Гранатовый коктейль

      Через большие панорамные окна утро пробирается в комнату золотыми лучами, говоря о наступлении нового дня. Медленно просыпаясь от сладкого и глубокого сна, Чонгуку впервые за долгое время удалось хорошо поспать и, ощущая приятную невесомость в теле, он чувствует себя отдохнувшим. Чонгук первые минуты просто наслаждается, нежась в постели, получая удовольствие от пробуждения. Кровать стала необычно мягкой и удобной, а ласково укрывающее обнаженное тело одеяло приобрело невесомость. Открывать глаза Чонгук не торопится, желая, как можно дольше продлить этот волшебный момент, давно им не ощущавшийся. Если, конечно, вообще когда-то ощущал. Голова пуста, и не хочется забивать ее мыслями и волнениями от предстоящих забот.       Вальяжно перевернувшись на бок, он нащупывает смятую простынь и откинутый край одеяла. Нахмурив брови, Чонгук все же открывает глаза, пролистывая в голове кадры киноленты воспоминаний. Ночь провел не один, а вот утро встретил в привычном одиночестве. Точно! Незнакомец! Из-за приятной расслабленности от глубокого сна, Чонгук и не сразу вспомнил парня с ярко-красными волосами. Огонек ушел с первыми лучами солнца, как и положено светящемуся в ночи огоньку. Чонгук очень крепко спал и не услышал чужого пробуждения и захлопывающейся вслед за ним двери. Парень исчез, не оставив в квартире ни единого напоминания о своем присутствии, кроме примятой постели. Чонгук мог бы подумать, что все ему приснилось, но он не был настолько пьян, чтобы не запомнить ночь удовольствия, подаренную необычным парнем. Остаточный шлейф полученного наслаждения отзывается в теле приятной негой, которую невозможно забыть. И, кажется, вряд ли забудет. Такой головокружительный секс не способен потеряться на просторах памяти и теперь, непроизвольно будет всплывать в сознании, как красивое прошлое, в котором он существовал.       Кажется, Чонгук начинает понимать, что имел в виду Хосок, говоря: «тебе нужны новые эмоции». Чонгук подошел к этому вопросу излишне прагматично и по-деловому. Но новые впечатления – это не стратегия и не продуманный план. Это момент, случайно пойманный в пространстве времени. Его нельзя предугадать или спланировать. Он появляется внезапно, оживляя все эмоции и чувства, придавая им особую окраску.       Ему стоило лишь заглянуть немножечко глубже в себя, и тогда бы он понял, чего хочет и чего не хватает. Но Чонгук не знает, не понимает своих потребностей. Его этому не учили. У него есть все: деньги, власть, статус, шикарный дом и богатая беспечная жизнь. Но одновременно у него нет ничего.       Что он всю жизнь делал? С ранних лет учился и постепенно вливался в дела компании отца. Игрушки рано стали сменяться на учебники, а увлечения – на дополнительные нагрузки. Чонгук с малого возраста усвоил одно – главное это компания, в приоритете – процветание компании, его желание – цели компании. Внутренние стремления и мечты упорно отодвигались на второй план, затем превращались в ненужные мысли, о которых он и вовсе перестал думать. Не осознавая, Чонгук постепенно терял собственное «Я», делая себя частью компании, тяговым механизмом, принадлежащим компании. «Часть команды. Часть корабля».       А Чонгуку не хватало – живой энергии. Ответ на загадку оказался простым и незамысловатым. Возможно, Чонгук нашел для себя решение в получении «новых эмоций». Стоит эту формулу попробовать еще раз.       Дни шли своим чередом. В привычном укладе Чонгука ничего не поменялось, все те же заботы и те же дела. Единственное, Чонгук почувствовал прилив сил и энергии, да и в общем, чувствовал себя на много лучше, чем весь последний год. Огонек поделился с ним своим зарядом, любезно позволив ему ею напитаться. И решив, что ему не стоит дожидаться, когда внутренняя батарейка снова сядет, а любой аккумулятор нуждается в подзарядке, Чонгук планирует в пятницу вечером снова уйти на поиски «новых эмоций». Схема сработала раз, так почему бы ее не поставить на поток, как набравший популярность продукт. А когда потеряет актуальность, пойдет на поиски нового решения.       Но к удивлению Чонгука, пятничный поход в клуб оказался не таким, как он полагал, принеся ему разочарование в собственных ожиданиях. Он снова чувствует недостающий элемент, который он называет «живой энергией». За вечер он сумел завести разговор с несколькими людьми, и дефицитом внимания Чонгук не страдал. Но скорее оппонентов в беседе привлекал элегантный костюм и дорогие часы на руке, на которые постоянно падали взгляды его собеседников. Чонгук быстро терял интерес к беседе, не чувствуя того огня энергии, который он получал от общения с Огоньком. Девушки вели себя чересчур мило, наигранно смеясь над его шутками, а подкаты парней казались излишне пошлыми и не соблазнительными.       Чонгук начинает откровенно злиться. Он не понимает, что его так раздражает: фальшивый интерес на лицах людей или несоответствие своих собственных ожиданий? И желание кого-то подцепить этой ночью становится навязчивой идеей. Этот парень не может быть единственным во вселенной, чья аура смогла зацепить Чонгука! Красноволосый парень оказался просто первым, с кем Чонгук попробовал спонтанность, и он списывает его огненную магию на это.       Чонгук, как сыч на жердочке, сидит на барном стуле, пристально наблюдая за танцующими людьми в поисках новой цели, которая станет его развлечением на эту ночь. Так легко, как красноволосая макушка, никто не привлекает внимания Чонгука. Оказывается, найти интересного спутника на разовое увеселительное мероприятие не так просто. И глубоко вздохнув, Чонгук принимается детальнее изучать людей в клубе. Непредсказуемость и живые эмоции так понравились Чонгуку в прошлый раз, что он не намерен отступать. С Огоньком все получилось очень легко и просто. Почему Чон снова его вспоминает? Ему просто не с чем сравнивать. Ему просто улыбнулась удача. Новичкам всегда везет. Вот и ему повезло в первый раз. Но Чон серьезно настроен получить опыт и в этой сфере.       Выбрав случайный женский силуэт в тени от танцпола, Чон пристально разглядывает девушку. Короткое черное платье, расшитое на плечах огромными бусинами, длинные волосы спадают на лицо, пряча за ними скучающий и немного надменный взгляд. Имея опыт общения с людьми, Чонгук знает, что с такими особами легко не будет. Но раз сегодняшний вечер наполнен трудностями, почему бы не взяться и за сложную задачу?       Буравя девушку глазами, Чонгук смог поймать лишь оценивающий и пренебрежительный взгляд, которым смогла одарить его мадам. Но Чонгук не сдается. Девушка просто не поняла, с кем имеет дело. Стоит подойти и похвастаться костюмом от известного модельера и золотыми часами на руке. То, что привлекало людей весь вечер в Чонгуке, и чем раздражало Чонгука, он решает сделать своей фирменной карточкой в этот вечер.       Подплыв к девушке важной походкой, Чонгук решает сразу перейти к демонстрации своего денежного достатка, чем сразу сменяет гнев брюнетки на милость. Лишь золотой браслет блеснул в свете софитов, и интерес сразу начинает играть в ее глазах, хоть и продолжает выглядеть отстраненной, ожидая, чтобы Чонгук и дальше развлекал ее.       Чонгуку приходится потратить немало сил и денег, чтобы добиться своей цели. Общение складывается тяжело, будто Чон постоянно спотыкался о ступеньки, волоча на ногах увесистые гири. Но добиться своего уже дело принципа.       И облегченно выдыхает, когда эта девушка переступает порог его квартиры. Ее глаза увлеченно бегают по обстановке квартиры, но Чонгука это мало интересует. Его вообще не волнует, что девушка хочет сказать и как ее зовут. Свое имя она называла, но Чон пропустил это мимо ушей.       