Незнакомец за соседней партой

Тогда на паре Энни не показалось. Армин действительно долбил свою щёку языком. Решение пойти на вечеринку было спонтанным. Ну, как спонтанным. Арлерт её всю неделю уламывал. Энни отнекивалась, как могла. Но в последний момент соизволила буркнуть: «Ладно». Как будто сделала ему одолжение. Как будто не надеялась, что они пойдут туда как пара. После того случая у Армина дома их отношения зависли в непонятном состоянии. В университете они общались, но особо на людях не тискались. Да и в плане интима дальше односторонних ласк дело не продвинулось. Потому что, когда Арлерт расстегнул штаны и достал свой агрегат, Энни отползла на другой конец кровати с испуганным видом. Нет, длина была в целом приемлемой. Немного больше среднестатистической нормы, но ничего шокирующего. А вот ширина… — Это в меня не влезет! Нужно отдать Арлерту должное, он оказался джентльменом. Ни уговаривать, ни заставлять не стал. Спокойно кивнул и спрятал член обратно. Даже подрочить не попросил. Энни была в святой уверенности, что на этом их близкое общение и закончится. К её удивлению, на следующий день Армин притащил для неё кофе на перемене. Ну прямо мечта, а не парень! И вот теперь они оказались на одной вечеринке. Где Арлерт, глядя ей в глаза, снова долбил свою щёку изнутри языком. Ещё и добавил весьма красноречивый жест рукой, прямо намекающий на отсос. Энни Леонхарт уже почти год как не девственница. Но краснеет, будто ещё ни разу не целовалась. Потому что вид у этого задрота такой, словно он каждый день кого–то в рот долбит! Хотя Энни знает правду. — Где ты этому научился? — она прячет взгляд, натягивая трусы. — А? — Армин растерянно хлопает голубыми глазами, — А, ты про куннилингус. Ничего сложного. Простое знание анатомии и наблюдательность. — Наблюдательность? Он вздыхает, поправляя очки. Ну, прямо профессор. Останется работать на кафедре, студентки к нему на отработки в очередь будут выстраиваться! — Ну, я же попросил тебя в самом начале показать, как тебе нравится. Ну, на хрен. Энни отказывается в это верить. Смотрит на Арлерта и ждёт продолжения. Настойчиво так ждёт. Но, видимо, недостаточно выразительно. Поскольку продолжения не следует. — Ты же не имеешь в виду, — у неё язык не поворачивается это произнести, — Что вот это вот было… Ты же не в первый раз это делаешь? Он спокойно пожимает плечами, будто ничего критического она у него не спросила. — В первый. А что, есть пожелания на будущее? Блядь, да какие тут пожелания! Он её своим языком к небесам вознёс! Хотя Энни уже начинала задумываться, что её единственным партнёром, способным довести до оргазма, так и останется собственная рука. — Ты же не хочешь сказать, что ты девственник? — Не хочу, — безмятежно кивает головой Армин, — Но, раз уж ты спрашиваешь, видимо, придётся. И вот теперь девственник паинька Арлерт намекает ей на минет. А она, будучи уже почти год не девственницей, мнётся, как невеста в первую брачную ночь. Нет, Энни доводилось делать это раньше. Особого удовольствия она не испытала, как и особого отвращения. Было неудобно, странно и влажно из–за слюны, стекающей по подбородку. Немного противно, когда бывший попытался перевести обычный минет в горловой. Благо, она успела остановить его, уперевшись рукой в бедро. В принципе, с этого их отношения и начали разваливаться. «Ты не кончаешь. Чтобы я ни делал, не можешь кончить». «Ты успела? Нет? Почему?». «Чёрт, почему ты не можешь взять глубже!». Блядь, да потому что у Энни нет сверхъестественной способности в виде отсутствия рвотного рефлекса! А ходить на курсы минета ей на хер не упиралось, уж простите за каламбур! Да и вообще, кто придумал, что все женщины поголовно должны заглатывать? Так думала Энни раньше. Но после того, как девственник Армин Арлерт отлизал ей с первого раза, всерьёз задумалась над своими навыками. Может, она и правда безнадёжна? Заниматься обычным сексом ей было страшно. Брать в рот…в некотором роде тоже страшно. Ей не хотелось видеть разочарование на лице Армина. Но прямо сейчас он стоит и намекает ей на отсос. Глядя прямо в глаза. Посреди