Глава 5
16 сентября 2025 г., 01:19
Примечания:
Простите, за долгое ожидание, обстоятельства реальной жизни так сложились, что затормозили меня на долго. Но вот, наконец-то новая глава вышла в свет. Надеюсь все ожидающие еще не успели потерять интерес к этой истории 🤗🤗🤗.
Всех следящих люблю, целую и крепко обнимаю. Спасибо большое за ожидание💜💜💜
Встретив утром мастеров, Чонгук раздал указания и, оплатив вторую часть заказа, убежал на работу. Шагая словно по облакам, а не по асфальту, ноги брюнета легко несли его вперед. Он едва удержался от того, чтобы в припрыжку не забежать в парадный холл офисного здания своей компании. Но Чонгуку так хочется с детским восторгом проскакать по просторному помещению и, как школьнику рюкзаком, размахивать в воздухе своим дипломатом. С мыслью, что это было бы излишне странным, душит в горле рвущийся наружу смех. Здесь никто не знает такого Чонгука. Да, что греха таить, такого себя Чонгук и сам не знает, но ему чертовски нравится. Настроение отличное, улыбка сама собой растягивается до ушей, озаряя лицо сиянием, которое замечают окружающие. Даже вечно угрюмая секретарша преклонного возраста, сегодня одарила его приветствующим взглядом, сквозь треугольные очки на цепочке. Заостренные временем и морщинами лицо смягчилось в легкой улыбке, констатируя, что Чонгук сегодня в замечательном настроении.
– Как никогда! – восторженно отвечает ей Чонгук, скрывая счастливое лицо за дверями своего кабинета.
И, как никогда, спалось ночью потрясающе. Удивительно... Не смотря на дешевизну и продавленность матраца, кровать Тэхена оказалась такой мягкой и удобной, что не идет в сравнение с его дорогим ортопедическим матрацем. Чонгук чувствует себя отдохнувшим и посвежевшим, будто побывал в отпуске. Кстати об отпуске. Когда Чонгук его брал? В течении последних трех лет он иногда позволял себе отгулы на пару дней, но полноценно в отпуск не отправлялся. Может, стоит взять недельку и провести это время с Огоньком? Шикарную идею подкидывает внутреннее «Я», сладко потирая ладони в предвкушении увлекательных дней. Он закончит сегодня со всеми важными делами, перекроит свое расписание, отодвинув все на потом, компания без него за 7 дней не развалится и апокалипсиса не случится.
Весь отдел кадров был готов рвать волосы на голове, от внезапного заявления начальника. Конец месяца, сроки горят, а директор, как снег на голову, решил срочно устроить себе каникулы. На слезные мольбы сотрудников подождать первого числа, Чонгук гордо заявил, что они у него молодцы и со всем справятся, решения своего менять не стал. Чонгук не дурак и прекрасно понимает, как быстро разбредутся сплетни по компании, видя такие кардинальные изменения в директоре, но внутреннему «Я» плевать и Чонгук с ним солидарен. Руки делают, а голова уже строит планы на ближайшее время. Чем бы заняться им с Тэхеном в это время? Может посмотреть какой-нибудь фильм? Сходить в кинотеатр или устроить домашние посиделки с ночным просмотром дорам? Организовать ночной пикник где-нибудь на крыше и пить вино до самого утра? А может сходить в ресторан? А может что-нибудь еще? Не богатый выбор из пришедших в голову вариантов...
«Смахивает на свидание, не так ли?», впервые подает голос внутреннее «Я», но, вздрогнув в испуге от появившегося голоса в голове, Чонгук отмахивается от этой мысли. Они исключительно партнеры по сексу. У них заключен не краткосрочный контракт, а, следовательно, о каждом деловом партнере, следует узнать больше, чем просто имя и род деятельности, а тем более в такой интимной сфере, как секс. Любое партнерство, подразумевает в той или иной степени человеческое взаимодействие. Они просто познакомятся поближе, для достижения доверия и гармонии. В особенности, если они выстраивают долгосрочные отношения, пусть и завязанные на сексе, доверие должно быть ключевым моментом, как и во всех взаимоотношениях. Даже если это физическое доверие. Им предстоит тесно проводить время друг с другом и узнать предпочтения и желания каждого, будет не лишним. Да, Чонгук снова подходит к данному вопросу с прагматичной точки зрения, но что плохого? Не плохо бы иметь некую стратегию, тем более в той сфере, в которую Чонгук впервые ввязался. Деловой подход к весьма неделовому вопросу.
Но внутреннее «Я» скептически косит взгляд в сторону, заставляя Чонгука почувствовать себя оправдывающимся мальчишкой. Они еще плохо знакомы со своим внутренним «Я», из-за чего возникает некоторое недопонимание. Но внутреннее «Я» громко фыркает, сдерживая смех, заставляя Чонгука почувствовать себя неловко, будто он опять пытается оправдаться перед самим собой, и принимает решение не вступать пока больше в дискуссию со своим ментальным Чонгуком.
Выбегая со скоростью света из офиса, внутреннее «Я» подсказывает «Купи Тэхену чай!», напомнив предпочтения парня. Чонгук прекрасно про это помнит, и вспомнил бы без нравоучительных комментарий внутреннего голоса, но он, как заевшая пластинка, уперто продолжает кричать на всю голову. И лишь, когда брюнет забрал два стаканчика в местной кофейне, одним из которых является черный чай, внутреннее «Я» довольно заткнулось.
Шагая от припаркованной машины к дому Тэхена и задумчиво смотря на асфальт под ногами, Чонгук размышлял, чем бы им сегодняшним вечером поужинать. Хочется чего-то нового. Необычного. Хочется такого, что еще не пробовал. Не важно каких денег это будет стоить и из какого уголка Сеула это доставят, Чонгук готов на эксперименты в еде. Но только ли в еде? И имеет ли еда к этому вообще отношения?
Сперва не признав уже знакомы вход в мастерскую Тэхена, брюнет чуть было не прошел мимо. Вместо старых деревянных дверей, со скрипучими петлями и старым проржавелым затвором, красовалась новенькая дверь с металлическим блеском и электронным замком. Лицо Чонгука озаряется счастливой улыбкой, а внутри все довольно затрепетало. Теперь Огонек в безопасности, не станет больше Тэхен спать с незапертой дверью, а сердце Чонгука будет спокойно за парня. Тэ даже не придется задумываться, закрыт ли замок, автоматическая дверь все сделает за него, а установленный глазок с видеокамерой, сразу передаст изображение на внутренний дисплей в квартире и телефон парня. Играющее счастье в душе Чонгука распирает грудную клетку, желая прорвать сдерживающую плотину и пролиться мощным потоком наружу. Необычное и вдохновляющее чувство кружит голову брюнета. Оказывается, так приятно видеть физическое воплощение своей заботы, которая теперь прослужит несколько десятков лет. Его желание опекать парня это не просто слова, сказанные всуе, оно выражается в конкретных действиях, которые невозможно не заметить. И Чонгук горд сам за себя. Кажется, он так не гордился даже самой удачно заключенной сделке. Но это не гордыня. Он искренне рад тому, что сделал что-то стоящее для кого-то, просто так, от чистого сердца. Просто, потому, что может. Потому, что хочет, не требуя ни чего в замен.
