Tassels

      Лекса сидела, погрузившись в раздумья, допивая пиво. Она уставилась в невидимую точку на потолке, чтобы избежать испытующего взгляда. Правда заключалась в том, что она точно знала, как ответить на вопрос Линкольна, но чувствовала себя неловко из-за своего ответа, особенно учитывая тот факт, что предмет их разговора мог появиться в любой момент.       После нескольких минут молчания и рассеянных попыток подцепить этикетку на бутылке она поняла, что должна что-то сказать. В основном потому, что для нее было несвойственно не иметь остроумного замечания или возражения в неловких ситуациях. Лекса медленно покачала головой, прежде чем снова посмотреть на Линкольна, и ее зеленые глаза встретились с его карими. — Я никогда не говорила, что люблю ее, — она позволила дьявольской усмешке пересечь ее черты, прежде чем встать, чтобы собрать бутылки и предложить парню еще один напиток.       Она была рада, когда он согласился. Это заставило ее меньше винить себя за то, что ей пришлось выпить больше, чтобы скрыть боль в животе. Возможно, опьянение помогло бы облегчить другое опьянение, которое она чувствовала, но когда она подошла к своему месту и довольно мрачно села, то смогла выдохнуть. Линкольн разгадал ее ответ, и теперь он, конечно, не сдвинется с места, пока не получит верный. И, судя по его приподнятым бровям, ей придется придумать его в ближайшее время, иначе его лицо так и останется с таким выражением. Брюнетка рассмеялась про себя при этой мысли. Пиво уже действовало на неё. — Ну так? — спросил он. — Со времен караоке в её квартире, — Лекса кивнула, пожав плечами и криво усмехнувшись. Линкольн еще глубже погрузился в свое кресло при этом откровении. Он сделал глоток из бутылки, пока быстро формулировал ответ, на этот раз он вздохнул вместе с ней. — Вау. Что тебя сдерживает? — он выпил еще пива.       Ещё раз вздохнув, она покачала головой. Её действительно ничего не сдерживало, кроме того факта, что она всё ещё не была уверена, что Кларк чувствует что-то в ответ. С блондинкой было легко разговаривать, но она всё ещё чувствовала себя оторванной от неё. Кларк было трудно читать, и это было проблемой для Лексы.       Конечно, они дразнили друг друга и флиртовали, но друзья делают такое постоянно. Что отличало их двоих? Возможно, блондинка видела в ней только очень хорошую подругу. И, честно говоря, Лекса никогда не получала отказов, но в глубине души боялась их. Отношения до этого всегда начинались по инициативе другой стороны. Это было для неё естественным. Она была легка в общении, могла поддержать любой разговор и знала, что у неё есть уверенность, которой многим не хватает. Все её бывшие девушки хвалили её за это.       Только когда появилась Костия, Лексе пришлось подойти к девушке и подвергнуть эти навыки испытанию. Они не влюбились друг в друга с первого взгляда, но после того, как они встретились на вечеринке в старшей школе летом перед выпускным годом, всё для девушек пошло как по маслу. Долгие телефонные разговоры, полуночные сообщения и ночные встречи для просмотра фильмов, которые не нравились ни одной из девушек, были достаточным поводом для встреч на какое-то время.       Пока Лекса не поняла, что Костия — та, с кем она хочет быть, возможно, навсегда. Она хвалила ее во всем, и никто никогда не заставлял ее чувствовать себя так, как она. Именно тогда брюнетка написала девушке сообщение посреди ночи, сказав, что не может дождаться встречи с ней на следующий день в школе.       Они и раньше обменивались похожими сообщениями, но подтекст этого сообщения отличался от всех остальных, и Лекса знала, что Костия поймёт разницу. Она была права, потому что на следующий день во время обеда Костия подошла к брюнетке с особой улыбкой на лице. Ее карие глаза сверкали, глядя на Лексу, а зубы слегка прикусывали нижнюю губу в предвкушении. Она знала.       