комнаты, полной других людей. Она подходит к нему и недовольно шипит: — На нас смотрят! — В этом проблема? — поднимает светлые брови домиком, — Ок. Я понял тебя. Берёт за руку, решительно, но деликатно. Он вообще деликатный. Не пытается разукрасить запястья синяками, а шею засосами. Хотя один случайно оставил. Потом долго извинялся, а Энни не знала, как выпросить ещё парочку. Они заходят в пустую комнату. Комнату для ебли, очевидно. На всех вечеринках есть такая. Чтобы вчерашним подросткам было, где по–быстрому предаться плотским радостям. Фу, мерзость! — Я не стану делать этого в чужой спальне, на кровати, на которой половина курса перееблись. — Хорошо, — мягко соглашается Армин, — Я и не повёл тебя туда. Она удивлённо осматривается. О, прачечная! Ну, да, Стиралка, бельевая корзина, раковина, шкафчик с хозяйственными принадлежностями. Наверняка, спустя пару часов и это пространство превратят в общественный траходром. Но пока тут, вроде, никого не было. Вокруг чисто и аккуратно. Влажные губы со вкусом алкоголя накрывают её собственные. Как же всё–таки он классно целуется! Мягко, влажно, нежно и развязно одновременно. Тело, запомнившее, как хорошо с ним было, тут же отзывается. Внизу живота сладко тянет, бёдра сводит приятной истомой. Тёплые руки Армина ныряют под толстовку, начинают поглаживать спину, слегка щекочут рёбра. Энни извивается от этой ласки и…чувствует ощутимо напрягшийся член Армина. Отстранившись, она бросает растерянный взгляд на его ширинку. Ну, да, логично. Они сосались. У него встал. — Эй, — ладонь ложится ей на щёку, — Ты в порядке? — Да. Да, просто…– она вообще не знает, как это объяснить, — Не уверена, что смогу доставить тебе удовольствие. В голубых глазах ни намёка на разочарование или негодование. Скорее, лёгкая обеспокоенность. — Хорошо, — мягко соглашается Армин, — Если ты не готова, не нужно. Не возражаешь, если я тогда полижу тебе? Соскучился по твоей киске. Этих слов хватает, чтобы Энни почувствовала, насколько она этого хочет. Накрыло так, что бельё стало влажным. Она неосознанно смотрит на губы Арлерта, на эти влажные, приоткрытые, пухлые губы, и не может не думать о них на своём теле. Она хочет этого. Его поцелуев, его ласк, медленных и неторопливых, неуместно откровенных вопросов и… Стены, она хочет его! — Армин, — она выдыхает прямо в его приоткрытый рот, — Я не то имела в виду. — Правда? — он оставляет короткие поцелуи на её губах, — Что же ты имела в виду? Руки ползут выше по её спине, прямиком между лопаток. Стоит им коснуться её позвоночника, как у Арлерта вырывается томный стон. — Чёрт, ты без лифчика! Я так и знал. Чёрт, Энни… Он целует линию её челюсти, слегка прихватывая кожу зубами. Блядь, как же хочется, чтобы он сделал это жёстче! Забылся, потерялся в удовольствии. Энни хочет, чтобы ему было хорошо с ней. — Армин, я…не очень хорошо это делаю. — Ты о чём? — он спускается к её шее, проводя по ней языком. Так приятно, что Энни не может не откинуть голову, отдавая себя на растерзание. — Я про…ну…про то, на что ты намекал. Он отодвигает воротник толстовки и втягивает кожу возле ключицы губами. Так жадно, что у неё вырывается короткий стон. Пусть будет засос, плевать! Пусть всю её разукрасит ими, Энни не возражает. — Оставил след, извини, — он поднимает голову и смотрит на неё со смесью насмешки и удивления, — Я правильно понял? Ты сейчас сказала, что не очень хорошо сосёшь член? Нет, Энни сказала по–другому. Но суть осталась той же. Поэтому она отвечает коротким кивком. На что получает весьма неожиданную реакцию. Уголки губ Армина начинают подрагивать. А после он прыскает, тут же утыкаясь ей лицом в плечо. Смеётся в мягкую ткань её толстовки, сжимая тонкие предплечья Энни в своих руках. — Прости. Но это и правда смешно. Почти также, как слова твоего бывшего о твоей так называемой фригидности. Энни невольно отводит взгляд. Не хотелось бы проводить аналогий, но… — Погоди, — Армин пальцами касается её подбородка, мягко поворачивая её голову обратно, — Про то, что ты как–то не так сосёшь, тоже он тебе напел?! — Да какая разница! — она пылает от