Гранатовый коктейль

             — Ты уверен, что это хорошая идея? — Чонгук бросает скептический взгляд на друга.       — Это потрясающая идея! — перебивает Хосок, растягивая в полном восторге широкую улыбку на лице.       — Поверь, не обязательно дарить мне такой… — Чонгук осекается, заставляя себя замолчать, чтобы не проронить обидные слова и тщательно подбирать лексику, — …такой необычный и дорогой подарок на день рождения. — Чонгук уже потерял надежду переубедить Хосока, но все же предпринимает жалкую попытку.       — Это будет офигенный подарок на день рождения! Вот скажи, — Хосок одной рукой приобнимает Чонгука за плечи и, подгоняя его шаг, подводит к большим деревянным дверям с вывеской над ними «V-workshop», — тебе кто-нибудь когда-нибудь делал подарок в виде скульптуры?       — Нет! — ошарашенно мотает головой Чонгук, не понимая, как такое вообще может кому-то прийти в голову.       — Вот! А теперь будет! — продолжает настаивать на своем Хосок, считая свою идею восхитительной.       Напору Хосока сложно сопротивляться. Под предлогом дружеской встречи он вытащил Чонгука из водоворота привычных дел и, сообщив о своей идее подарка, застал врасплох, чем и воспользовался. На недоумевающий вопрос Чонгука, куда они идут, Хосок не хитрой уловкой притащил с собой в «место, где творится искусство», — по его же словам.       — Да где я тебе ее поставлю? — негодуя, возмущается Чонгук, умоляюще поднимая руки.       — Дома! — не задумываясь выдает Хосок, нажимая на кнопку звонка возле парадных дверей.       — Сперва ты потратишь кучу денег этому горе-мастеру…       — Эй! Не называй его так! — перебивая друга, возражает Хосок, поднимая указательный палец вверх. — Он очень талантливый!       — …а потом мне придется потратить кучу денег другим, чтобы грузчики согласились это доставить мне в квартиру! — продолжает свою тираду возмущений Чонгук, не обращая на вставленную реплику Хосока. — Если, конечно, я найду таких идиотов.       Чонгук не против дорогих подарков, он и сам готов потратить немалую сумму на презент для уважаемого человека, а для друга тем более. Но не статую же! Серьезно? Раз Хосок решил сделать подарок, наполненный творчеством и искусством, не разумнее ли было заказать картину?       — Хочешь, поставь на работе? Прямо в своем кабинете с панорамными окнами! — мечтательно подняв глаза вверх и задумчиво закусив губу, иронизирует Хосок.       — Может, его еще и поставить возле этих самых панорамных окон? — шутливо гневается Чонгук, не всерьез подхватывая идею Хосока. — Чтобы вечером люди из зданий напротив умерли от страха.       — Умрут только от восхищения! С твоей мордашкой и фигурой скульптура будет божественной! — продолжает настаивать на своем Хосок, находя новые лазейки для аргументов в придирках Чонгука. — Ну, хорошо, хочешь, я у себя в клубе поставлю?       — Тогда умрешь ты! — Чонгук мягко ударяет кулаком Хосока в плечо, а тот лишь заливисто смеется во все горло, разнося эхом задорный хохот. — И вообще, с чего ты взял, что мне понравятся его работы?       — Скульптуры в моем клубе видел? — Хосок придает серьезную интонацию, показывая всем видом, что подошел к делу со всей ответственностью. И получив соглашающийся кивок от Чонгука, продолжает, — Так вот эти скульптуры делал именно этот мастер по моему заказу.       — А-а-а… — протягивает в осознании Чонгук, — так я теперь познакомлюсь с этим сумасшедшим, который согласился воплотить в жизнь твои безумные идеи?       — Может, он и странный, но гений в своем деле! — подмигивает бровями Хосок, набирая номер в телефоне. — Скульптурную интерпретацию «Моны Лизы» помнишь?       — Отчетливо!       — Так вот это была его идея!       — А твои «думающие унитазы», это тоже дело рук твоего мастера? — Чонгук не понимает, зачем задал такой вопрос. Слышать на него ответ явно не желает.       — Знал бы ты, каких усилий и затрат мне стоило вмонтировать каждый унитаз в такую скульптуру… — строит страдальческую гримасу Хосок, ожидая, когда на другом конце поднимут трубку.       –Боже… — морща лицо, Чонгук подносит пальцы к переносице, — не хочу об этом даже думать… Может, его вообще нет на месте, и мы зря пришли? — Чонгук видит призрачный луч надежды и возможность избежать разговора о своей скульптуре в натуральную величину.       — Я с ним договаривался, — грозно зыркает глазами в сторону Чонгука, терпеливо ожидая, когда продолжительные гудки наконец прервутся. — О! Здравствуй! — Хосок радостно приветствует человека по ту сторону. — Да, да! Мы подошли… Что? Можно заходить? … А! Тут открыто! Уже входим, — и сбросив звонок, обращается к Чонгуку, — пошли!       Хосок открывает тяжелые деревянные двери и, пропуская вперед себя Чонгука, убивает последний луч надежды, отрезая путь для отступления.       Пройдя небольшой темный коридор, они попадают в просторный холл с огромными арочными окнами, занавешенными белыми шторами из плотной льняной ткани. Из холла поднимается широкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж с небольшим балкончиком и открывающимися в него несколькими дверями. Не задумываясь над вопросом, что может скрываться за комнатами на втором этаже, Хосок сам вываливает всю имеющуюся информацию о скульптуре, сообщив, что мастер здесь же и живёт. В напряженном сознании Чонгука проскальзывает фоном не озвученный вопрос: почему такой талантливый и выдающийся скульптор живёт там же, где и работает? За объем работы в клубе у Хосока мастер должен был получить приличную выплату. Скульптуры на заказ и в таком количестве — удовольствие не из дешевых! Этот художник мог свободно снять апартаменты в элитном районе и не знать бед, а он экономит на аренде и ютится в своей же мастерской, обустроив помещения под оптимальные условия для проживания. Эта личность определенно странная. Хотя, творческие люди наверняка все такие?       Чонгук никогда не бывал в подобных местах, но ему думается, что именно так выглядит типичная мастерская скульптора. Всевозможные бюсты и статуи, находящиеся на разных этапах готовности. Некоторые из них накрыты плотной полупрозрачной клеенкой, очевидно ожидая, когда их заберет заказчик. Несколько деревянных столов с множеством инструментов, монотонно и скрупулезно выложенных в ряд по особенному порядку. В углу холла стоят большие скетчбуки, холсты и листы.       — Он еще и художник? — интересуясь, задает вопрос Чонгук.       — Любой скульптор и есть художник.       Но внимание Чонгука привлекают два ярких акцента, сосредоточенных у дальней стены холла. Белоснежный стол с архитектурно струящейся в пол тканью, умело вылепленный, наверняка руками этого же мастера, сплошным монолитом. Чонгук смотрит и не может оторвать взгляда. Как руки человека могли так точно, элегантно и натурально передать в каменном изваянии легкость тканевого полотна? Будто настоящая атласная белоснежная ткань свисает с краев, обволакивает, упорядочиваясь в импровизированные складки и волны, укрывает подножие стола.       Но винцом творения и таинственностью этой мастерской является скульптура, скрывающая свой облик под белым полотном. Фигура величаво возвышается над всеми прочими скульптурами, а ткань лишь скромно очерчивает силуэт с наклоненной головой и согнутыми руками. Скульптура выглядит сторонним наблюдателем, подмечающим то, что взгляд мастера не сможет заметить, и является молчаливым советчиком в трудных вопросах для мастера.       Не обращая внимания на послышавшийся звук открывающейся двери со второго этажа, Чонгук пристально всматривается в непроглядную плотную ткань, будто обладает способностью видеть сквозь структуры, игнорирует чьи-то торопливые спускающиеся шаги по деревянной лестнице.       — Ма-а-астер! — радостно восклицает Хосок, приветствуя скульптора.       — Здравствуй, — отзывается тот мягким тембром.       — Как я рад тебя видеть, мой талантливый друг! — за спиной Чонгука слышатся похлопывания ладоней о спины в дружеском объятии. — А это мой друг Чон Чонгук! Чонгук, познакомься… — Хосок в одном прыжке оказывается рядом с брюнетом и, взяв того за плечи, разворачивает лицом к хозяину мастерской, — это Ким Тэхен. Можно просто Тэ. Тэхен, это Чонгук.       