Переминаясь с ноги на ногу и предвкушая, как они протестируют навороченную систему, Чонгук, приглядываясь в размытое отражение в глянцевом покрытии, поправляет растрепанные волосы. И, кажется, из отражения на него смотрит тот самый внутренний Чонгук, с кривой хитрой ухмылкой и многозначительным взглядом. Смотрит прямо в глаза, молчаливо подстегивая, как тот самый придурковатый друг, отпускающий задорные шутки, когда второму понравилась девочка из параллельного класса. Поджав губы, стараясь скрыть довольную улыбку, Чон нажимает кнопку звонка, ожидая услышать мягкий баритон с характерным телефонным изменением. Прошло от силы секунд пятнадцать, но для брюнета это время показалось целой вечностью и без задней мысли он повторно нажимает на кнопку, как ребенок, наивно пологая, что мог неправильно нажать в первый раз.
Но Чонгука снова встречает молчание и глупое предположение разбивается о неопровержимый факт. Каждый звонок сопровождается характерным звуковым сигналом, не услышит только глухой. Тэхен должен слышать оповещение, а на телефон сразу приходит уведомление с последующим предложением просмотреть камеру на входе.
Но тишина затягивается. Ответа нет. Сердце Чонгука затаивается за ребрами, боясь издать громкий удар, обозначающий его волнение, и прислушивается, опасаясь упустить малейший звук за дверью, но холодный мозг старается взять ситуацию под контроль. А может Тэхен в ванной? Он не обязан брать с собой телефон и ждать чьего-то прихода, будь это даже Чонгук. А может Тэхен снова спит? А может он и во все ушел по делам? А Чонгук наглым образом, не посоветовавшись с его планами решил за обоих провести сегодняшний вечер снова вместе. Черт! Почему он поступает так глупо и необдуманно? С чего он решил, что Тэхен знает о его планах, если Чонгук в них даже не посвятил?
Выждав паузу, Чонгук снова нажимает настойчиво на кнопку звонка, удерживая палец дольше положенного. Его поведение выходит уже за рамки приличия и дозволенного. Чонгук чувствует себя упертым бараном, долбящий тупоголовым плоским лбом запертые ворота. Но настойчивость приобретает в нем неизведанные обороты. Брюнет никогда не был тем, кто прет на пролом, даже когда видит красный сигнал «стоп». Он действовал всегда аккуратно, мягко, на переговорах с упрямыми потенциальными компаньонами парировал утонченными уговорами и разговорами. Не напирал, а искал компромиссы. Но в отношении Огонька, он словно становится другим человеком, удивляясь, что способен на такое и какие черты характера скрыты в нем. Он не узнает сам себя. Он идет на поводу неудержимой настойчивости, пугающая своей не контролируемой силой, пробуждая тревогу неизвестного происхождения. Чонгук ее не понимает, она похожа на ледяное дыхание, поднимающееся из темных глубин, куда он никогда не заглядывал, да и не думал, что там может быть неисследованная бездна.
Как марионетка, по велению настойчивости, он снова нажимает кнопку звонка, а внутреннее «Я», подключившееся к утроенному бунту, внушает произнести слова:
– Тэхен, это я, Чонгук. Откроешь?
Внутренний переворот встречается с холодным молчаливым металлом, выставляя Чонгука полным идиотом, разговаривающего с тишиной. Вырвавшийся водоворот, как истинная вода, он ищет проход, щель, скважину, куда можно вырулить свой поток. Рука на ощупь находит телефон в кармане, выискивая контакт парня среди записанных. Но долгие гудки без ответа, блокируют в замкнутом пространстве стремительную воду. А с каждой последующей попыткой дозвониться, запирают, как в саркофаг, бурное наводнение, останавливая поток. Тэхен вне зоны досягаемости. Чонгук знает его адрес, знает его телефон. Он стоит перед его домом, зайди в него, и брюнет сможет дотянуться до Огонька. Но одновременно это кажется таким невозможным, как попытка магла прорваться на платформу 9 3/4. Да и сам парень сейчас кажется чем-то несуществующим, недосягаемым, призрачным.
Отрезвление приходит постепенно, но весьма ясно. С чего Чонгук решил, что Тэхен вообще захочет его видеть сегодня. Молчание ясно дает понять – парень не желает идти на контакт. Молчание парня должно давать такое осознание, но оставляет явный осадок недосказанности. Яснее Чонгуку не становиться, а лишь сильнее чувствует смятение и растерянность. Почему, старый Чонгук не включается в процесс? В прошлом, брюнет не стал бы навязываться, с мыслью «нет, так нет», оставил в покое и отступил. Но не теперь. В голове звенит не понимание, которого не должно было быть. Оно гремит на всю черепную коробку, требуя объяснений, которые получить, увы, не может в силу обстоятельств. Одолевают мысли, заставляя обдумывать не понятое, в попытке отыскать догадку или получить хоть какой-то ответ от Тэхена.
«Я думал провести сегодняшний вечер вместе, но, если ты занят, не буду мешать. Позвони, как появится время.» – отправляет сообщение на телефон Тэхена.
И Чонгук считает этот поступок самым тупым, который когда-либо совершал. Он делает наивную попытку закинуть крючок, за который со временем вытянет Тэхена на разговор. Стоя у дверей Огонька и продолжая сжимать пальцами картонный подстаканник, с тяжелым пониманием, Чон принимает решение уйти. Отрывая с усилием ноги от порога дома, заставляет себя двинуться прочь, а сердце бьется о твердые ребра, запертой пташкой в клетке, желая остаться на порожках и ждать преданным псом, когда того соизволят впустить в дом. Усаживаясь в салон своего автомобиля, Чонгук не ощущает себя в том пространстве, в котором сейчас находится. Будто его душа так и осталась стоять не видимым призраком у подножия мастерской Тэхена. Попытка вернуть ее обратно на место не венчается успехом. Она уперта, а внутреннее «Я», снова набрав в рот воды, заткнулось и лишь потирает лоб в тяжелых раздумьях.
И Чонгук растерян. Он не понимает происходящего и, тем более, не понимает себя. Ощущает себя сбившимся с курса на проложенном пути и теперь стоит у выросшей пропасти перед ногами, не зная куда идти. В голове какой-то хаос, но до элементарного понятный. Наверное, это все из-за сферы его деятельности, где все наглядно демонстрируется сухими цифрами и отчетами. Наверное, по привычке и в свете отсутствия должного опыта в выстраивании личных отношений, он наивно полагал, что будет все так же ясно и понятно, как напечатанные сведения на белой бумаге. Они с Тэхеном взрослые люди, со своими планами и взглядами на жизнь. Они не в романтических отношениях, они исключительно партнеры по сексу и отчитываться перед друг другом не обязаны. У каждого свой ритм существования, который не должен страдать из-за вторжения в него другого, даже если вы спите иногда вместе. Тэхен творческая личность, возможно, подобное в рамках нормы в его поведения и Чонгук должен это уважать и принимать, не зависимо от того, что он там решил в своей голове.