возмущения, лицо и шея пошли пятнами, — Сути это не меняет. — Энни, — голос его на удивление строг, — Когда я отлизывал тебе, то чуть не кончил. Я всю неделю дрочил, вспоминая твою узкую киску. У меня от твоих тихих стонов, на уровне вздоха, башню срывает. Ты вообще понимаешь, каких трудов мне стоило всю неделю сдерживаться, чтобы не потащить тебя в университетский туалет и не отлизать прямо там, посадив на ближайшую раковину? Нет, не знает. Она вообще без понятия. И немного в ахуе. Он что, фанфики запоем читает? Откуда такие фантазии и умение вести вот эти разговорчики? Да ему с такими скиллами в вебкам самая дорога! Она бы сказала ему всё это. Если бы была чуть меньше хладнокровной сукой. — Может, тебе просто не с чем сравнивать? Она думает, что вот он. Момент, когда Армин Арлерт, заебавшись, развернётся и уйдёт. Или хотя бы накричит на неё. Но пора бы запомнить, что самообладание у него железобетонное. Может, внешне и ботан ботаном, но яйца побольше, чем у всей футбольной команды вместе взятой. — Полагаю, количество партнёров не тот маркер, который используется в данном случае. Тебе же было хорошо со мной в прошлый раз? Хорошо? Да это мягко сказано. Энни было невъебенно. Но всё, чего удостаивается Армин Арлерт и его умение работать языком, так этого очередного кивка. Уверенного такого. Но всё ещё кивка. — Этого достаточно, чтобы сделать вывод, хорошо я лижу или нет? Или тебе нужно попробовать это с кем–то ещё, чтобы убедиться? — Армин, дело не в тебе! — она касается пальцами его шеи, — Просто я…это сложно сказать. Он блаженно прикрывает глаза и стонет так, что этот звук можно использовать для озвучки порно. Видимо, шея у него чувствительная. Энни на пробу гладит кожу кончиками пальцев и убеждается в своих догадках. Арлерт похож на растаявшее под солнцем мороженное. — Энни… Для человека, который так чутко находит мои эрогенные зоны, ты слишком много сомневаешься. Скажи уже прямо, что тебя так беспокоит. Пан или пропал. — У меня…я не умею брать в горло. Вот теперь он на неё смотрит так, словно она признавалась в шпионаже на Марли. Даже её пальцы, вырисовывающие круги на его шее, не могут снизить градус изумления. Армин мягко отнимает её руки от своей шеи. Но не убирает их от себя, а подносит к губам, оставляя короткие поцелуи на костяшках. — Я понятия не имею, кто внушил тебе эти глупости. Хотя нет, имею. Блядь, вот же идиот! Энни, — он притягивает её ближе к себе, касается щёк, скул, волос, — Ты не обязана делать того, что доставляет тебе дискомфорт. И, да. Рвотный рефлекс придуман природой. Это совершенно нормально, что ты не можешь брать в горло. Она смотрит на его гладкое, нежное лицо. Такой красивый. С запахом вишнёвых леденцов. Да, блядь! Энни не простит себе, если не попробует. Она настойчиво теснит Арлерта к стене. Целует страстно, жарко. Вылизывает его губы, слегка прикусывает их. Осторожно, на пробу, накрывает ладонь пах. И стонет прямо ему в рот от ощущения твёрдого члена. Если не решится сейчас, то будет ещё долго мяться. Поэтому Энни больше не тратит времени, сразу же опускаясь на колени. Принимается расстёгивать ремень Арлерта и не может удержаться от того, чтобы не взглянуть в его лицо. Он откинул голову назад, уперевшись затылком в стену. Глаза прикрыты от удовольствия, губы влажно блестят. Он выглядит таким нуждающимся, её Армин… Справиться с ширинкой оказывается чуть сложнее, чем с ремнём. Теперь Энни отчётливо видит очертания члена. У Армина стоит так сильно, что ткань трусов натянулась. Она неловко касается рукой, и наградой ей служит громкий, сладкий стон. Арлерт не особо сдержан в плане звуков. Стонет бесстыдно, гораздо громче её самой. Это так красиво звучит, хочется слушать ещё и ещё. Не медля и не сомневаясь, Энни высвобождает член Армина. Он большой. Её средний и большой палец не могут соединиться, когда она обхватывает его рукой. Нервно облизнув губы, Энни накрывает ртом головку. — Блядь, как же хорошо! — рука Армина касается её затылка, — Ты делаешь мне так приятно. Короткая похвала работает, как спусковой крючок. Энни начинает старательно двигать