Гранатовый коктейль

      В обговоренное время Чонгук уже топтался у порога мастерской Тэхена. Вечером, укладываясь в собственную кровать, планировал хорошенько поразмыслить над событиями, прокрутив в голове минувший день, но едва голова брюнета коснулась подушки, он моментально провалился в сон. И, благодаря предусмотрительности Чонгука, будильник исправно прозвенел в положенное время, а в противном случае он мог проспать. Весь день Чонгуку не работалось и работалось одновременно. В его заднице определенно поселилось шило, разносящее зудящее ощущение по всему телу и мешающее продуктивности. А шилом оказалось желание быстрее увидеть Огонька. Спокойно усидеть на одном месте Чон не мог, берясь за кучу дел одновременно, он старался в максимально быстрые сроки с ними расправиться. Хоть он и изображает греческого бога, но сверхспособностями не обладает. Он бросал начатое и принимался за другое, не закончив с первыми двумя, хватался за третьи и так по кругу. Изнуряющее чувство предвкушения встречи ползло под кожей и мешало сосредоточиться.       Рабочее время еще не закончилось, но кто запретит директору в его же компании сбежать раньше? Сообщив секретарю, что отправляется на деловую встречу, Чонгук покидает свой кабинет, на бегу натягивая пиджак. По пути он прикупил два кофе на вынос и теперь, переминаясь с ноги на ногу и гипнотизируя стрелки наручных часов, ждет проклятые 5 минут до назначенного времени. Врываться раньше обозначенного часа Чонгук не решается. Они только договорились о рамках своих отношений, и заявляться просто так без предупреждения брюнет не хочет. Огонек четко обозначил свои границы, и Чонгук уважает их, и терпит извивающееся змеей, появившееся шило в заднице.       Время ожидания закончилось, и, облегченно выдохнув, Чонгук нажимает на кнопку звонка, ожидая увидеть Огонька и его широкую квадратную улыбку. Но тишина. Чонгук нажимает звонок снова, и опять тишина. Чертыхаясь про себя, брюнет вспоминает, что с Тэхеном они так и не обменялись телефонами. Серьезная оплошность, которую нужно немедленно исправлять.       Звоня в дверь уже минут десять, Чонгук теряется в догадках, куда мог пропасть Тэхен, и тонет в сомнениях, что же ему тогда делать? Может, Огонька нет дома? А может, он забыл? А может, не желает его сейчас видеть? В любом случае, по правилам хорошего тона и их договоренностей, хочет он того или нет, Чонгуку следует уйти. Но внутреннее Я отказывается уходить, приказывая ногам не двигаться. Очевидный сговор. Что-то в груди подсказывает зайти. Вчера дверь была не заперта, что если сегодня так же? Оглядевшись по сторонам, ощущая себя воришкой, Чонгук толкает дверь внутрь.       Не заперта. Со всем невозмутимым видом Чонгук заходит внутрь, убеждая себя, что не делает ничего противозаконного. Пройдя все тот же небольшой темный коридорчик, брюнет оказывается как во вчерашнем дне. Все тот же просторный холл, вещи Тэхена, сложенные вчера в небольшом беспорядке, так же остались на своем месте. Может, такое в порядке вещей красноволосого парня? А может, он так увлечен процессом творения, что даже не спускался вниз? Вряд ли Огонек убежал куда-то утром и не запер дверь.       — Огонек! — громко зовет Чонгук, но его встречает тишина.       Топчась на месте, Чонгук потерянно озирается по сторонам, а держа в руке подстаканник с двумя порциями кофе, он выглядит глуповато, думается брюнету.       — Огонек, ты здесь? — снова предпринимает попытку привлечь к себе внимание, — Т… Тэхен?! — и снова тишина.       Произносит настоящее имя парня, всё ещё что-то необычное, странное, почти чужеродное. Чонгуку привычнее Тэхена звать Огоньком. Установленные правила их встреч к именам не имеют никакого отношения, но настоящее имя ассоциируется с чем-то личным и сокровенным, и Чонгуку кажется, он не вправе переходить эту границу. И вот сейчас, Чону всё ещё кажется, что он зашёл слишком далеко, совесть мучает и принуждает покинуть пустующее жилище. Хозяин дома не встречает, а значит, ему тут не место. Но что-то внутри настойчиво требует не только остаться, но и отправиться на поиски хозяина. Будь Чонгук на месте Тэхена, ему бы не понравилось незваное вторжение в его личный кабинет, да и не обрадовался бы видеть ожидающего на своей территории.       Настраивая себя, что ему пора уходить, взгляд Чонгука цепляется за дверь комнаты, в которую Тэхен забежал за простыню. Без труда складывая факты, Чонгук приходит к выводу — это личная комната Тэхена. Что, если заглянуть? Нет, не стоит! Это не просто нарушение личных границ, но и вторжение на чужую территорию. Он отрывает ступню от пола, намереваясь двинуться в сторону выхода, но ноги сами несут его по лестнице на второй этаж.       Боже, что он делает? Огонек в данную минуту рядом с ним не стоит, но влияние его ощущается, толкая брюнета на безрассудство. Всё же соблюдая рамки приличия, Чонгук тихонечко стучит по деревянной поверхности.       — Огонек, ты дома? — снова предпринимает попытки дозваться и, подставляя ухо к двери, прислушивается к внутренним звукам.       Тишина.       Ведомый необъяснимым порывом, аккуратно приоткрывая дверь, Чонгук просовывает голову в проём. Комната ничем не отличается от обычной спальни в стандартной квартире. Просторная, выполненная в светлых пастельных тонах, мебель также из светлого дерева. Большой шкаф с пятью отсеками у стены, у противоположной — комод и рабочий стол с компьютером. Экран монитора чёрный, но по тихо гудящему процессору Чонгук понимает, он в спящем режиме. У окна, занавешенного плотными бежевыми шторами, расположена кровать, а поперек кровати, подминая под голову подушку и утопая в воздушном одеяле, сладко спит Тэхен.       Не желая нарушать спокойный сон парня, Чонгук тихонечко заходит в комнату, оставляя стаканчики на комоде. Тэхен не перестаёт удивлять. Брюнет не задумывался, какая могла быть комната у Тэхена, но вряд ли ожидал такой чистой простоты. Интерьер спальни навевает спокойствие, умиротворение и размеренность. При всей своей яркой внешности и личности, комната идёт вразрез с уже сформировавшимся образом Огонька. Это самый эпицентр мира Тэхена. Имея вычурный и немного эпотажный облик, он всё же обычный добрый парень, вполне с человеческими принципами и желаниями. Тэхен скромный и культурный молодой человек, это он показал во вторую ночь, а комната лишний раз это подтверждает. В его обители даже дышится спокойно. Тихо, посторонние звуки с улицы практически не прослушиваются. Яркое солнце бьёт в окно, но шторы стоят на страже сна своего хозяина, лишь позволяя комнате окраситься в тёплый оранжевый свет.       Чонгук присаживается рядом со спящим и, мягко улыбаясь, смотрит на расслабленное лицо. Мягкий матрас в совокупности с воздушным одеялом создаёт впечатление нахождения на мягком облаке. Тэхен тихонько посапывает, любовно обнимая подушку. И кажется, что спит совсем не человек, а живущий на земле ангел.       Чонгук не может отказать себе в возникшем желании и опускает легонько ладонь на макушку с пушистыми волосами. Не желая спугнуть крепкий сон парня, Чонгук ласково поглаживает по голове. Тэхен лишил его удовольствия наблюдать пробуждение после их страстных ночей, и теперь Чонгук крадёт эту возможность. Маленький уставший мальчик. Наверное, Тэхен работал допоздна, перебирая фотографии, и свалился без сил.       Чёрт! Какая неосмотрительность со стороны Тэхена! Как он мог не запереть входную дверь? А вдруг кто-то бы вломился? Что-то бы украли? А вдруг пострадал бы сам Тэхен? Непорядок! Они просто партнёры, но это не значит, что Чонгуку наплевать на безопасность Огонька. Предложи Чонгук ему свою помощь, Тэхен откажется. Гордый мальчик. Поэтому Чонгук возьмёт всё в свои руки.       Стараясь не шуметь, пока Тэхен сладко отсыпался, Чонгук занялся важными делами. Уже созвонился с нужной компанией и, пользуясь старыми связями, успел переговорить с мастерами, позволив им снять мерки и обсудить дизайн новых входных дверей. Не жалея денег, доплачивая за срочность, металлическую дверь с электронным замком обещают доставить и установить уже завтра утром. Такой расклад событий Чонгука более чем устраивает. Похлопотав и о том, чтобы накормить Тэ, Чонгук тихонько накрывал на стол в мастерской Тэхена. Время близится к восьми вечера, доставка из ресторана должна прибыть скоро, а Огонек всё ещё продолжает спать. Тревожить его не хотелось, но он должен поесть. Странное чувство, но в прошлый раз накормить Тэ оказалось интересным занятием. Необычное удовольствие — наблюдать, как кто-то с таким живым аппетитом уплетает твою еду.       