О природе любви.

      Вторник, или первый полноценный рабочий день Рей, начался так, как начинаются почти все дни в больнице: с обхода. Ни ей, ни Бену не предлагали участвовать в обсуждениях или высказывать мнение — слишком уж они были зелёные. Но они всё равно шли за Фазмой, держали карты пациентов и зачитывали показатели с планшета. Время от времени кто-то — либо сама Фазма, либо кто-то из команды — задавал короткий вопрос, очевидно ожидая моментального ответа. — У 320 была температура за ночь? — 38.5, мельком. — Диурез у 311? — Рей не успела найти нужную страницу. — У 323 сепсис? — Нет, — ответил Бен сухо. — Температуры не было.       Рей сразу поняла, что это неправильный ответ, потому что Фазма лишь цокнула языком и после этого перестала к нему обращаться.       Доктор Слоун так и не появилась, чтобы присоединиться к обходу, а доктор Галанис не задала ни единого вопроса по материалу, который Рей так усердно зубрила накануне. Когда обход завершился, она лишь коротко велела им перекусить напоследок, переодеться в операционные халаты (которые нужно было достать из автомата) и прийти в пятую операционную. Сегодня всё начиналось по-настоящему.       У Веджа Антиллеса — лапароскопическая холецистэктомия.       Рей откровенно знала о процедуре очень мало. В первые два года медицинской школы хирургии почти не касались. Она понимала на уровне концепции, что такое лапароскопия — или «операция через замочную скважину», как выразилась Фазма во время обхода, — но не более того. Тем не менее, это не помешало ей судорожно читать всё, что только можно, в драгоценные минуты, пока она переодевалась.       Когда Рей закончила вчитываться, она натянула мятно-зелёный хирургический костюм, одноразовую шапочку и белую маску. Посмотрела на себя в зеркало. В этой одежде она точно не чувствовала себя хирургом. Они пахли так, будто их только что изготовили. Рукава болтались на плечах, брюки держались исключительно на затянутом до предела шнурке. Всё сидело как-то не так. Чужое. Фальшивое. Это было для «больших». Для профессионалов.       Она не была профи. Её в больнице всегда видели только в халате.       Почти бессознательно правая рука нащупала кожу левой. Она провела пальцами по предплечью, вздрогнула — и резко опустила руки.       Бен ждал в коридоре, листая что-то в телефоне. Когда за ней закрылась дверь, он поднял на неё глаза.       Рей не смогла точно разобрать выражение его лица. Но его взгляд всё равно заставил её задержать дыхание. Глупо. Не надо было так реагировать. Почему она это чувствует вообще? А потом он перевёл взгляд ей на грудь, и она опустила глаза — бейдж висел вверх ногами. Прекрасно.       Молча поправив его, она снова подняла глаза — Бен всё ещё смотрел. Не моргнув. Рей сжала челюсть. — Пойдём уже.       Он пошёл следом, пока они петляли по коридорам в сторону пятой операционной, где должна была быть команда доктора Слоун.       Дверь медленно скрипнула, и они вошли. Перед ними тянулся ряд раковин. Доктор Галанис. — Фазма! — она уже драила руки, её предплечья были покрыты белой пеной. — Рей, ты ассистируешь. Какой размер перчаток? — спросила она, даже не оборачиваясь. — Эм… — Рей посмотрела на свои руки, потом на полки с перчатками. — Выглядишь на семёрку, — сказала Фазма, встряхивая руками. — Возьми перчатки и халат, открой пакеты. Ты умеешь скрабиться?       Рей покосилась на неё с явной тревогой.       Фазма вздохнула и кивнула в сторону сероголовой медсестры, настраивавшей оборудование. — Эй, Дедра, можешь помочь?       Дедра подошла сразу, сначала помогла Фазме с халатом, потом — начала учить Рей. Та дважды начинала сначала: стоило ей хоть раз дотронуться до крана — стерильность нарушалась. Но в конце концов получилось. Бен прошмыгнул мимо, пока Дедра завязывала на Рей ленты, и встал в угол — чуть поодаль от того места, где Фазма готовила накрытое тело мистера Антиллеса. — Когда будешь готова, заходи и держи руки при себе, — сказала Дедра, показывая, как держать руки прижатым к груди, ладонями наружу. — Поняла?       Рей кивнула, сердце бешено колотилось. Она вошла в операционную, бросила взгляд на Бена — он смотрел в свой блокнот — и быстро отвернулась, ища путь к операционному столу. — Обходи с этой стороны, — раздался голос.       Рей обернулась: доктор Холдо отодвигала трубки и аппарат искусственной вентиляции. Её глаза весело прищурились над маской — наверное, она улыбалась. Она показала Рей, как обойти оборудование и ничего не задеть.       Рей пробормотала нервное спасибо и осторожно подошла к столу, где доктор Слоун и Фазма уже готовились вместе с операционной медсестрой.       