Your Scars Sound Like Mine

Лукас проснулся поздно. Утро давно перешло в день, и в квартире стояла та тягучая тишина, от которой хотелось либо закричать, либо провалиться обратно в сон. Он не кричал и не спал — просто лежал на спине, уставившись в потолок, словно ждал, что тот ответит на все его вопросы. С кухни тянуло запахом вчерашнего кофе. Холодный, горький, как будто тоже потерявший вкус. Он встал, накинул футболку и босиком прошёлся по полу. Каждый шаг отзывался в голове, слишком громкий, слишком живой для этого пустого пространства. Он сделал пару глотков из кружки — кофе был мерзким, но хоть чем-то занимал рот. После поставил её в раковину и замер. Смотреть на себя в зеркале было мучительно: глаза красные, под ними синяки, кожа бледная. Он попытался умыться холодной водой, будто это могло вернуть ясность, но ясности не было. На столе лежала камера Леи. Та самая, которую он забрал из её квартиры. Лукас провёл пальцами по пластмассовому корпусу, как по чужому лицу. Казалось, если нажать кнопку «play», Лея снова заговорит с ним. Но он не стал включать — не сегодня. Сегодня что-то внутри подталкивало его встать и выйти. Он сел на край дивана, сжал ладонями колени. Мысль пришла внезапно, но с такой силой, будто зрела всё это время: — Паланга. Там было море. Там были они. Там ещё оставался её след. Если он может найти хоть тень её присутствия, хоть крошку правды — то только там. Он бросил в рюкзак первую попавшуюся одежду, камеру, Instax-снимок, который давно носил с собой, и захлопнул дверь. На улице было слишком светло. Ветер гнал людей по тротуарам, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Жизнь текла мимо, а Лукас шёл к вокзалу, словно наперекор всему этому шуму. «Если она где-то есть, если она ещё не исчезла окончательно, — я её найду». Автобус тронулся, медленно выезжая из Вильнюса. За окнами мелькали серые дома, мокрый асфальт, люди с зонтами. Лукас устроился у окна, рюкзак бросил рядом, а в руках держал фотографию — ту самую, из Паланги. На снимке они были вдвоём. Он помнил, как она тогда смеялась, пока он настраивал фокус, и как пыталась отобрать у него Instax. На фото её волосы слегка растрепаны морским ветром, глаза прищурены от солнца, но в них — свет. Такой живой, что у Лукаса в груди что-то переворачивалось каждый раз, когда он смотрел на это изображение. Он провёл пальцем по бумажной поверхности, словно мог нащупать её черты, поймать её дыхание. «Ты ведь здесь была. Это было реально. Мы стояли на том самом берегу. Ты улыбалась. Я слышал твой голос…Значит, ты ещё где-то есть. Я найду тебя». Автобус гудел однообразно, люди вокруг залипали в телефоны или дремали. Лукас не мог ни уснуть, ни отвлечься. Дорога к морю будто растягивалась, превращалась в бесконечный коридор. В голове всплывали куски их разговоров. «Ты знаешь, море всегда одинаковое. Но каждый раз оно разное. Всё зависит от того, кто на него смотрит». Он тогда не понял, что она имела в виду. Теперь пытался ухватиться за каждое её слово, искать в них тайные ключи. Он посмотрел в окно: поля, редкие деревни, серое небо. Казалось, сама природа знала — это путь не к отдыху, а к поиску. К чему-то, что может сломать или спасти. Фотография всё время была у него в руках. Даже когда пальцы затекли, он не отпускал. Держал так крепко, будто если выронил бы — потерял её навсегда. «Я еду за тобой, Лея. Даже если ты не ждёшь». Лукас вышел из автобуса, натянул капюшон и глубоко вдохнул влажный морской воздух. Всё вокруг было знакомым до боли: те же улицы, запах соли и сырости, тот же ветер, который здесь всегда казался резче, чем в Вильнюсе. Он шёл по направлению к отелю, где они тогда останавливались вместе. Каждый шаг отдавался в груди гулким эхом — будто он снова возвращался в тот вечер, когда они вдвоём бродили по пустынному пляжу, фотографировали небо, а потом, усталые, возвращались в номер. У входа его встретила та же стеклянная дверь с облупившейся ручкой. Внутри — стойка регистрации, мягкий запах кофе и стиранного белья. Лукас подошёл, положив ладонь на