За окнами уже поздний вечер, солнце закатило свой огненный шар за горизонт, и улицу озарили яркие фонари. Заходя в комнату Тэхена, его встречает мрак, неохотно рассеивающийся тусклым светом ламп из холла. Не желая напугать парня, Чонгук дергает за цепочку светильник с надутой коричневой ножкой и ажурным бежевым абажуром, украшенный причудливыми вышитыми узорами. Тёплый свет лампы окрашивает комнату в приятные жёлтые цвета, делая помещение ещё более уютным. Обстановка светится комфортом, мягко окутывает им, даруя душе спокойствие, а телу приятную усталость. Все заботы как-то сами собой отступают на задний план, тяжёлые мысли выветриваются из головы. Быстрый ход повседневной жизни не имеет значения, потому, что бежать уже никуда не требуется. Ты прибыл в обитель, где ждёт убаюкивающее спокойствие.       По сравнению с хоромами Чонгука, комната кажется маленькой, но такого умиротворения он ещё не чувствовал. Присаживаясь на кровать, брюнету хочется наполниться, напитаться этой безмятежностью, прочувствовать все её оттенки, окунуться в эту атмосферу, слиться с ней воедино, став её частичкой. Лишь так он удовлетворит своё любопытство, какого это существовать внутри такого уютного мирка.       Рядом слышится шорох и сонное шевеление. Чонгук с мягкой улыбкой наблюдает за ленивым пробуждением, заставая момент открытия заспанных глаз. Продолжая обнимать подушку, Тэхен часто моргает усталыми веками, смотрит на Чонгука и, кажется, не считает его реальным. Момент длится всего несколько секунд, но столкновение глубоких взглядов, с отсутствием каких-либо мыслей, ощущается волшебным. Нет предубеждений и предрассудков, разум чист, а глаза встречаются с самой сутью каждого. Касаются душами. И, кажется, им обоим это нравится.       — Чонгук? — поднимаясь на вытянутых руках, хмурит непонимающе брови пробудившийся разум Тэхена. Шаря ладонями вокруг себя, быстро находит очки и скорее нацепляет их.       — Извини, если я тебя напугал, — тихо произносит Чон, с удовольствием разглядывая взъерошенного парня.       — Что ты тут… — «делаешь» хотел произнести Тэхен, но вспоминает, что сам же назначил Чонгуку встречу. — Прости… Я все проспал.       — Не хотел тебя будить, — бесхитростной уловкой Чонгук подлавливает Тэхена.       — Я… — тихонько хихикая, Тэхен прячет смущенные глаза, — я работал до самого утра… И то не успел закончить.       — Во сколько же ты лег? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, в интересе наклоняя голову на бок.       — Около… двенадцати, — поднимает виноватый взгляд на брюнета, закусывая нижнюю губу.       — Двенадцати дня? — от удивления у Чонгука вытянулось лицо.       — Да… — Тэхен повинно вжимает голову в плечи, чувствуя себя нашкодившим ребенком.       Глубоко вздохнув, Чонгук понимающе принимает сторону Тэхена.       — Ты, наверное, голоден, — с особой теплотой звучит голос брюнета. — Я заказал нам ужин, курьер скоро должен подъехать.       — Ужин? Я не…       — Только не говори, что ты не голоден, — Чонгук не дает договорить Тэхену и считает своим долгом накормить парня. — Не поверю. И еще. Ты спал с незапертой дверью.       — Черт! — ругается сквозь зубы Тэхен, и Чон понимает, что у него это в привычке.       — Ты не серьезно относишься к своей безопасности, — обеспокоенно произносит Чонгук, видя полное равнодушие Тэхена к данному аспекту своей жизни.       Едко усмехнувшись, будто Тэхен насмехается над своей жизнью, поднимает на Чонгука ироничный взгляд с приподнятой одной бровью.       — А вдруг, кто-то бы ворвался ночью? — волнение Чонгука начинает не на шутку разыгрываться. А вдобавок, видя легкомысленное отношение Тэхена к своей защите, начинает еще и злиться. — А если бы что-то украли?..       — У меня нечего красть, — холодной отстраненностью перебивает он Чонгука.       — А если бы ты пострадал? — Чонгук таращит на Тэхена круглые глаза, взрываясь внутри от непонимания. Как можно так наплевательски относиться к своей жизни и здоровью?       Переходя на тихий хохот, Тэхен громко фыркнул. Он в открытую не выражал свою позицию, но явно дал понять — безопасность его не волнует. Как и четко дал понять Чонгуку, что его беспокойство о себе не принимает. Беспокойство брюнета не раздражает Тэхена, оно трогает сердце парня, приятно согревая теплым летним ветерком, дарит давно забытые ощущения. Но Тэ отвергает, не принимает эти чувства, намеренно дистанцируясь от них. Доброе человеческое отношение Чонгука приятно ласкает одинокую душу Тэхена, делает пометку в своей голове, но не воспринимает всерьез. Он понимает и принимает только тепло физического тела, остальное излишнее.       — Огонек, пойми, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — с нежностью произносит Чонгук, присаживаясь на кровать рядом с Тэхеном.       — Я мальчик взрослый, я могу за себя постоять, — привлекательно прикусив губу и соблазнительно пританцовывая плечами, Тэхен игриво сверкает глазами.       — Я не сомневаюсь, — лживо заявляет Чонгук, опираясь руками на кровать по обе стороны от Тэхена.       Брюнет не знает почему, но не верит словам Тэхена. Он не слышит в них уверенности. Тэ очень эстетичный парень, утонченный, изящный и в меру экстравагантный, с необычным вкусом и фантастическим мышлением, способный сотворить целую вселенную, которая существует только в его голове. Он пришел явно не из этого мира. Дитя космоса, сосланное на землю, чтобы созидать. Его искусные руки — продолжение его творческого ума. Они способны воплотить и вдохнуть жизнь в каменное изваяние, придав ему элегантную и легкую форму. Его руки — это руки творца. Но никак не борца. И Чонгуку трудно представить, что это волшебное создание может вступить в драку, если того потребуют обстоятельства. А может, Чонгук просто не хочет в это верить? Потому что ему хочется защитить и уберечь Тэхена от угрозы. Чонгук хочет заботиться о нем.       — Но я хочу, чтобы ты был осторожнее, — мягко произнося, Чонгук настойчивым взглядом пытается залезть в голову Тэхена и переубедить его.       — Не волнуйся обо мне, Биг Босс, — слащаво произносит Тэхен, сокращая дистанцию между их лицами, ласкает своим дыханием губы Чонгука. Паренек ловко переключается с Тэхена на Огонька, и брюнет это четко подмечает, но не понимает, для чего.       — Я не хочу, чтобы тебе кто-то навредил, — Чонгук вдыхает в себя воздух из легких Тэхена, лаская кончик его носа своим.       — Бог Босс, — томно произносит Тэхен, едва касаясь своими губами губы напротив, — не выходи за границы правил, — и теплой ладошкой, касаясь внутренней части бедра Чонгука, ведет властно с нажимом по направлению к паху.       — То, что мы с тобой партнеры по сексу, не означает, что я не должен о тебе заботиться, — у Чонгука перехватывает дыхание от таких смелых касаний парня. Голова моментально стремится слететь с тормозов под гнетом возбуждения. Но внутреннее Я Чонгука несколько скептически настроено на такие перемены в парне. Голосом и способностью говорить этот внутренний Я еще не обзавелся, но ясновидением явно не обделен, только сказать ни чего не может. Вот ему только и остается, что с искривленной бровью и подозрительным взглядом всматриваться в ускользающее от его взгляда нутро Тэхена.       — А кто позаботится о тебе… — сексуально шепчет в губы напротив Тэхен, задевая их в медленном говорливом поцелуе, — когда ты окажешься подо мной?       Грубо толкая Чонгука на кровать, Тэхен усаживается на его бедра, скрещивая свои лодыжки под ногами брюнета, и, вжимая его руки в матрац, удерживает за запястья. Хищная и властная улыбка касается губ парня, а в глазах играют похотливые огоньки. Чонгук чувствует себя теплой лужицей, огненный король превратился в растекшийся горячий парафин под действием страстной магии ледяного короля. Голова Чонгука разрывается в сверкающих частицах, понимая, сколько всего скрыто в этом хрупком создании. Он уже понял, что Тэхен — это хранилище сюрпризов, но не устает поражаться, как филигранно Огонек их демонстрирует.       Нежный и игривый парень, без намека на насилие, умело подчиняет своей власти. Голова идет в эйфорическом кругу, потому что Чонгуку хочется ей подчиниться. И, кажется, Чонгук теперь понимает, в чем скрыт секрет. Власть Тэхена мягкая, нежная, но не лишена стойкости и настойчивости. Его власть не принуждает, не унижает. Она любовно шепчет свой заговор прямо в душу Чонгука, обезоруживая огненного короля. Этот безумный коктейль пленит брюнета, отравляет кровь, разнося эту пьянящую смесь по всему телу.       