Доктор Слоун была старше, чем казалась на фотографии в профиле. Морщины у глаз, седая прядь, пробивавшаяся из-под шапочки. Она была почти на голову ниже Фазмы, но никто в комнате не сомневался, кто здесь главный.       Рей заняла место рядом с Фазмой, положила руки на синее стерильное покрытие — и тут же отдёрнула: она коснулась бедра пациента. — Ты, должно быть, студентка, — сказала доктор Слоун, не поднимая глаз. — Как тебя зовут? — Рей Джонсон, — выпалила она и неловко подняла руки вверх.       Слоун бросила на неё взгляд. — Доктор Рэй Слоун. Очень приятно. — Без паузы она взяла скальпель. — Советую найти, куда деть руки. Это надолго. Но если дождёшься, доктор Галанис покажет, как накладывать швы.       Рей опустила руки к нижней части ноги пациента. Посмотрела вверх — но лицо его было закрыто ширмой. Холдо возилась с трубками. Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и попыталась собраться.       Халат давил на грудь. В операционной было душно. Пищание мониторов резало воздух. Бип. Бип.       Операция началась спокойно — в восемь тридцать. Три отверстия в животе, затем камера и инструменты. Рей вытянула шею, чтобы увидеть изображение на экране: розово-жёлтая внутренняя анатомия. Отвела взгляд, когда в нос ударил запах. — Здесь коагуляция, — сказала Слоун. Потом посмотрела на Рей. — Какую артерию будем перевязывать? — Кистозную? — неуверенно выдала она.       Ответ был правильный. Слоун вернулась к работе. Рей слегка заморгала — зрение плыло. Больше её ни о чём не спрашивали.       В зале звучала лёгкая музыка. Скрипка, флейта. Она знала её. Где-то уже слышала.       Бип. — А что ещё перевязываем? — спросила Слоун.       Но вопрос был не ей. Она обернулась. Бен стоял ближе, рядом с Холдо. — Кистозный проток, — ответил он.       Рей снова обернулась. И тут — запах. Гарью. Она вздрогнула всем телом.       Бип. Бип.       Закрыла глаза. Сосчитала до трёх. Дышать стало тяжелее. Но она знала: это нормально. Коагуляция важна. Так останавливают кровь.       Открыла глаза. Вернулась в позицию. — Эй, — сказала Холдо. Тихо, с тревогой. Рей обернулась. Всё вокруг заискрилось — белое небо и чёрные звёзды. — Всё в порядке, милая? — Да… — хрипло выдохнула Рей. — Ты побледнела. Хочешь воды? Можно выйти.       Она кивнула. Бен шагнул ближе. Запах усилился. Горячо. Давило в груди. — Я в порядке, — выдавила она.       На экране — извлечение жёлчного. Кровь. Коагуляция. Ткань чернела от ожогов.       Бип. Бип.       Глаза закрывались. Кисти болели. Вдох — и снова запах. Зашаталась. — Рей, — прошипела Фазма. — Плохо? Снимай халат. — Я… нормально… — Снимай халат, — отрезала та.       Рей отступила. Потемнело. Дёрнула халат. Не вышло. Ещё раз. Завязки. — Всё в порядке? — чей-то голос. — Я…       Руки потянулись за спину.       Тело обмякло. Потеря сознания. Кто-то поймал её. Она застонала и провалилась в темноту.       Бип. Бип. Бип.       Рей? Голос далёкий.       Она ударилась?       Рей, слышишь меня? Тревожный, ближе. — Глупо… Такая… глупая… — Уберите её отсюда!       Рей?!       Тело не слушалось. Её несли. Укладывали. Белые маски. Глаза. Звёзды. Она открыла глаза — рядом шёл портер, нахмуренный. Он злится? Кто-то держал её за руку. Волна тошноты. Закрыла глаза.       Медленно… очень медленно, мир начал возвращаться. Что-то под затылком. Подушка.       Чёрт.       Она села, осмотрелась — пусто. Где все?       Потом увидела Бена. Он сидел у кровати, рука свисала с поручня, и он смотрел прямо на неё. Лоб нахмурен. Глаза расширены.       Ком в горле. — Долго я была без сознания? — Очнулась быстро. Меньше десяти минут, — тихо сказал он. — Как ты?       Хотела сказать: нормально. Только звон в ушах. Но не смогла, не под этим взглядом — искренне встревоженным.       Она легла обратно, закрыла глаза рукой. Первая операция — и она опозорилась. Столько подготовки. Завтрак. Самоубеждение. И всё зря. Она упала в обморок. Все видели. Бен… — Подожди, — прошептала она и перевернулась. — А ты чего здесь?       Он посмотрел на неё, как на сумасшедшую. — Ты потеряла сознание посреди операционной. Нужен был кто-то, чтобы тебя подстраховать.       Она моргнула, посмотрела на простыню. Пахло дезинфекцией. — Где мы? — Отдел ЛОР. У них операции с десяти — комната свободна.       Повисла тишина. Рей глубоко вдохнула. Здесь не было ни запаха, ни шума. Ни мониторов, ни ожогов. Тишина.       Она открыла глаза и провела пальцами по ткани. — Они… злятся?       Он усмехнулся. — Нет. Наоборот — счастливы, что ты не ударилась головой. — Я не ударилась? А кто меня поймал?       Он замолчал. Отвёл взгляд. — Я.       