Разумеется, они провели весь обеденный перерыв под деревом во дворе, непринуждённо улыбаясь друг другу, наслаждаясь новыми эмоциями, пока Лекса готовилась сделать свой ход. Костия согласилась стать её девушкой ещё до того, как прозвенел звонок. Это было началом лучших трех лет в ее жизни. — Если список такой длинный, может быть, сейчас не самое подходящее время, — Линкольн вернул Лексу из воспоминаний своим комментарием, и брюнетка покачала головой, прежде чем посмотреть на оторванную этикетку. — Не самое подходящее время для чего? — дуэт подпрыгнул от внезапного вторжения Кларк. К счастью, она могла видеть только Линкольна, что дало брюнетке достаточно времени, чтобы прийти в себя и перестать краснеть. Когда Лекса повернула голову, чтобы увидеть блондинку, у нее отвисла челюсть. Ей пришлось напомнить себе, что дышать нужно через нос и она медленно сомкнула губы. — Ты отлично выглядишь, — ответил Линкольн, прежде чем Лекса успела сформулировать ответ, и она мысленно вздохнула с облегчением, что тема сменилась. — Спасибо, — Кларк кивнула, выражая ему свою признательность, прежде чем снова посмотреть на брюнетку, которая сидела не дальше чем в четырех футах от нее. — С тобой все в порядке, Лекса? — Линкольн прав, ты выглядишь великолепно, Кларк, — она наклонила свою пивную бутылку в сторону девушки, прежде чем допить остатки алкоголя. Щеки девушки покраснели так, что это стало заметно. — Спасибо, — она сделала паузу, чтобы неловко оглядеться. — Я, э, должна идти. Хорошей вам работы над пьесой. — Подожди, подожди, подожди, — Лекса помахала рукой из стороны в сторону. Она хотела убедиться, что правильно ее расслышала. — Ты с ним встречаешься? Почему он тебя не забирает? Что это за свидание? Он все делает неправильно. Как все девушки влюбляются в этого парня? — поддразнила она, нахмурив брови, которые слегка изогнулись в ухмылке. Линкольн подавил хриплый смешок, и его лоб нахмурился в недоумении. Кларк закатила глаза, прежде чем покачать головой в сторону своих друзей. — Придурки, — она посмотрела на свой телефон, когда он оповестил ее о том, что ее водитель приехал. — Это не свидание. — Но твоя одежда говорит об обратном, — Лекса взглядом указала на облегающее платье. — Ну и что, — Кларк нахмурила брови, раздражённая намёком. — Разве девушка не может наряжаться для себя, не имея в виду, что она пытается привлечь внимание? — Но ты привлекаешь внимание, — возразила Лекса. Она уловила свой тон и задалась вопросом, не превратила ли она простое поддразнивание в более серьезный и опасный разговор, или пиво повлияло на ее восприятие. — Ты определенно можешь наряжаться дял себя. Но какой мужчина не посмотрел бы на тебя? — добавил Линкольн с широкой улыбкой, чтобы переключить ее внимание с Лексы на себя. Она тяжело вздохнула, прежде чем покачать головой, чтобы привести мысли в порядок. — Мой водитель уже здесь. Увидимся позже, — Кларк улыбнулась Линкольну и серьезно кивнула Лексе, прежде чем выйти из квартиры. Эхо щелчка дверного замка, закрывающегося на засов, разнеслось по комнате, и Лекса опустила голову на руки, ворча. — Что, черт возьми, только что произошло? — пробормотала она риторически. — Ты только что вела себя как ревнивая дура, — ухмыльнулся Линкольн, твёрдо покачав головой. — И ты оскорбила девушку, по которой сохнешь.       Она снова застонала, на этот раз откинувшись на сиденье и запрокинув голову, чтобы посмотреть в потолок. — Ни по кому я не сохну. — Определённо, — возразил он. — У тебя есть ещё пиво? — Линкольн улыбнулся, когда брюнетка посмотрела на него, молча благодаря за попытку заставить её почувствовать себя лучше.       Кларк и Октавия тихо работали над первым плакатом, когда Лекса вошла в гостиную, держась обеими руками за голову. — Она жива, — пошутила Октавия, пытаясь сохранить свою позу для художницы, которая ещё не оторвала глаз от своей работы. — Едва ли, — ответила Лекса, проходя мимо них и бормоча проклятия из-за похмелья, которое мучило её тело. — Кофе хотите? — Нет, спасибо, — ответила Кларк, продолжая добавлять мазки кистью к своей картине. Брюнетка понимающе кивнула, вспоминая прошлую ночь и предполагая, что девушка всё ещё расстроена. Ей хотелось извиниться, но она решила сделать это, когда они останутся наедине. Она вопросительно посмотрела на Октавию, и та тоже покачала головой в знак отрицания.       