За окном ясное и солнечное небо, а над головой Чонгука гремит гром и тело поражает молния. Уронив челюсть на пол, Чонгук таращит не моргающие глаза. Это сон? Или галлюцинации? Под ногами пол перестает существовать, даруя чувство свободного падения. День и ночь перепутали свои места. Он не знает никакого мастера! Перед ним стоит и таращит свои большие глаза тот самый красноволосый паренек, которому Чонгук подарил имя…       — Огонек? — едва слышно произносит Чонгук и сам не верит, что это говорит.       Тэхен стоит, как вкопанный, ничем не отличающийся от своих скульптур, за исключением цвета волос. Без того большие глаза сделались еще больше, а пушистые ресницы заострили длину, сильнее подчеркивая шокированный взгляд. Брови стремительно улетели вверх, от чего круглые очки сползли с переносицы, разрезая карий взгляд тонкой металлической оправой.       Растеряны и сбиты с толку. Никто не ожидал, что ночное приключение неожиданно явит свое лицо в дневном свете. Лишь молча обмениваются вопросительными взглядами, в которых читается: это ты?       — Вы… вы, что… — Хосок непонимающе смотрит то на Чонгука, то на Тэхена, попеременно указывая пальцем на каждого, — вы знакомы?       — Виделись… — Чонгук громко сглатывает, принимая на себя ответственность заговорить первым, раз Тэхен решил притвориться одной из своих статуй, — в твоем клубе…       — О-о-о! Какая удача! — радостно восклицает Хосок. Факт знакомства этих двоих приятно веселит и интригует его, ощущая в моменте, как обстановка начинает окрашиваться в другие оттенки.       — Да… — Тэхен опускает глаза в пол и нервно облизывает губы, — удача, — он делает акцент на этом слове, ведь именно так Чонгук охарактеризовал их встречу, и поднимает стушеванный взгляд на него.       Чонгук же, почувствовав некоторое облегчение, ведет себя более смело, чем выражается в его расслабленной позе. Тело уже не напряжено, руки сложены на груди. Чонгук все еще удивлен, но уже заинтересован, гуляя языком за щекой, внимательно разглядывает Тэхена. Днем он совсем другой. Широкие бежевые штаны, светло-серый полуовер скрываются под черным длинным фартуком. Красные пряди аккуратно зачесаны в пробор и элегантно уложены, а застенчивый взгляд прячется за круглыми очками с диоптриями. И Чонгук приходит к выводу — во вторую ночь он видел не Огонька, он видел Тэхена.       Впервые Тэхен не знает, как ему себя вести. Он чувствует стыд и смущение, будто ворвались к нему в душ, да и ощущает себя обнаженным. И смеется внутри своим же мыслям, будто Чонгук не видел его голым. Тэхен в своей мастерской, в своих владениях, где главный он, но почему он сейчас не чувствует привычной уверенности? А вот Чонгук ощущает себя хозяином положения, чем больше нервирует Тэхена. Тэ никак не мог предположить, что его ночная жизнь так бесцеремонно ворвется в его обычную повседневность. Ранее подобного не случалось, он никогда не смешивал две свои разные жизни. Как сказать, никогда… Последние полгода. Но судьба преподносит ему такой подарок. Очередная ее насмешка?       — Ты стал появляться у меня в гостях! Мне очень приятно, — прижимая ладонь к груди, Хосок обращается к Тэхену, смотря на него с щенячьим восторгом.       –Ты сам разрешил, — скромно улыбается Тэхен, с осторожностью посматривая на Чонгука, будто о нем могут что-то личное узнать. Но это вздор! Нервы Тэ накручивают в голове необоснованные страхи.       – В знак благодарности, за его труды, я ему выдал безлимитное посещение своего клуба и выпивку за счет заведения! — гордо заявляет, поясняя Чонгуку, и снова приобнимает Тэхена, как особо близкого и ценного человека.       — В гостях? Без лимита? Выпивка за счет заведения? — перечисляет Чонгук, щуря наигранный недовольный взгляд на Хосока, делая шаги навстречу. — А мне? Я вообще-то твой друг.       — Чонгук, не наглей! — укоризненно качает головой Хосок, растягивая хитрую улыбку на лице.       — Вообще-то я поставляю тебе алкоголь, — продолжает дружескую словесную перепалку Чонгук.       — За который я тебе щедро плачу и всегда любезно предоставляю тебе место в моем клубе, — артистично делая поклон головой, важно произносит Хосок.       — Человек тебе сделал интерьер, а ты ему взамен бесплатную выпивку? — задумчиво чешет затылок Чонгук, — А заплатить ты не пробовал?       — Я заплатил?! — огрызается Хосок, по-отечески приобнимая Тэхена за плечи. — А это приятный бонус за то, что удовлетворил все мои хотелки и воплотил в жизнь мою фантазию! Не обращай на него внимание, Тэхен, — обращается к парню Хосок, — он бывает редкостным занудой!       — Я зануда?! — таращит на Хосока округленные глаза Чонгук. От возмущения голос забрался на фальцет, но предательски дрогнул, издав «петуха».       — Он совершенно не умеет развлекаться, — отмахнувшись от Чонгука, продолжает Хосок и ведет Тэхена к его столу, — кроме своего бизнеса ничего не знает и дальше своего носа не видит.       — Вот как, — усмехается Тэхен, но Чонгук замечает, как в его глазах загораются хитрые огоньки.       — Ты на меня наговариваешь?! — злобно цедит слова Чонгук, недовольно подпирая руками бока.       — Ну, так… — делает небольшую паузу Тэхен, усаживаясь за свой стол, старается собрать мысли в кучу, — в чем суть заказа?       В голове у Тэхена полный хаос. Жизнь подбросила ему гранату, в виде Чонгука, и разорвавшейся бомбой разнесла все сознание Тэхена. Он старается вести себя деловито и спокойно, но нутро все сотрясается, как от землетрясения. И делает незаметный глубокий вдох, желая остудить внутренний накал, выражающийся легкой дрожью в руках… А может, волнение тут не причем?       — Как я уже говорил, я хочу сделать своему другу подарок на день рождения, — начинает Хосок и, взяв рядом стоящий стул, присаживается вблизи с Тэхеном. — И этот друг, господин Чон Чонгук, — с сияющей улыбкой на лице заявляет Хосок, указывая рукой в сторону Чонгука, который, не растерявшись, тоже усаживает свой зад по другую руку от Тэхена. — А подарить ему хочу его скульптуру в натуральную величину.       — Ага… я понял, — коротко отзывается Тэхен, открывая свою толстенную тетрадь — книгу заказов.       Тэхен оказывается зажатым между двух мужчин. К подобным выходкам Хосока Тэхен уже привык, работая над его заказом для клуба. Они провели кучу часов сидя впритык друг к другу, но присутствие Чонгука в такой опасной близости нервирует, заставляя беспокойно ерзать на своем стуле. А его нахально уставленный взгляд в упор принуждает парня нервничать еще больше, но Тэ игнорирует азарт Чонгука, намеренно его не замечая.       — Какой стиль хочешь на этот раз? — обращается Тэхён к Хосоку, не непосредственно к своему заказчику, демонстративно повернувшись к Чонгуку спиной.       — Хочу что-то в греческом стиле, — воодушевлённо поясняет Хосок, задумчиво жестикулируя руками, что-то рисуя в воздухе.       — Отлично, — соглашается с идеей Тэхён, мысленно представляя в своей голове композицию, и уголки его губ таинственно вздергиваются вверх. — Тебе он очень понравится, я вижу.       — Ты потрясающий в этом стиле! — снова рассыпается в искренней похвале Хосок, прижимая руку к груди слева. — Поэтому, возьмём пока что-то классическое, а там кто знает. Может, в следующий раз попробуем что-то новенькое…       — В следующий раз? — ошарашенно переспрашивает Чонгук, искривляя одну бровь и перекашивая лицо в недоумевающей гримасе.       — Хочу что-то в стиле греческих богов, — на этот раз Чонгука игнорирует и Хосок, продолжает накидывать свои пожелания, пока Тэхён всё старательно конспектирует в своём блокноте. — Хочу, чтобы на нём была ткань какая-то… такая… с греческим узором…       — Прекрасно! — восторгается Тэхён, продолжая усердно всё записывать и не обращая внимания на сверлящий сбоку взгляд Чонгука, от которого загорается левая щёка.       