Ты все ещё здесь

В следующие несколько дней Чэн Чжэн просил Юнь Цзинь показать ему окрестности. Он обратился с такой просьбой как старый одноклассник, но Юнь Цзинь не могла ему отказать, но после возвращения из храма Люжун она изо всех сил старалась избегать с ним встреч. В то же время Шэнь Цзюань всегда был с ней, когда она отправлялась на прогулку, и её отношение к Чэн Чжэну всегда было безразличным. Что бы он ни говорил втайне, она оставалась равнодушной. Шэнь Цзюань, казалось, не замечал странной атмосферы, которая царила между Чэн Чжэном и Юнь Цзинь. Каждый раз, когда Юнь Цзинь приглашал его куда-нибудь, он с радостью соглашался. Это было не так уж неловко. После нескольких таких дней Чэн Чжэн, казалось, тоже начал понемногу сходить с ума. На пятый день он сказал Юнь Цзинь и Шэнь Цзюань о возвращении в Пекин на следующий день. Юнь Цзинь втайне обрадовалась и из вежливости встретилась с ним в тот вечер. Шэнь Цзюань репетировал для него в маленьком ресторане неподалёку от школы. Всю ночь Чэн Чжэн был непривычно молчалив и выпил с Шэнь Цзюанем несколько кружек пива, но не мог избавиться от бледности на лице. Глядя на него, Юнь Цзинь не могла смириться с этим в глубине души и ничего не могла сказать. Она просто пожелала ему счастливого пути завтра. Они долго ели в тишине. Видя, что всё почти закончилось, Чэн Чжэн поднял свою пивную кружку и вежливо сказал им обоим: «Спасибо, что нашли время составить мне компанию в эти несколько дней. Если вы решите приехать в Пекин, не бойтесь меня побеспокоить. Чашка вина в качестве извинения, больше ничего не скажу, надеюсь, вы составите мне компанию и выпьете эту чашку». Шэнь Цзюань поднял свой бокал и сказал: «Где бы ты ни был, ты — старый одноклассник Юн Цзинь, и мы должны сделать всё возможное». Он посмотрел на Юн Цзинь и увидел, что она смущена полным бокалом пива. «Я не очень хорошо умею пить, могу ли я просто делать то, что хочу?» Юн Джин поднял свой бокал и горько улыбнулся. Чэн Чжэн посмотрел прямо на неё: «Я впервые поднимаю за тебя бокал. Ты хочешь отказать даже в этой просьбе?» Когда он это сказал, Юнь Цзинь не стала пить, и он тоже не стал. В этот момент Шэнь Цзюань допил пиво из своего бокала, взял чашу у Юнь Цзинь и непринуждённо сказал Чэн Чжэну: «Если вы не против, я допью эту чашу за Юнь Цзинь». Уголки губ Чэн Чжэна слегка приподнялись, но его тон был сух: «Боюсь, есть вещи, которые вы не сможете заменить». Очевидная гармония, царившая в начале, была нарушена нежеланием Чэн Чжэна в этот раз. Юнь Цзинь ничего не сказала, взяла бокал вина из рук Шэнь Цзюаня и подняла голову, чтобы выпить. Обычно она не пьёт ни капли алкоголя, и, выпив полный бокал пива, она начинает давиться. Даже Шэнь Цзюань вытер у неё пот, но она заставила себя выпить всё до последней капли и в конце концов подавилась, кашляя без остановки. Лицо покраснело, на глаза навернулись слёзы, и Шэнь Цзюань поспешно протянул ей салфетку. Чэн Чжэн холодно наблюдал за этой сценой, а когда она закончила пить, он улыбнулся и сказал Шэнь Цзюаню, как ни в чём не бывало: «Она такая упрямая, её вообще ничем не смутишь». Шэнь Цзюань похлопала Юнь Цзинь по спине и, увидев, что тот подошел, спокойно сказал: «Мне очень нравится её характер». Чэн Чжэн взял его слова на заметку: «Но иногда она не хочет есть, когда мягкая или твёрдая, и люди так сильно это ненавидят». «Нет, характер Юн Джин мягкий снаружи и жёсткий внутри. Если вы проявите к ней достаточно уважения, с ней будет очень легко поладить». Когда Юн Джин увидела, как эти двое спорят, не обращая на неё внимания, ей стало немного не по себе, но она не решилась вмешаться. — Вы ведь давно её не видели, не так ли? Кажется, вы её довольно хорошо знаете. «Иногда нужно больше времени, чтобы узнать кого-то». Чэн Чжэн снова улыбнулся и сказал: «Раз уж ты так хорошо её знаешь, не мог бы ты ответить на вопрос, который давно меня мучает?» Когда он это сказал, Юнь Цзинь уже догадалась, о чём он спрашивает. Чэн Чжэн, не обращая внимания на предупреждающий