на это! — достав телефон, он протягивает его Ёсану, — “Нормально.” Что ни спроси — всё "нормально"! И главное то, что ночью писал, удалил, а знаешь почему? “Неважно.” Неважно ему, видите ли, и что я прочесть успел, тоже неважно. Надо было заскринить, распечатать и на дверь ему повесить вот с этим ебучим “неважно”. — Да что случилось? — не выдерживает Юнхо, заразившись возмущением от Уёна. Ещё и ногой топает, чтобы всем точно было понятно: Чон Юнхо — взрослый альфа в самом расцвете сил, ему, между прочим, уже двадцать шесть! С половиной! — Это личное, Ю-ю, — Уён продолжает ворчать на Сонхва, поэтому за него отвечает Ёсан. — Настолько личное, что в курсе ты, Уён и, я так полагаю, Сан, — Юнхо с сомнением хмыкает, но дальнейшие расспросы держит при себе, да и за эту вспышку уже корит себя, потому что Ёсан, так-то, прав. И в курсе они, потому что с Сонхва дружат, а он так, за соседней дверью живёт и иногда нарушает режим тишины, — прости. — За что? Ты переживаешь за соседа, — пожимает плечами Ёсан, пальцами перебирая волосы на макушке медленно утихающего Уёна, — И мы тоже. — За неблагодарного друга, — хмуро вворачивает Уён. — За друга, — Ёсан пристально смотрит на Юнхо, — но, знаешь, ты тоже можешь помочь. — Я не собираюсь вламываться в его квартиру, — быстро отвечает Юнхо, для верности делая шаг в сторону, — Тем более феромонить. Он и так недельную норму превысил за выходные, и неважно, что с намерением успокоить и подбодрить. Невежливо и некрасиво так поступать. Не отвечать на сообщения тоже невежливо, но Сонхва имеет на это полное право. Они друг другу, по сути, никто, пусть и хочется стать… кем-то. Хорошими знакомыми? Для начала было бы неплохо. — Боже, нет, откуда ты вообще такого нахватался, — Ёсан щёлкает Уёна по носу и безмятежно улыбается. — Просто… присмотри за Сонхва, ладно? Ты умеешь. — Я и так… — Юнхо обессиленно выдыхает, потирая пальцами переносицу, — Конечно, хён. — Вот и отлично. Мы ужинать, хочешь с нами? — Да, Ю-ю, давай! С Саном увидитесь, он по тебе соскучился, — оживляется Уён, — Всё спрашивал, как ты… ну, когда смог членораздельно говорить. — Не хочу об этом знать, — Юнхо делает ещё шаг в сторону своей машины под смеющимся взглядом Ёсана, — Как-нибудь в другой раз, я обещал встретиться с Минги. — О, — две пары глаза глядят на него с лёгким сочувствием, — Удачи. Удача действительно не лишняя, но Юнхо, видимо, израсходовал лимит за выходные, а новую на склад не завезли. С Хисыном на работе пересечься не вышло, на выходе только и успели обменяться дежурными приветствиями и смазанными клевками в висок, Уён вышел на тропу войны, по дороге к кафе, где планировал встретиться с Минги, все светофоры разом объявили забастовку и встречали исключительно красным, и Сонхва… беспокоит. Даже не столько Сонхва, сколько его полное отсутствие в инфополе Юнхо: сообщение всё ещё не прочитано, лазанья всё ещё где-то в мусорном баке, тщательно запакованная в плотные мешки, запах кофе, он уверен, всё ещё прогорклый и тяжёлый. Он барабанит пальцами по столу в ожидании друга, то и дело бросает взгляд на открытый мессенджер, подумав, отправляет вдогонку нейтрально-дружелюбный стикер, и повторяет себе, что Сонхва — взрослый человек, способен сам позаботиться о себе, и если ему понадобится помощь, обязательно за ней обратится. В последнее сам не верит, но в кафе вплывает Минги и заполняет собой пространство, ближайшие пару часов и внимание Юнхо как следствие. Для того, кто всё воскресенье разливался соловьём о своей незавидной доли одинокого альфы, выглядит он великолепно. Юнхо знает, что красив, но порой на фоне Минги и его небрежно-сногсшибательных образов чувствует себя в лучшем случае обычным. — Не знал, что на соседней улице модный показ, — Юнхо присвистывает себе под нос, оглядывая друга с головы до ног. Минги смотрит со сложным выражением лица: таким, по которому проще простого понять, в каком он пребывает настроении. Ну… точно не подходящим для шуток, и тяжёлый вздох это лишь подчёркивает. Его всегда было ужасно легко читать. Не то, чтобы в этом есть нужда: у Минги что не на лице, то рано или поздно вырывается изо рта. — Давай не сегодня, Юнхо-я, — упав на стул, он бегло просматривает меню, а потом смотрит на официанта взглядом потерянного котёнка и просит помочь с выбором. Юнхо практически уверен, что вместе со счётом им принесут номер телефона, — Неделя была паршивой. — Очередное неудачное свидание? — нет, это невозможно: Юнхо обращается к Минги, а смотрит на выключенный экран телефона. Переводит взгляд на Минги, сочувственно кивая, когда тот начинает в красках расписывать очередную встречу с очередным омегой, закончившуюся очередной катастрофой (что для Минги и отсутствие искры — катастрофа, не забывает ни на секунду) — и снова ловит себя на том, что гипнотизирует издевательски-чёрный дисплей. Минги активно жестикулирует, со страдальческим видом утверждая, что ему на роду написано умереть в гордом одиночестве, а Юнхо рассеянно водит пальцем по тонкому корпусу в надежде, что вот-вот почувствует вибрацию от входящего уведомления. — Меня даже Ёсан бросил на произвол судьбы, вот тебе и “останемся друзьями”. — Угу. — А Уён грозился натравить своего жениха, если помешаю их идиллии в выходные. — М. — Знаешь что жалко? — М? — Тот омега ведь действительно в моём вкусе, а в итоге полный швах и ноль химии. Третий раз за неделю. — М-да. — Может, меня прокляли? У Юнхо заканчиваются междометия, поэтому он молча пожимает плечами, не замечая, как сощурился Минги. — А ещё меня соседи затопили. — О. — И машину инопланетяне похитили. — Отлично. — И ты меня не слушаешь. — Точно, — встрепенувшись, Юнхо переводит виноватый взгляд на насупившегося Минги, — Прости, отвлёкся. Так что там с машиной? По взгляду понимает: ляпнул какую-то глупость, но половина сказанного уже пролетела мимо ушей, а просить повторить — обижать и без того обиженного Минги ещё сильнее. — Что ты там так высматриваешь? — он тянется к смартфону, перехватывая до того, как Юнхо успеет среагировать, и быстро вводит простенький код, который тот не менял со старшей школы. — Ничего, — он беспомощно наблюдает за тем, как Минги пролистывает диалоги, а его глаза сужаются всё сильнее, пока вовсе не пропадают в подозрительном прищуре, — Тебе не говорили, что лазать по чужим перепискам плохо? Но Минги обижен, Минги в настроении швырять столы, Минги в том состоянии, когда не слышит ничего, кроме себя любимого, Минги находит диалог с Хисыном и с обвиняющим видом суёт его Юнхо под нос, а тот чувствует себя так, будто его с любовником в постели застали. — Ты не говорил, что с кем-то встречаешься. — Не было повода? — Юнхо осторожно забирает телефон из пальцев Минги. В стену не швырнёт, возмущаться предпочитает вербально, но перестраховаться не помешает. — Не было повода?! Я тебе пол-воскресенья душу изливал, был уверен, что уж ты-то меня точно поймёшь, как одинокий альфа одинокого альфу, а ты в это время со свиданки возвращался, — надув губы, Минги хватает свой лимонад и с оскорблённым видом принимается терзать губами трубочку, — Предатель. — Я же всё равно тебя выслушал, — спокойно замечает Юнхо, бегло проверяя диалог с Сонхва, — Не моя вина, что у тебя с омегами не клеится. — С Ёсаном же получилось. — Ёсан бета. С ангельским терпением, к тому же, — Юнхо объясняет терпеливо, но углов сглаживать смысла не видит, они с Минги не в тех отношениях, чтобы гарцевать вокруг надувшегося мальчика с конфеткой в руках, — С твоими концертами только так можно с ума не сойти. Сам знаешь. Минги открывает было рот, но тут же замолкает под внимательным взглядом. — Знаю. Юнхо вздыхает, пытаясь найти слова, чтобы поддержать друга. Минги ведь не плохой совсем: заботливый, милый, наивный в своей уверенности, что жизнь должна походить на дораму, в которой он — непременно главный герой, смешной, уверенный в себе, знает, что хорош, пусть иногда эго и раздувается так, что вот-вот лопнет. Не понимающий, что он делает не так. — Слушай, — перегнувшись через стол, он похлопывает Минги по плечу, — Ты бы расслабился и не старался так сильно. Всё образуется со временем, найдёшь кого-нибудь обязательно. Пусть не сразу, но вдруг только кошки родятся. — Вот останусь один-одинёшенек — будешь знать. Зато расслабленный до пизды! — Ну, один ты точно не останешься, — отбивает Юнхо, — Я рядом, Ёсан тоже. И Уён с Саном тебе рады, когда ты эту тучу за собой не таскаешь. — Какую тучу? — Минги растерянно поднимает взгляд вверх, будто над ним действительно висит что-то кроме потолочного декора кафе. — Большую и чёрную, — Юнхо картинно хватается за сердце, сползая со стула наполовину, — “Свидание не удалось, жизнь кончена, я проклят, уйду в монастырь”. Ты себя хоть иногда слушаешь? — Я переживаю вообще-то. — Знаю. И мы за тебя тоже переживаем, Ги. Поэтому вынь, пожалуйста, палку из жопы и прекрати из кожи вон лезть, а то так страдать никаких нервов не хватит, у тебя в первую очередь. Минги ворчит. Ковыряет вилкой десерт, пока Юнхо поглощает свой. Долго думает: мысли проносятся по его лицу отчётливо, как кадры на экране кинотеатра. Вздыхает. Просит счёт. Вздыхает тяжелее. Наконец, взгляд немного проясняется, и он открывает рот. — Ты новоселье когда праздновать собираешься? — Через неделю, думаю, — пораскинув мозгами, выдаёт Юнхо, — Скажи, когда сможешь, из нас всех только у тебя график ненормированный. — И у Сана. — Сан сможет в любом случае, у него в этом вопросе выбора нет. Минги хмурится пару секунд, прежде, чем расплыться в улыбке. — Уён? — Уён, — Юнхо потягивается, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы, — Смотри-ка, распогодилось. — Да дождя и не было… Эй! — Как будто тебе нравится смурным сидеть, — Юнхо в очередной раз проверяет мессенджер и, кажется, чувствует, будто невидимая туча наползает уже на него. Прочитано. И всё. Ни эмодзи, ни короткого ответа. Ни. Че. Го. — Тебе бы расслабиться, Юнхо-я, — Минги звучит легко, но взгляд кидает обеспокоенный, едва удостоив вниманием листочек с телефоном официанта, — Всё нормально? — Чтоб я знал, — обречённо выдыхает Юнхо, искренне желая удариться головой об стол, лишь бы выбить это иррациональное переживание за состояние соседа. Хотя почему иррациональное? Они ведь общались все выходные. Сблизились. Вполне себе нормально — волноваться за человека, которого видишь каждый день. — Тебя может до дома подвезти? — Я сам за рулём, спасибо, Ги-я, — Юнхо выходит из кафе следом за Минги, а перед глазами вместо чужой спины — прочитанные сообщения без какой-либо реакции, — Договорим в следующий раз, ладно? — Расскажешь про своего парня? — Кого? — он непонимающе моргает, пока во взгляд не просачивается осознание, — А. Мы не встречаемся, просто… хорошо общаемся. — Ага, — Минги усмехается слишком понимающе, а Юнхо только плечами пожимает: они с Хисыном ведь действительно не встречаются. Одно свидание — не показатель, — Так расскажешь? — Расскажу. Напиши, как доберёшься, Ги. И про палку не забудь. — Может, мне и с ней в жопе неплохо. — Вынь, — вздыхает Юнхо, — Если так неймётся, чем-нибудь другим замени. — Обязательно. Махнув на прощание, Минги исчезает в салоне автомобиля, а вот Юнхо, честно говоря, плохо помнит, как садится за руль и добирается до дома. Вызывает лифт, уткнувшись в экран мобильного, и придерживает опоздавшему двери по инерции. — Вам какой? — Тот же. Горький, насыщенный аромат давит на рецепторы, вынуждая поднять взгляд. Юнхо смотрит на прямую спину и не моргает, пока глаза не начинает щипать. — Добрый вечер, — вспомнив о приличиях, в отличие от некоторых, он