Заваливаясь на мягкий диван в своей гостиной и находясь в полной тишине, раскидывает руки на спинке, запрокинув голову к потолку, Чонгук внезапно осознал – как в его жизни пусто. Пусто и тихо. Постоянно находясь в движении и погрязшим в делах компании, Чонгук впервые сделал перерыв и теперь не знает, что ему делать с этой остановкой. Он взял недельный отпуск, рассчитывая провести это время с Огоньком, совершенно не рассчитывая, что Тэхен даст ему такой молчаливый отказ. Привыкший к постоянному решению задач и построению планов, мозг кипит в попытках найти выход из тупика, будто кто-то намеренно вставил палку в движущийся механизм, блокируя его работу.
Наверное, он перегнул со своим присутствием в жизни Огонька и своей заботой. Чонгук слишком увлекся и углубился в свои ощущения, совершенно не взяв в расчет, а как к этому относится сам Тэхен. Он парень чуткий, своенравный, свободный, не скованный жесткими рамками и правилами. Такие люди живут моментом, они ловят его за хвост, сполна наслаждаясь разнообразием красок. Они не стоят на месте, их души находятся в постоянном движении и поиске чего-то нового и вдохновляющего. То, что сегодня приносило удовольствие, не означает, что и завтра будет вызывать интерес. А Чонгук слишком стабильный, слишком статичный для таких свободных, душой, разумом и нравом, людей. Не спрашивая разрешения или желания, Чонгук насильно причинял Огоньку свою заботу и увлеченность. Он был слишком настойчив и не приклонен в своих проявлениях, хоть и делал это исключительно в благих намерениях. Возможно, его поступки душили легкую душу Тэхена, загоняя под определенные рамки и условия. Он действовал как умел, а он не умел ни как, поэтому Чонгук действовал, как подсказывало ему воодушевленное новыми эмоциями сердце, идя на поводу собственного порыва. И теперь получил соответствующий ответ от Тэхена, который сам отвечает, как умеет.
Чон не должен напирать, не должен душить Огонька, иначе он просто задавит его своими эмоциями, и он потухнет, как и любой огонек, гаснет от отсутствия кислорода. А следом и угаснет его талант. Для творческого человека, это катастрофа. Это собственный конец, персональный ад, который будет разрастаться черным ореолом на окружающее пространство. То, что Чонгук не способен совладать с собственными душевными порывами, не должно отражаться на таком хрупком и нежном Тэхене. Его воодушевляет прекрасный мир, существующий исключительно в голове Огонька, но, если он не остановится, он сам погубит эту восхитительную галактику. И чем он тогда отличается от варвара? То, что Чонгук не в состоянии справится с пустотой в своей жизни, не означает паразитирование на чужой сказочной вселенной.
Отдергивая плотные белые шторы, Чонгук открывает окно, впуская свежий вечерний воздух, и закуривает, рассматривая распростертый у подножия его высотки город. Делает затяжку, чувствуя, как табачный дым тяжелым облаком оседает в легких, ровно так же пустота окутывает его плечи своим не видимы, легким, но таким увесистым одеялом. Бурный мегаполис кипит жизнью и днем, и ночью. В спешке передвигаясь, люди бегут по своим делам, кто-то с работы, кто-то на встречу с друзьями. Машины движутся бурным потоком по руслу дорог, представляя собой отдельный живой организм. В светящихся окнах, из домов напротив, существует своя отдельная маленькая жизнь, со своими заботами и неповторимой атмосферой. Время идет своим чередом, в особенном темпе для каждого, а Чонгук чувствует себя застывшим в пространстве, и лишь может наблюдать, как это время идет мимо него. Хотелось бы ему себя назвать каменной статуей, но язык уже не поворачивается, благодаря Тэхену, теперь же в скульптурах видит большего смысла и наполненности, чем в себе. Не квартира его пуста, а он сам. За обычной человеческой оболочкой, ничего не скрывается, кроме способности работать, привитой с детства.
И лишь рядом с Огоньком, Чонгук ощущает себя по-другому. Он чувствует, что живет, чувствует, что проводит время не зря, чувствует на себе движение времени. (Он проверяет в сотый раз за вечер телефон, ожидая увидеть уведомление от парня, но снова ни чего.) Но почему это происходит только рядом с Тэхеном?
Наверное, это все из-за новизны ощущений. Чонгук ухватился за Огонька, как за источник тех самых чувств и поэтому, он так уперто сегодня добивался от него, уже хоть какого-то, контакта. Но Тэхен не должен и не обязан присутствовать рядом с ним каждый раз, когда того пожелает Чонгук. Ему самому следует найти что-то такое, чтобы себя чувствовать наполненным, но будет теперь это искать не в клубах, а в некоторых других вещах. Интересно, что бы это могло бы быть? Нужно что-то яркое, броское, незабываемое, то, что оставляет явный след в душе и памяти.
Сумасшедшая мысль внезапно приходит в голову. Никогда не являясь приверженцем подобных вещей, Чонгук все же считает это отличной идеей. Прыжок с парашютом! Ново. Необычно. Незабываемо. И весьма волнительно. Отыскав в интернете подходящее агентство, предоставляющее данные услуги, Чонгук оставляет заявку и ложиться спать.
Утром, первым делом проверяет телефон, в надежде обнаружить сообщение от Тэхена (которого, ах, какая досада, нет), но находит электронное письмо с уведомлением о приглашении на прыжок с парашютом. Сбитый немного с толку, брюнету требуется несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок. Пробудившийся, но все еще немного сонный разум, требовует увидеть какую-то весточку от Огонька, а про вчерашнюю заявку совершенно забыл. Наверное, это было слишком спонтанное и опрометчивое решение, слишком рисковое. Но сдавать назад не позволит гордость, а и от своих намерений, получить порцию новых ощущений, Чонгук не отказывается.
Тревожное волнение невидимым союзником сопровождало мужчину, но Чонгук намеренно его игнорировал. Осознание происходящего врывается в мозг, как команда спецназа, выбивающая все двери при налете, когда Чон поднимается на самолете в воздух. Тревога со страхом одолевают его душу, и теперь Чонгуку от них не так просто избавиться. Сердце так громко колотится, что он уже не уверен, гудит это так громко двигатель самолета, или его собственный живой аккумулятор в груди.
Удаляющаяся земля под ногами, не приносит ожидаемого трепетного воодушевления. Испарина выступает на лбу, а руки начинают заметно подрагивать. Откидывая голову на спинку кресла, Чонгук прикрывает глаза и делает медленные глубокие вдохи, желая успокоить взбунтовавшуюся душу. Ободряющие реплики куратора ни черта не успокаивают, а в воспаленной голове само собой возникает мысль – «А Тэхен, наверное, не испугался бы. Наверное, он с горящими глазами смотрел бы по сторонам, в предвкушении незабываемых ощущений. Наверное, он бы сказал – «Эй! Биг Босс, ты же не боишься?» и улыбнулся бы так радостно и так лучезарно, что я бы перестал так сильно нервничать. Но мне страшно... Так страшно, что готов Богу душу отдать...». Но затем лицо Чонгука хмуриться, он снова думает об этом парне. Да, какого черта?