стойку, чувствуя, как пересохло в горле. — Добрый день. Заселение? — женщина подняла глаза от компьютера, её лицо было уставшим, но приветливым. — Нет, — Лукас почувствовал, как горло пересохло. — Я хотел спросить. Может быть, вы видели здесь девушку. Молодая, светловолосая, низкого роста. Она могла быть у вас в последние недели. — У нас много постояльцев, — администратор слегка нахмурилась и поправила очки. — Может, имя? — Лея, — вырвалось у него почти шёпотом, и он сжал фотографию в руке. — Лея Вайтэ. — Нет, такой не было, — женщина покачала головой, уверенно. — Ясно…спасибо, — пробормотал Лукас, уже делая шаг назад, чтобы уйти. — Подождите, — остановила его она, приподняв ладонь. — Неделю назад заходила девушка. Не заселялась, просто спрашивала про свободные номера. Я подумала, что она ищет кого-то. — Как она выглядела? — Лукас резко вернулся ближе, будто вцепился в каждое её слово. — Светлые волосы, светлая куртка, глаза…усталые, узнаете? — администратор на секунду задумалась, словно проверяя себя. — Но я не уверена. Просто похожа. — Спасибо, — Лукас кивнул, и голос у него дрогнул. — Этого достаточно. Он вышел на улицу, где ветер тут же ударил в лицо, и прижал к себе фотографию. Надежда снова вспыхнула внутри — она была здесь. Совсем недавно. Лукас вышел на улицу и на секунду остановился прямо у дверей отеля. Ветер с моря пах солью и холодом, бил по щекам, но он будто не чувствовал его. Слова администратора застряли в голове, повторяясь одно и то же: «Она была здесь. Неделю назад». Он медленно двинулся в сторону пляжа, зажав в руке фотографию так крепко, что уголок слегка помялся. Смотрел на людей вокруг — кто-то катил велосипед, дети бегали с мячом, старики сидели на лавочках, глядя на море. И вдруг всё показалось чужим, ненужным. «Значит, она действительно приходила. Значит, она всё ещё где-то рядом. Или была. Неделю назад…а где она теперь?» Каждый шаг отзывался глухим напряжением в груди. Он вспомнил ту ночь — их прогулку по этому же берегу, когда она впервые позволила себе улыбнуться по-настоящему. Тогда казалось, что время замерло, и что у них ещё впереди будет что-то. Но теперь всё другое. Теперь он сам ищет её следы, как безумец, цепляясь за обрывки чужих слов, случайных взглядов, сомнительных описаний. Лукас остановился на песке, глядя на бесконечную линию горизонта. Волны накатывали размеренно, спокойно, а внутри всё сжималось, будто кто-то тянул жилы изнутри. — Где ты, Лея? — сорвалось с его губ, почти неслышно, и он опустил голову, пряча глаза в ладонях. Он пошёл вдоль берега, оставляя на влажном песке неровные следы. Солнце клонилось к закату, краски становились мягче, вода сверкала золотом. Каждый шаг приближал его к тому самому месту — к деревянному пирсу, где они когда-то сделали снимок. Тогда он достал Instax и сказал: «Давай, улыбнись хоть немного». Она смутилась, отвернулась, но потом всё же посмотрела прямо в объектив. На фотографии её улыбка вышла едва заметной, упрямо-сдержанной, но теперь именно эта улыбка жгла его сильнее всего. Лукас остановился у пирса и посмотрел на старую доску, на которую они садились тогда. Он словно снова увидел её рядом — худую, закутанную в длинный шарф, с ветром в волосах. На секунду он даже приподнял голову, будто ожидая услышать её голос. Но рядом не было никого. Он достал фотографию из кармана, провёл пальцем по силуэту Леи и выдохнул так, будто в груди рушилось что-то тяжёлое. «Вот ты сидишь здесь. И вот я рядом. Всё так же близко, но теперь между нами целая пропасть.» Волна накатила на берег, чуть задев его ботинки. Лукас сел прямо на мокрый песок, не заботясь о том, что одежда промокает, и долго смотрел на фотографию, не отрываясь. — Ты же не могла просто раствориться, — прошептал он. — Ты оставила меня, но всё равно осталась в каждом шаге. Ему казалось, что если он закроет глаза, то снова услышит её смех — тихий, короткий, но настоящий. Он поднялся с песка и пошёл вдоль набережной. Люди медленно расходились по домам и отелям, но город ещё жил — где-то играла музыка из открытых баров, слышался