Тэхёну нравится идея Хосока, он любит античную культуру и все её тонкости в разных проявлениях. Естественно, Тэ исследовал другие направления, пробовал себя в современных тенденциях, но его душа тянулась к извечной классике, а оценить её могут настоящие эстеты и любители искусства. Таковых сейчас не очень много, поэтому Тэхён не имел большой популярности среди подобных ему художников. Парень с энтузиазмом участвовал в выставках, но оставался незамеченным. Современное общество привлекают причудливые композиции, носящие какие-то громкие названия и оставляющие скрытый свой смысл на волю фантазии зрителя. Тэхён же хотел сделать свою идею доступной и понятной каждому. Он оттачивал своё мастерство на архитектонике тела и тканей, делая акцент на их пластичность. Тэхён хотел, чтобы каждый, кто смотрел на его инсталляцию, понимал его мысли без слов, видел суть идеи. Видел в выточенной твёрдой породе запечатлённый момент движения. Сюжет. Как сделанная кем-то фотография, которая вот-вот оживёт. Чтобы люди не думали над вопросом, что хотел сказать скульптор, а чтобы людям было интересно, что было до и что стало после. И Тэхён с удовольствием бы послушал их предположения. Но хоть Тэ и пытался говорить на понятном всем языке, всё же оставался для всех непонятым. И чтобы хоть как-то зарабатывать на жизнь, временами брался за подработку в местном музее, возвращая повреждённым историческим экспонатам их изначальный вид. В такие моменты Тэхёну казалось, что он становится незримой частичкой чего-то великого и значимого. Поэтому он с энтузиазмом взялся за идею Хосока для его клуба. И у них создался весьма интересный союз творческих идей и умелых рук Тэхёна.       — Я хочу, чтобы ткань была накинута на одно плечо и спадала так красиво по телу вниз, — Хосок совсем вошёл в раж своей фантазии, и Чонгук, чувствуя укол ревности, отмечает, как эти двое находятся на одной волне. — Вот как на твоём столе! Напомни, Тэхён, ты же сам его смастерил?       — Ты сам сделал этот стол? — хлопая удивлённо глазами, переспрашивает Чонгук, ближе двигаясь к Тэхёну.       — Да… сам, — отвечает Тэхён, оторвав глаза от блокнота, смотрит в стену напротив.       — Я же говорил, он очень талантливый! — заявляет Хосок, будто ему до этого не верили. — Так вот…       Чонгук их слушает, всё внимание полностью приковано к Тэхену. И он нисколько не стыдится своего нахального и пристального взгляда, гуляющего по всему облику Тэхена. В который раз он восхищается этим красноволосым парнем, и сколько раз Чонгук мысленно возвращался к Тэхену за эти дни — сбился со счета. Чонгук замечает, как Тэхену не комфортно, как тот ерзает на стуле задом, который Чон страстно вытрахивал в ночи их встреч. Как загораются алым румянцем его щеки, выигрышно выделяя острые скулы. Как он держит ручку своими изящными длинными пальцами, которые так соблазнительно прикусывает, а затем на них же себя растягивает. Как облизывает пересохшие губы, которые безжалостно целовал, как они раскрываются, издавая мелодичные стоны. И этот мелькающий кончик языка, который Чонгук вылизывал во рту Тэхена. И как Тэхен игнорирует его присутствие, заводит Чонгука, играя в его душе приятную мелодию. Он ускользал из рук Чонгука каждое утро, но теперь Чон знает, где найти Тэхена.       — … и обязательно обнажённый! — пищит от восторга Хосок, смотря с восхищением на Тэхена и прерывая поток мыслей Чонгука.       — Что? — быстро моргает глазами Чонгук, не слушая их и совершенно потеряв нить разговора.       — Ты… будешь… обнажённым! — трижды подмигнув бровями, Хосок с озорным прищуром смотрит на Чонгука и подпирает обеими ладонями лицо.       — А господин Чон Чонгук знает, что я работаю с натурой? — интригующе задаёт вопрос Тэхен и, наконец, одаривает Чонгука взглядом, полным коварства. Теперь его очередь — наносит удар.       — О-о-о! Тэхен-и, нашему Чонгуку не о чем волноваться. У него отличное тело! — смело заявляет Хосок, подбадривая друга.       С читаемой репликой «я знаю», Тэхен теперь сверлит пронизывающим взглядом Чонгука. Парень делает свой решительный шаг, и теперь очередь Чонгука смущаться. Пока Хосок в порыве неудержимой идеи принялся рисовать набросок в тетради Тэхена, Биг Босс и Огонек установили зрительный контакт. Они молчат, не говорят ни слова, а воздух вокруг нагревается и электризуется. Напряжение ощутимо растёт, отдаваясь приятными покалываниями в теле. Чонгук снова попадает в поле действия энергии Тэхена, оказывающей на него магическое воздействие. Без Тэхена это внутреннее «Я» засыпает, будто исчезает, и Чонгук становится обычным и привычным Чонгуком. Но рядом с Тэхенном его внутреннее «Я» пробуждается и выходит на сцену амфитеатра его души, перенимая всё управление на себя. Чонгук чувствует заряд сил, аура Тэхена питает, наполняет его, заставляет почувствовать себя всемогущим, способным преодолеть все преграды на своём пути. Даже если эти преграды выстроит сам Тэхен.       «– Честное слово, если ты сейчас не заговоришь, а продолжишь дальше меня раздевать взглядом, я начну раздеваться сам.» — всплывает в обоих сознаниях фраза Тэхена.       И Чонгук смотрит на Тэхена так же, как в момент их первой встречи, изнуряясь от зудящего желания побыстрее спровадить Хосока, за что, мысленно извиняется перед другом. Сгорая в предвкушении остаться с Тэ наедине, в голове Чонгука хороводом крутятся вопросы, которыми он засыпает парня, а если надо, зажмёт в углу. Тэхен его взгляд узнаёт, узнаёт всё существо молодого мужчины. Ощущает всей кожей, как этот взор нагло касается его тела, нахально забирается под одежду, раздевает, заползает в душу, только обнажаться сейчас Тэхен не намерен. Чонгук пышет уверенностью, и Тэхен чувствует её привкус на губах, ощущает витающий в воздухе аромат. Она обволакивает Тэхена, хочет одурманить, заманить, соблазнить и утащить в свои владения. Уверенность Чонгука была одним из критериев, которые привлекли Тэхена. Смелость и дерзость Чонгука позволили Тэхену быстро оказаться в его пространстве. И то, как Чон держал удар, бесстрашно и не тушуясь реагировал на его развратные фразочки. Но парень был поражён его заботой и нежностью в последнюю ночь. Этого Тэхен никак не мог ожидать. Он вообще перестал ждать чего-то хорошего от людей, но Чонгук смог приятно удивить. Брюнет бесспорно вызывает интерес у Тэхена, но Чонгук сам того не зная, нарушил главное правило Тэхена — ночная жизнь не пересекается с дневной. И что же теперь им делать?       — Вот, чтобы было как-то так, — гордо заявляет Хосок, напомнив о своем присутствии, шумно двигает блокнот. Он заметил витающий в воздухе странный шлейф между этими двумя. Почти сразу Хоса стало преследовать навязчивое ощущение третьего лишнего. Незамедлительно вступившая в силу невидимая химическая реакция чувствовалась в помещении.       Тэхен опускает глаза на белые страницы, и его бровь интригующе подлетела вверх. Рисунок схематичный, но умелый, и творческий взгляд мастера уже нарисовал в воображении готовую картину. А точнее, натурщика. А если быть еще точнее, обнаженного Чонгука, стоящего посредине его мастерской, со слегка согнутой в колене одной ногой, изящно опирающейся на кончики пальцев. С плеча струится волнами легкая атласная ткань с греческими золотыми узорами по краям. Одной рукой Чонгук изящно придерживает ткань на своем плече, а в ладони другой держит аппетитную кисть винограда с крупными ягодами.       — Это таким ты хочешь меня видеть? — таращит ошарашенные глаза Чонгук на друга.       — Не тебя, а твою скульптуру, — поучительно поправляет того Хосок.       — По факту, меня! — вредничает Чонгук, косясь на эскиз Хосока.       — Хорошо, — соглашаясь с идеей, вмешивается в перепалку между друзьями Тэхен. — Мне очень нравится композиция. Должен сразу сказать, раз я работаю с натурой, сперва мне нужно сделать несколько эскизов… — Тэхен переводит многозначительный взгляд с бумаги на Чонгука, — со всех ракурсов… — опаляя злорадным огнем своих глаз Чонгука, Тэхен подпирает подбородок ладошкой и, чтобы видел это только Чонгук, соблазнительно прикусывает зубами свой мизинец.       — Я надеюсь, ты, Чонгук, не из робких? — приобняв Тэхена, Хосок перевешивается через его плечо, наставляя на Чона хитрый прищур.       — Прямо со всех ракурсов? — Чонгук задумчиво гоняет язык за щекой, показывая некую смущенность, и деловито поправив пиджак, разваливается на стуле и шире расставляет ноги. Он соврет, если скажет, что эта идея ему не нравится.       — Со всех, — подтверждает за Тэхена Хосок, делая голос тише и соблазнительней.       — Я, как мастер, должен знать, с чем предстоит работать, — игриво пожимает плечами Тэхен, строя невинное выражение глаз.       — Да, Чонгук, мастеру виднее, — подмигивает Хосок, тихонько посмеиваясь в унисон с Тэхеном. — Если надо, разрешаю его потрогать, если того требует искусство! — похлопывает Тэхена по плечу, смеясь теперь во все горло. — Я уже говорил, что он может быть немного занудным, но кусаться не должен.       — Гав! — огрызается Чонгук на Хосока, стараясь спрятать за недовольным выражением рвущуюся наружу улыбку.       — О! — Хосок игриво прикрывает рот ладошкой. — Тэхен, ты боишься собак?       — Нет, — таинственно произносит Тэ, смущенно пряча глаза, — но не знал, что кролики умеют гавкать. — Тэхен виновато закусывает нижнюю губу, гуляя взглядом по своему белоснежному столу, под сопровождение заливистого смеха Хосока.       — Так вот какой твой внутренний зверь! — с азартным восторгом Хосок подхватывает шутку мастера, не упуская возможности подтрунить друга.       Тэхен поднимает на Чонгука задумчивый и не читаемый взгляд, соглашаясь, что уже познакомился с этим самым зверем. Может, не успел изучить во всех подробностях, но предстоит этого зверюгу обучить парочке команд, а в случае непослушания, приструнить.       Чонгук молчит, лишь громко дышит, толкая язык в щеку, терпеливо ждет уединенного момента. Тэхен ходит по краю терпения Чонгука. Он кажется отстраненным и неприступным, но его точечные фразы, его взгляды пробуждают в Чонгуке вулкан необузданных чувств. Чон чувствует себя сидящим на пороховой бочке, а Тэхен игриво бегает рядом с открытым огнем в руках, угрожая поджечь фитиль. Но внутри все так горит и кипит, что способен сам поджечь взрывоопасное вещество под собой. Тэхен все прекрасно видит и понимает. Он провоцирует Чонгука, подливая керосин на его полыхающий огонь, и забавляется его беспомощностью.       –Ладно, я сдаю тебе его в аренду. Твори, делай, рисуй, снимай мерки, — Хосок поднимается со своего места, поправляя рубашку и пиджак, намереваясь уйти, — в общем, делай все, что требует твое дело. А я пошел. Дела.       — То есть, ты оставляешь меня здесь одного? — Чонгук бросает с притворным недовольством претензию другу. А сам в душе радуется ликующим внутренним голосом.       — Мастеру нужно уже работать, — указывает в сторону Тэхена открытыми ладошками, который виновато пожимает плечами. — Оплату за заказ я переведу вечером, — обращается на прощание к Тэхену, и Хосок посмешно удаляется из мастерской.       Повисает давящая пауза, и слышно, как от накала воздух начинает трещать. Тэхен наивно окидывает беглым взглядом помещение в поисках термометра, желая убедиться, насколько разгорячена атмосфера. Потирая пальцами ладошки и поджимая губы, Чонгук несколько раз обводит Тэхена взглядом с ног до головы, пока тот усердно делает пометки на полях. Лицо Тэхена сосредоточено и расслаблено одновременно, если не приглядываться, его можно посчитать одной из скульптур мастерской. Тэхен то что-то быстро записывает, то задумчиво крутит ручку в руке, а потом снова принимается делать пометки. То достает телефон, открыв калькулятор, что-то высчитывает и вносит полученные цифры. Закончив с подсчетами и записью необходимых пунктов, Тэхен пишет в конце страницы «Приоритетно» и трижды жирно подчеркнув, громко захлопывает блокнот.       — Значит, Тэхен, — произносит Чонгук, опуская руку, намереваясь положить ладонь на плечо парня. Но тот изящно уклоняется, вставая со стула, и рука Чона приземляется на деревянную спинку.       — Значит, Чонгук, — повторяет за ним Тэхен, отойдя на пару шагов от стола.       — Договор помнишь? — принимается за наступление Чонгук, поднимаясь со своего стула.       — Договор? — зачем-то переспрашивает Тэхен, поворачиваясь лицом к Чонгуку, прижимая к груди свой блокнот.       — На третьей случайной встрече узнаем имена, а на четвертой — кто кем работает. Ответы на эти вопросы мы получили авансом сейчас, значит, четвертой встречи быть.       — Ты не сказал, кем работаешь… хотя я уже имею представление. И уговор был на две встречи, но случилась одна, за которую мы узнали то, что должно было растянуться на две. А значит, наш договор становится недействительным.       — Нет, Огонек, — сладко растягивает улыбку на своем лице Чонгук, — это так не работает. Договор двусторонний, все условия должны быть соблюдены! — Чонгук двумя шагами преодолевает расстояние между ними. Ну уж нет! На этот раз Чон не позволит Огоньку выскользнуть из его лап.       — Хорошо, скажу прямо, — Тэхен аккуратно поправляет очки двумя пальцами, встречая ледяным взглядом пыл Чонгука. — У меня правило, я не смешиваю ночную жизнь с дневной.       — Без проблем, — Чонгук поднимает вверх обе ладони, предвкушено облизывая губы, — днем я твой натурщик, а ты — скульптор. Я Чонгук, ты Тэхен…       — Не зная того, ты нарушил мое правило, — разбушевавшийся азарт Чонгука, жаром ощущаемый в помещении, Тэхен встречает сдержанно и спокойно.       — А ночью ты — Огонек, а я — Биг Босс, — Чонгук сокращает оставшуюся дистанцию между ними, игнорируя веющую стужу Тэхена, надеясь растопить ее своим огнем.       — Хорошо, скажу еще прямее, — Тэхен делает суровый и ледяной взгляд, от которого должен пойти иней на линзах его очков. — Я не смешиваю работу с личной жизнью. Ты стал моей работой. А значит, к личной жизни теперь не имеешь отношения.       — Такой принципиальный? — Чонгук, прищурив черный взгляд, пристально смотрит в карие очи напротив, совершенно не пугаясь ледяных глаз-кинжалов Тэхена. Всего каких-то пять минут назад он сам провоцировал пожар Чонгука, вовлекался в его процесс, окроплял водой отстранения, но не гасил огонь, а лишь увеличивал жар. А теперь стоит ледяной скульптурой.       Это похоже на борьбу меж двух королей, огненного и ледяного государства. Чонгук пышет желанием и страстью, он заполняет пространство вокруг себя своим жаром, заключает Тэхена в кольцо пляшущих языков пламени. Накаляет пространство, подогревает воздух, колыхая его частицы паром. Огонек, сидящий в Тэхене, заразил своим огненным вирусом, поджег в душе Чонгука сухую и безжизненную траву, а теперь встречается с его арктическим холодом.       Тэхен — ледяное изваяние с идеально выпрямленной спиной и расслабленными плечами. Он не боится пламени Чонгука и бесстрашно дает ему отпор. Ледяной король позволил огню распространиться на своей территории, но не позволяет ему коснуться себя. Чонгук нападает, но Тэхен аккуратно и непоколебимо отражает его атаку. Наносит свой холодный удар, но он рассыпается бриллиантовой росой на огненных доспехах. Силы равны. Бесконечный бой не увенчается успехом.       — Раздевайся, — низким тоном приказывает Тэхен, и, не дожидаясь ответной реплики, разворачивается к Чонгуку спиной, движется к маленькому столику.       — Решил передумать? — все внутри у Чонгука радостно зашевелилось потревоженными змеями. Боже, этот парень творит с ним что-то немыслимое, выходящее за пределы разумного. Он поджигает и тушит, как томительные угли в костре. Он легко и просто пробуждает, и вытаскивает из Чонгука то, на что тот думал не способен.       — Решил приступить к работе, — сухо констатирует Тэхен, настраивая режим на фотоаппарате. — Прежде чем переходить к лепке, я должен сделать эскизы. Сначала я должен тебя сфотографировать, — как между делом поясняет Тэхен, периодически наводя объектив на интерьер и проверяя, что получилось. — Завтра я пойду искать подходящую ткань, чтобы сделать наброски на бумаге. Не переживай, — произносит Тэхен, совершенно не обращая внимания на Чонгука, продолжает делать пробные снимки, — ты нужен мне будешь только для эскизов. Обычно это занимает неделю… Может две… Все будет зависеть от твоего графика. Я понимаю, ты человек занятой. А когда я приступлю непосредственно к самой скульптуре, в твоих услугах я нуждаться не буду.       — Так и будешь дальше фоткать свою студию? Или уже обратишь внимание… на своего натурщика? — принуждает обратить на себя внимание Чонгук, уперто не желая сдавать свои позиции.       Тэхен отстраненно поворачивается на звук голоса и застывает на месте. Чонгук стоит в его мастерской абсолютно обнаженный и совершенно не стыдится своего вида. Тэхен старается удерживать имидж ледяного короля, но внутри все клокочет. Он ведет своим взглядом по красивому телу, и его дыхание учащается, громко сглатывает, когда взор останавливается на уровне паха. Спокойствие Тэхену дается с трудом, ледяной щит трескается под ударом пламенного клинка, но не рассыпается на осколки.       При первой встрече, Чонгук показался Тэхену невозмутимым, способным держать все, в том числе и себя, под контролем. Но что-то после этого изменилось. Внутренний огонь, который Тэхен почувствовал в брюнете, вырвался необузданными языками пламени наружу. Они, как прирученные змеи, окутывают его руки, окольцовывают тело, извиваются у ног Чонгука и подползают к Тэхену. Желая мастера заполучить в свой плен, опутывают запястья, стискивают грудную клетку, шепчут над ухом заклинания, которые наговаривает их хозяин. Они подчиняются только Чонгуку, а Тэхен над ними власти не имеет. Дать отпор не в его силах, но холодные доспехи ледяного короля не позволяют огненным змеям проникнуть. Сегодня Тэхен по наивности считал, что держит все под контролем, играл, дразнил, то подогревал, то остужал Чонгука, держал его на расстоянии. Но становится понятным — он ошибся.       И теперь, вырвавшаяся бурная стихия, огонь воплоти, движется в его направлении, приводя в движение архитектурные мышцы, эффектно оттеняющиеся правильно выстроенным светом. За это Тэхену следует сказать отдельное спасибо самому себе — он столько времени убил для его создания. Детально рассмотреть и прощупать тело Чонгука парень успел в своей скульпторской манере, но обнаженный вид брюнета заставляет сердце Тэ биться чаще. А от нахальной смелости Чонгука подкашиваются ноги и пробивает дрожь, чувствуя, как теряет контроль над ситуацией. Полагая, что будет все как обычно, Тэхен планировал легко и случайно слиться на ночь с каким-то привлекательным человеком и так же легко и непринужденно уплыть. Но с Чонгуком почему-то все иначе. Он не отпускает, притягивает, держит в приятном напряжении. Заводит, возбуждает, привлекает, завлекает своей огненной натурой. Окутывает коконом из языков племени, в котором хочется поселиться. Горящие черным огнем глаза приблизились вплотную, они заполняют все пространство, гипнотизируют, нежно приказывают смотреть в них и не отводить взгляда, разрешают в них тонуть и падать на самое дно. И вынырнуть из потока собственных мыслей Тэхена заставляет яркий свет вспышки и звук щелчка сделанной фотографии. Его пальцы впились в камеру, неосознанно нажав подушечкой кнопку.       Тэхен опускает глаза на экран, и сердце падает куда-то в бездну. Мастер получает эстетически-творческий экстаз, а Тэ — ментальный обморок. Фотография получилась очень живой, красочно передающая все оттенки внутреннего пламени Чонгука. Брюнет мягкой, но властной походкой приближается к Тэхену, плечи застыли в расслабленном и вальяжном движении, перекатывая подтянутые мышцы под кожей. Тени контрастно очерчивают линию слегка опущенного подбородка, темные пряди спадают на лицо, но не способны скрыть за собой хищный взгляд. Глаза полыхают опасным и таинственным огнем сверкающего космоса, манят, обещая поведать все свои тайны. И в который раз Тэхен подчеркивает для себя: нет лучшей фотографии, сделанной случайно в моменте.       — Нравится? — зайдя за спину Тэхена, Чонгук заглядывает через плечо в монитор камеры.       — Нравится, — как-то обреченно констатирует Тэхен и смело поднимает опустошенный взгляд на стены.       — Что это? — над ухом хищно усмехается Чонгук. — Я засмущал Огонька? — и касается тыльной стороной кисти опаленной румянцем щеки парня.       — Что ты делаешь? — собрав воедино оставшиеся кристаллы льда, Тэхен одергивает Чонгука, отпрыгнув в сторону, встречает того арктическим холодом. Это нежное прикосновение обожгло смущением скулы.       — Пытаюсь найти к тебе подход, — спокойно держится Чонгук, будто уже смог договориться с Тэхеном.       — Зря, — без эмоционально выдает Тэхен, расслабленно опуская плечи и задирая подбородок. — Ничего не выйдет. Я уже все сказал, — бросает в пол оборота фразу, направляясь к маленькому белоснежному столику на эстетичной ножке.       — Тэхен, я бизнесмен, и я привык договариваться, — не отступая, Чонгук становится напротив Тэхена, опираясь мощными руками на истерзанное творчеством и временем столешницу.       — Мне не нужны отношения, — не поднимая глаз и демонстративно занимаясь своими делами, Тэхен отрезает Чонгуку ход.       — Отношения? — язвительно кривит ухмылку Чонгук, наклоняясь к Тэ. — Я разве говорил об отношениях?       — Тогда закончим этот бессмысленный разговор, — и скульптор мысленно радуется, к пришедшему консенсусу.       — Хорошо, что ты хочешь? — выпрямляясь, Чонгук хотел было засунуть руки в карманы брюк, да вспоминает об их отсутствии. И подбоченившись, делает серьезную и деловитую физиономию.       — В каком смысле? — брови парня резко взмыли вверх, от чего очки сползли с переносицы на самый кончик носа. Без того большие глаза распахнулись еще шире, вылезая поверх очков.       — Сколько тебе денег надо? — игнорируя подползающий ледяной пар и ощущение, будто огромные глаза Тэхена готовы сейчас вылезти из орбит и надавать тумаков, Чонгук озвучивает свой сухой вопрос.       — Считаешь, что меня можно купить? — отшатнувшись назад от возмущения, Тэхён окидывает отрезвляющим презрительным взглядом, а губы исказились в омерзительной гримасе, будто его сейчас стошнит.       — Я пытаюсь договориться, — видя реакцию парня, до Чонгука начинает доходить смысл сказанных им слов.       — Твои деньги мне не нужны. В подачках я не нуждаюсь. И я не товар, чтобы меня покупали! — гордо задрав подбородок, жёстко заявляет Тэхён. Это оскорбительно. Как Чонгук мог так подумать? Разве он давал повод? Если ночью он себя и вёл, как игривая шлюшка, это не значит, что он готов продаться кому угодно за кругленькую сумму денег. Он продаёт исключительно свой талант, но не себя.       — Хорошо, прости, прости! Прости меня! — затараторил Чонгук, понимая, в каком свете себя выставил. Он подошёл к вопросу слишком по-деловому. Его бизнесменская жилка подставила, рисуя в глазах Тэхёна грязного богача, оценивающего людскую душу в денежном эквиваленте. Обрюзглым толстым кошельком, считающим, что может купить всё и всякое, нужно лишь установить цену. — Я не должен был…       — Если ты не слепой, — надменно перебивает его Тэхён, — то должен был понять, что деньги меня не интересуют! — ледяной король принял свою оборонительную, она же нападающую, позицию. Он не двигается, кажется, даже не дышит. Ледяная скульптура, твёрдо стоящая на своих принципах и предубеждениях. Чонгук был излишне самоуверен, возомнил себя хозяином положения на территории Тэхёна, преждевременно провозгласив свою победу. И теперь попадает под шквалистый ветер и арктическую бурю, от которой его змеиные языки пламени, трусливо поежившись, отступают и прячутся в своём хозяине.       — Да прости! Прости! Я просто… Прости! Я сглупил… — взмолившись, бросается к нему Чонгук. Протягивает руки и тут же одёргивает, опасаясь своим касанием нанести ещё большее оскорбление Тэхёну. — Я не должен был тебе предлагать такое. Конечно же, ты не вещь. И я не считаю, что тебя можно купить! Я… Чёрт! — хватается руками за голову Чонгук, осознавая, какую катастрофическую ошибку совершил. Он хотел показать Тэхёну свою человечность, а одним брошенным неосмотрительным предложением разом перечёркивает всё. И теперь искренне жалеет. — Я не считаю и не хочу покупать твоё расположение. Извини, мне не часто приходится выстраивать человеческие взаимоотношения, я не очень в этом хорош. Я лишь хотел, чтобы ты передумал.       — Зачем? — Тэхён меняет гнев на милость. Он держится отстранённым, но верит в искренность слов Чонгука. — Я же сказал, я не ищу отношений, — голос становится тише и мягче, а холодные клинки во взгляде прячутся в ножны.       — Я тоже, — твёрдо заявляет Чонгук, ласково приподнимая лицо Тэхёна за подбородок. Гладит его кожу большим пальцем, упивается его карим взглядом через круглые линзы, которые смотрят так открыто и невинно. Вторую ладонь Чонгук укладывает на поясницу Тэхёна, легонько притягивая к себе. Чон действует мягко, без напора и нажимов. Пробует почву, ступает мелкими шажками, проверяя, насколько ему позволено войти на чужую землю. Тэ не отвечает на прикосновение брюнета, но и не отталкивает, а значит, у Чонгука есть шанс.       Тэхён стоит не шевелясь, прислушиваясь к чужим движениям, прислушиваясь к своим ощущениям. Он чётко обозначил свои границы, и брюнет соглашается с ними. Если Тэхёну следовать своим правилам, то он должен был оттолкнуть Чонгука, но этого не делает. Он позволяет себя касаться, а почему не отвергает мужчину, сам не знает.       Сильная ладонь плотнее прижимает утонченное тело к обнаженному торсу, изящные кисти рук невесомо касаются разгоряченной кожи на груди, и Чонгук воспринимает это как шаг навстречу. Очки запотевают от опаляющего дыхания напротив, губы едва касаются, ощущая чужой бархат, вдыхают аромат, а напитавшись, отдают. Пальцы Чонгука скользят от подбородка на тонкую шею, пробираются сквозь аккуратно уложенные пряди на затылок. Подушечки приятно массируют кожу, приподнимают отросшие волосы, нарушая гармонию эстетичной прически. От приятной ласки тело Тэхена плывет, и он блаженно прикрывает глаза.       Несколько секунд Чонгук просто наслаждается представленной картиной в своих руках. Огонек играет разными оттенками, как и положено огоньку, представляясь перед ним в разных ипостасях, раскрывается с разных сторон. Это не фальшь и не игра, и Чонгук это чувствует. Тэхен искренен. Он настоящим был в ночь их знакомства, и в ночь случайной встречи, и сейчас. Это все один и тот же Тэхен.       Губы мягко касаются в нежном и таком невинном поцелуе. Чонгук не хочет накидываться пылкими извинениями и страстными поцелуями, вырывая из уст Тэхена прощение. Он действует плавно, нежно, хочет доказать Тэхену, как ему жаль не только в словах, но и в прикосновениях. Чтобы парень прочувствовал чужое принятие вины за высказанную необдуманную глупость.       Брюнет предпринимает маленький шажок, сминает розовую кайму губ, легонько вбирает в себя, действуя целенаправленно, но сдержанно. Тэхен отвечает на поцелуй, снисходительно позволяет себе принять эту ласку в качестве извинения. Обнаженные руки напрягают мышцы под тонкой кожей, теснее прижимая к себе худощавое тело мастера, и он позволяет себя утянуть в глубокий и тягучий поцелуй. Разрешает медленно исследовать свой рот, соглашается быть одаренным более пылкой нежностью. Но только, что это изменит?       — Что ты делаешь? — Тэхен задает вопрос в чужие губы, мягко отталкивает, но не отвергает брюнета.       — Пытаюсь загладить свою вину и хочу тебя переубедить, — не напирая, тихо произносит Чонгук, смотря в затуманенные глаза напротив. Или это все из-за запотевших очков Тэхена?       — Тебе отношения не нужны, но пытаешься меня убедить в обратном. Что тебе нужно? — в голосе Тэхена слышна обреченность, понимая, что просто так от Чонгука ему не отделаться. Он нашел оптимальную для себя отговорку, лишь бы не соглашаться со своим взаимным желанием.       — Мы будем просто заниматься сексом и иногда проводить вместе время, — с полной умеренностью озвучивает свое предложение Чонгук, опасаясь, что парень снова по привычке улизнет из его рук, продолжает удерживать его в объятиях.       — Без обязательств! — твердо заявляет Тэхен, будто опасаясь посягательств на свою жизнь.       — Без обязательств, — соглашается брюнет, это более чем его устраивает.       — У меня есть условие, — протискивая меж телами руку, Тэхен поднимает указательный палец вверх прямо перед лицом Чонгука.       — Еще условия? — тихонько хихикает Чон, находя это забавным.       — Это просто встречи, — Тэхен смотрит на Чонгука поверх оправы, выражая тем всю серьезность своих требований, — мы не пара. У нас нет отношений, мы просто трахаемся. Ни о чем не спрашиваешь, не пытаешься выяснить, не интересуешься моим прошлым. Если тебе кажется, что-то странным, считай, это творческой особенностью…       — К примеру, то, что ты разговариваешь с неодушевленными предметами? — забавляется Чонгук. Он внимательно слушает Тэхена, но его условия кажутся по-детски смешными. И не потому, что Чон считает их несерьезными. Он просто рад, что наконец смог уговорить парня.       — Не перебивай меня, — деликатно, но твердо требует полного внимания. — И самое главное условие… — в эту секунду Тэхен тушуется, запинается в собственных словах и как-то задумчиво отводит глаза в сторону.       — Какое же? — Чонгук с интересом заглядывает в глаза Тэ, пытаясь перевести на себя его взгляд.       — Не влюбляться, — Тэхен медленно переводит взгляд с окружающей обстановки, устанавливая контакт с глазами напротив, и Чонгук не понимает, что в них видит.       — Огонек… — начинает нежно хихикать Чонгук, но Тэ его тут же грубо перебивает.       — Нет, Чонгук! Это важно! — Тэхен обхватывает ладошками лицо брюнета, принуждая неотрывно смотреть ему в глаза. — Не смей влюбляться.       — Хорошо, — соглашаясь, кивает Чонгук, и что-то, показавшееся на глубине зрачков Огонька, его настораживает. Тэхен старается это скрыть, но оно пробивается сквозь блеск его глаз, оставляя призрачный шлейф. Тэ будто что-то оберегает, прячет, желает это что-то защитить, яро охраняет границы чего-то очень ценного, не допуская посягательств и вторжений.       И сердце Чонгука горестно сжалось в комок. Он не хочет нести угрозу для Тэхена, не хочет, чтобы этот прекрасный красноволосый мальчик видел в нем врага. Он сдержит обещание и не будет лезть в душу Тэхена. Но призрак странной недосказанности уже протянул свои когтистые лапы к душе Чонгука, и что-то тихо шепчет над ухом, только слов не разобрать. Он что-то хочет сказать, поселяя в груди брюнета необъяснимые ощущения. Но что это? Они что-то твердят на неизвестном Чонгуку языке, словно смысл их должен быть понятен. Но вот беда, дешифратор Чон потерял или забыл, а может Огонек намеренно стер ему эту функцию?       — Я не хочу сказать, что ты не привлекателен, но я не влюбляюсь и никогда не влюблялся, — серьезно заверяет он Тэхена и, глубоко вздохнув, Чонгук, нисколько не сомневаясь в своих словах, смотрит с игривым вызовом в глаза парню. — Да и в планы мои это не входит.       — Это хорошо, — понимающе кивает головой Тэхен, и Чонгук видит, как он немного расслабился. — В противном случае, влюбленный уходит без права на возвращение.       — Согласен, — гордо задрав голову, Чонгук соглашается с правилами Тэхена. — Только у меня тоже есть условие, — таинственно улыбается он и мягко пританцовывает бедрами из стороны в сторону.       — Какое? — оторопев, Тэхен смотрит круглыми глазами на Чонгука.       — Ты трахаешься только со мной, — властный голос ласкает слух мастера, а уверенный взгляд черных глаз заверяет, что иного Чонгук не потерпит. Огонек может и выглядит ветряным, легкомысленным, но это лишь одна из сторон Тэхена. При всей своей раскрепощенности и легкости, Тэ не приверженец блядства. Тэхену не придется выползать для поисков новой пассии на ночь, не будет опасаться, что нарвется на какого-нибудь неадеквата или разочарование в постели. Стабильное партнерство без обязательств более чем устраивает.       — Идет, — захлопав широко распахнутыми глазами, Тэхен, как завороженный, смотрит на Чонгука.       