Осматривая вожделенное лицо брюнета, Тэхен слащаво улыбается, подначивая разгорающееся возбуждение брюнета втирающимися движениями тазом. Его забавляет, как Чонгук быстро ему сдается, позволяя Тэхену брать над ним верх. Ловит удовольствие от того, как брюнет наслаждается властью парня. Синхронность, играющая где-то на тонких структурах, завораживает обоих. Они тонко чувствуют друг друга. Улавливая чужую волну, умело встраивают свою, превращая все в единую гармоничную мелодию. Фантастически. Тэхен не может назвать это совместимостью, но такого четкого попадания у него еще не случалось. Кажется, что бы ни сделал, что бы ни предложил Чонгук, ему будет все нравиться. Даже самые невинные касания губ брюнета играют на Тэхене совсем по-иному, вызывая странное шевеление внутри всего тела. А его доброта и забота вызывают странное ментальное возбуждение. Тэхен пока не разобрался со своими ощущениями и что они значат, но определенно они ему нравятся. Хоть и продолжает уперто их не принимать.       — Ой, — хитро хихикает Тэхен, усиливая волну своего тела, — кажется, Биг Боссу нравится, когда над ним доминируют?       — Мне нравится все, что ты делаешь, — на сбившемся дыхании произносит Чонгук, чувствуя, как брюки заметно стали тесными.       — Биг Босс плохой мальчик, — заигрывающим голосом ругает Чонгука Тэхен, склоняясь к его губам, но не дает себя поцеловать.       — Что я на этот раз сделал? — шепчет приоткрытые губы напротив, выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы.       — Ты нарушил еще одно мое правило, — игриво касается розовой каймы кончиком языка Тэхен. — Я никого не приглашаю в свою спальню… Что ж… возможно, теперь я буду чаще проверять, заперта ли дверь…       — Тебе больше не придется об этом беспокоиться, — расплывается в счастливой улыбке Чонгук.       — Что? — хмурит недоумевающе брови Тэхен, немного отстранившись от губ брюнета.       — Дело вот в чем… — с наигранной задумчивостью закусывает нижнюю губу Чонгук, — я уже побеспокоился о твоей безопасности сам. И завтра утром тебе установят новую дверь с электронным замком.       –Чонгук… — оторопело произносит Тэхен, хлопая удивленными глазами. Парень даже не знает, как ему реагировать. И как ему за нее расплатиться?       — Ты за нее ничего не должен, — поясняет сразу Чонгук, прочитав в глазах парня неозвученный вопрос.       — Ты не должен…       — Я не обязан и не должен этого делать. Я сам так решил. Я хочу этого.       Оседая на колени, хватка рук Тэхена ослабевает. Он смущенно и потупленно вжимает голову в плечи, растерянно хлопая глазами. Еще ни один человек на земле не вгонял Тэхена в такое волнение. Шестеренки в его голове завертелись в асинхронном ритме, разгоняя по сознанию все осознанные мысли. В сознании возникают обрывки фраз, словно выцепленные слова из летающих по комнате листов, и они никак не собираются в единую осмысленную фразу. Может, Тэхен и имеет власть над телом Чонгука, но над его мозгами власть имеет Чонгук. Или его мозг имеет Чонгуку? Пока не понятно. Тэхен принимает все усилия, чтобы осознать сказанные Чонгуком слова, но все мысли разбежались по углам, как трусливые тараканы от включенного света.       — Тэхен-и, пожалуйста, не волнуйся так, — ласково обращается Чонгук к нему, обнимая ладошками его впалые щеки и успокаивающе поглаживая подушечками пальцев мягкую кожу лица.       — Ты… почему?.. Зачем?.. — бессвязно выдает фразы Тэхен. Его взгляд расфокусирован, веки моргают, как крылья пойманной бабочки.       — Просто позволь о тебе позаботиться, — мягко улыбается Чонгук, стараясь словить хаотичный взгляд парня.       — Зачем? — немного испуганно прозвучал вопрос Тэхена.       Сердце Чонгука сжалось от такого странного вопроса Огонька. И теперь ничто не сможет переубедить Чонгука в обратном. Он только сильнее укореняет свое стремление.       — Мне хочется это сделать для тебя. Это мое желание. Пожалуйста, не отказывай мне в нем, — с мягкой мольбой просит Чонгук.       — Ты… просишь меня… разрешить тебе… заботиться обо мне? — Тэхен таращит глаза в наполненный добротой и теплом взгляд напротив.       — Я особо ни для кого подобного не делал, — на лице Чонгука отражается легкая неловкая улыбка, — но для тебя мне хочется это сделать.       — Ну… ладно, — едва заметно кивает в согласии головой Тэхен. В подобной ситуации он впервые. Обычно люди хотят и просят, чтобы о них позаботились, а Чонгук, щенячьим взглядом, просит позволить ему самому заботиться. — Ты странный…       — И это мне говорит тот, кто разговаривал с камерами видеонаблюдения? — и задорный хохот Чонгука подхватывает Тэхен, смущенно пряча глаза в окружающей обстановке. — Ой, что это? — игривым голосом произносит Чонгук, заглядывая в глаза Тэхена, — Я засмущал Огонька во второй раз?       Запрокинув голову и оголяя тонкую изящную шею, Тэхен разрывается задорным смехом. Да, он смущен. Он привык сам вгонять парней в краску своими откровенными выходками и нескромными фразочками, а сам застеснялся от чьей-то доброты. Для Тэхена это так необычно и непривычно, что он теряется в собственных ощущениях, не понимая, как ему следует реагировать. Но себе врать он не станет, доброта восхитительно приятна и чертовски сексуальна. Чонгук сексуален. Серьезный Чонгук потрясающе соблазнителен. Добрый Чонгук сногсшибательно возбуждает. И это возбуждение заманчиво и привлекательно своей необычностью.       Помещение комнаты разрезает мелодия звонка входной двери.       — О! А вот и доставка! — радостно восклицает Чонгук. Он подрывается с кровати и мелкими подпрыгивающими шагами направляется к выходу. — Жду тебя внизу. Там уже все накрыто! — подмигнув, бросает фразу Тэхену, скрываясь за дверным проемом.       Просидев несколько секунд на кровати, парень пытался осознать и уложить в голове произошедшее. Забота Чонгука приятно ласкает душу Тэхена, обнимая теплым ласковым пледом. И это льстит Тэ, но и одновременно приводит в смущение, будто он какая-то девочка-подросток. Тэхен мирится с опекой Чонгука, но внутри разворачивается смутная, тихая борьба. Здесь нет яростного столкновения противодействующих сил. Скорее походит на условный мир, где две противоположные стороны, тайком проводят свою разведывательную миссию, скрытно выискивая союзников. Нутро мастера отказывается принимать доброту Чонгука, но настойчивое тепло приятно обволакивает грудь изнутри. И о, черт, Тэхену это нравится. И чем закончится внутренний условный мир Тэхена, пока не известно. Брюнет не выходит за рамки установленных правил, но парня не покидает ощущение, что Чонгук ходит по краю. И малая часть души Тэхена воспринимает это как потенциальную угрозу. Угрозу его спокойствию и независимости. Хотя, возможно, Тэхен себя необоснованно накручивает, опираясь на прошлый опыт.       — Тут все очень вкусно пахнет! — раздается голос Чонгука с первого этажа. — Если ты сейчас не спустишься, я все слопаю сам!       Упоминание еды рисует фантомный запах аппетитностей, пробуждая изголодавшийся желудок громким урчанием, и Тэхен подчиняется своей потребности. Сунув ноги в тапочки, он неторопливо выходит из спальни, окидывая взглядом свой рабочий холл. Чонгук, в образе заботливой бабушки, желающей накормить своего внука всякими вкусностями, торопливо раскрывает пластиковые тары с едой и расставляет на накрытом скатертью столе яства в своей особой композиции. Вряд ли Чонгук старался быть похожим на любящую бабушку, но в голове Тэхена он представился именно так, невольно вспоминая, как его бабушка заменила всех в его детстве. Она была единственным близким человеком в жизни Тэхена, который окружил его заботой и любовью до последних своих дней. И, честно признаться, Тэхену этой заботы не хватает. Он скучает по доброй и искренней опеке. Возможно, именно по этой причине Тэ так нравится отношение Чонгука к нему?       Чонгук поднимает взгляд на застывшего Тэхена на лестнице и сам цепенеет. Парень снова похож на потерянного ребенка, каким представился в стенах его дома. Растрепанный, заспанный, в обыденной одежде, без вычурных деталей и аксессуаров. При всей своей экстравагантности и необычности, Тэхен очень милый. Такой обычный, но от этого не становится менее привлекательным и притягательным. Но Чонгука что-то приковывает в его глазах, и он не может понять, прочитать, расшифровать это. Скрываемая глубина в глазах Тэхена помогает Чонгуку только больше убедиться в своем желании — заботиться о Тэхене. Странно все это для брюнета. Он странен сам для себя. Всю свою взрослую жизнь Чонгук ни о ком так не заботился. Жил здоровым эгоизмом, волнуясь лишь о своей жизни и своих потребностях. Возможно, просто не было нужды… Или не было того, кому хотелось подарить эту заботу? Черствым сухарем Чон не являлся никогда. Просто с течением времени это подзабыл. В детстве у него была собака Гурэм. Этот маленький белый комочек шерсти был единственным предметом обожания детского, но бескрайнего сердца маленького Чонгука. Домашний питомец получал сполна всю любовь и нежность от своего юного хозяина. Мальчик Чонгук одаривал своего пса самыми разными игрушками, красивыми ошейниками и всякими собачьими вкусностями. Когда же родители подарили Чонгуку его первый смартфон, Чонгук, как это полагается любому любящему обладателю домашнего питомца, забивал галерею фотографиями своей собаки. Гурэм чувствовал глубокую привязанность Чонгука и отвечал взаимностью, на которую только способна собачья душа. Гурэм прожил жизнь счастливой собаки, жизнь любимой собаки, которую он посвятил Чонгуку. С уходом Гурэма, сердце повзрослевшего Чонгука разбилось в дребезги, изливаясь горькими слезами над аккуратной могилкой верного четырёхногого друга. Хоть родители рано стали приучать Чонгука к будущей жизни в компании, лишая всех привычных радостей подростка, но уважали привязанность сына к собаке. Они и сами обожали пса, столько лет прожившего в их семье, поэтому достойно организовали проводы питомца. Гурэм не стало, и желание Чонгука заботиться исчезло, как он сам думал. Но Чонгук ошибся, оно заснуло глубоким сном, ожидая подходящего момента и персону, на которую можно обрушить необъятную душу.       