головой, стараясь взять как можно больше. Конечно, у неё не получается полностью поместить член Армина в свой рот. Она помогает себе рукой, старается расслабить челюсть. — Попробуй…попробуй облизнуть уздечку. Пожалуйста. Он так мило хмурится. Такой вежливый. Хороший мальчик. Отчего–то вся эта ситуация с краснеющим и мямлящим от её прикосновений Армином заводит не на шутку. Энни хочет сделать ему ещё приятнее, доставить такое же сильное удовольствие, как и он ей. Поэтому она с радостью выполняет его просьбу. Проходится языком, ласкает уздечку, лижет головку, как грёбанный леденец. От последнего Арлерт приходит в неописуемый восторг. Стонет, будто в порно снимается, и даже двигает бёдрами ей навстречу. Обычно от последнего Энни всегда старается отстраниться, но сейчас не против, она совершенно не против… — Прости! — Арлерт так трогательно нежничает с ней, — Пожалуйста, прости. Не смог удержаться. Ты такая красивая. Просто охуенная. Клянусь, я от одного вида кончить готов. Рука скользит быстрее по влажному от слюны и предэякулята стволу. Энни двигает языком быстрее, старается, как никогда в жизни. Была бы такой прилежной в учёбе, преподаватели бы не нарадовались бы. Бёдра Армина подрагивают. Рука на её затылке невольно сжимается и тянет за волосы. Плевать, сейчас так плевать… — Энни! Он выдыхает её имя, и в следующий миг его член начинает пульсировать. Из него выплескивается солоноватая, вязкая жидкость. Энни позволяет наполнить свой рот и проглатывает всё до последней капли. А затем поднимает голову, чтобы поймать взгляд, который точно долго не выйдет у неё из головы. Голубые глаза Армина широко распахнуты, он смотрит на неё так, будто она только что спасла ему жизнь, не меньше. Энни неловко отводит взгляд и поднимается с колен. Ей кажется, что на этом они закончили. Но у Арлерта другие планы. Он рывком прижимает её стене и впивается в её шею нежными поцелуями. Его руки тянут ткань толстовки вверх, чтобы снять её и отбросить в сторону. Энни ощущает неловкость. Ей кажется, он не придёт в восторг при виде её впалого живота и маленькой груди, но Армин вновь удивляет её. Он начинает покрывать её не просто поцелуями, он исследует каждый сантиметр, силясь определить, как и где ей нравится больше. Гладит её рёбра, облизывает ключицы, слегка прикусывает кожу на боках. Армин не спешит трогать её грудь, лишь слегка обводит её контур и иногда проводит губами под ней. Пальцы Энни впиваются в его волосы. Она силится показать, направить, но тщетно. Армин грёбанный Арлерт решил поиздеваться над ней! Неожиданно он подносит свои пальцы к её губам. — Оближи. Энни на миг теряется от такой просьбы. — О, не скромничай. Я знаю, насколько хорошо ты умеешь работать ротиком. Нерешительно она приоткрывает губы и подушечки пальцев скользят внутрь, ложась ей на язык. Энни нежно облизывает их. Это ощущается совсем не так, как с членом. Мягче и в то же время как–то извращённо. Удовлетворённый результатом, Армин вынимает влажные пальцы из её рта. — Умничка. Стоит мокрой подушечке указательного пальца коснуться её соска, как наступает очередь Энни стонать. Армин обводит ареолу соска по кругу, нежно. Касается его вершинки, буквально на секунду. А в следующий момент щёлкает по нему своим блядским языком. — Мхм! Энни кусает собственную руку, чтобы не застонать. Они всё ещё в чужом доме, посреди студенческой вечеринки. Им не нужно, чтобы кто–то услышал, чем они занимаются. — У тебя чувствительные сиськи. Комплимент настолько же грязный, насколько сомнительный. Ещё никто не называл грудь Энни сиськами. Надо признать, звучало классно. Когда она чувствуют холод пирсинга на втором соске, то нетерпеливо ёрзает. Энни успела возбудиться и сейчас что угодно сделает. Пусть только Армин поможет ей справиться с напряжением. Пальцами, языком, да как угодно! — Армин, — она тянет за волосы, отнимая его от своей груди, — Ты мне нужен. — Правда? — поправляет очки с деланно невинным видом, — Ты в этом уверена? — Да, — Энни ни в чём так не была уверена, — Пожалуйста. Сделай что–нибудь. — Как скажешь. Он выпрямляется и снимает свои дурацкие очки. Всё