Приступив к самой интересной части вечера, Чон не ощущает мягкость и трепет предвкушения от поцелуя. На губах девушки увлажняющий бальзам, но их касание кажется скупым и сухим. От поцелуя веет холодом. От бумаги в типографии можно получить больше тепла, чем от нее. Поцелуй становится излишне влажным, а привкус чужой слюны вызывает отвращение. Дискомфорт в груди Чонгука начинает расти, но он игнорирует его. В конце концов, эти ни чего не значащие поцелуи ничем не отличаются от поцелуев элитных проституток.       Девушка, поняв, что может расслабиться и перестать играть роль высокомерной недотроги, решает проявить активность. Но ее касания не вызывают приятного шевеления внутри, а инициатива раздражает. Ее объятия кажутся ледяными и скользкими, будто шею обвивают инопланетные щупальца. Расслабиться будет задачей не из легких. Проблем с эрекцией у Чонгука никогда не было, но здесь она случается. Девушка решает помочь Чонгуку, но прикосновение ее рук кажутся липкими и неприятными. Он загнал себя в безвыходную ситуацию: прогнать девушку нельзя, предстанет в чужих глазах оскорбленным импотентом, а настроиться не позволяет собственные размышления и раздражающий дискомфорт во всем теле. И Чон заставляет себя выкинуть все мысли из головы и абстрагироваться.       Прервав чужие бесполезные попытки «разбудить» член, Чонгук агрессивно убирает женские руки, приводя себя в возбужденное состояние. Теперь же соитие перестает казаться Чону приятным мероприятием, перечеркивая прошлые убеждения и поселяя в его голове ложное представление о сексе вообще. Еще никогда Чонгуку не приходилось себя чувствовать так отвратительно. Весь процесс ощущается грязным и противным. Секс с Огоньком был легкомысленным и непредсказуемым. Он знал его всего час, но парниша смог ему подарить незабываемые ощущения, до сих пор отзывающиеся приятным воспоминанием во всем теле.       Стоны девицы воспринимаются Чонгуком, как расстроенная скрипка, наигранными и фальшивыми. Кроме желания закатить глаза под потолок, ничего не вызывают. Стоны же необычного парня были мелодичными, красивыми и такими естественными, что кругом шла голова. Движения девицы выглядят излишне пошлыми и неумелыми, вызывая жгучий, разъедающий нутро, дискомфорт у Чонгука. С Огоньком такого не было. Они не знали предпочтения друг друга, не обсуждали, что нравится, а что не приемлемо, но секс с ним казался правильным и таким складным, будто могли прочитать друг друга на интуитивном уровне. Возможно, это называется сексуальной совместимостью, предполагает Чонгук.       Боже, о чем он думает? Любой другой парень принял бы за счастье увезти с собой такую барышню, которых нарекают уровнем «люкс». А Чонгук все продолжает вспоминать красноволосого парня. И в этот момент понимает, что весь вечер искал кого-то на него похожего, не осознанно вспоминая его каждый раз. «Огненная бестия! Почему же ты поселился в моей голове?» - думая про себя, ухмыляется Чонгук, продолжая трахать распластанную девушку по своей кровати. На его постели лежит красивая, ухоженная и обворожительная девушка, на которую он потратил немало времени и денег для знакомства, а в его мыслях тот озорной и легкий парень с красными волосами. Мысли об Огоньке заводят и возбуждают больше, чем обнаженная дева под ним, чем немало удивляют Чонгука. Но самое парадоксальное для Чонгука – это то, что помогающие ему кончить и завершить весь мучительный процесс, воспоминания о ночи с огненным. Эдакая насмешка и издевка, обращенная к раздражающей девице.       Для полного завершения соития девушка тянется к Чонгуку для получения благодарного поцелуя, но её жестко обрывают: Чонгук резко отстранившись, приседает на край кровати. Мысли об Огоньке помогли ему расслабиться, погрузив в приятные воспоминания. Прочувствовав на собственной шкуре контраст двух разных встреч, ощущение грязи на теле и отвращение к произошедшему стали только сильнее.       В копилку добавляются касания изящных женских пальцев к спине Чонгука. Они должны были быть нежными и ласковыми, но воспринимаются чем-то противным и отвратительным. Выгнув спину и раздраженно передернув плечами, Чонгук сбрасывает с себя женскую руку, мечтая выставить девушку за дверь прямо сейчас, но та, по всей видимости, уходить не собирается.       – Я вызову тебе такси, – сухо произносит Чонгук, беря телефон с тумбочки, прямо намекая, что ей пора уходить.       – Я думала, мы позавтракаем вместе, – разочарованно произносит она, приподнимаясь на кровати. – Ты накормишь меня чем-нибудь вкусным, угостишь чем-то интересным. – девушка не настроена покидать его квартиру и пускает в ход всё своё обаяние. Решив повлиять на решение Чонгука, она мягко массирует его плечи.       – Мне завтра утром на работу, – сдержанно огрызается Чонгук, и сбрасывает женские руки с себя. Ему хочется вылезти из собственного тела, содрать с себя кожу и истошно заорать от отвращения к ситуации.       – Завтра суббота! – непонимающе дует губами девушка, строя невинный взгляд.       – Некоторые люди и по субботам работают, если ты не знала, – обрушивает ледяную стужу на девушку Чонгук, натягивая брюки на голое тело. – Я рано уйду, а ты проснешься не раньше двенадцати часов. Посторонних в своей квартире я не оставляю.       – А разве мы посторонние? – девушка не хочет выпускать из рук золотую жилу в лице Чонгука и соблазнительно приподнимается на коленях, демонстрируя всю красоту своего молодого и обнаженного тела.       – Не волнуйся, такси я оплачу, – без интереса окинув взглядом обнаженную девушку, настаивает Чонгук. – Такси прибудет через семь минут. Тебе пора собираться.       Недовольно фыркнув и говоря в спину Чонгуку, какой он грубиян и как она возмущена его поведением, девушка сдаётся перед непреклонностью Чонгука. А Чонгуку ровным счётом наплевать на её слова. Он хочет, как можно скорее оказаться в одиночестве и насладиться её отсутствием. Он отдаёт себе отчёт, что ведёт себя как конченный мудак, воспользовавшийся девушкой в своих целях, выставляя её посреди ночи за порог. Но переступать через своё раздражение, превышающее все допустимые показатели, не может и не хочет. И такой исход будет лучшим для них обоих: девушка оставит его в покое, а она не будет питать напрасных надежд в его отношении и отправится на поиски нового «папика».       Этот вечер оказался не самым лучшим, не удачным, а точнее – провальным! Ещё чуть-чуть, и Чонгук утонет в сожалении к случившемуся. Он чувствует подступающую чёрную волну, грозящую утопить его в собственных переживаниях. Отвращение к ситуации догоняет его запоздалым подзатыльником и больно бьёт по осознанию. Неприязнь к самому себе чувствуется на языке, и Чонгук закуривает, дабы хоть как-то перебить этот вкус. Первая затяжка обжигает лёгкие изнутри и приносит ощутимое облегчение с выдыхаемым дымом. Внутренний дискомфорт, угрожающий обрушить разрушение, начинает стихать, превращаясь с каждой последующей затяжкой в неприятные вибрации. Внутренне Чонгук начинает успокаиваться и радоваться, что его раздражение наконец приняли во внимание. Не до конца понимает, что могло послужить откупориванием внутреннего своенравного джина из бутылки, но теперь игнорировать его становится трудно, а обратно затолкать в лампу не представляется возможным. Внутреннее «Я» Чонгука становится полноправным собственником, заинтересованно осматривающим пространство его души, где теперь будет жить. Вырвавшийся джин – своенравная личность, резко заявляющая свои желания и мнения. Игнорировать уже не получится, иначе соседство обещает быть неспокойным и утомительным. Придется Чонгуку знакомиться с этим джином, своим внутренним «Я», договариваться и находить компромиссы для комфортного проживания.       