про любовь.

Со звонком парень выходит из кабинета химии, жмурясь от яркого солнца, слепящего прямо в глаза, и вздыхает, проводя рукой по кудряшкам. На душе словно слякоть после снега с дождем; ему было слишком противно от всего, так еще и старая химичка со своими никому не нужными формулами пристает. Надоело. А душу даже не отвести — последнюю сигарету выкурил перед уроком, поэтому о никотине можно только мечтать. Глеб поднимается на третий этаж, скучающе слоняясь по школьным коридорам и рассматривая таблички на кабинетах. Шаркает кроссовками по лестнице нарочито громко, чтобы хоть как-то разбавить эту духоту молчания. Третий этаж. Здесь пахнет пылью, дешевой типографской краской и всеобщим безразличием. Он водит пальцем по табличкам, приглушенно хихикая: «математика», «история»... Да кому это сдалось? В висках пульсирует — то ли от вчерашнего недосыпа, то ли от взгляда химички, которая пялилась на него, будто он только что разлил серную кислоту по всему кабинету. Глеб зарывается ладонями в карманы и пинком отправляет смятый листок вдоль коридора. Викторов вздыхает, ускоряя шаг, мысленно молясь всем богам о том, чтобы в туалете появился хоть один курильщик, который мог бы поделиться. Но надежды не оправдались, зайдя он в туалет и обойдя все кабинки. После уроков все предпочли уйти домой. А Глеб... Странный сам по себе, он и не собирался отрицать это. В конце коридора — кабинет русского. Может, Юрка там застрял после уроков, как всегда. Или просто прячется от мира в тетрадках с сочинениями от пятиклассников. Не раздумывая, парень подходит к кабинету Перфилова и дергает за ручку — как всегда открыта. За учительским столом вполне в непрофессиональной для учителя позе сидит «один из лучших учителей русского и литературы в этой школе». Ноги парня закинуты на стол, а внимание приковано к экрану телефона. Услышав звук открывающейся двери, Юра вздрогнул и опустил ноги, из-за чего Викторов позволяет себе тихий смешок. — Юрочка, давно не виделись, — подмигивает, бесстыдно усаживаясь на первую парту. — Целых два урока, капец долго. — Юра улыбается краешками губ, с интересом разглядывая наглую фигуру перед ним. — Ой, ну вот не начинай! Я знаю, ты скучал. — Оглядевшись, словно кто-то сможет подслушать разговор, парень посмотрел учителю в глаза. — Я, между прочим, по делу пришел... Следующие десять минут Глеба было невозможно заткнуть: жалобы на ничего не понимающих учителей, тупую химичку и сигареты, закончившиеся так не вовремя. Рассказ был настолько наполнен эмоциями, что Юра удивился, почему Глеб не читает так же и на литературе. Перфилов стоит рядом, неожиданно для себя обнимает и зарывается носом в кудрявую макушку, вдыхая аромат шампуня с ментолом. — Ты ведь понимаешь, что учеба важна для твоего будущего? — Юра не знает, для чего он начинает спор, ведь он всегда прогнется под эту истеричку. — Может, я хочу стать дворником? Мне, чтобы подметать листочки, не нужно решать химические уравнения. — Родной мой, ты же понимаешь, что с этим дворником ты особо ничего не добьешься, так как работа низкооплачиваемая и по факту сейчас никому не нужная. — Старший отстраняется от объятий, опираясь копчиком об парту, и повернул голову на партнера, продолжая читать свои нотации, что были для Глеба уже привычны. — Юра, знаешь, как мне похуй на это все? Ну, блять, буквально. Сдам спокойно и пойду гулять лесом. Хватит душнить, мне и так твоя любимая химичка выебала все мозги. Ты хоть не начинай. — Глеб смотрит на Юру, который вновь душнит, такой расклад событий ему не очень-то и нравится, но он любил и поэтому терпел.  Эти споры длились ещё минут 10. Юра доказывал одно, Глеб – второе. Каждый о своем, хоть и толку с этого всего ноль. В итоге Перфилову это надоедает, и лучшее, что он смог придумать, – заткнуть того. Для начала он встал и закрыл дверь на защёлку, на что получил вопросительный взгляд от младшего. А затем, подойдя к Глебу, наклонился и поцеловал. Руки кудрявого через секунду оказались у Юры на шее, а сам он почувствовал сильные руки на своей талии, а ещё через какое-то время и язык во рту. Когда губы уже начинали болеть, то поцелуи перешли на шею и ключицы, пока руки сами стали расстёгивать пуговицы на рубашке, пока на шее начали алеть лёгкие засосы, Юра стал расстёгивать тому ремень.  — Юр... – в голосе была нотка страха. Глеб до этого никогда ни с кем не спал, ему никогда никто не помогал, и это был его первый раз в целом всего этого, так ещё и в школе, а значит, их могут услышать, охуенно.  — тише.. – старший Оставил короткий поцелуй на его щеке. Юра чувствовал страх и переживания того и пытался как то успокоить и избавить от этого чувства. — Всё будет хорошо, я ничего сверхъестественного делать не буду. – Голос Юры звучит тихо и спокойно, чтоб не нагнать ещё больше испуга и успокоить, что бы тому точно не было больно и неприятно. Юра действовал медленно, поняв, что ещё рано и нужно дать Викторову время привыкнуть и расслабиться. Поцелуи спускались всё ниже, и Глеб уже чувствовал себя спокойно. Рядом с брюнетом жить становилось легче, и он ему доверял. Юра спросил взглядом, можно ли ему идти дальше, на что получил кивок, в знак одобрения. Старший снял всю оставшуюся одежду с младшего, и она полетела на соседнюю парту. Увидев стыдливый взгляд Глеба, он поцеловал его, одной рукой гладя по спине, а второй обхватывая член того, начиная медленно водить вверх-вниз. Глеб, который привык делать такое сам, от ощущений не знал, куда себя девать. Стоны заглушались поцелуями, а руки он положил старшему на спину, легко сжимая. Юра делал всё как нужно: предэякулят размазывал и движения ускорял, младшего успокаивал поцелуем.  — Мой хороший... – ради этих слов Юра отстранился и прошептал их прямо Глебу в губы, так как чувствовал, что осталось совсем немного и тот скоро кончит. Но быстро заткнул его вновь, чтоб вся школа не услышала, как он старался. Времени много не понадобилось. Кудрявый спустя минут 5 почувствовал неимоверное удовольствие и дрожь во всем теле, выпуская последний приглушённый стон, пока собственная сперма растекалась по животу и руке Юры. Было очень хорошо и он рад, что получил такой первый опыт именно с ним. — Я люблю тебя, – сказал Юра и отстранился, смотря тому в глаза, на что получил такой же ответ и смазанный поцелуй куда то в щеку. Последующие пару минут прошли как-то быстро, Глебу дали салфетку, пока Юра сам вытирал и мыл руки, чтобы спокойно собрать вещи и поехать к Юре домой. Уходившее возбуждение расплывалось по телу, от чего ноги были ватные и было трудно одеваться, но с горем пополам он оделся и ждал, пока соберется Юра, чтобы не идти пешком до дома час. Всё же, когда те приехали домой и только сняли верхнюю одежду, Юра прильнул к младшему, прижимая его к стене, руки запустились под рубашку, и губы накрыли чужие, затягивая в поцелуй. Пальцы путались под тканью, в мозгах была каша, а руки младшего сразу легли на учительскую шею, прижимая к себе. Всё-таки отлипнув, старший повёл его в комнату и уже там расстёгнул его рубашку, снимая к чертям. И вот Глеба, который уже был без футболки, повалили на кровать и стали вновь расцеловывать всего. Дорожки смазанных поцелуев ощущались влажно, нежно и приятно, от чего пришлось откинуть голову назад, и дыхание стало утяжеляться. В животе становилось неприятно от нарастающего второй волной возбуждения, и голова кружилась от приятных поцелуев по всему телу, и Глеб начал расслабляться. Но когда Юра подобрался к ремню штанов, то Глеб рефлекторно дёрнулся, ему всё ещё было страшно, да и он понимал, что в этот раз одними руками всё не обойдётся. — Тише, родной, я не сделаю тебе больно или неприятно, обещаю. – Юра оставил поцелуй где-то в районе груди и расправился с ремнём, снимая с того джинсы. Глебу было страшно и тревожно, но ведь это его парень, а значит, ему можно доверять и он знает, что делать. Похуй, будет что будет. Юра потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда маленький бутылёк и блестящий квадратик. Страх поднимался всё сильнее, но Глеб засунул его куда подальше и просто лежал, не рыпаясь. Когда вся одежда младшего была где-то на полу вместе с футболкой Перфилова, то тот стал размазывать смазку по пальцам. — Всё будет хорошо, обещаю. – Глеб кивнул, а после почувствовал в себе первый палец, буквально одна фаланга, но поначалу она отдала болью по всему телу, и от неожиданности тот сжал руку Юре и проскулил. — Тшш... Сейчас станет легче. – прошептал тот, а после нежно поцеловал Глеба в бедро. Каждый палец поначалу отдавал болью, но позже и вправду мышцы расслаблялись и становилось легче. Так, медленно растягивая, прерываясь на нежные поцелуи и добрые слова, Юре всё-таки удалось вставить три пальца. — Готов? – Глеб неуверенно кивнул, а после Юра достал пальцы, и младший почувствовал неприятную пустоту, от которой недовольно промычал себе под нос. Юра быстро справился с этой проблемой и оставил без одежды уже себя и, медленно размазав смазку, тот растянул по всей длине презерватив и стал входить, на что услышал громкий стон. — Всё нормально? – обеспокоенно спросил Юра, на что получил кивок одобрения. Он стал входить дальше и дальше, на что Глеб извивался и стонал. Всё шло как по маслу. Младшему всё нравилось, старшему тоже, хоть и медленно, но всё же. Юра знал угол, под которым каждый раз будет попадать по комку нервов, и Глебу это предоставляло ещё большее удовольствие. Буквально спустя минут 7 кудрявый почувствовал сильнейшее удовольствие и дрожь во всем теле, а затем и белая жидкость излилась на простыни и живот, Юра боялся этого больше всего. Ему оставалось всего немного до конца, а переходить на руки было уже нельзя. — Блять, солнце, выдержишь ещё немного? Чтоб я закончил? – Глеб неуверенно кивнул, и следующие толчки уже отдавали болью, когда закончил уже Юра, то жизнь стала прекрасной. — Люблю тебя... – у обеих это вырвалось одновременно. Первый раз для Глеба прошел как никогда лучше, всё-таки Юра был прав, что тот не сделает ему больно и неприятно, и, отдышавшись, Юра встал с кровати и стал переодеваться и подготавливать одежду для Глеба. — Как отойдешь, вот одежда, на тумбе салфетки, можешь в душ сходить, и потом я постельное поменяю. – В голосе не было ничего плохого, тон был спокойный, от чего хотелось прям тут и заснуть, но всё-таки, когда старший вышел, он пошел в душ, а Юра тем временем уже поменял постель и лежал на кровати в ожидании своего парня. Когда тот вышел из ванны, Глеб устало улегся Юре на плечо и сразу уснул, на что тот лишь усмехнулся и оставил короткий поцелуй на его лбу и чуть позже уснул сам, обнимая того за плечо.