Вот оно! Воплощение современного греческого бога. Статная фигура атлета, выточенная из камня чьими-то фантастическими руками, излучает силу и выносливость. Говорящий взгляд, напитанный мудростью веков, демонстрирует гибкость и богатство ума. Пылающее храброе сердце, готовое ринуться в бой, но не лишенное справедливости и доброты. Божественное существо спустилось с заоблачной верхушки Олимпа и посетило обычного земного творца. Муза никогда его не обижала, но и не баловала поощрениями. И наконец, решила по достоинству одарить своего сына, явилась во плоти в человеческом обличии. В голове Тэхена замелькали образы грядущего. Как пленка киноленты, рисуются в голове проектирование, моделирование, этап за этапом, и наконец, превращение бесформенной груды твердой породы в произведение искусства. Вдохновение взрывается в глазах Тэ яркой вспышкой, осыпаясь на тело сверкающей пылью, распускается горящим золотым огненным цветком в душе, распуская по венам свою плодотворную лозу. Яркое воодушевление наполняет тело Тэхена, и это фантастическое чувство он ни с чем не перепутает. Творческий импульс чувствует каждой клеточкой, чувствуется на кончиках пальцев фантомной податливостью свежего гипса, ощущается призрачным вкусом каменной пыли и крошки готовой работы.       Чонгук видит загоревшийся взгляд Огонька. Он вроде с ним, а будто и не здесь. Его глаза смотрят с таким восхищением и любовью, и Чонгук наивно принимает это на свой счет. Тэхен в этот момент выглядит редким и необычным явлением, с изменившимся взглядом, и преобразился сам облик парня. Чонгуку трудно в своей голове подобрать слова, но хочется это создание окрестить лесным эльфом. Кажется, огненные волосы покрываются волшебной золотой пылью, ярко сияющей даже в темноте. Глаза сверкают ярче любых огней ночного города. А за его спиной вырастают красивые перламутровые перепончатые крылья, как у самой красивой бабочки.       Крепкими руками Чонгук аккуратно обвивает тонкую талию Тэхена, опасаясь поранить волшебные крылья, но желая украсть поцелуй сказочного существа, но Огонек отклоняется от его нежных прикосновений, удерживая того на расстоянии.       — Стань туда, — как под гипнозом, произносит Тэхен, указывая пальцем на небольшой деревянный постамент.       — Что? — задает глупый вопрос Чонгук, не в состоянии уложить в голове две картинки. Чувствует себя полным идиотом, он что-то пропустил мимо ушей или не заметил очевидного?       — Становись на помост, скорее! — Тэхен разговаривает будто сам с собой, но обращается к Чонгуку и, вынырнув из ослабевших объятий, толкает в спину ничего не понимающего Чонгука в направлении деревянного сооружения.       Бросая взгляд через плечо, Чонгук собирался что-то спросить, но паренек торопливо побежал на второй этаж и, перескочив через несколько ступеней, скрывается в одной из комнат. В полной растерянности и недоумении, Чонгук смотрит в след удалившегося Тэхена. Впервые за сегодня, он чувствует стыд и смущение за свой обнаженный облик, хмурит брови и всматривается в структуры стен, слыша звуки возни, доносящиеся из верхней комнаты. Что-то падает, хлопают дверцы, шуршат вещи, и спустя несколько секунд в поле зрения Чонгука выбегает взъерошенный Тэхен, неся в руках… обычную белую простынь. На лице его сияет загадочная улыбка, а в глазах сверкают тысячи таинственных огней. Наверное, это бликуют заработавшие творческие шестеренки в одаренной голове Огонька.       Шумно и часто дыша, как ребенок, бегущий к заветному подарку, Тэхен подпрыгивает к Чонгуку и накрывает его плечо тканью. Парень хоть и присутствует в своей мастерской, но головой явно находится где-то не здесь и видит перед собой не Чонгука, а объект для своего творения. Ощущение весьма необычное для Чонгука, но ему очень интересно наблюдать за Огоньком в работе. Как он поглощен своими мыслями, как спешит воплотить в жизнь нарисованную картину в своей голове. Как хмурится и закусывает губу, управляется с телом Чонгука, как с подвижной куклой, корректируя его позу на свой вкус. Переставляет руки Чона, а потом отходит на пару шагов, потирает задумчиво подбородок, оценивающе осматривая выставленную композицию, а затем снова подходит и переставляет на считанные, и по мнению Чонгука, незначительные миллиметры. Но мастеру виднее. Как Тэхен методично и с полной увлеченностью разглаживает и формирует струящиеся складки.       Не в силах оторвать прикованный взгляд, Чонгук завороженно наблюдает за Тэхеном. С творческими людьми он никогда не имел дела, и наблюдать за процессом творения и горением вдохновением — весьма увлекательный процесс. Чонгук ничего не говорит, он молча ловит каждое движение Тэ, каждую его мимику на лице. Необычное и чарующее явление. В голове Тэхена целый мир, целая вселенная, которую хочется узнать, изучить, стать крошечной крупицей его собственного мироздания в сознании. Перед глазами Чонгука Тэхен предстает с еще одной стороны, и если бы не воля судьбы и обстоятельства, он мог бы никогда ее и не увидеть. За это Чонгук благодарит вселенную, что подарила ему такую возможность. За Огоньком очень интересно наблюдать, его волшебная аура ощущается в комнате, витает в воздухе, оседает звездной россыпью на теле Чонгука. Возможно, он сможет сейчас летать, осыпанный волшебной пылью Тинкербэлл, как в мультике «Питер Пэн».       И, когда приданная форма ткани удовлетворяет творца, он снова осматривает получившийся образ и долго задерживает свой взгляд на вытянутой правой руке Чонгука. Тэхен хмурит лоб, прищуривает веки, потирает подбородок так долго, что, кажется, должен был оставить уже дырку. Творческий поток мыслей волнами цунами накрывает голову Тэхена. Он с чем-то соглашается в своем разуме, понимающе кивая головой, а потом спорит в голове, возражая, кривит лицо и отмахивается от собственных мыслей. Но вот его выражение снова становится задумчивым, будто он высчитывает сложнейшую математическую формулу в уме и постукивает указательным пальцем по невидимой стене. Громко щелкнув двумя пальцами, парня точно озаряет какая-то мысль, и он торопливо, причудливой походкой и согнутыми в локтях руками, движется в дальний угол комнаты.       — Не двигайся! — Тэхен бросает приказную фразу через плечо Чонгуку, и Чон одергивает себя, понимая, что начал шевелиться.       Огонек сдергивает накинутую ткань, обнажая скрывающийся за ней беспорядок, в котором трудно что-либо различить, принимается усердно что-то искать. За спину Тэхена летят какие-то деревянные палки, старые и погнутые инструменты, ненужные макеты из пенопласта и прочие инструменты творческого атрибута, пока он не находит в пакете бутафорскую гроздь винограда. Сдув с нее пыль, старательно дотирает пальцами.       — Я уже говорил, я работаю с натурой, и приношу свои извинения за бездушный макет, — говорит в пространство Тэхен, укладывая искусственные ягоды на ладони Чонгука, — но сейчас нет времени бежать в магазин за настоящим виноградом.       Поднявшись на постамент, Тэхен ровняется ростом с Чонгуком и изящными движениями укладывает спадающие пряди на лицо, а Чонгук боится дышать. Он широко распахнутыми глазами всматривается в глаза напротив, наивно полагая, что сможет окунуться в мысли Тэхена. Всматривается в карею радужку с черным омутом внутри и переливающимися на свету волнами темного озера. И если Чонгук нырнет бесстрашно на самое дно глубокого карего океана Огонька, то сможет заглянуть в его необычный мир. Что же еще может скрывать этот красноволосый парень в себе? Кто такой Ким Тэхен?       От творчества Чон всегда был далек, а может, и не знал, на что он способен и к чему тяготит душа. Но, являясь сейчас объектом для художества, брюнет ощущает приятное воодушевление, являясь частью талантливой фантазии. И поселяется сомнительная мысль: а может, Чонгук и сам что-то такое может?       