Дверь в его квартире громко захлопывается, даря Чонгуку долгожданное облегчение и радость от ухода барышни. Таким грязным Чонгук себя еще никогда не ощущал. Будто его всего обмазали неприятной вязкой субстанцией, и следы этой жидкости видны на его постельном белье. Он не сможет заснуть. Не самое подходящее время для большой стирки, но другого выбора нет. Затушив докуренную сигарету, Чон с остервенением срывает простынь с матраца и безжалостно вытряхивает подушки из наволочек. Одеяло почти не пострадало, но Чонгук и на нем видит призрачный шлейф грязи. И безапелляционно одеяло отправляется следом в стиральную машинку. А затем и себя отправляет на помывку.       Отмывает себя Чонгук долго, до скрипа на коже и красных следов. Хочется снять с себя весь верхний слой и отправить в мусорку. Жаль, это невозможно. Намылив свое тело в пятый раз, Чонгук решает, что на этот раз должен быть чистым и, смыв пену, для достоверности обнюхивает себя. После ночи с Огоньком такого не было. Едва познакомившись, они сразу двинулись в его квартиру. Чонгуку не пришлось изображать танец павлина в брачный период, дабы развлечь и завлечь Огонька. Не ведя долгие бессмысленные разговоры, не обменявшись именами, не приняв душ, наплевав на предрассудки, они наслаждались обществом друг друга, позабыв обо всем. Чонгуку не хотелось стереть с себя следы легкомысленной ночи, не хотелось уничтожить чужие следы в квартире. Огонек лег ему на грудь, и они сразу же уснули, совершенно позабыв, что член Чонгук так и не покинул тело паренька, и это никак не смутило Чонгука, а скорее, рассмешило.       Сегодняшним вечером у Чонгука все не клеилось с самого начала. Это был сигнал, который Чонгук проигнорировал, за что и поплатился. В следующий раз будет умнее и не полезет на рожон, а будет прислушиваться к своему природному чутью и поселившемуся джину – внутреннему «Я».                                   Задержавшись допоздна на совещании, Чонгук едет в своей машине по ночному городу. Время за полночь, на дорогах свободно, а на улицах встречаются единичные прохожие. Голова гудит, как престарелый оперативный блок Windows 98, а мозги плавятся, как пластик при контакте с открытым огнем. Но Чонгук никак не может отделаться от мыслей об Огоньке. Стоит Чонгуку снова помыслить о «новых эмоциях», то сразу рисуется образ огненного парня. Сравнение двух абсолютно разных ночей не выходит из головы. Обычная простая история: один человек снял в клубе другого, а полученные эмоции от этой истории в корне разнятся. Огонек зацепил Чонгука своей неземной аурой и необычной харизмой, и Чонгук тешится надеждой повстречать этого парня снова.       А вдруг, во второй раз он не окажется таким обворожительным? Возможно, Чонгук себе все это придумал, нафантазировал, находясь в предвкушении необычного опыта? Может, парниша ничем не отличается от прочих, кроме цвета волос? А почему именно красный? Почему выбор Огонька пал на такой яркий, кричащий и провокационный цвет?       Стоя на красном светофоре и размышляя над крутившимися вопросами в голове, Чонгук лениво смотрит на освещенные фонарями пешеходные улочки. Брови сосредоточенно нахмуриваются, пытаясь разглядеть сквозь полумрак. Чонгуку мерещится или он видит красную макушку?       В нетерпении дождавшись зеленого сигнала светофора, Чонгук давит педаль газа в пол, стараясь нагнать призрачный силуэт. И не ошибается. Его глаза не соврали. Это именно тот самый огненный парень, Огонек, привлекший его внимание в ночи. Образ огненного сегодня другой. Кожаные штаны сменились на зауженные черные джинсы с разорванной тканью на коленях. Интригующая взор майка сменилась на атласную черную рубашку, поверх которой накинута кожаная косуха, расшитая металлическими пайетками. Мужчина вальяжной походкой выхаживает вдоль улицы, держа в руках откупоренную бутылку виски и отхлебывает из нее через определенное количество шагов. Образ веселого и беззаботного парня сменился на грустного рокера, запрокидывающего голову к небу, выдыхающего теплый пар из легких и пинающего под ногами мелкие камушки. Но это знакомый ему Огонек.       Чон резко заруливает в переулок, преграждая парню дорогу.       – Здравствуй, Огонечек! – широко улыбаясь, произносит Чонгук, смотря на парня через опущенное окно переднего сиденья.       – А?! – первое, что может произнести тот, вытягивая в удивлении лицо, уставившись на Чонгука. – Биг Босс? – ошарашенно хлопает большими глазами он.       – Садись, подвезу! – облокотившись на спинку сиденья, Чон кивает головой в сторону пассажирского места. И Чонгук чувствует, как его щеки начинают трескаться от не сходящей улыбки с лица.       Долго не думая, а возможно вообще не думая, паренек запрыгивает к Чонгуку в машину и пристегивает ремень безопасности.       – Вот так встреча! – слащаво улыбается знакомый незнакомец, с восхищением рассматривая Чонгука за рулем.       – Удачная, – сквозь улыбку облизывает пересохшие губы Чонгук. Оживившееся лицо Огонька наводит Чонгука на мысли, что парень тоже рад этой встрече.       – Продолжаешь настаивать на своем? – игриво спрашивает он, шагая пальчиками по бедру Чонгука.       – Я бы даже сказал, что еще раз в этом убеждаюсь, – косит на парня довольный взгляд.       И Чонгук не врет. Встречу с Огоньком нельзя назвать иначе. Его аура такая же легкая и непринужденная, как была в день их первой встречи. Чонгуку не показалось. Это не эффект первой встречи, не интригующее чувство получения нового опыта. Огонек на самом деле такой.       – Где ты живешь? – интересуется Чонгук, мысленно надеясь получить приглашение на чай или поздний рамен.       Немного вжавшись в кресло и потупив голову в размышления, юноша бегает взглядом перед собой и нервно облизывает губы.       – Может… – играя соблазнительную мелодию, мягкий тембр спускается на нижние ноты, резко меняя сдержанное поведение на расслабленное, – поедем к тебе? – опирается ладонями на сиденье между ног, красиво выгибая спину.       – Может, тогда имя свое скажешь? – молча соглашаясь на предложение парня, Чон выруливает в направлении своего дома, чувствуя приятное разгорающееся волнение в груди.       – Зови меня Огонек, – развалившись удобнее на сиденье, улыбается приоткрытым ртом и выжидающе смотрит на Чонгука.       – Так я тебя и назвал, – в досаде передергивает головой Чонгук, надеясь получить правдивый ответ на свой вопрос.       – И мне очень нравится, – улыбается тот, демонстрируя белоснежную квадратную улыбку.       Чонгук легонько смеется на реплику Огонька и не ждет, когда тот задаст встречный вопрос, оставляя свое имя так же в неизвестности. Полагаясь на волю судьбы, игра в таинственность только больше подогревает интерес.       – Давай так, если нас судьба сведет в третий раз, тогда мы назовем друг другу свои имена, – лучезарно улыбается Чонгук, сверкая в сторону парня азартным взглядом. Оживленное предвкушение возбужденно проползает под кожей всего тела. Ставя условие, они будто подписываются обязательно встретиться еще раз.       – Идет, – Огонек шире улыбается, и Чонгук понимает, ему понравилась эта идея.       Подобного рода игривые затеи поселяются в голове Чонгука впервые, но ему нравится. Наверное, так на него влияет «живая энергия» его компаньона. Стоит попасть в поле действия его огненной ауры, Чонгук начинает ощущать себя по-другому, чувствует себя другим человеком, и тот самый выпущенный внутренний джин вылезает наружу. Он заряжается силами, заражается страстью, которой пышет все существо Огонька, и спонтанные идеи и желания рождаются сами собой. Парень горит огнем, излучает любовь к жизни, с интересом принимая участие в ее водоворотах. Он живой и сам излучает эту живую энергию, преображая мир вокруг себя, окрашивая его в новые краски.       – Что это ты пьешь? – Чон бросает недоверчивый взгляд на бутылку, которую время от времени пригубливает юноша.       – Виски! – таращит тот на Биг Босса изумленные глаза, будто Чон спросил у него какую-то ересь.       – Что это? – выхватывает из руки бутылку, читая название. – А получше ничего не нашлось? – скептически искривляет бровь Чон. Ему не хочется, чтобы тот глушил какой-то дешевый алкоголь. Разве он не достоин лучшего?       – Эй?! – возмущенно возражает, приподнимаясь на пассажирском сиденье. – Эта бутылка стоит пятьдесят пять тысяч вон!       – И ты считаешь, что хороший алкоголь может стоить пятьдесят тысяч вон? – хмурит недовольно брови Чон.       – Ну, знаешь, не у всех есть возможность позволить себе алкоголь более высокого уровня, – в игривом извинении пожимает плечами, сползая ниже по сиденью.       Чонгук осекается, понимая, что погорячился с высказываниями. Он посчитал Огонька одним из представителей обеспеченного круга людей. Он не требовал на себя затрат, в отличие от той девицы из клуба, не был падок на его деньги и состояние, выражающееся во внешнем облике Чонгука. Отсутствие интереса со стороны парня к его кошельку навело Чонгука на ложный вывод о его собственной состоятельности. Выходит, незнакомец выбрал его в ту ночь, исключительно опираясь на собственные вкусы и установившуюся химию между ними. И Чону становится стыдно за свои слова. Чувствует себя зажравшейся элитой, считающей: либо ты должен зарабатывать миллионы и миллиарды и покупать все с пометкой «люкс», либо ты не достоин моего общества.       А вот Огонек ни капли не оскорбился на его колкое и бестактное замечание. Он не стесняется своего не богатого состояния, не стыдится, что не может позволить себе алкоголь дороже пятидесяти пяти тысяч вон и считает его весьма приемлемым, даже лучшим. Всем своим видом он показывает: «Ну, да, я не богат. Ну и что с того?». Не считает это своим недостатком или изъяном. Потому что у него полно других достоинств. Но при этом не падок на чужие деньги и не требует на себя затраты, как та зазнавшаяся девица из клуба.       – Прости, – Чонгук чувствует себя высокомерным куском дерьма, меряющим людей по толщине их кошелька. Чонгук никогда таким не являлся и сам недолюбливал людей подобного рода, порой удивляясь самому себе. Он вырос в богатой и обеспеченной семье, денег было предостаточно, но избалованным засранцем не вырос.       – Тебе не за что извиняться, – спокойно заверяет, и Чонгуку слышатся в его голосе успокаивающие нотки. – Мы при знакомстве не обменивались выписками из лицевого счета.       – Если спрошу, кем ты работаешь, ты не скажешь? – Чонгук делает непринужденную интонацию, стараясь разбавить обстановку и постепенно увести разговор в другую сторону.       – Если мы решили, что встретившись в третий раз, узнаем имена друг друга, тогда вопрос о профессии оставим на четвертую встречу, – с загорающимся ярким азартом в глазах произносит парниша, закусывая нижнюю губу.       – Идет! – соглашается Чонгук, протягивая открытую ладонь парню для пожатия.       – Это уговор? – играючи потирает пальцами ладонь, изображая нерешительность и задумчивость, но сам ерзает на сиденье, ощущая зудящее предвкушение в теле.       – Договор, – самодовольно растягивает губы Чонгук, не оголяя зубов. Он не упустит лишней возможности прикоснуться к этому красивому парню.       – У-у-у-у! Включаешь Биг Босса? – оживленно зашевелившись, наклоняется к Чонгуку.       – Не говори, что тебе это не нравится, – подлавливает того Чонгук, проводя указательным пальцем Огоньку от шеи до подбородка.       – Я скажу, что я в полном восторге! – не сводя с Чонгука зачарованных глаз, пассажир подмигивает бровями и вкладывает свою ладонь в ладонь Чонгука. – Я принимаю договор.       – Тогда, как и любой договор, нужно его скрепить и отметить, – Чонгук сменяет крепкое рукопожатие на ласковые поглаживания чужой ладони, ощущая покалывающее чувство предвкушения на кончиках волос.       – Я только за, Биг Босс! – паренек подстраивается под Чонгука, соглашаясь играть по его правилам.       До парковки у дома Чонгука они едут в молчании. Огонек облокотившись на бардачок между сидениями, подпирает голову и не сводит прикованного взгляда с Чонгука, перенимая инициативу в поглаживании руки на себя. Он легонько касается подушечками его ладони, играет пальчиками, очерчивает линии, оглаживает ложбинку, пробираясь на запястье. Пристальное разглядывание мужчины, совместно с такими ласкающими касаниями, вызывают у Чонгука табун мурашек. Они скатываются с макушки, рассыпаются по телу, пуская свои невидимые корни, прорастающие куда-то в глубь. В машине становится жарко и душно, расслабленный галстук все равно ощущается удавкой на шее. Чувствуя заинтересованный взгляд со стороны, изучающе гуляющий по чертам его лица, заставляет все внутри у Чонгука оживать. Мурашки не сходят с тела брюнета, а становятся лишь крупнее, вызывая ощутимое, но странное чувство волнения и… чего-то еще.       –Так и будешь продолжать пялиться на меня? — нарушает тишину Чонгук, нервно облизывая губы.       — Но ты же пялился на меня при первой встрече, — радостно улыбается он, закусывая ноготь на мизинце. — И хочу сказать, делал ты это нагло и бессовестно.       — Хочешь сказать, тебе не понравилось? — с придыханием произносит Чонгук, создавая своей интонацией интимную обстановку в машине.       — А тебе не нравится, как я смотрю на тебя? — приглушенным голосом с невинными нотками произносит Огонек, запуская пальцы под манжет рубашки на запястье Чонгука.       — Нравится, — усмехается Чонгук, блаженно моргая, и паркует машину на свое место.       — Что это?! — восхищенно восклицает он, ближе придвигаясь к Чонгуку. — Я засмущал Биг Босса?       Запрокинув голову назад, Чонгук легонько посмеивается и мельком заглядывает на отражение в зеркало заднего вида. Он видит мужчину, властно сидящего за рулем Mercedes-Benz S-класса, в дорогом костюме, в изысканной белоснежной рубашке с галстуком, стоимость которого превышает месячную зарплату рабочего класса. За свою не очень долгую жизнь он повидал немало и имел дело с разным. Но его щеки зардели легким румянцем от пристального взгляда этого красноволосого парня, что вызвало детский восторг Огонька.       Почему он, Чонгук, так на него реагирует? Кто этот парень такой? И что он делает с ним?       Но ответ прозрачен, как кристально чистая вода. Огонек не делает ничего специального. Каждое его движение — не продуманный план стратегии, не выверенный шаг, не отработанная манера поведения. Каждое последующее слово и действие — спонтанная реакция здесь и сейчас. Он искренен и нисколько этого не скрывает. Кто-то бы сказал, что парень ведет себя легкомысленно, по-детски. Но именно в этом его особая красота и шарм. Он не боится быть открытым. Быть открытым перед миром, перед Чонгуком, перед собой и своими желаниями. Он честен с собой и честен в своих проявлениях перед Чонгуком. Глубоко вздохнув, Чонгук не догадывался, что искренность и честность могут быть такими привлекательными и сексуальными.       — Ну… Так и будем дальше сидеть в машине? — Чонгук наконец нарушает тишину.       Придвигаясь ближе к Огоньку, Чонгук вторгается в его личное пространство, если, конечно, они могут все еще говорить о таком, зная, что между ними было. Мысленно радуясь, Чонгук наконец позволяет себе коснуться обнаженной коленки и приподнимает его лицо за подбородок указательным пальцем, заглядывая в распахнутые в некотором удивлении большие глаза напротив.       — Как скажешь, — тихонько шепчет он, медленно моргая пушистыми ресницами и сдерживая свое прерывистое дыхание — реакцию на такие приятные поглаживания оголенного участка кожи.       — Пойдем, — зазывает за собой Чонгук, мягко задевая призывно раскрытые губы напротив, — я угощу тебя вкусным алкоголем.       Но все равно продолжают оставаться каждый на своем месте, наслаждаясь таким ненавязчивым, но возбуждающим моментом. Их губы не соединяются в страстном поцелуе, а лишь слегка касаются друг друга. Блаженно прикрыв глаза, Огонек потирается кончиком носа о нос Чонгука, стараясь вдохнуть окружающий запах. Парень млеет, как Чонгук нежно очерчивает контуры лица большим пальцем, как подушечки чужих пальцев заползают под край разорванных джинсов, лаская нежную кожу бедра. Дыхание становится тяжелее и горячее, чувствуя опаляющий лицо его огненный воздушный поцелуй. Парень жадно облизывает пересохшие губы, стараясь словить, прочувствовать этот невесомый поцелуй, задевает кончиком языка раскрытые губы Чонгука. Наклоняя голову, он ведет мягко по губам напротив своими губами, оставляя влажный след и настойчиво выдыхает в чужие легкие свой воздух.       —Если ты сейчас не остановишься, — задыхаясь, беззвучно произносит Огонек, захватывая указательным пальцем галстук Чонгука, — я оседлаю тебя прямо в машине, на глазах у всей парковки и близ стоящих домов.       – Огонечек, я не спорю, ты очень яркий, но сейчас около двух часов ночи, мало кто сейчас не спит, чтобы заметить твое сияние, — хохочет в губы Чонгук, забавляясь нескрываемой реакцией юноши.       — Зато точно не спит она, — хитро скалит улыбку. Мягко хватая пальцами Чонгука за подбородок, поворачивает его и свое лицо к столбу, напротив которого припаркована машина, с установленной камерой слежения. — Если ты, конечно, хочешь заснять весь процесс на камеру, я, возможно, буду не против. Но не готов это сделать на парковке.       — Есть что-то такое, что может тебя смутить? — вскидывает бровь Чонгук, бегая заинтересованным взглядом по чужому лицу, теряется в догадках, почему этот парень приводит его в такой восторг?       — Эй! На меня будет смотреть кто-то еще, кроме меня и тебя! — Огонек раздосадованно разводит руки в стороны, растерянно качая головой. — Я должен хорошо получиться в кадре!       — Будь уверен, ты, как и в ночь первого знакомства, выглядишь потрясающе, — не лукавя, произносит Чонгук, вздергивая кончик пальца нос пассажира.       Огонек со счастливой улыбкой разваливается на кресле, сияя ярче, чем само солнце. Кажется, даже в машине стало светлее. Ему очень приятно слышать такие слова, но что-то в его поведении подсказывает Чонгуку, будто он не привык к подобного рода комплиментам в свою сторону. Хотя, в это Чонгуку повериться с трудом. Парень изящный, элегантный, легкий, необычный, от природы красивый. Наверняка, более опытные пикаперы осыпали его необычными и красивыми метафорами, а он, как мальчишка, радуется простому комплименту.       Тишину в машине нарушает недовольное утробное урчание. Стыдливо хватаясь руками за живот, Огонек наивно полагает, что это поможет приглушить возмущение его желудка, и виновато вжимает голову в плечи.       — Извини, — нервно ерзает на сиденье, потупив глаза.       — Проголодался? Ты когда ел? — с заботой интересуется Чонгук, попутно забирая свои вещи с заднего сиденья.       — Ну… учитывая время, уже вчера, — поджимает губы тот, и Чонгук видит, как ему неловко.       Огоньку стыдно сознаваться в своем голоде. Он не просил угощать его выпивкой, Чонгук сам предложил, хотя парень спокойно мог бы обойтись и своим купленным виски. Желудок предательски громко выдает о своих желаниях, настойчиво требуя получить свою порцию еды, а не алкоголя. Его весь день игнорировали, и желудок решил произнести вслух свое недовольство, не задумываясь, что может поставить своего человека в неудобное положение. От чувства стыда Огоньку хочется провалиться сквозь землю. Ему кажется, он выпрашивает у Чонгука еды.       — Я понимаю, кресла в моей машине очень удобные, — обращает на себя внимание Чонгук, — но может, лучше поднимемся ко мне в квартиру?       Огонек так задумался, что не заметил, как Чонгук уже выбрался из машины и зовет его, заглядывая через открытую дверь.       — Не поверишь, насколько удобные, — юноша демонстративно более вальяжно укладывается на пассажирском сиденье, изображая максимальную расслабленность и показушно выдыхает с блаженным возгласом.       — А дома у меня кимчи, вчерашний кимпап и пулькоги из ресторана, — подразнивает чужой голод, провокационным перечислением сытных блюд. — А без помощи я не справлюсь, — бесхитростной уловкой Чонгук выманивает парня из машины.       От произнесенных названий еды у красноволосого скручивает живот в громких голодных спазмах. Сейчас он готов съесть здоровенного порося, поэтому торопливо покидает салон автомобиля. Сказав, что ел вчера, он не врал. Но не уточнил, что ел один раз, да и было это утром. Биг Боссу не хотелось показывать, как голоден, но природная потребность заставляет его поспешно выпрыгнуть из машины.       – Эй! – громко произносит Огонек, махая ладошками маленькому красному огонечку. – Привет! Доброй ночи, госпожа камера слежения! – складывая ладошки вместе, кланяется столбу. – Надеюсь, мы вас не потревожили? Простите нас за ночное беспокойство, мы не хотели доставлять вам неудобств. Работайте, пожалуйста, хорошо, но не перетруждайтесь! – произносит поучительные рекомендации, покачивая указательным пальцем в воздухе, совершенно не стесняется своего человеческого отношения к технике.       — Что ты делаешь? – прикрывая глаза ладонью, во весь голос смеется Чонгук, разнося эхо по пустынному ночному двору. Этот парень его веселит своей непринужденностью, а его ребячество вызывает восторг. Огонек легок и в обычном общении, создавая комфорт и уют вокруг себя. И Чонгук охотно погружается в это приятное чувство, забывая, что видит этого парня лишь второй раз в жизни, но, кажется, будто знают друг друга всю жизнь.       — Разговаривал с камерой! – гордо заявляет парень, растягивая счастливую улыбку с призрачным детским озорством.       — А она? – задает с интересом вопрос Чонгук, пропуская гостя в парадную. Голова парня полна сюрпризов и неожиданностей, поэтому Чонгук решает поддержать разговор, чтобы узнать, как красная макушка дальше развернет эту историю.       — Она не довольна, что ей пришлось видеть то, чем мы занимались в машине, но пообещала никому об этом не говорить, – продолжает свой выдуманный рассказ, ожидая, когда кабинка лифта привезет их на нужный этаж. Он так легко выдает сказочные факты, будто на самом деле вел беседу с камерой наблюдения, а не сгенерировал только что в своей голове.       — Тогда, что ты скажешь этой госпоже, – усмехается Чонгук, указывая пальцем на камеру в лифте.       — Оу… – хлопает удивленно глазами, вспоминая, что эта камера стала свидетелем их первой страстной встречи.       Чонгук искренне хохочет с вытянутого лица Огонька, который так и продолжал ошарашенно смотреть в угол потолка с электронным прибором. То ли парень играет, то ли он на самом деле был ошарашен наличием следящей за ними камеры в ту пятницу, но Чонгук отмечает это чертовски забавным для себя.       — Приношу свои извинения, госпожа, – смущенно опустив голову и прижав сложенные кулачки к груди, низко кланяется камере лифта. – Мне очень стыдно.       Чонгук разрывается громким смехом, сгибаясь пополам. Такое игривое и детское поведение парниши, окрашивая мир вокруг себя своим воображением, приводит Чонгука в искренний восторг. Честно говоря, Чонгук и не помнит, когда в последний раз смеялся от души.       