А стоя на пороге открытой двери самолета и смотря на землю под ногами, вся смелость Чонгука испаряется. Сильный, волевой мужчина, держащий в руках огромную компанию, трусит прыгнуть с парашютом, и не важно, что делать он это будет с куратором, под четким его руководством. В голове само собой рисуется образ Тэхена, стоящий по правую руку от Чонгука в соответствующем обмундировании. Он с детским восторгом осматривает растянувшийся пейзаж под брюхом самолета и совершенно не боится происходящего. «Ты же не трус, Биг Босс?» и широко улыбнувшись, без тени сомнения или страха, делает шаг за порог салона самолета. Да. Наверное, Огонек именно так и сделал бы. Он смелый, игривый, открытый всему новому, не боящийся новых эмоций. И, наверное, с Тэхеном было бы не так боязно... Встряхнув головой, Чонгук злится сам на себя. Злится на свою трусливость. Злится на свои мысли, которые так цепко ухватились за этого нежного парня. И с мыслью «Да, какого хрена!», делает шаг на встречу неизвестности.
Чувство свободного и неумолимого падения вышибает все мысли из головы Чонгука. Что уж там говорить, кажется, из него вышибли собственную душу, которая торопливо старается поспевать за ним, но догнать все никак не может. Воздух режет лицо, дыхание перехватывает, не давая вдохнуть полной грудью. Сердце замирает, а все внутренности съеживаются в один колкий комок, готовясь к смертоносному удару, и в этот момент, Чонгуку правда кажется, что он разобьется и мысленно уже прощается с жизнью... Жаль, что на прощание он не смог увидеть широкую квадратную улыбку… По хер, что он снова думает о Тэхене, это самое лучшее, о чем Чонгук может вспомнить перед смертью.
Белый купол раскрывается над головой, мягко подхватывает его тело, пронося по воздуху, создавая ощущение, прыжков по пушыстым облакам. Чонгук не знает, как это, но уверен, что ощущалось бы именно так. Чувство парения дает восхитительное чувство свободы и легкости, а в совокупности с предыдущей внутренней паникой, даруют приятное чувство облегчения. Голова пуста, будто все не нужные мысли были задержаны облаками или оставлены фантомом в улетевшем самолете.
Как хорошо, что на лице защитные очки, и Чон в состоянии рассмотреть раскинувшийся пейзаж под его ногами. Красиво. Солнечная погода отражается от зеленой растительности играя всеми возможными оттенками. «Тэхену, как и любому художнику, наверное, такое бы очень понравилось. Наверное, он бы глядел во все свои большие глаза, радостно хихикая, как маленький ребенок.» Черт! Почему даже сейчас, находясь в нескольких сотнях над землей, он думает об этом парне. Что с ним не так? Или в самом Тэхене что-то не так?
Приземлившись, Чонгук падает на землю пятой точкой, пытаясь осознать происшедшее. Словно опомнившись, сердце снова подпрыгнуло к горлу, забившись в истерике, что, только что его хозяин сделал. Легкие горят от частого дыхания и ежатся, от грубости вдыхаемого воздуха. «Я прыгнул с парашютом...» бьют по вискам мысли. «Он прыгнул с парашютом!? Он совсем с ума сошел!? Он конченный!?». Осознание, которое, очевидно, поспевая за ним, торопливо выпрыгнуло следом из самолета, наконец-то догнало, приземлившись обухом по голове. Парашюта же у него не было. Вот и приземлилось грубо ему на голову, сброшенным предметом, снова запуская очередной круг на американских горках его собственных переживаний. Эмоций куча. Переживаний навалом. Какого черта он сделал? Он же ни разу не экстримал. Так какого хрена? Было интересно. Но больше так не хочется.
И странное воодушевленное чувство появляется где-то там за ребрами, подающее наивное и такое детское желание, поделиться пережитым. Но единственный, с кем бы Чонгук хотел разделить своими эмоциями – это Тэхен. А больше... а больше ему не с кем? А как же Хосок? Почему не он? Он же его друг! Он поддержит, наверняка скажет «– Чувак, да ты крут!». Но почему-то, не ему хочется об этом рассказать.
Разблокировав телефон, брюнет снова предпринимает попытку дозвониться до Огонька. Хочется ему сказать, что не смотря на весь пережитый страх и не желание повторять, он смелый, он сильный, отважился на такой храбрый поступок. Хочется предстать перед Тэхеном интересной личностью, а не пустым бизнесменом, у которого в голове одни сделки и бумаги. Но порыв Чонгука снова разбивается о тишину, периодически нарушаемая продолжительными гудками.
Наверное, Чонгук принял слишком радикальные меры в отношении себя, самонадеянно и сумасбродно принял такое решения, не взяв в расчет свои возможности. Устало догоняющая душа, тяжело дыша находит свое неразумное тело, давая осадок, который не приятно саднит в груди, все еще не пережитым стрессом. Ему следует найти, что-то более спокойное, тем более, он все равно не получил ожидаемого эффекта. Нет этой горящей увлеченности и желания погрузиться в это с головой. Нет ощущения вовлечения в водоворот кипящих эмоций, но которые не обжигают, а зажигают яркие огни в душе. Нет тех чувств, которые дарит присутствие Тэхена. Нет, наверное, Чонгук просто сильно увлекся, как каким-то делом, как каким-то хобби, которого у него никогда не было, но брюнету думается, что именно так себя чувствует человек, увлеченный любимым, отличным от работы, делом.
И просидев несколько часов в интернете, изучая чем же люди увлекаются, Чонгук снова предпринимает попытку, найти что-то интересное для себя. Дайвинг! Почему бы и нет? Относительно спокойное, но заставляющее пережить новые эмоции. Притвориться, что можешь и умеешь дышать под водой, на какое-то время представить себя морским жителем, где вода его природная стихия.
Но ожидания не совпали с реальностью. На втором погружении, Чонгуку стало скучно. Не то, чтобы брюнет больше к такому не приступит, для удовольствия – да, но не на постоянной основе. «Но с Тэхеном бы нырнул... Тэхену бы понравилось...». Да, что ж такое!? Но упрямый мозг сам рисует картинки фантазий, как паренек, точно русал, рассекает толщу воды, выделывая разные трюки и кульбиты. Не позволяя ухватить себя за хвост и подчиниться, мысли сами идут дальше, представляя, как Огонек, подпирая голову, укладывает руки на расположенный на дне камень и с энтузиазмом разглядывает местных обитателей, желая аккуратно притронуться к мимо проплывающей стайке рыбок и, если бы мог, обязательно спросил, как дела у якро-желтой рыбехи, а еще поприветствовал бы какого-нибудь краба с поднятыми вверх клешнями.
Этот парень штурмует его сознание, не позволяя отвлечься. Начинает казаться, куда бы не пошел Чонгук, мысленный призрак Огонька везде его преследует. Он просто не нашел что-то стоящее. Он просто не нашел, на что переключить свое внимание. И случайно подслушанный разговор сотрудников и очередного клиента, сподвигает Чона на очередной не особо обдуманный поступок. Погружение к акулам. Да, о чем он думает!? В конкретный этот момент, вряд ли брюнет думает о чем-то здравом. Его поступки продиктованы сумасбродным порывом, желая отвлечься от упертого желания, прямо сейчас сорваться и снова обивать порог Тэхена.
