Неудобный студент

***

      Лекция прошла почти в гробовой тишине.       Анаксагор не поднимал глаз от своих конспектов, не реагировал на поднятые руки, не замечал перешёптываний в задних рядах. Он механически выдавал материал, словно заведённая машина, а его голос звучал как скрип ржавых шестерёнок — монотонно, безжизненно, будто перед аудиторией стояла лишь оболочка человека. Профессор не чувствовал больше, что живёт. Он раскрыл своё нутро, свою зависимость от успокоительных, до которых смог додуматься в своё время. Которые могли заглушить его слуховые галлюцинации. Он не ощущал жизни. Он просто существовал. Без цели, без задач.       И все это время Анакса чувствовал этот взгляд.       Тот самый.       Горячий.       Непокорный.       Фаенон сидел в первом ряду, упершись подбородком в кулак, и смотрел. Будто пытался разгадать шифр, прочесть между строк, докопаться до сути.       Но суть была проста: Анаксагор больше не был тем Анаксагором. Он больше не пытался показаться нормальным. Ему было совершенно плевать. На самом деле — ещё давно.       Раньше слова преподавателя обжигали, даже когда он говорил о скучных теориях. Раньше в его глазах мерцал огонь — язвительный, насмешливый, но живой. Теперь же.. Теперь он выглядел так, будто кто-то достал из него все, что делало его им. Профессор казался теперь таким скучным.       Фаенон сжал кулаки под столом.       Что с тобой случилось?       Он знал ответ. Вернее, догадывался.       Слабый зелёный дым, окутавший его. Тяжёлый древесный запах со сладостью уже не чувствовался.       Шёпот в пустых коридорах.       Глаза, которые с каждым днём становились всё холоднее.       Анаксагор не просто отталкивал его — он стирал себя, будто пытался раствориться в этом странном, ядовитом спокойствии. Он убивал себя с каждым днём. Пытался дойти до точки невозврата, когда его природа умрёт вместе с ним самим.       Звонок прозвенел, студенты поспешно хватали сумки, но Фаенон не двигался.       — Профессор, — он начал подниматься, голос дрогнул. — Мне нужно задать..       — Фаенон, пошли уже! — Кастория схватила его за рукав, бросая многозначительный взгляд на дверь.       За порогом, непринуждённо прислонившись к стене, ждал Мидей. Уверенный, с ленивой ухмылкой. Он уже давно наблюдал за этой драмой со стороны, и сегодня его терпение явно подошло к концу. Холодный взгляд прожигал профессора, будто ставя некое клеймо. Анакса чувствовал. Он заслужил.       — Ладно, ладно, — Фаенон вздохнул, но не сопротивлялся, когда Кастория потащила его к выходу.       Он лишь обернулся на пороге.       Их взгляды встретились на мгновение — ледяной и пламенный. Анаксагор первым отвел глаза.       Дверь захлопнулась.       Фаенон замер в коридоре, сердце бешено колотилось.       Он даже не попытался остановить меня.       Раньше Анаксагор хотя бы злился. Кричал. Швырял книги. Теперь.. Теперь в нём не было даже этого. Как будто бы все заводские настройки Анаксагора были переписаны.

***

      — Он совсем спятил, — Кастория скрестила руки, наблюдая, как Фаенон нервно теребит край рубашки.       — Ну и пусть, — Мидей лениво потянулся, намеренно касаясь плечом Фаенона. — Ты же видишь, во что он превращается. Лучше держись от него подальше. Нужно ли тебе такое счастье? Профессор, зависимый от той дряни, которая, якобы, помогает ему успокоиться. Ты серьёзно веришь в это? Да это обычные наркотики.       — Но.. Он не мог так низко пасть..!       — Никаких "но", — Кастория ткнула пальцем ему в грудь. — Ты уже достаточно натерпелся из-за него.       Фаенон ничего не ответил. Он лишь смотрел на верхние окна, где в одном из кабинетов мерцал свет. Там, за стеклом, в одиночестве, сидел человек, который предпочёл безумие. Предпочёл казаться умалишённым, отстранить всех от себя, чтобы..       .. Чтобы избавиться от него.       "От меня".       Мысль обожгла, как раскаленное железо. Фаенон ощутил фантомную боль. Это тяжело принять.       — Он думает, что контролирует это, — прошептал Фаенон. — Но это не так. Это оно контролирует его.       Мидей нахмурился, наклонив голову вбок.       — О чем ты?       Но Фаенон уже не слушал. Он вспомнил, как Анаксагор когда-то сжимал его запястье, чтобы удержать. Как его голос звучал хрипло, когда он говорил: "Ты слишком много позволяешь себе, Фаенон". Только сейчас студент понял, что правда слишком много себе позволил.       Фаенон сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       Это не его профессор. Но это был он. Тот же голос. Тот же профиль. Те же руки, которые когда-то сжимали его так крепко, будто боялись отпустить. Но теперь..       Теперь Анаксагор всегда смотрел сквозь него. Сквозь всех остальных. Будто настоящий мир - неинтересный, детский мультфильм.       Теперь же.. Теперь Анакса просто отпустил. Без борьбы. Без слов. Без единого взгляда. Он устал.       И всё это было намного хуже, чем любая ярость.