равно только мешают. А затем мягко расстёгивает её джинсы. Ныряет рукой в ширинку и трогает через ткань белья. — Мокрая, — довольно стонет. Чтобы в следующий миг взять её за руку и потянуть в сторону стиральной машинки. Он заставляет Энни опереться на неё ладонями, а сам пристраивается сзади, стаскивая её джинсы до колена вместе с трусами. Прикосновения воздуха достаточно, чтобы она завелась сильнее. До того, как слышит, что Арлерт достаёт что–то из кармана. Нет, она прекрасно понимает, что это. Но сама мысль, что он сейчас окажется внутри вызывает у Энни Леонхарт беспокойство и отрицание. — Нет, подожди! Я не смогу… — А я и не заставляю, — тёплое дыхание касается ушной раковины, — Это на случай, если ты начнёшь просить меня. Просить? Почему она должна…? Энни слышит, как Арлерт разбирается с упаковкой. И понимает, что он раскатывает латекс по всей длине. Мысленно она уже смирилась, что почувствует болезненное растяжение. Но вместо этого получает лишь ладонь, опустившуюся на её мокрую киску. Армин скользит пальцами по половыми губам, размазывая её соки. Слегка касается её входа, довольно выдыхая от того, как её стеночки пытаются поймать его. И наконец, трогает её клитор. Он уже весь покрыт естественной смазкой. Армин начинает чертить медленные круги вокруг головки. Такие чувствительные, заставляющие пальцы на ногах сжиматься от наслаждения. Он ласкает её ровно так, как Энни делала бы это сама. Именно так, как она делала это у него дома, в его постели. Точно так, как ей это нравится. Армин сжимает член рукой и принимается дразняще проводить им по её промежности. Ощущения приятные, усиливающие ту ласку, которую Энни дарят его пальцы. Она принимается покачивать бедрами, силясь получить больше. — Тише. Ещё рано. Теперь Арлерт скользит членом не только по влагалищу, но и по ложбинке меж ягодиц. Слегка касается ануса, дразняще упирается в него. Энни ловит себя на неожиданной мысли, что была бы не против испытать такой вид проникновения. Именно с Армином. — Если ты хочешь, — во рту пересохло, она сглатывает, — Если тебе нужно, то ты можешь… Он тихо смеётся ей на ухо: — Щедрое предложение. Но вряд ли твоя попка выдержит мой член. Как–нибудь потом. После того, как я смогу хорошенечко тебя подготовить. Он этого мягкого, но такого уверенного предложения у Энни окончательно ведёт голову. И пизду вместе с ней. Влагалище пульсирует, клитор становится ещё чувствительнее. Она уже чувствует приближающийся оргазм, как… Палец Армина замедляется. — Нет! Нет, пожалуйста, быстрее! Мне нужно ещё! Энни не догадывалась, что может так бесстыдно умолять кого–то отдрочить ей. Оказывается, умеет. А бывший говорил, что от неё звука не дождёшься. Сладостная истома отходит, будто морская волна. Энни разочарованно стонет. Армин тут же принимается ласкать её клитор с удвоенной скоростью. Да он, блядь, издевается! — Армин, — она невольно толкается бёдрами назад, желая почувствовать его эрекцию, — Армин, пожалуйста, не останавливайся. Мне это нужно. — М, правда? — он скользит членом вдоль влажных складок, заставляя Энни откинуть голову назад от стимуляции, — Насколько сильно ты этого хочешь? Низ живота болезненно ноет. Она ощущает покалывание, свидетельствующее о том, что разрядка совсем близко. Вот сейчас и… — Да блядь! Он садист. Самый настоящий. — Энни, милая. Я так могу долго, — он кусает мочку её уха, — Но обещаю. Когда я позволю тебе кончить, это будет по–настоящему приятно. Его член так близко. Энни кажется, что, если он войдёт в неё, у неё не останется иного выхода, как кончить. Между ног тянет и пульсирует, она ощущает пустоту. Чёрт, будь у Армина член обыкновенного среднестатистического размера, она бы уже сама на него насадилась. — Энни. Давай мы с тобой кое–что попробуем. — М? — разум плывёт, смысл слов доходит будто через толщу воды. — Я хочу дать тебе свой член. Хочу, чтоб ты кончила на него, — головка ощутимо упирается в неё, — Но, если ты не захочешь или передумаешь, я дам тебе свои пальцы. Или язык. Всё, что ты пожелаешь. Ей следует отказаться. Однозначно. Сказать Арлерту, чтобы уже отдрочил ей. Но