Еле сдерживая рвущийся хохот изнутри, Чонгук опускает глаза на тарелки и приказывает уголкам рта не подниматься к ушам. Ему смешно, будто он сравнил Тэхена с собакой. Но он сравнивает не их, а свои ощущения. Ранее Чонгук ничего подобного не испытывал, он не знает, что это. И единственное, с чем он может сравнить, это воспоминания о Гурэме. Но это, что вызывает в брюнете Тэхен, гораздо сильнее и мощнее. Он чувствует свою ответственность перед парнем, хочет окружить, окутать его заботой с головой. Но Огонек, уличный котенок, привыкший справляться со своими проблемами в одиночку, упирается и косит насупленный недоверчивый взгляд на протянутые ласковые руки. Но Чон верит, что упорство и время способны приручить и приучить дикого котенка к ласке, сделав ее обыденной вещью.       — О, Тэхен! — вспоминает Чонгук о позабытых напитках на комоде. — В комнате остались стаканчики с кофе, принесешь?       — Да… только… — Тэхен мнется на лестнице, потирая пальцы в сжатых кулаках, — я не пью кофе…       — Оу… — хлопает округлившими глазами Чонгук, понимая, что прогадал в таком элементарном вопросе. — Я…       — Ты не знал, — завершает фразу Тэхен, понимающе кивая головой.       — Прости… — Чонгук виновато опускает голову, мысленно ругая себя за недальновидность. Не все могут любить кофе в кофеманском мире. А спросить как-то возможности не было. И Чонгук снова отмечает про себя, как Тэхен не похож на других.       — Ничего страшного. Тебе не за что извиняться, — успев сгонять в комнату тихой мышью, Тэхен приземляет стаканчики на свободный край стола.       — Но, если бы я мог тебе написать, то обязательно спросил бы, что ты любишь, — быстро сообразив, Чонгук прибегает к игривой манипуляции, хитро поглядывая в его сторону.       — Ты таким образом хочешь узнать мой номер телефона? — обреченно улыбаясь, Тэхен прикрывает глаза, понимая, что его подловили.       — Хочу, — прямо заявляет Чонгук, смотря на парня упрямым взглядом.       Поджимая губы, Тэхен в растерянности медлит. Чонгук постепенно, но уверенно просачивается в его жизнь, с каждым разом продвигаясь дальше вглубь твердыми шагами. И эти шаги заводят Тэхена в безвыходные обстоятельства, где ему приходится делать ответный шаг навстречу. Это не входило в планы Тэ, но, очевидно, деваться уже некуда. Им предстоит вместе работать, а для этого прямая связь необходима, оправдывается сам перед собой он. Чонгук снова это делает. Он снова балансирует на грани дозволенного, и Тэхен немного зол на себя, что послушно ведется на его мелкие уловки.       — Обещаю, докучать не буду, — широко улыбаясь, заверяет Чонгук, обвивая руками парня за талию.       — В следующий раз жду с горячим чаем! — шутливо ругается Тэхен, поднимая указательный палец вверх.       — Какой изволите? Зеленый? Черный? Улун? С малиной или лимоном? — оживленно затараторил Чонгук, осыпая парня вопросами.       — Черный. Крепкий. Сладкий. Без добавок, — твердо заявляет свои предпочтения Тэхен, с восторгом наблюдая загоревшийся азарт в глазах брюнета.       — Черный, крепкий, сладкий, без добавок, — повторяет Чонгук, будто заученную мантру, чем вызывает неподдельный радостный смех Тэхена. — Запомнил! А теперь, — игриво похлопывая парня по ягодицам, — давай есть!       Брюнету предстоит в одиночку выпить два больших стаканчика кофе, а Тэхену придется трапезничать в сухомятку. И, извиняясь за свой выбор в напитках, Чонгук настоял самостоятельно заварить Тэхену чай под четкую диктовку. Заодно запоминая пропорции для следующего раза.       Принимая обеими ладошками из чужих рук кружку со свежезаваренным напитком, Тэ преподносит к лицу и медленно вдыхает аромат, поднимающуюся струйкой пара с поверхности. Он прикрывает глаза и наслаждается запахом, с каждым разом все жаднее и жаднее вдыхая. Затем скручивает губы и мягко дует на жидкость, готовясь сделать глоток. Керамика мягко касается розовой каймы, и Тэхен с блаженством наполняет рот сладким и немного терпким вкусом.       Увлеченно тараща глаза, Чонгук наблюдает, как парень сладко смакует первый глоток. Можно подумать, для него не существует на свете более вкусного напитка. Не происходит ничего странного, но для Чонгука парень снова предстает в необычном, завораживающем свете. Многие люди пьют чай, еще большее число обожает кофе, но то, как это делает Тэхен, в глазах Чонгука предстает чем-то особенным. Все, что делает Тэхен, необычно и особенно. Тэхен необычный и особенный.       Чонгуку с ним легко и свободно. Комфортно, будто его укутывают в теплый плед в холодную и мерзкую погоду. Становится тепло и уютно, он окунается в маленький мир, созданный рядом с Тэхеном, забывая о всех заботах, оставляя там за окнами всю мирскую суету. Ему дышится свободно рядом с Тэ и кажется, будто обретает самого себя. Истинного себя, настоящего себя, которым всегда являлся, но прятал глубоко внутри и с которым теперь предстоит познакомиться.       Уминая за обе щеки еще горячую еду, темы рождаются сами собой, общение складывается так непринужденно и просто, будто они знакомы уже целую жизнь. Хочется говорить и говорить. Хочется обсудить все на свете. И Тэхен чувствует это тоже. Первые несколько минут парень опасался, что Чонгук снова прибегнет к своей бесхитростной, неосознанной манипуляции и выведет разговор на личные темы. Но вскоре Тэ облегченно выдохнул, понимая, что разговаривают они на отвлеченные темы, не нарушая установленных границ. И начинает подмечать, что все чаще и чаще проявляется внутренний Тэхен. Не вычурная и экстравагантная субличность, которую Чонгук окрестил ярким прозвищем Огонек. Со всеми любовниками, которых Тэхен цеплял за последние полгода, ничего подобного не происходило. Сам того не ведая, Чонгук снимает с него экстравагантный наряд, собственноручно сшитый Тэхеном, медленно обнажает, являя скромного и милого парня. И Тэ теряется, он не знает, как быть. С него нежно убирают яркие блестки и мишуру, но опомнившись, упирается, с силой натягивая привычный наряд. Но самое страшное в другом. Тэхену приятно находиться перед Чонгуком в «обнаженном» виде. И это пугает.       — А можно спросить? — - решается Чонгук на вопрос, когда его взгляд в очередной раз скользил по таинственной фигуре под плотным полотном.       Громко сглотнув и отставляя импровизированную тарелку в виде пластиковой крышки от тары, Тэхен напрягается всем телом, старательно пережевывая кусок за щекой.       — Смотря что, — и Тэ мысленно подмечает, что Чонгук заставляет его нервничать, опасаясь затрагивания личных тем. Этот мужчина поднимает волну в его душе, нарушает устоявшееся равновесие, чем все же начинает злить.       — Что за скульптура у тебя стоит за спиной твоего стола? Надеюсь, я имею право получить ответ на свой вопрос? — иронизирует Чонгук, искренне полагаясь на честный ответ парня.       Стыдливо прикрывая глаза и поправляя золотую оправу, Тэхен облегченно смеется, ругая себя за излишнюю тревожность. Чонгук, хоть временами и танцует на грани острой черты, но все же ее не переходит. Может, все же стоит начать ему немного доверять?       — Это… — Тэхен заминается, натягивая широкие штаны на колени, будто стараясь прикрыть обнаженную часть тела. Он не давал ей название, не придумывал кричащее имя. Это скульптура создавалась им не для выставок. И подумать не мог, что кто-то ею заинтересуется, поэтому не готовился к ее представлению. — Это скульптура… Она… это я. Точнее… часть меня. На самом деле, ты с ней уже косвенно знаком… — легонько посмеивается Тэхен, направляясь к таинственной фигуре.       — Знаком? — наблюдая за Тэхеном, Чонгук от удивления даже перестал жевать.       — Да… — парень нежно поглаживает грубую ткань, любовно всматриваясь в скрытый силуэт, — И ты назвал ее очень красивой.       