***

      Анаксагор сидел за столом, уставившись на пустой флакон. Зелёный дым давно рассеялся. Галлюцинации замолчали. Осталась только тишина. Тишина, медленно убивающая Анаксу.       А так же отсутствие того, кто..       Анакса резко встал, опрокидывая стул. Ему не нужен был Фаенон. Не нужен. Не нужен.       Тогда почему.. Почему он все еще чувствовал этот запах? Земли после дождя. Свежести.       Жизни.       Он схватил со стола канцелярский нож и с силой швырнул его в стену. Лезвие воткнулось в штукатурку и замерло, дрожа. Так же, как дрожали его руки. Так же, как сжималось что-то в груди.       Анаксагор закрыл глаза.       Хватит.       Но даже сейчас, в темноте, он видел его. Фаенона. С улыбкой. С тёплыми руками. С преданностью, которую он так яростно отвергал. И впервые за долгое время..       .. Анаксагор испугался.       Не безумия. Не одиночества. А того, что он потерял.       Навсегда.

***

      А вот сам Фаенон..       .. Стоял под дождём, задрав голову к освещённому окну.       Капли стекали по лицу, но он даже не моргнул.       — Ты идиот, — пробормотал Мидей, накрывая его плащом.       Фаенон не стал спорить. Потому что знал — он уже ничего не сможет сделать. Любимый преподаватель, постоянно притворяющийся альфой, сделал свой выбор. И теперь ему оставалось только одно: научиться жить с этой пустотой. Только.. Он ощущал себя неправильно.       Ощущал, будто его просто стёрли.       Фаенон привык быть нужным. Всегда и везде.       Даже когда Анаксагор кричал на него, даже когда отталкивал — он чувствовал.       Теперь же.. Теперь он мог стоять перед ним, кричать, трясти его за плечи — и Анаксагор лишь моргнул бы, как человек, разбуженный от глубокого сна.       Ты больше не имеешь значения.       Это было хуже, чем ненависть. Хуже, чем злость.       Потому что ненависть — это всё ещё чувство. А в Анаксагоре не осталось ничего, что могло бы сделать его живым.       Ощущал, будто его предали.       Не словами. Не поступками. А тем, что этот человек сдался.       Фаенон знал, что Анаксагор борется с чем-то. С безумием. С галлюцинациями, преследующими его изо дня в день. С зелёным дымом, который пожирал его изнутри, убивая профессора, как никотин из сигарет, или алкоголь.       И он был готов стоять рядом. Готов был терпеть его срывы, его холодность, его яд.       Но Анакса.. Анаксагор отпустил его. Без борьбы. Без слов. Как будто Фаенон был просто ещё одной вещью, от которой можно избавиться.       Ощущал, будто сошёл с ума вместо него.       Потому что нормальные люди не стоят под дождём, глядя на чьё-то окно. Нормальные люди не цепляются за тень того, кого, кажется, уже нет. Нормальные люди отпускают. Но Фаенон не мог.       Потому что где-то там, за стеклом, сидел его Анаксагор. Тот, который смеялся. Тот, который злился. Тот, который чувствовала. И Фаенон знал — он всё ещё там. Где-то глубоко. Под слоями этого ледяного спокойствия. Но..       Достаточно ли этого?

***

      Мидей дёрнул его за рукав.       — Хватит. Идём.       Фаенон не двигался.       — Он уже не тот человек, каким был, — прошипел парень. — Ты это видишь.       Фаенон видел. Но он также видел, помнил то, что было раньше.       И это "раньше" не давало ему уйти.