Когда через несколько минут она вышла из кухни с кружкой в руке, Октавия вопросительно посмотрела на неё. С блондинкой было что-то не так, и она хотела знать, знает ли барменша, в чём дело. Лекса сделала глоток горячего напитка, игнорируя любопытный взгляд подруги, и вместо этого сосредоточилась на произведении искусства, которое было перед ней.       Уголки ее губ приподнялись в едва заметном намеке на улыбку, когда она смотрела, как Кларк рисует на холсте. В своем воображении она могла представить сосредоточенное выражение лица блондинки, хотя с того места, где она стояла, ей были видны только руки и небрежный пучок волос.       Мягкие прикосновения кисти оживили Октавию на картине, и Лекса кивнула, впечатлённая работой. Она посмотрела на брюнетку и подняла большой палец вверх, сделав ещё один глоток кофе. — Перестань отвлекать мою модель, пожалуйста, — пробормотала Кларк так, что это прозвучало одновременно раздражённо и игриво. Лекса усмехнулась и вышла из-за спины художницы, чтобы встать рядом с ней. Она чувствовала напряжённую энергию блондинки и предположила, что та бросает на неё косые взгляды. — Полностью пропорционально. Никаких уродств. Ты выглядишь как произведение искусства, О, — поддразнила Лекса насмешливым критическим тоном. — Без каламбуров, — усмехнулась она. — Хорошая работа, Кларк. — Почему ты здесь? — Кларк бросила свою кисть на палитру, прежде чем посмотреть Лексе прямо в глаза. Брюнетка пожала плечами. — Я здесь живу, — она посмотрела на Октавию, чтобы избежать гнева блондинки. — Я знаю это, но почему ты здесь? — Я пила кофе, — Лекса поднесла свою кружку ближе к Кларк, почти по-детски. — Оставь её, Кларк. У неё похмелье, — Октавия улыбнулась обмену репликами и больше не сомневалась, почему блондинка была в таком серьёзном настроении, глядя на виновницу. — Спасибо, О, — Лекса кивнула ей, прежде чем усмехнуться и направиться в свою спальню, чтобы одеться.       Ни одна из девушек не произнесла ни слова, когда они услышали, как она выходит из квартиры несколько минут спустя.       Некоторое время спустя, открывая дверь в свою квартиру, Лекса нервничала как никогда. Она не была уверена в том, чего ожидать, когда войдёт в дверь. Может быть, Октавия всё ещё позирует, затекая в течении многих часов, что она провела в таком положении, пока Кларк работала. Может быть, Кларк сидит на диване, на котором она спала последние несколько дней, и что-то рисует. Но точно не Кларк, сидящая на любимом диване Лексы со слезами на лице. Этого Лекса не ожидала. — Кларк? — Брюнетка осторожно подошла к девушке, прежде чем поставить пакет с остатками еды из их любимой закусочной на журнальный столик. — Что случилось? — спросила она, опускаясь перед ней на колени. Глаза девушки были красными и совершенно безучастными, когда она смотрела на свои руки, несмотря на вопросы брюнетки. Волна паники охватила Лексу, когда она огляделась и посмотрела на блондинку, чувствуя себя бесполезной. — Что случилось? — в её голосе прозвучал намёк на отчаяние. — Кларк? — она почти прошептала это.       Именно это вывело Кларк из оцепенения и заставило удивлённо моргнуть, глядя на очень расстроенную Лексу. —Я собиралась уйти, — виновато вздохнула она. — Я не хотела злоупотреблять твоим гостеприимством, но когда я вспомнила, почему я здесь, я запаниковала, — её голос начал дрожать, а глаза наполнились слезами, которые она изо всех сил старалась сдержать. Лекса грустно улыбнулась ей, прежде чем положить свои руки поверх рук блондинки. —Кларк, я никогда не выгоню тебя. Мне жаль, если я заставила тебя почувствовать себя нежеланной, — она покачала головой, глядя на девушку, надеясь, что та действительно сможет услышать, как ей жаль. — Ты уйдешь, когда будешь готова. — Что, если я никогда не буду готова? — Кларк пожала плечами и подарила брюнетке улыбку.