смех, звон бокалов. Лукас шагал наугад, не зная, куда ведут ноги. И вдруг впереди, на освещённой витрине кафе, он увидел знакомую фигуру. Тонкие плечи, длинные волосы, лёгкое пальто, спадающее с руки. Она шла чуть сгорбившись, будто пряча лицо от ветра. Сердце гулко ударило. — Лея… — выдохнул он и почти побежал. Он догонял её, протискиваясь сквозь прохожих, не замечая, как толкает людей плечом. Чем ближе — тем отчётливее казалось, что это точно она: та же походка, тот же поворот головы, те же тонкие пальцы, прижимающие к себе сумку. — Лея! — крикнул он громче, не выдержав. Фигура остановилась. Она обернулась. И это была не она. Совсем не она. Совпадение, чужая девушка с похожими чертами. Её глаза — чужие, её лицо — незнакомое. Лукас замер, чувствуя, как внутри всё рушится. Девушка удивлённо посмотрела на него и быстро пошла прочь, а он остался посреди набережной, с бешено колотящимся сердцем и холодной пустотой внутри. «Я схожу с ума. Я вижу тебя там, где тебя нет. Я ищу тебя в каждом лице, и это меня убивает.» Он опустил голову, сжал кулак в кармане — и снова нащупал фотографию. Он зашёл в первый попавшийся бар, тянущийся запахом дешёвого алкоголя и табака. Музыка гремела слишком громко, чтобы можно было думать, и в этом была своя прелесть. Лукас сел за стойку и заказал что-то крепкое. — Двойной виски, — сказал он, и бармен молча наполнил стакан. Первый глоток обжёг горло, второй прошёл легче. Он смотрел в янтарную жидкость, будто там могло быть отражение, которое он ищет. Но в стекле — только он сам, уставший и пустой. Телефон завибрировал в кармане. Он достал его и увидел: сообщения в чате группы. «Эй, ты где? Всё нормально?» «Мы думали, репетиция вечером…» «Лукас, ответь». Он долго смотрел на экран, пальцы дрожали. Потом выключил телефон и положил обратно. «Никаких объяснений. Никаких слов. У меня нет сил.» Бармен вопросительно посмотрел на него, Лукас молча кивнул. Очередной стакан, ещё глоток. Шум, смех за соседними столиками, музыка. Всё это казалось невыносимо далёким, будто он сидел в аквариуме, отгороженный стеклом. Внутри нарастала тяжесть. Алкоголь не отпускал боль, а только размывал её края. «Лея, если ты где-то рядом…хоть мельком, хоть на секунду…» Он закрыл глаза и позволил себе ненадолго провалиться в это мутное тепло. Он расплатился, не дожидаясь, пока догорит последняя сигарета на пепельнице рядом. Воздух на улице ударил холодом, резким и трезвящим, но ненадолго. Алкоголь всё равно держал внутри ватное онемение. Лукас брёл по променаду, в темноте подсвеченном фонарями. Шаги отдавались глухим эхом, вокруг слышался смех туристов, но он словно шёл сквозь туман. В руке он сжимал фотографию — ту самую, сделанную здесь. Смотрел на неё, пока края бумаги не помялись и не стали влажными от пальцев. — Лея… — вырвалось тихо, почти беззвучно. И в этот момент ему показалось, что впереди, в свете фонаря, мелькнула её фигура. Силуэт тонкий, знакомый, будто обернулась и смотрела прямо на него. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Он бросился вперёд, почти бегом, но когда оказался у фонаря — там не было никого. Только пустая улица и звук далёкого прибоя. Он остановился, прижимая фотографию к груди. Горло сжало так, что дышать стало больно. «Она всегда будет ускользать. Всегда — на шаг впереди. И я никогда не догоню.» Лукас закрыл глаза, опустился на лавку у набережной и впервые за долгое время позволил себе просто сидеть, не двигаясь. Холодный ветер трепал волосы, а пальцы всё крепче сжимали фотографию. На этом ощущении пустоты и чужого присутствия, висящего в воздухе, ночь обрывалась. Он поднялся с места, сделал несколько шагов в сторону гостиницы, но тут же остановился. Смысл? Возвращаться в пустой номер, где стены только давят тишиной? Он сел обратно на скамейку, закурил и долго смотрел, как редкие прохожие исчезают за углом. С каждой минутой надежда казалась всё более нелепой, но ноги не поднимались уйти. Он ждал, сам не зная чего — может, тени, может, обмана памяти, может, самого чуда. И всё же он остался ждать.