Изящные пальцы хватают белоснежное полотно и с силой сдергивают таинственную вуаль. Тяжелая ткань с характерным шуршанием падает на пол, поднимая в воздух клубы мелкой пыли, и обнажает загадочный силуэт. Челюсть Чонгука опускается в немом удивлении, а глаза с жадным восторгом разглядывают настоящий шедевр. Перед его взором представляется величавая фигура с красивыми и уже знакомыми женскими чертами. Ее изящное лицо расслаблено, но такое же печальное, как на худощавом бедре Тэхена. В памяти вплывает броский рисунок на бледной коже, но сознание Чона добавляет своих красок на белое полотно. Словно кто-то невидимый, берет в свои руки кисть и окрашивает длинную мантию с широким капюшоном в насыщенный синий оттенок, добавляя золотого сияния на краевую окантовку. Руки, которые вот-вот обессиленно опустятся, рассыпая под ноги свежие цветы, элегантно прижимают букет роз. Какого цвета бутоны должны быть по задумке мастера, Чонгук не знает, но фантазия окрашивает их в яркий алый цвет. На бледном лице появляется холодный румянец, выгодно оттеняя черную окантовку ресниц, скрывающих, как уверен Чонгук, красивые глаза. Такие же красивые, как у Тэхена. А голову украшает лучистый венец, который должен сиять ярче солнца, даруя образу мягкость, нежность, но непоколебимую стойкость.       — Привет, малышка Мори! — обращается Тэхен к статуе, смахивая с ее прекрасного лица осевшую пыль со всей присущей ему нежностью. — Я давно не выводил тебя на свет. И, прости, я еще ни разу тебя ни с кем не знакомил… Что? — хмурит брови, обращаясь к статуе, будто та ему что-то сказала. — Не говори глупости?! Ты очень красивая! Просто знакомства с тобой достоин не каждый… пока. Но ты не волнуйся… Твой час обязательно наступит…       Стараясь пережевать имеющийся кусок во рту, Чонгук неотрывно смотрел на развернувшуюся картину. Кто-то другой посчитал бы Тэхена сумасшедшим. Еще бы! То он с камерами видеонаблюдения разговаривает, то со своими скульптурами. Но в глазах Чонгука все представляется иначе. Тэхен представляется иначе. Раскрывается еще больше, показывая украдкой бескрайнюю свою душу. Для него это не скульптура, а кто-то очень близкий и дорогой сердцу человек. Это не любовь, это что-то большее. Она для него все. Она для него его драгоценный ребенок, которого тщательно оберегает от внешнего жестокого мира, нежный цветок, который доверишь не каждому.       — Ой! Прости… — смущенно хихикает Тэхен, вспомнив, что в помещении он не один. — Тут кое-кто хочет с тобой познакомиться, — снова обращается он к скульптуре, — Это Чонгук! Чонгук, это Санта Муэрте. Или, как я ее ласково называю, Мори, — Тэхен прижимается щекой к холодному плечу, а тонкими руками обвивает мраморное предплечье.       На лице парня рисуется счастливая улыбка, от которой сердце Чонгука съеживается в болящий комок. Тэхен одинок. Настолько чертовски одинок, что сводит кости холодной дрожью. Тэхен — инопланетянин, вынужденный жить на чужой планете, без возможности вернуться на свою родную планету. И самое страшное, Тэхен понимает свое одиночество. И с холодным осознанием принимает его. Это разбивает душу Чонгука в дребезги. Тэхен не убегает от одиночества, не старается найти замену. Он в нем живет и существует. Умудряется творить, радоваться жизни и заражать других жизнью. Заряжает жизнью Чонгука. Этот парень смог разбудить его от анабиозного сна и показать краски, помогает заглянуть внутрь себя, открывая не приятную истину. Чонгук так же одинок, как и Тэхен.       — Ты… чего? — встревоженно задает вопрос Тэхен, видя странную перемену настроения Чонгука. — Тебе… она не понравилась? — еле слышно спрашивает он, опасаясь, что напрасно доверил Чонгуку такое личное.       — Нет! Нет, ни в коем случае! — принимается оправдываться Чонгук, торопливо поднимаясь со своего места и двигаясь к парню. — Извини, я немного задумался. Так, говоришь, она часть тебя? — вспоминая все сказанные последние слова Тэхена, Чонгук увлеченно включается в разговор, прогоняя непрошеные мысли.       — Да… — отстраненно констатирует он, задумчиво выводя кончиком пальца узоры на мраморной коже. — Сейчас она часть меня. А потом она станет молчаливым и одиноким напоминанием обо мне, — голос Тэхена стал тише, а низкие нотки звучали в ночной тишине печальной, едва слышимой мажорной мелодией. — Только она будет знать, кто я такой и кем я был. Она станет мной…       — Что значит потом? — Чонгук хмурит темные брови и часто моргает глазами, стараясь смахнуть тревогу, пробирающуюся в его душу. Настроение Тэхена пугает и заставляет нервничать. От его голоса веет холодом и душераздирающей обреченностью. Тэхен ничего конкретного не сказал, но странный шлейф, преследующий его слова, ложится на плечи Чонгука тяжелым свинцовым одеялом, поднимая из глубин души необъяснимое волнение. — Почему ты так говоришь, будто…       — Будто собираюсь умереть? — Тэхен заканчивает фразу за брюнета, поднимая на него опустошенный взгляд. Чонгуку становится дурно, воздух в помещении становится холоднее, освещение темнеет, превращая оранжевый свет ламп в тусклое свечение с ледяным оттенком. Разыгравшееся воображение Чонгука само дорисовывает нездоровый оттенок кожи Тэхена, с темными впалыми щеками и черными кругами под глазами. Озорной и яркий образ парня трансформируется в болезненно изнеможенный облик живого мертвеца.       Но, спустя мгновение, взгляд Тэхена смягчается, а на лице появляется расслабленная улыбка. Он смущенно прячет глаза, издавая тихий смешок, который немного успокаивает встревоженное сердце Чонгука.       — Все мы рано или поздно умрем, Чонгук, — ласково произносит парень простую истину, растягивая на худощавом лице квадратную улыбку.       Наверное, творческие люди все страдают такой причудой, задумываясь, что будет после их смерти, какой след оставят на этой земле, какие их творения будут жить после них, — успокаивает себя Чонгук. Настрой Тэхена становится непринужденным, а красивая улыбка излучает тепло и уют, гнетущая обстановка растворяется, возвращая помещению привычный желтоватый свет ламп, и брюнет расслабляется, отпуская необоснованную тревогу. Хоть и неприятное послевкусие от момента оседает на душе, преследуя невидимым призраком, но Чон старательно гонит эти чувства, желая как можно быстрее их забыть. Но внутреннее «Я» с ним не согласно. Задумчиво потирая подбородок, оно, как настоящий детектив, не считает этот мимолетный мрачный взгляд пустяком, на фоне разыгравшегося воображения. Настороженно косит взгляд в сторону Тэхена, будто желая разгадать скрывающуюся тайну на дне черных зрачков, но Чонгук небрежно отмахивается от назойливого неоправданного чувства. В приглушенном свете ночи брюнету просто показалось. Серьезный взгляд Тэхена пошел вразрез с привычным для Чонгука игривым образом парня, чем немного и напугал. Не более того.       — А почему женский образ? — Чонгук озвучивает наконец вопрос, беззвучно шедший на заднем фоне других.       — Да я и сам не понял… — рисуя извиняющуюся улыбку, Тэхен пожимает плечами.       — Как же так? — поднимает вверх брови Чонгук, желая аккуратно подтрунить мастера. — Не уже ли это все неправда, что все творцы, будь то художник или писатель, вкладывают скрытый смысл в свои произведения?       — Возможно… — закусив нижнюю губу в игривой улыбке, Тэхен с интересом сам стал рассматривать свою скульптуру, пытаясь понять себя. — Она была чистым полетом фантазии. Ее образ как-то сам собой пришел мне в голову, и она стала моим проектом в последнее время… — он всматривается в структуры, стирает пальцами осевшую пыль, выискивая зорким взглядом требующие доработки недочеты. — Она еще не готова, многое еще требует исправлений…       — Она еще не готова? — удивляется Чонгук, на его, абсолютно не творческий взгляд, скульптура полностью закончена.       — Нет, конечно! — Тэхен звонко хохочет, запрокидывая голову назад, умиляясь искреннему и такому детскому удивлению Чонгука.       — На мой, не профессиональный взгляд, ее прямо сейчас можно выставить на продажу! — подхватывает смех парня Чонгук, добавляя самоиронии.       — О нет… — качает головой Тэхен, таинственно улыбаясь, — Она не для продажи. Она мое детище, мой ребенок… Моя дочь, она останется моим напоминанием.       — Дочь? — хлопает непонимающе глазами Чонгук, пытаясь осознать, как статую вообще можно было так назвать.       — Да, она же девушка. Я ее создал. Значит, она моя дочь, — смеется Тэхен, забавляясь с немного отупевшего взгляда Чонгука.       — Ну да… — брюнет виновато опускает глаза, укоризненно прикусывая нижнюю губу, — логично.       — Я даже рад, что мне пришел женский образ. Я дарю ей всю свою любовь и нежность.       