И она ничего не сказала. Он поймал её. Снова, в её момент слабости, этот ублюдок оказался рядом.       Будто уловив её неуверенность, он скрестил руки на груди и откинулся назад в кресле. — Я был ближе всех. Если бы промахнулся — ты бы расшибла себе череп об линолеум.       Пауза. Один вдох на двоих. — Так что можешь сказать спасибо.       У неё отвисла челюсть. И что, по-твоему, она должна сказать? Спасибо? Прости? Больше не повторится?       Вместо этого она прочистила горло и отвернулась, заставив себя сесть и дрожащими руками соскользнуть с койки. — Что ты делаешь? — спросил он, шагнув рядом с ней. — Возвращаюсь в операционную, — бросила она. — Ты же понимаешь, что тебя туда не пустят, да? — Понимаю, — процедила она, и потянулась к дверной ручке. Сердце грохотало где-то в ушах. — Но я не могу позволить им думать, что я сдалась.       Хорошо, хирургия — не самый её любимый вариант, но это был первый день, чёрт возьми. Она не могла, не имела права, показаться слабее или глупее своих однокурсников. Она должна была справиться. Почему это навалилось именно сейчас, когда раньше всё было нормально?       Огромная ладонь легла ей на спину, вторая — на дверной косяк. — Успокойся.       Рей резко обернулась, чуть не задев его по лицу. — Отойди.       Но он не сдвинулся. — Ты ведёшь себя глупо, Рей. — Отвали. — Она попыталась рвануть дверь, но он всё ещё держал её.       А лицо… его лицо было слишком близко. — Ты потеешь, — сказал он, легко коснувшись её лба. — И воды ты ещё не пила. Тебя всё равно не пустят туда в таком виде.       Она облизала губы — и удивилась, насколько они сухие. Гад чертовски прав. — В коридоре есть фонтан. — Он тут же отстранился и убрал руку, позволив ей открыть дверь.       Они вышли вместе. Он шёл рядом, почти вплотную, а она шаг за шагом заставляла себя идти, прислушиваясь к звону в ушах и ощущая, как его рука будто зависла за её спиной — на случай, если снова покачнёт.       Врачи, медсёстры, санитары проходили мимо — блеклые фигуры, не обращающие на них ни малейшего внимания, — пока они не добрались до питьевого фонтанчика у общей хирургии.       Рей наполнила пластиковый стакан и приложила к губам, закрыв глаза и выдохнув сквозь нос. Глотки ледяной воды — вот оно, то, чего ей не хватало. Но когда она обернулась за добавкой, он уже стоял, протягивая ей второй стакан. — Пей, — сказал он, глядя прямо в глаза.       Она осторожно взяла, выпила, а потом выбросила оба стакана в мусор. И застыла, уставившись в урну, не позволяя себе поднять глаза к окну. По ту сторону — плач. Стоны. Писки мониторов. Комната пробуждения. — Спасибо, — пробормотала она, разворачиваясь обратно к двери операционной. Спасибо за воду. Спасибо, что поймал. — Не за что, — тихо ответил он.       Они обменялись взглядом. Он смотрел несколько секунд, потом кивнул. — Цвет к тебе возвращается. — И, указав себе на лоб. — Сотри это, и пойдём.       Она стёрла пот со лба и шагнула в операционную. Он последовал за ней.       Доктор Слоун уже ушла. Холдо была за ширмой, продолжала заполнять бумаги. Медсёстры убирали шторы и лампы. Фазма только что закончила, положив последнюю повязку, и не обратила на них внимания, пока не закончила. — Что там с тобой случилось? — спросила она, стоя у тела Уэджа, всё ещё под анестезией.       Рей моргнула, язык заплетался. — Я… я… — Я же сказала вам всем позавтракать. Забыли?       Она покачала головой, виновато. — Обезвоживание? — Нет, нет, всё в порядке, я просто… — её голос затих. С каждой секундой сознание прояснялось, и она всё больше понимала, что именно с ней произошло. Но сказать это вслух — означало рисковать. Скажи она это — и её могут вообще больше не подпустить к операционной.       Поэтому она выбрала безопасный ответ: — Мне просто стало жарко. Больше не повторится.       Фазма посмотрела на неё, потом вздохнула и покачала головой. — Знаешь, — сказала она, сдёргивая халат одним плавным движением, — я тоже грохнулась в обморок в первый день ординатуры. Чуть коллегу с собой не унесла. Со всеми бывает.       Затем она прошла к урне и сбросила халат.       Вернулась к ним, руки на бёдрах. — Следите за собой. И если чувствуете, что не вывезете — не геройствуйте.       Рей кивнула. Лёгкое облегчение разлилось по телу. — А как вы держитесь? Ну… эти десятичасовые операции?       Фазма и Холдо переглянулись. Первая пожала плечами и скрестила руки. — Привычка, наверное. Когда ты в этом деле, твое тело всё время под стрессом, так что настоящая усталость накрывает уже дома.       Рей кивнула. Она понимала. — Ну, и кофеин помогает, конечно. — Сказала Фазма спокойно. — Я не спала уже тридцать часов.