лилии после дождя

“Лилия проросла в пепле, словно феникс. И всё ещё держит цвет.”

Вечер был мутным. Пыль в воздухе казалась живой. Тихо тикали часы - единственное, что говорило, что жизнь здесь движется. Айзава пил чай, который давно остыл. Рейн сидел напротив, листал что-то в телефоне и чесал шею, как будто надеялся стереть из памяти последние месяцы. — У тебя, кстати, реально всё воняет, — раздался голос у двери. Они не сразу повернулись. — Пыль. Бессилие. Ещё и холодильник гудит, как будто ему тоже нужна терапия. — Тихое хихиканье. Щелчок двери. Пакеты шуршат. Шаги лёгкие. Уверенные. — Где тряпка? Вы когда последний раз хоть что-то вытирали? Юри. Стояла в дверях. В капюшоне, с пакетами в одной руке и связкой зелени в другой. Как будто не было трёх месяцев. Как будто она вышла буднично вернулась домой. Как будто не исчезала. Не горела. Не убивала. Не спасала. — Я минут десять пыталась вспомнить, какой у вас код от домофона, — продолжала она. — И да, его слишком легко угадать. Вы позор всей системы безопасности. Ни один из них не сказал ни слова. Она прошла на кухню. Поставила пакеты. — Я не знаю, что вы едите. Я купила всё подряд. Надеюсь, вы не против овощей. Пауза. — Ты снова завёл кота? — с подозрением глянула на Айзаву. — Или это просто шерсть с тебя? Тишина была настолько плотной, что, казалось, воздух стянут резинкой. Юри открыла шкаф. — У тебя тут всё ещё стоит моя чашка. Сколотая. Ты даже не выбросил, серьезно?.. Айзава? И тут он поднялся. С толчком. Стул отлетел. Он прошёл к ней шаг за шагом. Глаза мутные. Губы белые. Руки дрожат. — Эй… — начала Юри, поворачиваясь, но он уже был рядом. Обнял. Как будто утонул. Как будто вынырнул. Он не дышал. Он просто держал. Молча. Не отпускал. Юри замерла. — Я… просто… — начала было, но замолчала. Пальцы его дрожали. Он прижимал её ближе. Как будто если отпустит - она исчезнет. Потом коснулся лба. Виска. Макушки. Ладонями. Губами. Словно проверял: она настоящая? тёплая? Рейн всё ещё сидел. Медленно. Тяжело. Глаза расширены. Он встал. Молча подошёл. Взял пакеты с кухни. — Я разберу, — сказал он. Голос.. тихий. Слишком будничный. Повернулся к холодильнику. И уже в тишине, когда никто не видел, отвернулся. Слишком резко. Слишком театрально. Как Рейн умеет. И вытер слёзу. Одну. Быструю. Не от боли. От облегчения. Юри продолжала стоять в объятиях Айзавы. — Я… не знала, как будет. Не знала, как вернуться. Поэтому просто… зашла. Как домой. Он ничего не сказал. Он просто держал.