прочищает горло. Удостаивается кивка и незначительного поворота головы. — Добрый. — Много работы? — он не видит, но чувствует чужое усталое раздражение и молчаливый вопрос, — Обычно ты возвращаешься раньше. — Да? — Сонхва переводит взгляд на часы и медленно кивает, — Действительно. Ты тоже. — Тоже? — Тоже возвращаешься не так поздно, — Юнхо чувствует себя крайне глупо, вместо лица наблюдая перед собой кусочек уха под шелковистыми волосами, фрагмент щеки и кончик носа, но Сонхва так, кажется, комфортнее. Если волнами расходящийся от него густой, тяжёлый, резкий запах можно назвать комфортным. — Я ужинал с другом. Сонхва неопределённо хмыкает и кабинка лифта погружается в недолгую тишину, прерываемую разве что дыханием. Они молча выходят из лифта, молча проходят к своим дверям, спокойно и размеренно, хотя Юнхо уже весь извёлся, ещё чуть-чуть — и требовательно затявкает в попытке привлечь внимание. Краем глаза он следит за Сонхва: вот тот роется в сумке в поисках ключа, вот достаёт вместо ключа телефон, вот смотрит в телефон с нечитаемым выражением, разве что в кофе просачивается беспокойная нотка. Вот — наконец-то — обращает бесцветный взгляд в его сторону. Движение головы действует как триггер: Юнхо выпаливает заготовленную фразу на автомате, не сразу заметив, что сосед тоже что-то ему говорит. — Ты в порядке? — Прости, я не увидел сообщение. Сонхва моргает, обрабатывая вопрос. — Мне уже лучше, — уклончиво сообщает он, отводя взгляд, — Прости, я просто, — пальцы отстукивают на корпусе телефона нервную дробь, — Был тяжёлый день и я не заметил, что писал кто-то кроме… Неважно. Сонхва упорно не смотрит ему в глаза, а Юнхо вот глядит внимательно. Видит тёмные круги под глазами. Залёгшую между бровями хмурую складку. Выбившуюся из причёски прядь, которую жуть как хочется заправить за ухо. Болезненную бледность и очевидную усталость: он практически уверен, что с работой это связано в последнюю очередь. — Ты ел? — наконец, подаёт голос Юнхо. — Что? — Это следующий вопрос, — он мягко улыбается, но шутка пролетает мимо. — Я… обедал, — Сонхва поворачивается обратно к двери, — И я очень устал, поэтому если это всё, я пойду к себе. — Конечно, — Юнхо смотрит на закрытую дверь минут пять, прежде, чем оказывается в своей прихожей, и, кажется, прекрасно понимает, о чём так ворчал Уён. Уже лучше он. Неважно. Обедал он. А время-то уже для ужина. yunho: ты любишь пибимпаб? seonghwa: ? yunho: это значит нет? seonghwa: это значит “к чему этот вопрос?” seonghwa: да. люблю. seonghwa: но зачем ты спрашиваешь? yunho: просто так~ — Я же сказал, что ел, — Сонхва переводит взгляд с еды на сосредоточенное лицо Юнхо и обратно на миску. — Ты сказал, что обедал, — поправляет Юнхо. — Это одно и то же. — Не совсем. — Я бы что-нибудь заказал, — в землисто-горький, жжёный аромат затёсывается мягкая нотка и тут же теряется. — И ждал бы часа два, — улучив удобный момент, Юнхо впихивает укутанную прихватками посудину в руки Сонхва и на всякий случай отходит на пару шагов назад, — Просто поешь, ладно? На полный желудок и настроение улучшится. — Я не голо- Сонхва поджимает губы, с возмущением глядя на Юнхо, который совершенно точно слышал жалобное урчание его желудка и теперь изо всех сил пытается не подавать виду. Тем более не подавать виду, что нашёл это очень и очень милым. — Считай это расплатой за непрочитанные прочитанные сообщения, — наконец, бросает он уже по пути к себе, — Я зайду за посудой на неделе, хорошо? Дверь в пятьсот третью захлопывается, смазывая тихое “спасибо”, а Юнхо отправляется ужинать с чувством выполненного долга и маленькой надеждой на то, что теперь его соседу действительно стало лучше. Хотя бы чуть-чуть. seonghwa: [фото] seonghwa: граммовки. yunho: но… их там нет seonghwa: вот. именно. yunho: нужна помощь? seonghwa: я сам. seonghwa: я позвоню в пятницу.