взгляд, который она бросила на него, продолжил: «Я так и не понял. Однажды она поцеловала меня на улице на глазах у всех, а потом оставила меня там, где был. Почему?» «Чэн Чжэн, ты…» Юнь Цзинь была так зла, что не могла отдышаться и снова закашлялась. Шэнь Цзюань некоторое время смотрел на Чэн Чжэна, но не стал устраивать истерику и задавать больше вопросов, а просто схватил Юнь Цзинь за руку на обеденном столе и сказал: «Если Юнь Цзинь не хочет отвечать на твой вопрос, думаю, это из-за того, что ты сказал. Это было просто недоразумение. Поцелуй может иметь много значений, например, когда она поцеловала меня, мне не нужно было спрашивать почему». Улыбка застыла на губах Чэн Чжэна. В тёплую и влажную майскую ночь он почувствовал лёгкий озноб. Он подумал, что, может быть, он действительно проиграл, даже если всё время отказывался в этом признаваться, ведь его сопернику было так легко проиграть, он уже был побеждён. Может быть, тот, кому не всё равно, всегда проигрывает. Ему потребовалось много времени, чтобы заговорить, его голос был хриплым и незнакомым для него самого: «Су Юнджин, ты глупая, но у тебя есть вкус в выборе парня». Юнджин смотрела на него, не говоря ни слова, её лицо странно покраснело, но не от смущения. И от раздражения: в пиве было достаточно алкоголя, чтобы заставить алкоголика почувствовать, что всё вокруг иллюзорно. Чэн Чжэн слегка постучал пальцами по столу, как бы невзначай: «Твой парень так хорош, неудивительно, что Юн Кай так легко его нанял». «Юн Кай? Откуда ты знаешь?» Юн Цзинь покачала головой. Даже в полубессознательном состоянии она помнила, что не говорила об этом Чэн Чжэну. «Это совпадение, я сказал вам сразу, что приехал сюда навестить родственников, и я не лгал вам. Чжан Юнкай был моим дедом, и компания Yongkai была названа в его честь. Всё, что он оставил своим двум детям, — это нынешний глава Yongkai Чжан Цзиньмэн, а единственная сестра Чжан Цзиньинь — моя мать. Моя мать жила в другой провинции ради моего отца, и я родился там, поэтому я встретил только вас, Су Юньцзинь». О, кстати, Шэнь Цзюань, ты не хочешь узнать, кто мне о тебе рассказал? Его рука всё ещё била по краю стола, и этот ритмичный звук расстроил Юнь Цзинь. Она, казалось, не понимала, что сказал Чэн Чжэн, её взгляд был пустым, она знала только, что руки, которые держали её, внезапно стали сильнее. У неё кружилась голова, в сердце закралось зловещее предчувствие, могло ли что-то измениться из-за этого? Чэн Чжэн увидел ошеломлённый взгляд Шэнь Цзюаня и понял, что его слова были совершенно бесполезны. Я не чувствую радости в своём сердце, это отчаянная контратака после того, как он проиграл до такой степени, что не может отступить. Даже если он ранит врага, его положение не улучшится, Юнь Цзинь не должна презирать его, даже мне стыдно за свою неполноценность. Но ему было всё равно, рациональный подход не сделал бы его счастливее, он не мог смотреть, как они ласкаются друг к другу, и зализывать раны в одиночестве. Шэнь Цзюань быстро взял себя в руки, просто позволил полусонной Юнь Цзинь опереться на его плечо и равнодушно сказал Чэн Чжэну: «Значит, так и есть. Это кровные родственники, ты снова позволил мне увидеть кровь твоей семьи Чжан. Уникальная «уверенность». К сожалению, твои слова ничего не изменят, единственное, что может заставить меня отказаться от Юнь Цзинь, — это её собственный выбор». — Прости, Юн Джин, она слишком много выпила, я хочу отправить её обратно в общежитие. Чэн Чжэн посмотрел на Юнь Цзинь, которая опиралась на Шэнь Цзюаня, и закрыл глаза. Он знал, что она выберет не его. Как сказал Шэнь Цзюань, тот поцелуй был просто недоразумением. Он печально посмотрел на Шэнь Цзюаня, который попросил его оплатить счёт, а затем приобнял Юнь Цзинь и помог ей уйти. Когда Юнь Цзинь встала, её тело слегка шевельнулось в объятиях Шэнь Цзюаня, словно два слова непроизвольно сорвались с её губ. Её голос был негромким, но его было достаточно, чтобы превратить двух людей вокруг неё в глиняные скульптуры. «Чэн Чжэн...»