Незнакомец за соседней партой

Армин Арлерт – скромный мальчик. Скромный и милый. С идеальной успеваемостью, участием в научных и общественных мероприятиях, добрыми голубыми глазами. Радость и гордость всех преподавателей. При этом умудряется не нервировать окружающих и всегда готов дать списать. Одним словом, настолько сладкий, что сахар по сравнению с ним горький.     Энни помнит его ещё со школы. Арлерт слыл настоящим ботаном, и единственным, что спасало его от местной шпаны, была дружба с Йегером и Аккерман. Той ещё парочкой. Теперь неразлучную троицу малость разбросало из–за разного выбора профессий, и так получилось, что на некоторых из лекций Энни оказывалась в одной аудитории с Арлертом.    Ну, по крайней мере знакомое лицо. У которого, помимо всего прочего, ещё и списать можно.    Именно корыстные намерения привели Энни Леонхарт к тому, что её тощая задница оказалась рядом с ещё более тощей задницей Арлерта. Вроде ботан, а место выбрал на одном из задних рядов. Кажется, это из–за зрения. Что у него там, дальнозоркость?    Лекция по международному праву откровенно скучная, но предмет профильный, прогуливать нельзя. Энни подпирает голову кулаком и бросает взгляд на своего соседа. И едва с места не падает, потому что Армин, мать его, Арлерт вовсю долбит свою щёку языком!   Жест, который мог бы выглядеть случайным, настолько отработанный, что Энни отказывается в это верить. Ну не может зануда Арлерт прямо посреди лекции намекать на отсос!    Она на всякий случай щиплет себя за руку. Не показалось.    Ладно, он хотя бы не смотрит на неё. Значит, жест предназначается не ей. А жаль…   Стоп!    Энни, определённо, нужно чаще мастурбировать. Отсутствие нормальной половой жизни плохо сказывается на мыслительных процессах. Ещё немного, и очкарик Арлерт начнёт казаться привлекательным.    Ситуация усугубляется тем, что бедро Армина прижимается к её собственному. Всего на миг, но этого достаточно, что её прошибло током, заставив подпрыгнуть на месте.    – О, прости, – Арлерт любезно отодвигает свою ногу на каких–то жалких несколько сантиметров.    – Ничего, – бучит Энни сквозь сжатые зубы.    Пусть нога Армина больше не трётся о её бедро, но нет–нет, да и заденет. Будто бы случайно. Хотя, почему «будто бы». Университетские парты неудобные, а конечности у Арлерта длинные. На ум тут же приходит идиотская примета о соотношении размера ноги с размером члена.    – Ты какая–то хмурая. Не выспалась?   – Ага.    – Мм. Понимаю, – Армин поправляет свои дурацкие прямоугольные очки, – Сам вечно не могу вовремя заснуть.    Сердце Энни падает вниз. Прямиком в желудок. А потом ещё ниже, до самой матки на хрен. Потому что свою последнюю фразу Арлерт заканчивает щелчком языка. И Энни поклясться готова, что видела серебристый отблеск у него во рту!    – А? – она отказывается в это верить. Сперва долбёжка щеки с приглашением к минету. теперь вот пирсинг. Что дальше, татуировка на заднице?!    – Что? – Армин поднимает одну бровь с деланно невинным видом, – Я сказал, что часто сам не могу вовремя заснуть. Лезет всякое в голову. А лучше бы на лицо.    – Чего?!    Понятно. Всё понятно. Армин Арлерт один из тех чудиков–извращенцев. Ну, которые любят кидать дик пики незнакомым людям. Очевидно, засидевшись в девственниках, Армин пытается как–то компенсировать свои комплексы. Вот и несёт всякое.    – Бессонница на лицо. Энни, с тобой точно всё хорошо? Ты покраснела.    Нет, ей точно надо купить себе вибратор. А то она уже напридумывала себе всякого. Очевидно, скромник Арлерт не мог так пошлить. Да он вообще сексом едва ли интересуется. Что и понятно, кто ж такому даст.    