Солнце, которое сжигает

Ты шла по коридору Олимпа, облачённая в лёгкую, почти прозрачную тунику, которую он оставил для тебя. Его запах до сих пор был на ткани — и на твоей коже. Каждый шаг ощущался. Как будто твои бедра помнили его прикосновения. Как будто все видели, чей ты стала. Ты не думала встретить кого-то. Но он появился внезапно — высокий, статный, с волосами цвета ночи. Гермес. Он склонил голову и, с вежливой улыбкой, сказал: — Утро доброе, богиня. Или… не слишком спокойное, если судить по твоим щекам. Ты замерла. Его голос был мягкий, дразнящий. Но во взгляде была насмешка, как будто он уже знал, что ты делала, с кем ты была. — Мне казалось, Аполлон не привык делиться тем, что принадлежит ему, — продолжил Гермес, подходя чуть ближе. — А ты сейчас гуляешь одна. Очень смело… — Я просто вышла подышать, — ответила ты, ровно, но сердце бешено колотилось. Не от Гермеса. От мысли, что он может увидеть. И, конечно, он увидел. Аполлон появился в следующую секунду, будто сам воздух донёс ему о случившемся. Его шаги были лёгкими — но в глазах… Свет в его глазах был убийственным. — Гермес, — произнёс он тихо, и это звучало опаснее крика, — тебе не стоит стоять так близко к моей женщине. Гермес усмехнулся. — Я просто сказал ей «доброе утро». — И этого достаточно, чтобы я сжёг твой язык, если ты не отойдёшь. Молчание. Потом Гермес поклонился тебе, и — с этой своей раздражающей полуулыбкой — исчез. Аполлон подошёл к тебе медленно. Его рука легла на твоё горло, нежно, но ощутимо. Не с целью причинить боль — а чтобы почувствовать твой пульс. Он знал: ты испугалась. И знала, что он испугался сильнее. — Ты не должна быть на виду, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы тебя рассматривали. Чтобы к тебе приближались. Я дал тебе всё — неужели ты хочешь, чтобы кто-то ещё... Ты прервала его, прижав палец к его губам. — Я принадлежу только тебе. Его зрачки расширились. Через секунду он уже прижал тебя к ближайшей колонне, целуя резко, с силой. Не из желания — из ревности. Из одержимости. — Тогда покажи мне это. Прямо сейчас. Он скользнул рукой под твою тунику, прямо в открытом проходе храма. Ты задохнулась. Он был быстрым, как ярость, жадным, как солнце, что не хочет делить небо ни с кем. — Скажи, кому ты принадлежишь, — требовал он между поцелуями. — Тебе… только тебе… Аполлон… — Тогда стой здесь, чувствуй меня… пусть весь Олимп слышит, как ты стонешь моё имя.