В глазах Тэхена загорается теплота, он мягко поглаживает рукой струящийся каменный капюшон, будто перед ним не статуя на самом деле, а его родной, маленький ребенок. И этот душевный трепет нежности Чонгук ощущает собственной шкурой. В сердце Тэхена очень много любви и света, они его переполняют до краев, желая выплеснуть это все наружу. Он бесспорно, очень яркая и запоминающаяся личность, но Чонгук понимает, что за всей броской мишурой экстравагантного парня скрывается глубокая и многообразная сущность Тэхена, намного масштабнее, чем мог себе представить. Тэхен очень чувственный человек, его эмоции — это разнообразие огней калейдоскопа, каждый раз играют новыми красками и оттенками. Они бескрайнее и глубокое синее море, в котором хочется утонуть, прочувствовать на себе прикосновение теплых ласкающих волн и погрузиться в его пучину, позволив утащить себя на самое дно.       Тэхен очень добрый и нежный мальчик. И Чонгуку хочется Тэ назвать именно мальчиком, потому что таким он теперь и рисуется в его глазах. Одинокий ребенок с горящим сердцем, позволяющий себя увидеть не каждому. Чон готов биться об заклад, он и букашку не обидит! Среди холодной и жестокой реальности, вокруг себя Тэхен создал свой особенный волшебный мир, где каждое существо и сотворенная вещь заслуживает человеческого отношения, будь то камера слежения или каменная статуя. Он воссоздает людей из твердой породы, отпуская их на волю, но в своей вселенной он поселил одно единственное создание, свое каменное детище, которому и дарит все свое тепло.       Чонгук никогда ранее не задумывался над вопросом, есть ли у него душа и насколько чувствительно его сердце, но этот парень снова и снова заставляет прочувствовать их присутствие. От понимания вселенского одиночества Тэхена у Чонгука внутри все съеживается и разрывается на части одновременно. Он не знает, имеет ли право вторгаться на землю сказочного мира Тэ, но так хочется сделать для него что-то такое, чтобы парень так же получил свою порцию любви.       — Все видят в них лишь застывшую картинку, элемент декора, — продолжает Тэхен, не обращая внимания на сочувствующее выражение лица Чонгука, — но никто не задумывается, а что они скрывают в себе, никто не пытается с ними поговорить, не пытается даже понять их…       Тэхён негромко вскрикивает, когда крепкие ладони Чонгука резко хватают его за плечи и разворачивают к себе. Какие-то доли секунды брюнет смотрит на Тэ взглядом, до сей поры неизвестным для него. В нём читалась смесь эмоций, от восторга до горькой печали от невосполнимой потери, и парню становится от него не по себе. Он не привык к таким взглядам в свою сторону, что немного пугает. Тэхён не знает, как на него реагировать.       И горячие руки Чонгука, немного грубовато и неловко, прижимают хрупкое тело к себе, заключая в крепкое объятие, бережно обхватывают изящное тело, желая укрыть, спрятать в них маленького мальчика, скрывающегося в теле молодого мужчины. Пальцы одной ладони нежно зарываются в красные пряди на затылке, позволяя Тэхёну уткнуться носом в свою шею, пока вторая раскрывается на пояснице, желая, как можно больше обхватить худощавую спину и чувствует, как часто забилось сердце Огонька. И Чонгуку хочется надеяться, что сможет так передать хотя бы капельку того тепла, которого заслуживает Тэхён. В своих руках парень ощущается ещё меньше, ещё более хрупким и беззащитным, старающимся как может выжить в несправедливом мире. Маленький одинокий ребёнок, ставший Маугли в современной реальности. Чонгук о нём позаботится, сможет защитить, подарит надёжность и уверенность в завтрашнем дне.       Пусть Тэ твердит ему своё, отстаивая свою не нуждаемость в его заботе, Чонгук будет стоять на своём. Он сделает всё, что угодно, лишь бы Тэхёну было хорошо и комфортно. Пусть Тэхён отказывается, Чонгук будет продолжать его оберегать. Пусть Тэхён не признаёт и не признается, как нуждается в его внимании, Чонгук будет продолжать ухаживать и беспокоиться об этом хрупком парне. Ничто не переубедит его теперь, ни одна сила во вселенной не заставит Чонгука передумать, потому что и сам брюнет нуждается в заботе о ком-то. Огонек смог в нём это пробудить, и это чувство доставляет особое удовольствие. Распуская свой красивый бутон, это желание раскрылось в душе Чонгука горящим цветком, разливаясь по телу приятным теплом.       Огонек вдохнул в него жизнь, раскрывая забытые стороны Чонгука, от которых теперь он не намерен отказываться. Заставил посмотреть на себя под другим углом, позволил узнать, на что способна его душа, и от своего не отступится. Они оба одиноки, вот только Чонгук этого не понимал, не замечал. Под действием старых установок, уложившихся в голове брюнета под гнетом времени, сместился центр внимания. Он был загнан в жёсткие рамки современных джунглей, ставшие для Чонгука обыденностью, константой, истиной в последней инстанции, не зная, как можно по-другому. А Тэхён позволил оглядеться вокруг и осознать себя. После их встречи в клубе в Чонгуке что-то стало меняться, стоило Огоньку лишь прикоснуться к железным прутьям, старая клетка треснула и рассыпалась осколками тонкого стекла. Реальность не оказалась радужной картинкой, но Чонгук стал ощущать себя по-другому, он чувствует жизнь, чувствует себя, чувствует эмоции, чувствует, что живёт. И пусть Чонгук заново учится ощущать эмоции, он не откажется от этого. В противном случае, его душа погибнет.       И пусть, даже на время их два одиночества встретились, Чонгук проживет это время, а не просуществует. Неизвестно, что будет потом, какой след в его жизни оставит Тэхен и каким он будет после расхождения их путей. Чонгук будет благодарен этому красноволосому парню. Он обретает себя. А взамен составит компанию творческому инопланетянину в его маленькой, но такой безграничной вселенной.       А Тэхен стоит с поднятыми руками в оцепенении и застывшим удивлением в глазах. Он не моргает и даже почти не дышит. Голова абсолютно пустая, без единой мысли, лишь отчаянная попытка осознать происходящее. Действия Чонгука были для Тэхена неожиданными и казались нелогичными, непонятными. Единственный не озвученный вопрос «Почему…?» обрывком фразы тихо отдается в замершем сознании. В груди от чего-то становится так жарко, и этот жар с болью распространяется, пробивая путь по замершим венам. Это всего лишь объятие, но для Тэхена оно кажется таким необычным, странным, даже сверхъестественным событием, после встречи с которым все думаешь: а было ли это реальным.       Но все более чем реально. Тэхен это ощущает. И чувствует. Сильные руки бережно окольцовывают его тело, и Тэ становится не по себе, чувствуя, как объятия несут в себе не только тепло, но и бурю эмоций. Они просачиваются через поры, проникают с вдыхаемым воздухом, оседая в легких, проникают в кровь, окутывая все тело парня. Обволакивающая энергия нежно касается его души, принося необычные ощущения, когда-то забытые и давно не испытываемые, которые пугают Тэхена. Они заставляют почувствовать то, чего боялся, от чего открестился и зарекся более не испытывать. Заставляют снова почувствовать нуждаемость в ком-то. Заставляют почувствовать что-то еще, кроме сексуального влечения и похотливого удовольствия.       И, о, черт возьми, эти чувства приятны, притягательны, они манят своим теплом, но ровно настолько же и пугают. От этого Тэхену делается больно. Огненный король, сам того не зная, своим жаром растапливает сердце ледяного короля, похороненное в арктическом гробу под глыбой льда. Его тепло разламывает холодный саркофаг, поросший защитным инем. Ледяные ветви оживают и съеживаются, обжигаясь о настойчивое тепло, не желают покидать, доверенное охранять сокровище.       Силясь справиться с собой, Тэхен не может перебороть свое замершее тело и как-то ответить на объятие, но Чонгук лишь еще крепче прижимает его к себе, не желая отпускать. Он не знает, о чем думает Тэ, но его реакция на объятие не обижает, а дает понять, что парень был лишен этого. Не разрывает прикосновение, а позволяет к нему привыкнуть. Тело Тэхена напряжено, но Чонгук уверен — это временно. Вода камень точит.       — Эй, мы вообще-то… как бы… партнеры по сексу, — Тэхен со скрежетом собирает мысли в своей черепной коробке, пытаясь сбежать от собственных чувств, — а ты обниматься лезешь… так еще и заботиться пытаешься, — Тэхен старается говорить мягче, не желая обидеть Чонгука и от осознания хочет ударить себя по лицу. Он снова начинает переживать за чужие чувства.       — А что плохого? — шепчет Чонгук, мягко задевая губами кожу на впалой щеке и, переместив ладонь с затылка на лицо парня, нежно поглаживает пальцами скулы. — Я не могу заботиться и обнимать того человека, с которым трахаюсь?       — Это… — Тэхен мнется, неохотно вырываясь из объятий Чонгука, устанавливает между ними дистанцию. — Это странно… Ты странный.       — Пусть будет так, — настаивает на своем Чонгук, беря лицо Тэхена в обе ладони и пристально всматривается в его глаза.       