Его смелость основывается на попытке обмануть и переиграть самого себя, не же ли осознанным решением пощекотать себе нервы ради развлечения. И спесь Чона растворяется в воде, стоит ему завидеть здоровенных белых акул. Прочные стальные прутья защитной кабины не дают чувства защищенности, когда на него смотрят пустые, немного туповатые, глаза подводного хищника. В голове сразу рисуются картинки трагического исхода, вспоминая все возможные кадры из фильмов. Плотный гидрокостюм, становится еще теснее из-за взмокшей спины. Брюнету хочется прижаться к дальней стенки клетки, но голова хаотично вертится из стороны в сторону, понимая, что акулы по всюду. Чувствует себя в ловушке и то, что он все еще жив, кажется, лишь вопросов времени. Окончательной отправной точкой для паники, стал глухой удар плавника о решетку. Камера покачнулась, приводя Чонгука в ужас. Сердце колотится так, будто сейчас проломает жесткие ребра, желая оказаться в безопасном месте без своего тупоголового хозяина. Воздуха в болоне становится катастрофически мало, регулятор у рта, кажется кляпом во рту, Чонгуку хочется снять его и сделать глубокий вдох полной грудью. И даже нарисованный образ Тэхена, плавно машущий проплывающей одной акуле, а ладонью второй руки мягко поглаживая нос другой рыбине, не помогает успокится.
Приходит в норму Чонгук, когда смог немного отдышаться на твердой поверхности без снаряжения. Думать ему сейчас не хочется, что предстал перед сотрудниками океанариума трусливой девчонкой, но как-то сейчас брюнету плевать. Они дают выпить воды, наркывают теплым полотенцем и подбадривают, говоря, что подобное случается и в этом нет ни чего страшного. Он снова переоценил себя. Такой экстрим не для него, каким бы крутым не старался сделать из себя Чонгук, это просто не в его природе. К сожалению.
Двигаясь по сумеречным улицам, включив обогрев в салоне машины, Чонгук грустно смотрел на дорогу, периодически взъерошивая влажные волосы. Отпуск проходит совсем не так, как того хотелось бы, принося одни лишь разочарования. В попытках найти себя, Чон пытается притворятся тем, кем не является. Он не резвый, не авантюрный. Спонтанный? Да, но на необдуманные глупости, которые чуть-чуть не довели его до сердечного приступа. Следует сменить вектор поисков в отрасль, не связанную с таким риском. Нужно что-то...
Но поток мыслей прерывается внезапным сильным порывом, который Чонгук едва успевает осмыслить, но управлять не способен. Осознав, что едет по известным закоулкам, глаза на автомате выхватывают знакомый дом. Руки сами сворачивают в проулок, припарковывая машину рядом с мастерской Тэхена. Чон не думает, он действует, ведомый желанием, громко отзывающееся в черепной коробке. Будто это необходимо. Будто это очень важно. Будто от этого зависит его жизнь. Он действует не осознанно, словно, под диктовку инстинктов. Все нутро загорелось подожженным бензином, языки пламени противно обжигают, оставляя зудящие ожоги, раздражая нервные окончания. Чонгук повинуется внутреннему желанию, которое завладело его сознанием, не позволяя здравому смыслу протиснуться сквозь пелену некой одержимости.
Пальцы на автомате нажимают кнопку вызова, удерживают, не позволяют выпрыгнуть из своего углубления, заставляя контакты соприкасаться. Выжидает какое-то время, сверля сосредоточенным взглядом глянцевую поверхность и снова звонить. Отсутствие ответа давит на виски, подкатывая к горлу ком не понятных ощущений. Тишина нервирует, запуская по телу волну расходящихся не приятных мурашек, сравнимых с ощущением ползающих муравьев. Чонгук всегда отличался терпеливостью и моральной выносливостью, но сейчас теряет выдержку в томительной тишине ожидания. Желание получить ответы на свои вопросы грызет нутро голодным зверем, разрывает плоть изнутри, ревет в отчаянии загнанным животным. Чон нажимает кнопку снова и держит. Долго. Слишком долго. Не прилично долго. Но тишина остается не преклонной. И неугомонный зверь, сломанной игрушкой, обессилено падает на холодный пол его души, подчиняясь обстоятельствам. Порыв стихает потушенным факелом, оставляя пока еще ощутимое тепло, отступающего наваждения, но и оно уносится с начинающимся ливнем на улице.
Чонгук чувствует себя опустошенным, если, конечно, пустой человек внутри, может себя так ощущать. Пламенное желание огненного короля, разбивается об айсберг ледяного, за которым тот схоронился. Разбилось вдребезги, столкнувшись с мерзлотой убежища. Падающие капли с черных волос, скользят по лицу, несколько отрезвляя разум Чонгука. Промокшая одежда холодными объятия обтягивает тело, заставляя того подрагивать, но холода он не чувствует. Кто-то скажет, да он счастливчик, он родился с золотой ложкой и не одной. Он богат, обеспечен, в почете, известен в определенных кругах, ну в остальном чувствует себя полным неудачником, отчаянно пытающийся скрыть свои провалы.
И скрывает, предприняв очередную попытку заполнить свою пустоту, или же спрятать свое лузерство, прикрываясь общественно полезной деятельностью. На эту идею надоумили Чонгука собственные раздумья. Погрузившись в некую апатию, против своей воли брюнет переваривал воспоминания о Тэхене, и уцепился за мысль. Он с полной отдачей рвался заботиться о Тэхене, так может, он просто хочет о ком-то заботиться? Он же сделал для Огонька такой маленький благотворительный жест, возможно, в этом и кроется смысл его стремления?
Когда главный врач Сеульского научно-исследовательского института онкологических заболеваний детского возраста, узнал, что состоятельный человек хочет избавится от парочки миллиардов вон на их благотворительность, самостоятельно связался с Чонгуком, желая лично встретится с таким благодетелем и поблагодарить за такой широкий жест. А также, запечатлеть торжественный момент под вспышки папарацции.
Огонек, наверняка, похвалил бы его за такой добросердечный поступок.
И вот, Чон Чонгук, бизнесмен, директор унаследованной компании, миллиардер, магнат, стоит с натянутой улыбкой на лице и пожимает руку главному врачу, передавая чек на крупненькую сумму, под возгласы журналистов и наставленных на него объективов камер. Он должен чувствовать себя на высоте. Совершил доброе дело, так и засветил свое имя в таком благотворительном поступке, которое отразится в плюс на его репутации, но не чувствует удовлетворения. Нет, он не жалеет, что отдал деньги. Нет, он не жалеет о своем поступке. Если это поможет кому-то спасти жизнь, то он будет только рад. Но это снова не то, что хотел почувствовать Чонгук. Его порыв оставляет приятный осадок в душе, что смог оказаться полезным, но взрыва эмоций не происходит.
И сидя вечером на диване своей гостиной, в несколько мятых штанах и такой же футболке, кутается в теплую толстовку, смотрит какую-то дораму по телевизору и уплетает мороженный торт из «Baskin-Robbins». Подперев голову руко и наблюдая за развернувшейся драмой между героями, накалывает на палочки треугольный кусок мятного мороженного с шоколадом, откусывает кусок, пачкая рот по углам подтаявшей жидкостью. Никогда не пробовал такого вкусового сочетания, но решил, чем черт не шутит. Нельзя казать, что это противно, но и восторга такой микс не вызывает.