Она тихо рассмеялась и покачала головой. — Мы поговорим об этом, если это когда-нибудь произойдёт, но ты сильная. В конце концов, ты будешь готова, — Лекса улыбнулась девушке и сжала её руки, прежде чем встать. Она стояла на месте, не зная, сесть ли ей и составить девушке компанию или оставить её в покое, чтобы прийти в себя. —Это для меня? — Кларк почти застенчиво посмотрела на пакет с остатками, представляя, что в нём лежит что-то жирное и восхитительное. Её глаза всё ещё были красными, но её маленькая улыбка успокоила Лексу. — Я не знаю, — Лекса пожала плечами. — Я имею в виду, что всё ещё немного голодна, — она попятилась к пакету, чувствуя себя особенно игривой и нуждающейся в том, чтобы подразнить блондинку. Почувствовав, что задумала Лекса, Кларк непоколебимо покачала головой, скрестив руки на груди. — Нет. Я не буду гоняться за тобой из-за этого пакета. Мне не 12 лет, — надулась она. — Можем ли мы быть взрослыми, и ты передашь мне пакет как нормальный человек?» — она посмотрела на брюнетку, которая улыбалась во весь рот. Устроившись поудобнее на кресле, Кларк притворилась, что ей неинтересно, и для вида зевнула.       Когда Лекса покачала пакетом из стороны в сторону перед собой, она пожала плечами и откинулась назад, закрыв глаза. — Думаю, я просто съем эти луковые кольца сама, — заметила брюнетка.       Шуршание пакета заставило блондинку широко раскрыть глаза. А запах луковых колец в пивном кляре, когда Лекса вытащила одно из них, вызвал у неё слюноотделение.       В одно мгновение Кларк выпрыгнула из кресла и почти преуспела в том, чтобы вырвать пакет из рук девушки. Но Лекса была быстрой, она обошла её жадные тиски и журнальный столик, прежде чем обойти диван, чтобы использовать его в качестве баррикады. — Лекса, отдай мне луковые кольца, пожалуйста, — Кларк надулась, сидя на противоположной стороне дивана. Брюнетка озорно усмехнулась, жуя жирное угощение, прежде чем вызывающе пошевелить бровями в сторону художницы. —Хорошо, — она откусила еще один кусочек. — Иди и возьми их сама.       Она чувствовала себя маленьким ребёнком, преследующим того, кто украл её любимую игрушку, но Кларк проигнорировала здравый смысл и обошла жилое пространство позади Лексы.       Они смеялись и уклонялись друг от друга, пока Лекса продолжала вытаскивать луковые кольца из пакета и класть их в рот. Однако в одном конкретном случае, когда она была слишком поглощена процессом жевания, Кларк настигла ее и схватила сзади.       Их тела упали в беспорядочную кучу на пол, и Кларк нахмурилась, услышав, как брюнетка от души смеётся под ней. Её глаза были плотно закрыты, а зубы обнажены, когда она позволила своим конечностям безвольно упасть рядом с ней, и бумажный пакет больше не вызывал беспокойства, когда она отпустила его со слышимым стуком. — Что смешного? — пропыхтела Кларк, задыхаясь и глядя на брюнетку. — Ничего, — ответила она, переводя дыхание и тихо посмеиваясь. — Мне просто интересно, что, по мнению моих соседей снизу, только что произошло, — Лекса открыла глаза, блестящие от слёз, прежде чем вздохнуть и встретиться взглядом с Кларк. — Это было весело, — она уделила время тому, чтобы оценить открывшийся вид. На её месте мог быть кто угодно, но никто не мог заставить её задержать дыхание так, как это сделала Кларк.       Ее руки двигались сами по себе, когда она чувствовала, как плотно прилегают к ее ладоням бедра блондинки. Она импульсивно сжала их и снова вздохнула, увидев, как расширились и потемнели глаза Кларк. Она мысленно прокляла себя за то, что дала понять Кларк в каком уязвимом положении она находится. Их взгляды были устремлены друг на друга, а дыхание оставалось затрудненным, хотя и не от напряжения во время бега по кругу.       Лекса почувствовала, как девушка мягко обхватила её бёдра, но вскоре Кларк откашлялась, поднялась и оттолкнула брюнетку. Ни одна из девушек не заговорила о разочаровывающей пустоте, которая охватила их при потере контакта. Каким бы минимальным он ни был. Вместо этого они широко улыбнулись друг другу, лишь слегка смутившись, прежде чем разойтись по разным сторонам комнаты. — Это научит тебя не прятать от меня луковые кольца, — победоносно выдохнула Кларк, доставая пакет и радуясь, что он не рассыпал лакомства. — Не за что, Кларк, — парировала Лекса, направляясь в ванную, нуждаясь в освежающем душе, радуясь тому, что теперь она хотя бы знает, что Кларк что-то к ней чувствует. Благодаря большим голубым глазам и реакции зрачков она ясно это увидела. Тем не менее, многое ещё предстояло выяснить, особенно в отношении Энтони.