Этот парень показывает себя с другой стороны. Удивительно! Как Огонек, при всей своей страстной и раскрепощенной натуре, может совмещать в себе веселый нрав, ребячество, детскую способность фантазировать, смущаться чувству голода и запечатленному на камеру их поцелую. Чонгуку нравится открывать Огонька для себя с новой стороны, заодно обнаруживая в себе что-то новое.       Оставляя пиджак и косуху в прихожей, Чонгук быстрым шагом пробирается в глубь квартиры, а точнее на кухню, совмещенную с гостиной, пока гость, неторопливо шагая, осматривает доступный взору интерьер квартиры.       — Можешь сходить пока в душ, а я тут все разогрею и накрою, – предлагает Чонгук, безотлагательно принимаясь за приготовление позднего ужина. – Гель и шампунь на стойке, в шкафу ванной комнаты на одной полке полотенца, на другой халаты. Можешь одевать.       Огонек замирает на месте, так внимательно наблюдает за Чонгуком, будто видит его впервые в жизни. И в его взгляде Чон замечает смятение, непонимание и некое недоверие к происходящему. Он стоит растерянно на пороге кухни, хлопает глазами и разглаживает несуществующие складки на карманах своих джинс. Сейчас он похож на потерянного ребенка, сироту, которого, наконец, забрали в новую семью, но все еще не может поверить в происходящее. Вручи ему в руки огромного плюшевого мишку, точно будет не отличить.       — Все хорошо? – обеспокоенно задает вопрос Чонгук, стараясь выцепить взглядом в облике парня причину его состояния.       —Да… в полном… – заверяет юноша, быстро хлопая глазами, очнувшись от своих размышлений.       Оставив Чонгука наедине со странным чувством, Огонек удаляется в сторону ванной комнаты. Странное поведение его гостя активирует поток мыслей в голове Чонгука, поселяя в его душе сомнения, что он мог сделать что-то не так. Но, прокручивая раз за разом в памяти произошедшее за минувшие минуты, Чон так и не приходит к выводу, что могло у парня вызвать такую реакцию. Его квартиру паренек видит не впервые и не должен удивляться богато обставленному жилищу. Или он так поспешно покидал рано утром квартиру Чонгука, что не успел разглядеть, где он вообще был?       Как бы то ни было, парень не настроен об этом говорить, а Чонгук не будет настаивать на пояснениях. Они друг другу никто, их ничто не связывает, кроме случайной встречи, а потому у них нет права лезть друг другу в душу. Они встретились лишь на короткое время и разойдутся по разным сторонам, оставив лишь приятный шлейф воспоминаний. Юноша вызывает неподдельный интерес, и в глубине души Чонгук надеется встретиться еще раз.       Увлекшись накрыванием на стол и погрузившись в свои размышления, Чонгук вздрагивает, увидев вошедшего парня. Чонгук не слышал, как перестала течь вода в ванной, как открылась дверь и как Огонек, пробравшись тихой мышью в гостиную, подкрался к Чонгуку. Влажные алые пряди забавно торчат в разные стороны, тонкие щиколотки изящных ног делают его шаги невесомыми, а чистая и распаренная кожа кажется еще более мягкой, чем была. Он кутается в махровую ткань, чувствуя неловкость этого момента, и насильно старается не смотреть на еду, в противном случае он захлебнется в собственной слюне. А то, что видит Чонгук, приходится ему по душе. Развязный и страстный Огонек может быть нежным и нерешительным. Еще одно доказательство его «живой энергии».       – Вот, садись! – произносит Чонгук и, видя смущение со стороны гостя, берет дело в свои руки. Подводит его к столу и, мягко надавив на плечи, усаживает на стул. – Начинай кушать, не дожидаясь меня!       Чон видел голодный взгляд парня, слышал, как громко он сглатывал скопившуюся от разыгравшегося аппетита слюну, и заставлять его ждать в окружении вкусно пахнущей еды было бы безжалостным издевательством и верхом кощунства.       Не желая надолго оставлять юношу одного, Чон поспешно смывает с себя весь груз и грязь минувшего дня. Огонек – его гость, а гостя не принято покидать надолго. Врать Чонгук не будет, он хочет больше времени провести в компании огненного парня. И, вкусно пахнущим, вытирая полотенцем влажные волосы, проходит в гостиную, откуда доносятся звуки музыки. Молодой мужчина поднимает на него округленные глаза, держа в руке пульт от телевизора, и, набив щеки едой, жадно поглощает ужин. Увидев Чонгука, отставляет пульт и стыдливо опускает глаза, смущаясь своей прожорливости.       – Вкусно? – радуется Чонгук его аппетиту.       – Офень! – произносит, прикрывая рот ладонью, и старается пережевать то, что уже попало в рот.       – Бери больше, не стесняйся, – Чонгук накладывает палочками еще пулькоги и несколько кружочков кимпаба в тарелку юноши. Чонгук не знал, но догадывался, что Огонек еще не наелся, но взять добавки постесняется.       – Я зафлащу! – заверяет тот, еле ворочая языком.       – Не бери в голову! – одергивает его Чонгук. Реакция парня больно задевает за живое. Он ни вона не возьмет. Счет деньгам знает и знает, как они зарабатываются, но он не алчный скупердяй, чтобы брать плату за еду в собственном доме. – Ты у меня в гостях, а это мои угощения. А за угощения деньги не берут!       – Шпашибо, – тихо произносит парниша, смотря сверкающими глазами на Чонгука.       Чонгук не знает историю Огонька, не знает, почему он так реагирует на обычный добрый жест, на элементарное человеческое отношение. Но этот факт разбивает Чонгуку сердце. Очевидно, юноша встречал много плохих людей и вряд ли ожидал от такого большого человека, как Чонгук, хорошего отношения.       Забравшись на вершину и добившись определенных высот, многие люди теряют человечность и могут относиться к другим пренебрежительно и даже унизительно. Но Чонгук не из таких, и он рад, что Огонек теперь это знает.       Вдоволь наевшись и напившись, красная макушка заваливается на кровать, не отрывая ноги от пола, и блаженно смотрит в потолок. Счастье от утоления голода рисует довольную и сытую улыбку на его лице. Вечер выдался дерьмовым, зато его продолжение, благодаря Чонгуку, скрасилось. И не каждый день тебя угощают едой из шикарных ресторанов.       Держа в руках стакан с виски, Чонгук легко улыбается, любуясь таким довольным гостем. Парень так аппетитно и вкусно ел, что это не могло не умилять Чонгука. В этот момент паренек и правда был похож на осиротелого мальчишку, который никогда в жизни не ел такой вкусной еды.       Присаживаясь на пол у кровати, Чонгук устраивается между ног Огонька и устало запрокидывает голову, разминая шею.       – Болит? – слышится бархатный голос, и следующее за ним мягкое прикосновение пальцев на затылке.       – Видимо, шею защемило, – недовольно морщит нос Чонгук, ощущая неприятное натяжение мышц.       – Давай помогу.       Не дожидаясь ответа на свое предложение, Огонек усаживается ближе к Чонгуку, принимаясь за работу. Движения пальцев нежные, но не лишены силы, точечно действуя на больные участки. Они сминают и разглаживают кожу, раз за разом повторяя движение, заставляя Чонгука расслабленно опустить плечи, чувствуя, как неприятные ощущения отступают. Довольно прикрыв глаза, Чонгук облегченно выдыхает, чувствуя, как тонкие пальцы зарываются в шевелюру, будто они перебирают каждый волосок. Скованность в теле отступает, унося за собой накопившуюся усталость, и Чонгук умиротворенно подставляется под чужие пальцы, старающиеся разгрузить тяжелую голову от накопившихся мыслей.       Сверху слышится довольный смешок, он забавляется, видя осоловелое лицо Биг Босса. Брюнет отказался принимать плату от него, но паренек все равно хочет отблагодарить за проявленную заботу и доброту. Помимо простого спасибо, он хочет как-то еще выразить свою признательность. Он не обязан, но чувствует, что должен. По-другому он не может.       