Хотя, если внимательно присмотреться, мальчик он довольно хорошенький. Большеглазый, высокий, с золотистыми волосами…Если бы не этот дурацкий прикид и глупая причёска, был бы очень даже ничего.    – Я в порядке. Просто…устаю в последнее время.    – Ох. Бедняжка. Тебе явно нужно расслабиться.    Ага. Нужно.    Она это что, вслух произнесла? Иначе как можно объяснить тот факт, что горячая ладонь ложится на её бедро. Немного повыше колена. Уверенно так.    Энни поворачивается к Арлерту, готовясь высказать ему всё, что думает, и…застывает в немом шоке, глядя на то, как он спокойно записывает конспект. Пока его вторая рука удобно устроилась на её бедре!   – Ты бы тоже записывала. Это профильный предмет.    От такой наглости Энни теряется окончательно. Настолько, что берёт ручку и начинает что–то выписывать себе в тетрадь. Даже забывает спросить, откуда Арлерту известно, что это её профильный предмет. Они вроде не настолько близко общаются. Точнее, не настолько близко общались до этого дня.    Рука Армина всё ещё на её бедре. Лежит спокойно, особо не двигается. Энни даже готова поверить в то, что Арлерт тупо не заметил, куда пристроил свою конечность. Ладонь у него большая, горячая. В голову вновь лезут неуместные аналогии про размеры.    Большой палец начинает медленно рисовать круги на её ноге. Прямо на внутренней поверхности бедра. Блядь. Блядь. Блядь.    Энни готовится наброситься на Армина с требованиями немедленно прекратить, но именно в этот момент он решает задумчиво облизнуть свои зубы. И глаза Леонхарт вновь улавливают блеск. Ну, нахрен! Она помнит, что он носил брекеты в школе. Но пирсинг?!    – Ты чего–то хочешь? – он боковым зрением замечает её интерес. И в то же время продолжает рисовать узоры на её бедре. Слегка скользя ладонью выше.    Нет, это точно не случайность. Прямо сейчас задрот Арлерт, с которым она училась в одной школе и теперь оказалась в одном университете, ласкает её бедро. С самым бессовестным видом.    Рука горячая, обжигает даже через джинсовую ткань. Энни жалеет, что не надела юбку. Как бы тогда повёл себя Армин? Насколько далеко ему хватило бы совести зайти?    Судя по уверенным движениям, очень далеко. Рука Армина на середине её бедра. Кончики пальцев начинают уделять особое внимание его внутренней поверхности. Энни остаётся только сжать зубы и глубоко дышать.    А ещё Армин охренеть как приятно пахнет. Чем–то летним, сладким. Энни почему–то думает о вишнёвой жвачке. О чём думает Арлерт, неизвестно. Но учитывая, как быстро он пишет свой конспект, ему не составляет труда заниматься двумя делами одновременно.    Учиться на одни пятёрки и соблазнять Энни Леонхарт прямо посреди лекции.    Стены, а у её бывшего (точнее, несостоявшегося) парня хватило мозгов назвать её фригидной! Возможно, ему стоило с меньшим усилием мять её грудь и попытаться хотя бы отдалённо воспроизвести то, что делает с ней Армин? Она от простого поглаживания уже намокла.    Энни пытается свести ноги вместе, тем самым беря ладонь Армина в захват. Его такое положение дел вполне устраивает. Пальцы задевают вторую ногу, но не останавливаются на ней, скорее работают на контрасте.    Ребро ладони Армина сейчас крайне близко к её ширинке. Если он продвинется выше ещё хотя бы на пять сантиметров, то сможет коснуться шва на её джинсах. И даст возможность Энни потереться об эту чудесную руку, которой она уже молитвы вознести готова!    Рука лежит неподвижно. Энни хочется скулить. Это, блядь, нечестно. Довести её до мокрых трусов и остановиться даже не на полпути, а в двух шагах от заветной цели.    – Ты не ответила, – голос тихий, спокойный, – Ты чего–то хочешь? Я могу как–то помочь тебе?    Армин Арлерт конченный сукин сын! Мог хотя бы для приличия покраснеть. А не сидеть с деланно невинным личиком, сосредоточенно записывая лекцию, пока его рука находится у Энни между ног.    – Да. Можешь. Ты можешь мне помочь.   – М, – два сантиметра вверх, нестерпимо горячо, – Ты и правда напряжённая. Тебе явно это нужно. Я прав?   – Да, – Энни прикрывает глаза, – Ты прав, Армин.    – О, ты помнишь моё имя. Как это мило, – его рука скользит на внутреннюю поверхность бедра настолько уверенно, что с губ Эни срывается тихий полустон, – Ну, тише. Конечно, я помогу тебе.    Теперь он близко. Так близко, что если она двинет бёдрами, то сможет потереться своей ноющей киской о его руку. Пальцы Армина обхватывают её ногу в обещании.    – Тогда у меня дома. Скажем, завтра в два.    – Ч–что?    Она ни хрена не понимает. Какой дома в какие два? Он ей прямо сейчас нужен. Его руки нужны ей прямо сейчас.    Кажется, у Арлерта просыпается совесть. Он перестаёт терзать её, и наконец даёт то, что ей так нужно. Горячая ладонь накрывает собой ноющую и болезненно пульсирующую поверхность. Энии тяжело выдыхает и едва не умирает от безумного желания поёрзать.    – Завтра. В два. У меня дома, – он по–прежнему спокоен и сосредоточен. Будто не мастурбирует ей прямо на лекции под партой, – Тебе явно нужна помощь с домашним заданием. Я прав?   Если он и завтра её вот так потискает, она даже переночевать под его окнами готова!   Вслух Энии этого, конечно, никогда не скажет. Ей в принципе сейчас положено пожаловаться на неподобающее поведение Арлерта. Вот будет потеха. Холодная, замкнутая девица с посредственной успеваемостью приходит жаловаться на главную гордость университета! Обвиняя его в сексуальных домогательствах.    «Ботаник Арлерт мастурбировал мне под партой. Что, мем? Нет, он точно делал именно это. О, поверьте, он знал, что делал!».     Рука сжимается сильнее на её промежности. Средний палец Армина скользит прямо вдоль шва на её джинсах.     – Ты не ответила на мой вопрос, Энни. Я прав? Тебе нужна моя помощь завтра?    – Да. Ты прав. Мне очень, очень нужна твоя помощь.    Всё! Укреп район сдан, Стена Мария пала! Выёбываться и дальше в планы Энни не входит. Армин одной рукой сделал ей лучше, чем все предыдущие (целых два) парня за все неловкие потуги заняться с ней сексом. Даже если у Арлерта член размером с иголку, она готова это простить. Пусть только покатает её на своих чудесных пальцах.    – Придёшь?    Палец Арлерта проводит прямо по клитору. Вверх–вниз. Вверх–вниз. Всё ещё мало, чтобы кончить. Но если он продолжит так делать, то станет первым мужчиной, вознёсшим Энни Леонхарт на вершины оргазма.    – Приду.    Шлепок ладонью падает на её киску одновременно со звонком, оповещающим об окончании лекции. Это ошарашивает, заставляет податься бёдрами навстречу, приблизиться к разрядке неожиданно близко, и…всё исчезает. Рука Армина больше не касается её.   Энни поднимает изумлённый взгляд на Арлерта, который уже успел скинуть все свои вещи в рюкзак и собирается на выход. Он что, просто возьмёт и оставит её вот так?!    – Тогда до завтра.    На короткий миг он подносит пальцы к губам и быстро проводит ими вдоль уголков рта. Пиздец. С тихим стоном Энни роняет голову на парту и сводит ноги вместе, силясь унять болезненную пульсацию.   На следующую пару она опоздает. Потому что закроется в кабинке туалета и будет там дрочить, пока не доведёт себя до разрядки. А потом смачно выругается сквозь сжатые зубы, злясь на себя и на ублюдка Арлерта.    Завтра в два она идёт к нему домой.