Смотреть в черные зрачки напротив Тэхёну становится невыносимо. Он видит в них то, что не хочет принимать. В глазах Чонгука теплота и ласка, от которых все нутро парня шарахается, как от открытого огня. Ему хочется закричать, чтобы Чон перестал это делать. Перестал смотреть на него открытым нежным взглядом, будто видит в нем человека, а не объект для удовольствия. Тэхён не привык к такому. Доброта Чонгука мягко обволакивает, утягивает в свои объятия, излучает искренность, но от этого кажется еще более чужеродной и пугающей. Он знает, как пахнет ложь, знает, каково предательство на вкус, он знает, как ощущается равнодушие. Когда-то они отравили ему кровь, испив до дна преподнесенный яд в красивой коробочке с кричащим названием «любовь». Искалечили доброе сердце, осквернили открытую душу, перемололи в блендере, а затем избавились, выкинули, как мусор.       Соскребая остатки бесформенной структуры, когда-то являвшейся его сердцем и душой, Тэхён сложил останки в красивую шкатулку, запер под замком, а ключ выкинул в море, решив прожить отведенное ему время, развлекаясь на полную катушку. А теперь, встречая искренность в глазах Чонгука, он попросту не знает, что с ней делать. Он не позволял больше никому погружаться в себя и сам этого сторонился. Но Чонгук филигранно маневрирует на границе дозволенного, внося хаос в устоявшийся покой Тэхёна. Брюнет производит впечатление надежного человека, его действия направлены на внесение порядка в хаотичный мир Тэхёна, но вместо упорядоченности парень видит лишь больший хаос.       Желая избавиться от одолевающей смуты и внезапных теплых проявлений своей души в сторону Чонгука, Тэхён предпринимает, как ему кажется, верное решение — выбить из себя всю дурь. Грубовато обхватывая ладошками лицо брюнета, Тэ набрасывается на Чонгука наигранными страстными поцелуями, не обращая никакого внимания на недоумевающее мычание со стороны партнера. Попытки Чона вставить хоть пару фраз упрямо игнорируются, принуждая мужчину подчиниться своему порыву, опасаясь, что он сможет распознать вкус фальши на его губах. Хватаясь длинными пальцами за мускулистые плечи, Тэхён резко разворачивает Чонгука спиной к столу, нависает над ним, заставляя того откинуться назад. Тэхён рвано целует, углубляется и сам хнычет в чужие губы от собственной беспомощности перед самим собой. Он все такой же бесхребетный слабак, позволяющий каким-то ощущениям, смутно напоминающим чувства, просочиться в свое сердце. Сейчас он возьмет ситуацию под контроль, и все станет на свои места. Сейчас случится то, для чего Тэхён согласился на встречи с Чонгуком, и от внезапного наваждения не останется и следа. Сейчас он исполнит взращенную в себе роль, ставшую частью его личности, покажет примеряемую когда-то маску, плотно срощенную с собственным лицом. Никто не сможет сорвать с него это амплуа, только вместе с кожей, только вместе с плотью до кровавых костей.       — Эй! Подожди… — предприняв усилие, Чонгук все же разрывает поцелуй, останавливая Тэхёна. — Ты чего это? — нервно смеется тот, пытаясь прочитать, что же в эту минуту прячется за карими глазами.       — Меня возбуждают странные люди! — рисует озорную квадратную улыбку, наигранно сверкая вожделением в зрачках.       И не дожидаясь последующей реплики, снова накидывается на Чонгука страстными влажными поцелуями, залазает на брюнета, принуждая того разложиться на белоснежном столе.       — Значит… — снова разрывает прикосновение губ. Чонгук поднимает хитрый взгляд на потолок, удобнее укладывая плечи на твердой поверхности, — раз тебе заводят странные люди, а моя странность проявляется в обнимашках и проявлении заботы, означает, что тебя возбуждает моя забота…       Нервно облизывая губы, Тэ бегает в панике глазами по окружающей обстановке, понимая, что, придуманным на ходу оправданием, сам себя загнал в угол. Черт!.. Но, чего греха таить, еще пару часов назад доброта и забота Чонгука на самом деле возбуждали парня.       — Я все понял, можешь не объяснять! — расплываясь в счастливой улыбке, Чонгук утягивает остолбеневшего Огонька в поцелуй.       Решая, что впредь будет аккуратнее с выражениями, парень вовлекается в процесс. Подобный формат отношений для него новинка, и как следует правильно в них себя вести, пока еще не знает. Это тонкий хрупкий лед, скрывающий под собой неизвестность. Это не одноразовые ночные приключения, но и не полноценные романтические отношения. Сам того не ведая, Тэхен ввязался в авантюру, в которой ни черта не смыслит. Что ж, теперь будет учиться на ходу.       Поцелуи становятся страстнее, влажнее, а воздух вокруг стремительно нагревается. Языки дико сплетаются в агрессивном танце, настойчиво лаская друг друга. Кислород в легких превращается в огненный пар, расплавляя внутренности. Грудная клетка хаотично движется под давлением легких, наполненных отравляющим газом вместо воздуха. Яд, под названием возбуждение, жалит, обжигает, разъедает нутро, желая найти выход наружу. И член в штанах, послушной марионеткой, подчиняется действующему токсину.       Но каждый этот токсин воспринимает по-разному. Для Чонгука это вкусный, приятно дурманящий алкогольный напиток. Коктейль с ярким акцентом, раскрывающимся на языке различными оттенками. Огонек. Гранатовый коктейль под именем Тэхен. Но для самого Тэхена это лечебная отрава, лекарство, способное искоренить то, что случайно коснулось его души.       Пропуская алые волосы меж пальцев, фаланги сжимают на затылке отросшие пряди в мягкий кулак, оттягивают назад, открывая взору тонкую шею. Тэхен подставляется под жадные поцелуи и изворотливый язык, с нажимом чертящий дорожки между выпирающих мышц под тонкой кожей. Тэ издает отчаянный стон. Ему этого мало. Нужно жестче. Нужно грубее. Сжимая пальцами набухший член Чонгука, вызывает угрожающий утробный стон, граничащий с рыком.       От такой жесткой ласки брюнет на время замирает, прислушиваясь к новым ощущениям. Ранее он такого никому не позволял и сам не был приверженцем чего-то очень пикантного. Но с Огоньком все не так. Чужие фаланги гладят ствол через брюки, сжимают набухшую головку, надавливают, скользят черствой тканью по чувствительной зоне, отзываясь в теле наслаждением, не доводят до боли, но граничат с ней. Возбуждение дурманит сознание Чонгука, кусает оголенную тонкую шею, даря в ответ схожие ощущения.       И именно этого Тэхен добивался. Он чувствует острые зубы, врезающиеся в ложбинки между мышц, громко стонет открытым ртом, ловя крупицы воздуха. Позволяет терзать себя хищными поцелуями, разрешая после себя оставлять темные отметы. Он игривая похотливая шлюшка, с временным развратным клеймом на коже. Таких как он — не любят. Таких как он отвергают. А Чонгук по доброте душевной решил облагородить его заботой, которая смотрится нелепым нарядом.       Взаимные стоны облегчения заполняют пространство, когда две напряженные плоти касаются друг друга. Чонгук расслабленно принимает позицию снизу, наблюдая за самоотдачей Тэхена. Прекрасный ракурс открывается перед брюнетом. Красивое, утонченное лицо изнемогает в гримасе наслаждения, получая удовольствие от совместной стимуляции. Парень нависает над Чонгуком, двигается резво и жестко, вдалбливаясь в огрубевшую ладошку мужчины.       Сочащаяся смазка смешивается, образуя единый секрет, придавая процессу единение. Уже не понимая, от удовольствия или ощущения собственной никчемности, срывая горло, Тэхён отчаянно стонет. Сжимает пальцы до побеления костяшек, падает на острые локти, прижимаясь плотнее к мужчине, яростнее трется своим членом о чужой, втрахивается в горячую руку, подгоняя грядущую разрядку.       Мимолетная мысль поселяется в разморенном блаженством сознании Чонгука, будто в этот раз Огонек его трахает . Необъяснимое желание, просачивающееся из самых темных уголков его души, диктует попробовать применить роль принимающего. Не особо питая к этому страсти, Чонгук внезапно понимает, что с Тэхёном это могло бы ему понравиться. Утонченный красивый парень, отдавшийся в головокружительную страсть, изящно, но не теряя ритма, трахает его тело. Открытый, действующий сейчас на инстинктах, Тэхён предстает в глазах Чонгука чертовски соблазнительным. Хочется наслаждаться его уязвимостью, бережно удерживая в руках, понимая, что такая роскошь предоставлена лишь ему.       Возбуждение достигает своей вершины, Тэхён изгибает спину дугой, кричит сдавленным горлом. Дрожит и двигается рвано, изливаясь на живот брюнета. Большая ладонь Чонгука нежно накрывает длинную шею, плавно скользя вниз, нежно касаясь его пика уязвимости, подначивает второй рукой, доводя себя до оргазма и сладко издеваясь лаской над Огоньком. Парень не отстраняется, а лишь громко вскрикивает на каждое прикосновение к пульсирующей головке. Сам того не зная, Чонгук угадал желание Тэхена, именно этого он и хотел, именно этого он и добивался, желая освободить голову изнуряющим удовольствием.       