Закончив с последними штрихами, Тэхен малыми шагами отходит от воссозданного образа и контрольным взором снова проходит по композиции. Взгляд его все такой же отстраненный, но на лице появляется сияющая улыбка, означающая, что Тэ все нравится. Не отрывая взгляда от живой скульптуры, шарящими движениями парень находит фотокамеру и принимается делать серию снимков. Он пробует разные ракурсы и разные углы, прыгая по мастерской, как обезьянка по джунглям. То подойдет ближе, то отдалится, то зайдет с необычной стороны, с которой, как Чонгук думал, ничего интересного не получится.       Под настойчивым взглядом объектива Чонгук начинает немного нервничать. Ему кажется неправильным стоять неподвижным монументом, но он не фотомодель для съемки журнала, он макет для творчества и должен выполнять требования мастера. Но зоркий взгляд Тэхена замечает даже незначительное движение, и Чонгук получает неоднократные замечания: «Не двигайся!». А как ему не шевелиться, когда глаза Чонгука сами следуют за Тэхеном?       Сколько времени прошло, Чонгук не знает, но, судя по онемевшему телу, кажется целая вечность. Но громкий и протяжный вздох Тэхена, наполненный удовлетворением, знаменует окончание статической фотосессии. Парень устало присаживается пятой точкой на маленький стол и, опираясь позади себя на вытянутые руки, растягивает радостную квадратную улыбку, которая, на взгляд Чонгука, стала еще краше.       И Тэхен счастлив в этот момент. Он и не помнит, чтобы был настолько счастлив за последнее время. Его талант — единственное, что у него осталось. Он — его успокоение и отрада. И жизнь преподнесла ему такой прекрасный подарок. По воле обстоятельств, Чонгук вдохнул новую жизнь в его творчество, наградил творческий мозг Тэхена иной энергией. Старая музыка его души заиграла по новым нотам, и это придает силы жить самому Тэхену. Пепелище, что когда-то называлось его сердцем, воскресает из обломков и осколков. Последнее время Тэ куда-то бежал, нутро куда-то тянуло. Он пробовал, перебирал, искал, не находил, забывался и продолжал идти бесцельным путем. А исцеление его души нашлось само, воскресив в нем горящее огнем вдохновение.       Совершенно позабыв об обнаженном Чонгуке, Тэхен принялся в быстром темпе пересматривать полученные кадры. В этом изобилии снимков ему определенно будет из чего выбрать.       — Огонек, я могу уже сойти отсюда? — жалобным голосом произносит Чонгук, чувствуя, как все мышцы в теле начинает невыносимо сводить.       — А? — Тэхен поднимает недоумевающий взгляд на брюнета, но смысл его вопроса запоздало догоняет осознание. — А, да, одевайся, — бросает он небрежно и с усердием снова принимается просматривать фотографии.       Разминая задеревенелые мышцы, Чонгук спрыгивает с деревянного постамента и радуется своим удачно сложенным вещам рядом с Тэхеном. Он сможет в расслабленной обстановке понаблюдать с близкого расстояния за всеми оттенками восторга на лице парня. Отдача, с которой Огонек взялся за первый этап своего творения, поражает Чонгука. Перед ним стоит абсолютно обнаженный мужчина, к которому он испытывает нескрываемое сексуальное влечение, но парень полностью погружен в свои мысли. И это нисколько не оскорбляет Чонгука, а наоборот восхищает. Горящая аура Тэхена проявляется во всем.       Жадные глаза мастера вгрызаются в пиксели на маленьком экране, выделяя тонкие детали на получившихся снимках. Работы у Тэхена теперь непочатый край, но это и хорошо. Чем дольше он будет купаться в своем вдохновении, тем больше сможет напитаться живительным источником. И пока он не иссяк, себя жалеть не станет. Счастливая улыбка растягивается на красивом лице, и Тэхен радуется, как ребенок, совершенно не обращая внимания на рядом стоящего Чонгука, которому гораздо интереснее разглядывать самого Тэхена, нежели свои фотографии. Издав звонкий смешок, парень прикрывает ладошкой рот, и увесистая фотокамера затряслась в руке. Глаза меняют свой настрой, но его Чонгук не замечает или не понимает. Тэхен смотрит на свою дрожащую кисть, будто видит ее в первый раз, и хватается пальцами обеих рук за пластмассовый корпус. Суставы фаланг побелели от приложенной силы, пытаясь подавить непрошенное колебание, но дрожь не унимается.       — Огонек, успокойся! — тихонько хихикает Чонгук, приобнимая остолбеневшего Тэхена. — Что я буду делать, если мой скульптор умрет от приступа восторга!       Камера уплывает из рук Тэхена, демонстрируя открытые ладони с тонкими линиями и изящные пальцы, продолжающие предательски трястись. Громко сглотнув, парень быстро моргает, будто перед его глазами не его собственные руки. Руки не подчиняются его воле, и от этого Тэхену не по себе. Но тепло чужих пальцев, окольцовывающих его запястья, немного приводит в чувства.       — Ты перевозбудился и переволновался, — Чонгук укладывает ладошки Тэхена на свою грудь, смотря в глаза парня со всей заботой. — Такое и у меня бывает, когда подписывал выгодные контракты.       — Да, — натягивая расслабленную улыбку на лицо, Тэхен делает глубокий вдох.       — Тебе нужно немного отдохнуть и расслабиться, — глубокий взгляд Чонгука скрывает уже выстроенный план, чем они могут заняться с Огоньком вечером. — А я тебе в этом помогу.       — Нет! — замотал возмущенно головой Тэхен. И встретив удивленно-непонимающий взгляд Чонгука, затараторил на одном дыхании: — Как отдыхать?! Я не могу сейчас отдыхать! — и заметавшись хаотично в пространстве, парень начинает прибирать мастерскую, — Мне надо работать! Мне нужно перебрать все снимки! — кружит по пространству, попутно набирая в руки большое количество вещей. — Отсортировать, может какие-то отретушировать, обрезать! У меня столько дел! Я не могу упустить такой момент! Возможно, уйдет на это вся ночь! Но это того стоит! — взъерошивает волосы на голове, и Чонгук отмечает, что в этот момент Тэхен похож на одержимого ученого, и улыбка сама собой просится на лицо. — Возможно, нужно будет делать повторные фотографии.       — Повторные? — шокированно таращит глаза на Тэхена. Если Чонгуку скажут, что снова придется простоять в одной позе несколько часов, он завоет.       — Естественно! А ты думаешь, там все получилось с первого раза? Пф! — Тэхен артистично запрокидывает корпус назад, показывая абсурдность этой мысли. — Нет, конечно! У моделей не сразу получается. Это скульптура, а не фотография. Там важен каждый миллиметр! Жду тебя завтра в это же время, как и сегодня! — всучивает в руки Чонгука его пиджак и с легкостью толкает того в спину, сбитого напором мыслей Тэхена, по направлению к выходу.       — Что? Уже прощаемся? — хлопает большими глазами Чонгук.       — Прости, но времени у меня мало! Ты видел, который час? — Тэхен указывает одним пальцем на запястье другой руки. — У меня катастрофически мало времени, а дел очень и очень много! Все, пока! — Тэхен уже было собирался закрыть перед лицом Чонгука дверь, но та упирается в выставленный им ботинок.       — Может, хоть поцелуешь на прощание? А то, как-то совсем не по-людски, — растерянно стоя в дверном проеме, Чонгук нервно сжимает в руках свой пиджак. В точности потерянный ребенок.       Тэхен строит на несколько секунд недовольное выражение, но тут же вскидывает руки вверх, меняя интонацию:       — Если будешь почаще делать такое милое выражение лица, в следующий раз так быстро за дверь не выставлю!       Нежно обхватив ладошками лицо Чонгука, уже с едва подрагивающими пальцами, Тэхен мягко и невинно целует брюнета в губы, оставляя лёгкий влажный след, и закрывает дверь.       Ещё какое-то мгновение Чонгук тупо пялился на дверь, пытаясь осознать сумбур произошедшего. Он слышал, что творческие люди с «приветом», но по незнанию не имел о нём представления. Теперь же стал прямым свидетелем этого. Он бы мог расстроиться и огорчиться, что новая встреча с Огоньком не увенчалась интимным времяпрепровождением, но голова кипит от обрушившихся событий за последние несколько часов. Наверное, правильным решением будет в спокойной и уединенной обстановке всё переварить в своей голове. И натянув пиджак на плечи, Чонгук направился домой.                                                                       .