Все попытки Чонгука, найти какое-то интересное направление в жизни, провалились, как и провалились его попытки отвлечься от Тэхена. Все равно, раз за разом, мысленно брюнет уперто возвращался к красноволосому парню. В одних своих размышлениях, он принял Тэхена за хобби. Но, по всей видимости, суть не в этом. Чону хотелось бы поделиться с ним своими переживаниями. Хотелось разделить с ним момент. Хотелось бы получить его поддержку. Хотелось с ним поговорить. Хотелось просто его присутствия. Все это время, Чонгук искал замену увлечению, но кажется, увлечен Тэхеном. И Тэхен не хобби.
Не выпуская из поля зрения смартфон, Чонгук снова проверяет телефон на наличие сообщений от Тэхена. Пламенный порыв подрывает в душе удерживающую плотину не сдержанного желания. «Да, ну, ебаный рот!?» Внутреннее «Я» озлобленно рычит, намереваясь снести все возможные преграды на своем пути, лишь бы добиться ответа от парня. Его игнор и молчание, не заставляют отказаться от цели, а лишь подливают масло в огонь, делая ее номер один. Побуждают добиваться.
Подрываясь с дивана, будто по мягкому заду выстрелила пружина, оставляет мороженное на журнальном столике и , позабыв выключить плазму, Чонгук натягивает поверх толстовки плащ, торопливо сунув ноги в кросовки. Как преодолел путь на машине, не помнит, двигался на автомате, давно усвоенные навыки автомобилиста сроднились с рефлексами, не позволив влипнуть в неприятности. По дороге он помнит лишь одну звенящую мысль в голове, бившую по ушам изнури, желая достать ледяного короля из его скорлупы.
Бросив криво припаркованную машину у бордюра, переминается с ноги на ногу на пороге, думая, что должен был вытоптать уже выемку на ступеньках, и нажимает на кнопку звонка. Кусает нижнюю губу, часто дышит, готовый кричать Огоньку в окошко, чтобы тот, хоть на миг, показал свою красноволосую макушку. Но язык опережает тяжелый паровоз мыслей, произнося достаточно громко:
–Тэхен, я прошу ответь! – голос едва дрожит, а кончики пальцев вспотели и соскальзывают с глянцевой поверхности звонка.
Тишина уже привычно встречает брюнета, но внутренние тормоза сорваны, в висках стучит пульс, дыхание участилось, вызывая не приятное саднение в горле, куда подскочило хаотично бьющееся сердце. В ушах застыл гул локомотива, мчащийся на бешенной скорости. Из-под колес выбивается россыпь ярких искр и валит густой черный дым, горящие фары превращаются в два огненных шара, угрожающе предупреждают о невозможности остановиться.
Палец на секунду отлипает от кнопки и снова примагничивается, взывая к хозяину дома. Чонгук смотрит на смазанное отражение в глянцевой металлической поверхности, демонстрирующее во всей красе его взъерошенный и неопрятный вид. Он бы никогда не заявился не опрятным кому-то в гости, особенно к Тэхену, на которого хочется произвести впечатление, но сейчас это не имеет никакого значения. Плевать. Как и плевать, что он может доставить соседям не удобства, а те в отместку вызовут полицию. Он барабанит ребром кулака о твердую поверхность, продолжая громко выкрикивать имя Тэхена, намереваясь простоять на пороге до самого утра. По херу. Если Огонек решил оборвать с ним все связи, пусть скажет ему это в лицо. Необузданный порыв поглотил весь разум Чонгука, не позволяя здраво рассуждать, гонит кровь по венам в запредельной частоте. В груди все съеживается в горящий комок, заставляя все вращаться вокруг него, грозясь разорваться от накала в смертоносном взрыве, способный уничтожит все в округе, оставив лишь горящее пепелище.
И взрыв случается, но совершенно иного характера, разгоняющий по нервным окончаниям волну электрического разряда, пощипывая кожу изнутри и разрешая внутреннему вулкану бурно извергнуть обжигающую лаву. Она растекается по венам, заполняет каждую клеточку, наполняя своим жаром, а встревоженное сердце бьется в победоносном ритме от характерного звука отпирающегося замка и глаза, распахивая веки до пределов возможного, устремляются в расширяющийся дверной проем, одержимо желая увидеть обладателя красных волос.
– Привет, Биг Босс, – бархатом льется тихий голос с усталой мелодией и нотками вины.
И Чонгука окатывает ледяной волной, обрушенная своим королем. Весь ярый и бескомпромиссный порыв брюнета в момент остужается, заставляя опустить плечи и открыть в удивлении рот. Чон готов был встретится с чем угодно. С раздражением в глазах Тэхена и излучающейся злостью черными зрачками. С пренебрежением в голосе, веющей арктическим безразличием. Даже, был готов встретится лицом к лицу с другим мужчиной, которого Огонек мог легко подцепить в клубе. Но ни как не ожидал встретить блеклое напоминание яркого мальчика. Красные волосы спутанно торчат во все стороны, тонкая кожа с серым оттенком плотно обтягивает черты лица, болезненно заостряя и без того острые скулы, отбрасывающие мрачную тень на впалые щеки. Искрящийся взгляд потух в полуприкрытых глазах, рисуя под веками черные круги утомления. Старый махровый халат с комканной от времени ворсиной темно-персикового цвета небрежно накинут на полуобнаженное тело, открывая взору оголенный торс с выступающими дугами ребер и впалый живот, а смятые пижамные штаны едва держаться на бедрах.
Стыдливо опустив голову и виновато прикусив губу, Тэхен смущенно поднимает усталый взгляд на Чонгука и, медленно моргая веками, выдавливает из себя тусклую искру озорства. Старается скрыть бессилие за прежней игривостью, но получается отвратительно плохо. Опирающаяся рука на дверной косяк, соскальзывает тяжелой плетью, заставляя своего хозяина опасть плечом на поверхность стены и кутаться от холодного воздуха в мягкую ткань.
Видя шокированный взгляд Чонгука, хаотично изучающий его тело, Тэхен позволяет себя рассмотреть, совершенно не стыдясь своего непотребного вида. Возможно, это даже к лучшему. Не состоявшийся любовник сам отвалится без каких-либо объяснений. Да и к чему они нужны, когда причина его молчания буквально написана у него на лице. Вести долгие разъяснительные беседы у красноволосого нет ни желания, ни сил, болезненное состояние само красноречиво расписывает в подробностях причину вынужденного игнорирования. Но, пожалуй, Тэхен не ожидал, что так скоро предстанет таким перед Чонгуком, что, честно говоря, немного расстраивает парня. Все же есть в этом темноволосом мужчине что-то притягательное… И понимает, что самое не приятное для Тэхена, что испытывает что-то похожее на тоску. Он… скучал по Чонгуку? Что ж… Так тому и быть. Это даже к лучшему.
Такой вид мало кто захочет видеть в зеркале, а в человеке рядом и подавно. И Тэхен без зазрения совести открыто демонстрируют всю свою не приглядную ипостась. Пусть смотрит. Пусть видит. Пусть почувствует пренебрежение и отвращение. Пусть пугается. Собой Огонек не гордится, но нисколько не стыдиться. Совладать с собой он не в состоянии, это выше его возможностей. Он такой какой есть. А чувство вины вызвано лишь тем, что никак не мог ответить на настойчивые попытки Чонгука достучаться до него. Тэхен был просто не в состоянии.