Чон приоткрывает затуманенные глаза и видит завороженный взгляд сверху, изучающий каждую черту его лица, наслаждающийся его ответной реакцией.       Чонгук поднимает руку, ласково касаясь чужого лица, а он лишь сильнее прижимается, втираясь щекой в его ладонь, как маленький котенок, ищущий внимание. Кожа на щеках парня мягкая, бархатная и все еще отдает свежестью принятого душа. Ее приятно гладить, ощущая нежное прикосновение на подушечках пальцев. Огонек, как приятное сновидение, дарит легкость и умиротворение. Он выглядит красивым природным явлением, которое увидишь только при определенных обстоятельствах. Он радуга после дождя. Петрикор после грозы. Утро после рождества.       Чон перемещает руку на красный затылок, принуждая парня склониться ниже. Губы касаются впервые после разлуки, и Чон довольно стонет в сомкнутые уста. Он снова ощущает их мягкость, как в день первой встречи. Губы юноши бархатные, как нежные лепестки розы, и Чонгуку мерещится, что пахнут они так же. Губы мягко сминают чужие, чередуя положение, легонько втягивая в себя розовую кайму, оставляя влажные следы.       Ладони спускаются с шеи Чонгука, ныряют под ворот его халата, раздвигают ткань, оголяя мускулистую грудь. Руки гуляют по вздымающейся грудной клетке, очерчивают пальчиками напряженные мышцы, тянущие за собой ребра, гладят бока, задевая большими пальцами маленькие горошинки, вызывая у Чонгука томный вздох. Чон на короткое время разрывает поцелуй, только лишь для того, чтобы отдышаться, но баланс кислорода в его крови не пополняется. Чужие ласки поджигают разлившийся по венам бензин, в мгновение вспыхивающий огнем. Чон часто и глубоко дышит, выдыхая в губы Огонька, когда его ладошки стали очерчивать круги на животе, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Предвкушение более активных ласк оживляет каждую клеточку в теле Чонгука, загораются огнем, ожидая прикосновения. Движения парня в считанные секунды заводят Чонгука, приводя в движение ткань халата внизу.       Губы Чонгука пересохли и грозятся треснуть, но парень не допускает этого, и любовно смачивает, облизывая контуры своим языком. Но не останавливается, продолжая чертить дорожку на шею, нажимает на ямочки между выпирающими мышцами, ярко чувствуя вибрацию от пульсирующей жилки, пока ладони продолжали свой целеустремленный путь ниже по телу Чонгука. Огонек разводит в стороны подолы халата, полностью обнажая атлетичное тело, но не торопится перейти к активной части, изводя этим Чонгука. Юноша детально рассматривает тело Чона, блуждает внимательным взглядом по изгибам, чувствуя, как загорается след от фантомного прикосновения.       Чонгук видит взгляд парниши, но не понимает, что в нем видит. Будто изучает Чонгука, старается запомнить каждую особенную частичку, ведет медленно руками по коже, но крепко прижимает ладони, желая ими что-то считать. В глазах мужчины сосредоточенность и некая серьезность, с явным блеском восхищения. Большие пальцы обеих рук нажимают на впалое углубление линии на животе, очерчивая каждый кубик, будто только что сам их вылепил. Движения мягкие, плавные, но методичные, и Чонгуку думается, что Огонек проделывал подобное не раз. Но от этого касание рук становится только более волнующим. Чонгук плавится, как растопленный воск, позволяя своему гостю делать с собой, что угодно.       Пальцы спускаются ниже пупка, ощущая хаотичное сокращение прямых мышц, уходящие основанием в пах и именно туда следует чужая рука. Ладошка нежно разводит поочередно ноги Чонгука немного в стороны, разгоняя желание по коже и снова возвращается к эпицентру, а вторая ладонь скользит вверх к груди, заигрывая с выпирающими сосками. Теплая рука накрывает поджатую мошонку, мягко сжимая и разжимая в поглаживающем движении, заставляя Чонгука громко облегченно выдохнуть. Почувствовать заветное прикосновение рук парня к чувствительным местам стало для Чонгука необходимостью, жаждой, которую так хотелось утолить.       Чонгук тает от подогревающих прикосновений, упираясь затылком в грудь парниши, слыша, как гулко и часто бьется его сердце, ударяясь о тонкие ребра, и как с его ритмом сливается шумное дыхание парня. Рука парниши сжимает возбужденный член Чонгука, заставляя его сжать челюсти и сдавленно простонать. Его ладошка мягка и горячая, кожа нежная, с огрубевшими подушечками на пальцах. Они задевают чувствительную головку, играя дополнительной приятной стимуляцией, от которой у Чонгука кружится голова, издавая стоны наслаждения. Огонек все же восхитительный! Не обычный! Удивительный!       – О Боже! – восклицает Чонгук, крепко зажмуриваясь, от настойчивых ласк головки, на которой сконцентрировался Огонек. «И зачем я пытался кого-то найти в клубе, если надо было искать тебя!» – продолжает мысленно свою реплику Чонгук. Именно этого он искал в клубе, решаясь на поиски «новых эмоций». Он хотел выцепить что-то похожее, не осознанно желал отыскать именно Огонька. К черту третью случайную встречу, утром он предложит парню регулярно проводить время вместе.       Стоны из горла Чонгука становятся частыми и ритмичными, подначивая бедрами навстречу чужой руке. Ему ничего не стоит довести Чона до пика простой стимуляцией руками. Всего лишь руками, такими умелыми, изящными, красивыми, превратившими Чонгука в одну сплошную эрогенную зону.       – Остановись… – крепко хватает того за запястье Чонгук, пытаясь перевести дыхание и сбавить стремительно возрастающее возбуждение.       – Тебе не нравится? – звучит тихое разочарование над ухом Чонгука.       – Нравится… очень, – Чонгук говорит с трудом, стараясь выстроить в линию разбросанные мысли, – но я не хочу так. – торопливо добавляет Чон, чтобы парень не успел расстроиться.       – А как хочешь? – заинтригованно произносит гость, прижимая руки к телу Чонгука.       Но Чонгук не отвечает на вопрос. Он быстро разворачивается к парню лицом, впиваясь изголодавшимся поцелуем в его губы, и залезает к нему на кровать. Захватывает в плен его губы, не давая возможности глотнуть крупицы воздуха. Врывается в его рот властно, сливается в извивающемся танце с чужим языком, пробираясь прямо в горло. Огонек измученно стонет в чужой рот, где моментально гаснет, и Чонгуку хочется думать, что юноша тоже желал этой встречи.       Чонгук пропускает между пальцев алую шевелюру, будто опускает руку в красное вино, приятно обволакивающее кожу. Сжимает пряди в кулак, не позволяя парню отстраниться от него. Чонгук проглотит все стоны молодого мужчины, заберет себе чужое дыхание, убьет его несдержанной лаской и воскресит в наивысшем наслаждении. Огонек позволяет себя терзать не сдержанными поцелуями, разрешая обрушить на себя разрывающую нутро Чонгука страсть. Он стал катализатором стихийного бедствия под названием Чонгук и готов погибнуть в водовороте его страсти.       Длинные пальцы ласково освобождают тело Чонгука от халата, гуляя ладошками по его накаченной спине, и Чонгуку сносит крышу от этого прикосновения. Все же, Огонек тоже скучал по нему. Чон грубовато убирает руки парня с узла пояса своего халата и резкими рывками обнажает хрупкое тело. Сегодня, кажется, юноша выглядит еще худощавее, чем был, а может, это просто игра света. Чон выцеловывает тонкую шею, чередуя прикосновение губ с укусами, вдыхая приятную свежесть чужой кожи. Грубые ласки заставляют гостя извиваться под Чонгуком и громко постанывать, втираться в его кожу, зажимая между телами возбужденные головки.       