Солнце, которое сжигает

Ты едва могла стоять. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, и только его сильные руки удерживали тебя, не давая упасть — и не давая уйти от него. Он развернул тебя лицом к мрамору, горячий пар сливался с жаром тела, но это было ничто по сравнению с тем, что ты чувствовала, когда он прижался к тебе. Его грудь — к твоей спине. Его бедра — к твоим. А между вами — натянутое до предела желание. — Слышишь? — его голос был низким, хриплым от сдерживания. — Так сильно ты на меня действуешь. Только ты. Он провёл рукой по твоей пояснице, затем выше — вдоль позвоночника, замирая на каждой дрожи. Он наслаждался тем, как ты реагируешь. А потом — ты почувствовала, как он входит в тебя. Сразу. Медленно, но глубоко, тянуще, с силой. Ты вскрикнула, прижимаясь лбом к прохладному мрамору, пока он заполнял тебя полностью. — Вот так… — прошептал он, сдерживая стон. — Чувствуешь меня, милая? Ты такая тугая… такая идеальная… Он начал двигаться — размеренно, в темпе, будто в танце, будто в ритме самой музыки солнца. Его руки держали тебя крепко, одна на талии, вторая — в волосах, чуть тянула назад, заставляя поднимать голову и чувствовать всё. С каждым толчком он становился чуть быстрее, чуть грубее, но всё ещё — контролировал себя, наслаждался каждым мгновением. — Я хочу, чтобы ты запомнила… Глубокий толчок. — Кто тебя наполняет… Ещё один. — Кто заставляет твоё тело дрожать… — Аполлон… — выдохнула ты, ломаясь под его ритмом, отдаваясь целиком. — Да, моя покорная богиня… — Он прижался к твоей шее, прикусил кожу, оставив след. — Теперь ты принадлежишь мне. До самого Рагнарёка. Когда ты достигла вершины — это было как взрыв света внутри. Он последовал за тобой почти сразу, с тихим стоном, зарывшись лицом в твоё плечо, тяжело дыша. Несколько мгновений вы были едины — в теле, в дыхании, в сердце. А потом — тишина. И только пар, и горячая вода, и его руки, что не отпускают. — Завтра… — сказал он мягко, целуя твою шею, — я захочу тебя снова. И послезавтра. И каждый день после. Ты кивнула, не в силах говорить. Потому что теперь ты принадлежала свету.