– Прости, Чонгук, – нарушает тишину Тэхен, немного отрезвляя Чонгук и вырывая его из своих раздумий, намеревается выпроводить мужчину, – встречи не будет, – натягивая кривую улыбку, собирается закрыть дверь.
– Что с тобой? – делая резкий и решительный шаг на порог, Чонгук мягко останавливает Тэхена. Он четко понимает, если дверь сейчас закроется, она будет закрыта для него навсегда, как будет и закрыт сам Тэхен, а допустить это никак не может.
– Я…– запинаясь, Тэхен смотрит, округлив глаза ( выглядящие немного странно…) в черную бездну Чонгука, которая жадно пытается впитать в себя все ответы через взгляд, – я неважно себя чувствует, – снова заваливается спиной на стену, вжимая голову в плечи и зарываясь в потертый халат, старается скрыться от настойчивого взгляда брюнета.
– Ты заболел? – сделав решительный шаг в дом, Чонгук запирает за собой дверь.
Голос Чона звучит взволнованно и Тэхен слышит в нем искреннее беспокойство, чем сбивает с толку. Не уже ли, ему на столько не все равно? Не уже ли его больной вид не испугал Чонгука? Не отвернул, не заставил передумать? И даже сейчас, беспокоится за него? И это странно. Возможно, просто временно. Пока Чонгуку не известна настоящая причина его недуга. И поэтому, Тэхену сложно воспринимать заботу Чонгука.
– Ни чего…– вяло отмахивается руками Тэхен, но не успевает договорить. Все содержимое головы превращается в вязкую и склизкую кашу, язык противно вяжет и к горлу подкатывает тошнотворный комок, а желудок скручивается в узел сильными спазмами. Позабыв о всех приличиях, прикрывая рот ладонью, Тэхен из последних сил убегает вглубь студии. Не хватало еще вывалить содержимое желудка на дорого господина. Такой способ, наверняка, сработал бы в правильном направлении для парня, но до такого позора он еще не опустился. Еле добежав до уборной, звонко ударив коленями о кафель, падает на пол, обильно вырывает, сгорбившись над унитазом. Даже с закрытыми глазами, голова не перестает идти кругом, провоцируя морскую болезнь без моря, твердая земля под ногами превращается в надутый на половину матрац, в котором утопают ноги. Эти дни его порядком измотали, он ни черта не ел и несчастный запас сил, успевший накопиться при беспрерывном лежании на кровати, стремительно иссекает.
Не желая отступать и тем более оставлять Тэхена одного в таком состоянии, Чонгук двинулся по пятам следом. Видя, как хрупкого парня всего трясет от судорожной рвоты, как устало повисает голова, а ноги обессиленно разъезжаются в стороны, роняя пятую точку на холодное покрытие, заставляют сердце Чонгука разрываться на осколки. Душа в растерянности мечется в груди из стороны в сторону, в попытках отыскать решение, в задачи которой он ни хрена не смыслит. Нутро Чонгуку подсказывало – что-то не так, но распознать этот сигнал не смог или же растолковал не верно, посчитав, что причина кроется в чужой голове. И теперь чувствует сою вину. Он не смог вовремя помочь. Он не врач, но это не означает, что оставил бы Тэхена одного.
– У меня слабый желудок, – дает пояснения Тэхен, предварительно сплюнув. Раз новый любовник не испугался, не отступает, следует самому выдать нужную информацию, пока Чонгук сам чего-то не надумал в своей голове и не стал выдвигать предположения и сомнения. Честность всегда подкупает, и сказанная правда воспринимается яснее, и не важно, что она является правдой только для Чонгука. – Наверное съел что-то не то… – взгляд Тэхена падает на открытую крышку мусорного ведра и, желая скрыть от глаз улики, закрывает крышку, прикрываясь небрежными опирающимися движениями.
– И давно тебе так плохо? – прозвучало слишком глуповато, но Чонгук растерян и не знает, как подступить к Тэхену, опасаясь, что может нанести больший вред своим неосторожным движением.
– Э-э-э…– Тэхен болезненно морщится, стараясь просчитать в уме дни, но в голове вместо мозгов жижа, мысли спутаны и отказываются выстраиваться во что-то осмысленное,- несколько дней.
– Это я виноват, – Чонгук бросается к Тэхену, видя попытку парня самостоятельно подняться на ноги, подхватывает за плечи.
– Чем это? – недоумевающе хмурит брови он, переводя усталый взгляд на брюнета.
– Я тебя тогда накормил едой из ресторана, – бережно приобнимая еле стоящего Тэхена, Чонгук открывает кран с холодной водой и старательно умывает его лицо,- видимо, что-то было испорчено.
Тэхен едва заметно дергает бровью, понимая, хоть способность соображать сейчас утрачена, но все довольно логично. Пусть так и остается. Он слишком слаб, чтобы что-то продумывать наперед. Да и вообще давать какой-то отпор Чонгуку в его проявлениях тоже. Попытайся брюнет несколько дней назад его умыть, Тэ яро запротестовал бы, но не сейчас. Сейчас он несамостоятельным ребенком виснет на руке Чонгука, подставляет лицо под ладонь с набранной прохладной водой, позволяет мужчине произвести над ним элементарные действия личной гигиены. Блаженно прикрывает глаза, ловит губами освежающую жидкость, жадно слизывая с губ, впитывает через кожу свежесть и облегчение, от смывания признаков недомогания. Черт, кажется, он на самом деле, нуждается в чьей-то заботе. Да, все его состояние кричит о том, что он не способен сам о себе позаботиться.
И, кстати, о гигиене, он не только откровенно плохо выглядит, но и еще наверняка не соблазнительно пахнет, ибо все эти дни не был в состоянии даже принять душ. Но Чонгук, словно этого не замечает, будто, делает это не в первый раз и относится с полным пониманием. Что и странно для Тэхена. Это идет в разрез с представлением о Чонгук и его обликом занятого богатого бизнесмена. Он должен любить роскошь и лоск, должен тяготеть к идеальности и вылизанности до иголочки. Какой-то бедный скульптор блюющий над унитазом должен вызывать в нем отвращение и презрение, а он старательно вытирает влажное лицо Тэхена и бережно приглаживает сальные патлы, в которые превратились его волосы. Странный он, этот Чонгук. Даже Тэхен испытывает отвращение сам к себе, считая себя в данный момент жалким и ничтожным. Ему противно смотреть на себя в зеркало и видеть там нечто, не способное удержаться на собственных ногах, будучи в еще молодом возрасте. Будь у Тэхена сейчас больше сил, ни за что не позволил бы это Чону. Это заставляет Тэ чувствовать еще большее отвращение к себе. Но сейчас парню так откровенно хреново, что не способен взывать к собственной гордости, устало затыкая мнение глубоко внутрь.
А Чонгук… Чонгуку все равно? Странный он. Очень странный.