она такая мокрая. Такая заведённая. Энни уже плевать, что её собираются трахнуть в подсобке посреди студенческой вечеринки. Поэтому она плюёт на всё и отпускает ситуацию. — Давай. Сделай это. — Сделать что? — Трахни меня. Армин не перестаёт ласкать её клитор, когда делает первый, едва уловимый толчок. Скорее дразнящий, нежели проникающий внутрь. Энни понимает, что вот–вот кончит. А ещё ловит себя на мысли, что Армин каких–то пятнадцать минут назад кончил ей в рот. У него что, какая–то сверхчеловеческая выносливость?! Член широкий, принимать его трудно. Когда он начинает скользить внутрь, Энни ощущает растяжение. Благо, смазки так много, что она даже получает от этого какое–то мазохистское удовольствие. Армин успокаивающе целует её в шею. Короткое движение бёдер — и крупная головка оказывается внутри, вырывая у Энни короткий вскрик. — Больно? Мне остановиться? Да она его на хрен убьёт за такое. Потому что прямо сейчас Энни Леонхарт ловит самый яркий оргазм в своей жизни. Короткая вспышка боли оказалась тем недостающим элементом, которое так хотело её измученное прелюдией тело. Мышцы влагалища сокращаются вокруг члена, от этого ощущения в разы ярче. Настолько, что ноги становятся ватными. Руки Армина удерживают её тело. — Хорошо, что это мой второй заход, — он выдыхает эти слова сквозь зубы, — Иначе я бы тоже от такого кончил. Он делает ещё пару толчков, заполняя её собой полностью. Оказывается, вот как должно ощущаться проникновение. Без боли, дискомфорта и позывов сходить в туалет. Приятно настолько, что всё ещё чувствительное после разрядки тело отзывается нотами нового блаженства. Армин вновь начинает ласкать её клитор. Одновременно с этим, двигается внутри неё. Пока короткими движениями, на пробу. — А-армин, погоди! Эт-то слишком… — Да. Терпи. Энни понимает, что её тело, перевозбуждённое до предела ранее, готово кончать снова. Каждая короткая фрикция отдаётся щекоткой. Клитор, ставший чувствительным от ласк, отзывается на каждое движение пальцев. — Кончала когда–нибудь два раза подряд? — Да. Пару раз. Энни порой любила экспериментировать, закрывшись в спальне. Но обычно ей требовалось время для повторного оргазма. А теперь тело готово взорваться через пару минут. — Тебе понравится. Движения Армина становятся более длительными. Он выходит почти до конца, а затем задвигает ей по самые яйца. Медленно. Прорабатывая каждую мышцу её влагалища. Это слишком. Это так слишком, что она… Энни выгибается дугой, кончая снова. Она пульсирует вокруг него, но напряжение не отпускает. Ей нужно больше, она хочет ещё… Армину не нужно ничего говорить, он и так прекрасно понимает её без слов. Принимается трахать её быстрее и жёстче, благо тело Энни достаточно расслаблено после двух предыдущих оргазмов. Пальцы Арлерта трут её клитор, подгоняя её, заставляя взобраться на новую вершину, не успев спуститься с предыдущей. Третий оргазм выходит слабее, но становится тем сладостным финалом, который был ей нужен. У Энни не осталось сил, она в ближайшие несколько дней не сможет не то, что дрочить, думать о сексе. Когда туман эйфории отступает, она понимает, что Армин всё ещё в ней. И всё ещё твёрдый. — Ты…ты готова продолжить? — для человека, заставившего её кончить три раза подряд, он спрашивает чересчур робко, — Или мне остановиться? — Я, — Энни слегка хмурится, раздумывая над ответом, — Я думаю, что мне нужна передышка. С бывшим она терпела. Армин научил её прямо говорить о своих желаниях. И именно с ним у неё получилось наконец–то кончить. Он с тихим вздохом выходит из неё. Без претензий и возражений. Уважая её и её выбор. Энни разворачивается в его руках и целует. Нежно, с благодарностью. — Знаешь, — щёки слегка краснеют от того, что она собирается ему предложить, — Я могла бы снова отсосать тебе. Светлые брови Армина поднимаются вверх. Он явно приятно удивлён такой инициативе. — После обычной резинки это может быть не особенно приятно. Упс. Неловко вышло. Энни смущённо отводит взгляд в сторону. Однако Армин тут же цепляет её подбородок, заставляя вновь посмотреть на него. — К счастью, я взял клубничные.