Сладкая пытка заканчивается вместе с приходом оргазма Чонгука и тяжело дыша, Тэхён падает на брюнета, не в силах удержать собственный вес. Силы стремительно покинули его тело, принося приятную усталость. За окном глубокая ночь, делая тишину более глубокой и чувствительной ко всем звукам, и если прислушаться, то за шумным дыханием двух людей, можно услышать ритмичное биение сердца. Лишь спустя некоторое время, ноющие колени Тэ дали о себе знать, а окаменевшая спина Чонгука напоминает о твердой поверхности под собой. Но мужчине сейчас наплевать, его поясница потерпит ещё. На его груди, сжавшись в комок, лежит восхитительный парень, который перевернул в считаные дни все его представление о мире. И Чонгук об этом ни секунды не жалеет. Он укладывает тяжелые руки на худощавую спину, бережно обнимает, как хрупкую елочную игрушку, осторожно сожми сильнее в руках — и она рассыплется на кучу мелких осколков.       В представлениях Чонгука, это должно было произойти в более комфортной обстановке, как минимум в мягкой кровати и с удобными подушками, но ни как не на жестком столе. Но в данный момент для него это такая мелочь. Он рад, что может застать момент приятного послевкусия. Теперь Огонёк улизнуть не может, но, будь они дома у Чонгука, такой уверенности у брюнета не было бы. Ещё предстоит приручить Тэхена к своему присутствию, дать ему время привыкнуть к себе. Но ничего, у Чонгука для этого достаточно сил, терпения, а самое главное — стоять в стороне со сложенными руками он не собирается.       — Устал? — тихонько задает вопрос Чонгук, приглаживая взмокшие красные волосы.       — Есть немного, — отзывается Тэхен, осознавая, что запас сил стал чаще истощаться. Он лежит, прижимаясь щекой к груди Чонгука и прислушивается, как гулко раздается биение его сердца. Оно твердит, пытается убедить, что с ним безопасно.       — Я тоже… эх… если бы еще завтра не на работу… — мечтательно поднимает глаза к потолку Чонгук, обхватывая парня плотнее руками, потирается щекой о его макушку.       — Ты Биг Босс! — смеется Тэхен, постукивая пальчиком по плечу брюнета. — Разве директор собственной компании не в состоянии обеспечить себе выходной, когда того пожелает?       — К сожалению, не завтра… а точнее, уже не сегодня, — поправляет себя Чонгук, подмечая, что перевалило за полночь. — Есть неотложные дела, которые нужно будет решить.       — И они такие прямо неотложные? — игриво щуря глаза на мужчину, Тэхен подпирает голову рукой. Не то чтобы Тэхен горел желанием оставить Чонгука у себя на ночевке, скорее просто хотел поддержать диалог.       — А потом обещаю к тебе заехать, — предлагает компромисс Чонгук, полагая, что Тэхен отступил от идеи выпроваживать его при любом удобном случае.       — Идет, — соглашаясь, кивает головой Тэхен, попутно перелистывая в голове воображаемый ежедневник, размышляя, когда же он будет заниматься своими делами.       — Ладно… — тяжело вздыхает Чонгук, идя на уступки своей кричащей от неудобства спине, поднимается со стола. — Не буду мешать тебе… я поеду, — нехотя брюнет принуждает себя покинуть обитель парня и не надоедать своей компанией.       Интонация мужчины застряла в ушах у Тэхена, вызывая бурю смешанных чувств. Еще час назад он не желал излишнего присутствия Чонгука в своей жизни, а теперь боится, что он сейчас уйдет. Ему было бы проще, если бы сказанные слова Чонгуком были сказаны легко и непринужденно. Он видит нежелание уходить в глазах Чонгука, видит в его неторопливых действиях стремление оттянуть расставание. И сам не хочет наступления этого момента, но боится собственного порыва. Да и глубокая ночь на дворе, Чонгуку предстоит от силы часа три поспать, и доброе сердце Тэхена екает. Черт! Он снова это делает! Он снова переживает за другого человека! Он же зарекся, таким больше не страдать. Он же сам себе наказал больше не позволять таким мыслям одолевать свою голову. Но что же ему делать?       — Ты можешь остаться! — резко, на эмоциях и совершенно не обдуманно выдает Тэхен. Язык предательски опередил сомневающееся сознание, проскочив зайцем своей репликой. Он уверен, что пожалеет о предложенном, но так тому и быть. Он снова поставил себя в тупик, и сдавать назад нельзя.       — А можно? — Чонгук старался сделать лукавую интонацию, но распирающая радость взяла свое.       — Можно… — и Тэхен смущенно отводит глаза в пол. И почему ему так понравилось это «А можно?»? — У меня, конечно, нет такого обилия полотенец… да и халата тоже нет…       — Ты думаешь, меня это так сильно волнует? — хихикает Чонгук, а все внутри радостно хлопает в ладоши. Дикий котенок по имени Тэхен разрешает подойти к нему ближе.       — Я просто понимаю, что ты привык к определенному уровню комфорта, — нервозно закусывая губу, Тэхен стыдливо ежится.       Пребывая в некотором оцепенении, Тэхен двигался на автомате, показывая ванную комнату Чонгуку и предоставляя банные принадлежности. Отвлечься позволил другой мыслительный процесс. Предстояло пораскинуть мозгами и вспомнить весь свой гардероб, чтобы предоставить Чонгуку что-то по размеру. Но в шкафу ждала не приятная находка, о которой парень совершенно позабыл. Пакет с чужими вещами, предательски сохранивший аромат тела и парфюма своего хозяина. Запах неприятно ударяет по обонятельным рецепторам, отбрасывая в болезненные флешбеки, от которых Тэхен так старательно избавлялся тусовками, алкоголем и беспорядочными половыми связями. Сердце заскулило, как побитая собака, снова вспоминая пережитое, заставляя вспомнить, что привело его к сегодняшнему дню.       Яростно заталкивая пакет с ненужными «воспоминаниями» в мусорное ведро, Тэхен злобно хлопает дверцами кухонного гарнитура. Он прекрасно знает, кто он, и прекрасно знает, что с ним. В лишнем напоминании он не нуждается.       — Тэхен, все в порядке? — раздается взволнованный голос Чонгука, вышедшего из душа.       — Извини, я не нашел для тебя подходящих вещей, — виновато произносит Тэхен, стараясь не смотреть в сторону мужчины. Ему стыдно, если бы он не погрузился в свои мысли, то определенно что-то бы нашел.       — Не страшно. Думаю, я не доставлю тебе неудобств, если посплю сегодня в трусах, — Чонгук нисколько не расстроен этим фактом.       — Ты ложись спать, тебе рано на работу, — все же взяв себя в руки, Тэхен развернулся лицом к брюнету, нервно постукивая кулаком по столешнице. — А я ко времени не привязан. Мне нужно немного поработать.       Но парню так и не удается сосредоточиться. Стоит собраться, как концентрация улетучивается, утекая раз за разом из сознания Тэхена. Он заставляет себя взять в руки, но больная голова упрямится его попыткам. Постоянно промахиваясь, пальцы то и дело соскальзывают с кнопок. Попытка приручить собственные руки лишь провоцирует дрожь, чем только больше утомляет. Трясущиеся пальцы неуверенно поправляют оправу очков, неуклюже промахиваются, оставляя размазанные следы на линзах. Если он не заставит себя работать, весь его талант потеряет какую-либо ценность. Он должен творить, пока может, иначе это все превратится в бесполезную функцию.       Тэхен поворачивает голову в сторону мирно спящего Чонгука, разочаровываясь в себе. Что этот мужчина делает в его квартире? Они же из абсолютно разных миров. Мир Чонгука — крупные сделки, глобальные проекты, большие деньги и сухие цифры. Тэхен же существует пусть и не в предсказуемом, но ярком мире. Это вселенная красок, безграничных фантазий, мук творчества и воплощения интересных идей. Мир Чонгука — верхушка большого бизнеса, продуманные шаги, твердая почва под ногами. У Тэхена сплошная неизвестность, своенравная погода, решившая пойти своим путем, не взирая на прогноз синоптиков. Наверняка, у Чонгука прописана вся жизнь наперед, а Тэхен не знает, как закончит эту жизнь.       Их встреча — не удача, а случайность. Ошибка выстроенных в ряд звезд. Почему такой серьезный человек, как Чонгук, вообще обратил внимание на какого-то ветреного парня в клубе? Тэхен не из его лиги, и он это понимает. Чонгук излишне добр к нему, но не считает, что этой доброты заслуживает. Его забота не должна быть направлена на Тэхена, он ее не достоин. Пока им друг с другом интересно, но надолго ли? Рано или поздно он утратится. И глаза Чонгука откроются на правду. Он посмотрит на себя, осмотрит Тэхена с ног до головы и поймет, что у них нет ничего общего. Поймет, что Тэхен — ошибка его жизни. А ошибки следует исправлять, перечеркивать красной ручкой, без права на исправление. Он доделает статую, выполнит заказ, а после этого разойдутся каждый по своим мирам, не понимая, как они вообще встретились.