Чужое изнеможение доставляет ментальное удовольствие Чонгуку, желая свести с ума наслаждением красноволосого парня. И Чонгук страстно прикусывает изящные мышцы надплечья. Парень громко и сладко вскрикивает, выгибает поясницу навстречу и, начиная от лопаток и спускаясь на ягодицы, оставляет красные следы от ногтей на спине Чонгука. Сквозь стиснутые зубы Чонгук рычит, прожигая паренька под собой полыхающим взглядом. Ласки превращаются в сладкую взаимную месть, запускающую бесконтрольную борьбу двух горящих желаний. Желания получить удовольствие и убить другого наслаждением. Огонек заразил его своей страстью, и Чонгук сожжет в нем обоих.       – Я сейчас трахну тебя без всякой подготовки, бессовестный мальчишка, – басит Чонгук, не сводя своего черного, как безлунная ночь, взгляда.       – Вынужден тебя разочаровать, – улыбается Огонек, дыша открытым ртом, наслаждаясь пляшущим черным огнем в глазах Чонгука, - я уже подготовился.       – Развратный мальчишка, – скалит широкую улыбку Чонгук, прожигая паренька своим восхищением в глазах, отвешивает звонкого шлепка по округлой маленькой заднице.       Издавая звонкий смешок, юноша торопливо открывает верхний ящик рядом стоящей тумбочки и достает пачку презервативов и смазку. Чонгук пугливо смотрит то на пачку, то на парня, понимая, что с последней их встречи в пачке не хватает не одного, а двух презервативов. Отчитываться Чонгук не обязан, но ему не хочется, чтобы Огонек знал, что за время, пока они не виделись, у него кто-то был. Чонгуку самому неприятно это вспоминать — отвратительный опыт, который хочется забыть. Но парниша или не замечает, или игнорирует факт отсутствия двух презервативов, очевидно, придерживаясь мнения, что они с Биг Боссом друг другу никто. Достав пакетик, зажимая между указательным и средним пальцем, Огонек, как и в первый раз подносит к лицу синенький пакетик, закрывая один глаз и игриво подмигивая бровями. Был бы телефон под рукой, Чонгук точно бы это запечатлел, а если бы был записан номерок парниши, поставил бы на заставку контакта.       Чонгуку понравилось в первый раз, поэтому и сейчас он позволяет парню торопливо надеть на себя презерватив и растереть смазку. Огонек не успевает опомниться, как лежит подмятый под Биг Боссом с задранными вверх ногами и хлопает большими глазами, чувствуя прижатую твердую плоть к сжатой дырочке. Чонгук действует оперативно, желание завладевает им, забирая весь контроль и терзая неудержимой похотью. Он надавливает несдержанно на круглые мышцы, желая, как можно скорее погрузиться. Плотное колечко, поигрывая, раскрывается под напором Чонгука, и Огонек боязливо пропускает в себя крупную голову. Молодой мужчина лежит, запрокинув голову и раскидав красные пряди на подушке, сжимает белую простынь в своих пальцах и часто дышит, стараясь снизить давление между ног. Наслаждаясь, разглядывая такую открытую и доверительную картину под собой, Чонгук теряет себя без остатка, желая утонуть в этом изящном представлении. С некоторым препятствием Чонгук несдержанно погружается в Огонька на половину, вырывая из него громкий стон, граничащий между болью и наслаждением. Чувствуя явное грубое вторжение, парень сжимается на Чонгуке, прижимая к груди сжатые кулаки и рисуя на лице страдальческую гримасу.       — Тш-ш-ш-ш! — успокаивающе шепчет над его ухом Чонгук. Он ласково гладит юношу по голове и, потираясь носом о щеку, сам терпит удавливающее сжатие мышц на члене, доставляющее явную боль. — Прости, я не должен был спешить, — Чон опускает ладонь второй руки на чужой член, нежно проводя ладонью от головки до основания и обратно, — но ты заставляешь меня срываться с петель.       Чон сожалеет, что доставил ему боль, успокаивает, не торопится, дает время и возможность привыкнуть, нежно гладит, ласково осыпает лицо поцелуями и прилагает усилия, даря чувство надежности, чтобы парню стало легче. И именно это ощущение настоящей заботы помогает Огоньку постепенно расслабиться. Давление мышц ослабевает, и Чонгук потихоньку начинает поступательные движения. Напряженное лицо меняется на умиротворенное, а затем и на блаженное, получая удовольствие от процесса.       Чонгук принимает решение за двоих: сегодня он хочет заботиться о парне, он хочет смотреть на его распластанное тело на своей кровати, зацеловывать его лицо, шею, ключицы, мечтая испить из ложбинки над ней. Хочет гладить его волосы, его ноги и бока. Чонгук хочет сделать все сам, хочет сам довести их до пика и смотреть, как Огонек просто наслаждается, получая удовольствие.       Юноша нежится и сгорает в этих страстных ласках, укутывающих его тело. Позволяет взять над собой контроль и полностью отдаться во власть Биг Боссу. Разрешает сам себе отдать всю инициативу в руки Чонгуку. А сам и не помнит, когда в последний раз ему дарили столько нежности. Не ту, которая выражается в сухих словах, скупых ласках и торопливых успокаивающих поглаживаниях, а именно ту нежность, которую чувствуешь всем нутром. Она мягко разливается по венам, пропитывает жилы, просачивается в кожу, опьяняет разум, ласкает душу, разрывая ее на части. И пусть они всего лишь одноразовые любовники, встретившиеся в моменте времени и разлетевшиеся по разным уголкам вселенной, без возможной новой встречи. Сейчас им вместе хорошо, как никогда, и плевать, если судьба решит сделать эту встречу последней. Огонек сохранит ее в своей памяти, как приятное увлечение, принесшее с собой аттракцион эмоций.       Парниша отключает полностью свой разум, позволяя себя любить нежностью и нежно вылюбить. Странно, но Чонгуку это нравится, и именно этого сейчас хочется. Огонек разрешает Биг Боссу оттрахать себя, как тому захочется. Но, почему-то, Огоньку кажется это не просто сексом, а чем-то более чувственным, чем-то более тонким и глубоким. Он мечется на постели, не находя места своей голове и рукам. Его ноги закинуты Биг Боссу на плечи и беспомощно поджаты его телом. Он беспрерывно стонет в муках удовольствия, разрывающего его нутро на части. Окаменелый член Биг Босса упирается внутри в бугорок, настойчиво стимулируя парня изнутри, а рука Босса ублажает его снаружи.       Красноволосый изгибает поясницу дугой, упираясь затылком в мягкую подушку, чувствуя сокращение внизу, ожидая, что кончит первым. Но ошибся. Биг Босс, под сопровождение громких своих стонов, яростно кончает в Огоньке, с силой сжимая сокращающийся член партнера, доводит до пика вторым.       Чонгука приводит в ментальный экстаз вид такого нежного и ранимого парня, окрашивая оргазм новыми яркими красками. Он не смог себя удержать, желая довести первым паренька первым, но сдался под напором такого чувствительного образа юноши. Чонгук не знает, чувствовал ли то же самое красная макушка, но этот секс имел совсем другой окрас, другой привкус. Возможно, это всё из-за другого настроения самого Огонька, к которому так чутко подключился Чонгук. Молодой мужчина, как истинный огонек, играет разными красками, сияет разной силой, переливается разными оттенками. И Чонгук их не видит. Чонгук их именно чувствует. Потому что Огонек живой и заряжает, заражает Чонгука своей живой энергией и живым сиянием.       Глубокая ночь, время близится к раннему утру, но за окнами ещё темно, и всё ещё сияют звезды, под которыми два обессиленных тела ложатся рядом в кровати и поспешно засыпают. Чонгук успевает лишь подумать, как утром будет кормить Огонька завтраком, напоит вкусным натуральным кофе и обязательно подловит, назвав их утреннее пробуждение третьей встречей.       Чонгук проваливается в сон, не зная, что утром снова проснется в одиночестве. Огонек, как и в первый раз, исчезнет с первыми лучами солнца, оставив после себя лишь воспоминание.                                                  .