Парой даже тот, кого ты считал любимым человеком, способен отвернуться в самый уязвимый и болезненный момент. Способен кинуть и оставить, когда больше всего в нем нуждаешься. Вместо ожидаемой поддержки и просто факта быть рядом, оставляют один на один с бедой. (Предатель.) Тогда какое дело может быть у едва знакомого человека к проблеме Тэхена?
Тэ признателен Чонгуку, что тот остался. И как не прискорбно для Тэхена, он может сейчас на него положиться. Может элементарно почувствовать безопасность. Все эти дни ему было плохо не только из-за плохо самочувствия, но и из-за отсутствия надежного плеча, на который можно опереться. Все же есть свои минусы быть одному. Но настолько ли они перевешивают, чтобы отказаться от свободы одиночества? Пожалуй, Огонек подумает об этом позже, а пока бессовестно пользуется добротой и заботой Чонгука.
– До кровати, я думаю, смогу дойти сам, – Тэхен предпринимает попытку показаться самостоятельным, но ноги предательски подкашиваются, и пол грозится разбить лицо в кровь.
– Тэхен, я знаю, ты очень большой, смелый и сильный мальчик, – крепкие руки заботливо ловят ослабевшего парня, не позволяя тому растянуться на кафеле, – но не стоит сейчас играть героя, хорошо? – и получив едва заметный соглашающийся кивок, Чонгук с легкостью подхватывает хрупкое тело на руки, отмечая, что Огонек стал еще легче.
Аккуратно приземляя Тэхена на смятую постель, с материнской заботой взбивает подушку, стараясь сделать ее максимально комфортной для парня, учтиво подкладывает ее под голову. Осматривает изможденное бледное лицо, на котором читается умиротворение, будто Тэхену, больше ни чего в жизни и не надо. Но внутреннее «Я» Чонгука недовольно расхаживает где-то за ребрами, напряженно продумывая, что делать. И кажется он уже знает, просто поэтапно выдает информацию Чонгуку, дабы тот не хватался за все и сразу.
– Тэхен, – с опаской обращается Чонгук. А боится, что стоит ему сделать шаг за порог, проклятая дверь с электронным замком не позволит зайти обратно внутрь. Но и оставаться не может, – Если я сейчас уйду, ты потом меня впустишь?
– Уйдешь? – переспрашивает Тэхен, испуганно округляя глаза. Неожиданно для него самого, голос прозвучал слишком жалостливо, но Тэхен на самом деле не думал уже, что Чонгук так поспешно решит его покинуть. Но именно этого он и ждал, так почему вдруг Тэ изменил свое отношение? Не уже ли мимолетная забота Чонгука, так быстро смогла убедить Тэхена в том, что Чон останется с ним? Жалкий слабак. А раз решил уйти, зачем спрашивать, сможет ли впустить обратно? Что-то он не понимает. – Да, конечно. Я не буду тебя задерживать… Ты можешь идти. Не стоит тебе со мной задерживаться.
– Нет, ты не понял. Я не в том смысле. Я в том смысле…– сбитым с толку затараторил Чонгук. Его взволнованность играет против него. Он говорит не то что хотел. А точнее не совсем то, что хотел. Слова складываются в корявые предложения, донося искаженный смысл. - Я не хотел уйти. Я хотел уйти… Айщ! Черт! – обреченно хватается за голову, стараясь привести мысли в порядок. Он растерян и напуган. Еще ни разу ему не приходилось ухаживать за кем-то больным. Он искренне хочет помочь, но по не знанию, выходит туповато. – Я хочу выйти в аптеку. Тебе нужны лекарства. Поэтому мне нужно уйти. То есть, не уйти, а выйти. Ты сможешь мне открыть потом дверь?
– Я… – облегченная улыбка сама окрашивает лицо Тэхена, и он смущенно прикрывает глаза, – я не уверен, что смогу дойти до двери.
– А дистанционно? Через мобильное устройство, – слишком быстро выпаливает вопрос Чонгук, мысленно находясь уже по пути в ближайший аптечный пункт.
– Через приложение? – таращит большие глаза Тэхен, которые сделались еще больше на похудевшем лице. Но поняв, как глупо он выглядит, с позором отводит глаза в сторону. Теперь он выставил себя не только в жалком виде, но и показался безмозглым. Боже, да что Чонгук тут вообще с ним забыл?
– Ты не знал? – обреченно удивляется Чонгук, понимая, как одна небольшая деталь стала камнем преткновения в их прямом контакте.
И получив в ответ стыдливый кивок, сердце падает в пропасть от понимания собственной недальновидности. Чону следовало бы догадаться или хотя бы на секунду задуматься над этим фактом. У Тэхена не было в использовании такой продвинутой современной опции как дверь с электронным замком, а что ей можно управлять через приложение и вовсе не имел понятия. В голове автоматом рисуется картина - Тэхен, лежа в кровати едва живым, просто наблюдает через всплывшее окно оповещения, как Чонгук упертым бараном топчется на его пороге, требуя от больного человека отпереть дверь. Стало чертовски стыдно за себя. То, что для Чонгука это обыденность, вошедшая в его жизнь, как само собой разумеющееся, не означает, что будет знакомой для Тэхена.
– Черт! Это моя оплошность! Я должен был тебе все рассказать и показать, – Чонгук виновато закусывает губу, мысленно коря себя во всех оплошностях, но в глазах Тэхена представляется восхитительно милым, чем вызывает вялую, но искреннею квадратную улыбку. – Давай, покажу.
И, присев на корточки возле кровати, участливо показывает, как пользоваться новым приложением и какие интересные полезные функции еще имеются. Чонгук не уверен, что Тэхен сейчас способен разобраться и все запомнить, но ему приятно видеть заинтересованность на бледном лице. Кажется, даже стал прослеживаться оживленный румянец на щеках. Не страшно, если Огонек снова попросит ему показать, как работает программа, Чонгук с удовольствием ему еще раз объяснит. Самое главное, что брюнет видит едва заметный живой блеск в глазах, пробивающийся сквозь пугающую затуманенность.
– Я скоро приду, обещаю, – на грани шепота произносит Чонгук, стараясь передать Тэхену всю свою решимость и неотступность.
Касаясь в легком поцелуе холодного лба, приглаживает жесткие пряди и Чон на миг замирает. Вдыхает медленно полной грудью природный запах Тэхена, которым сполна напитались засаленные красные волосы, и млеет от момента. Он смог добраться до него. Смог пробиться к своему живительному огоньку, к которому так тянуло все это время. Его душа теперь чувствует спокойствие, она пришла в баланс, получив, что требовала. Главное, он знает - Тэхен не просто так игнорировал его столько дней. Тому была причина и весьма весомая. И в груди становится так тепло и хорошо, его маленький мальчик сейчас рядом с ним. Его Огонек снова светит для него и наделяет способностью дышать. Дышать свободно, полной грудью и чувствовать вкус воздуха, чувствовать, как этот воздух наполняет легкие, наделяет силой, дает мощь двигаться и просто жить. Это не хобби. Чонгук не знает, что это и как это называется, да и задумываться не хочет. Смелый, сильный, но хрупкий мальчик, занял определенное место в его душе, как поставленная на полку яркая книжка со сказками, идеально вошедшая в пустующий отсек. Он встроил свою светлую нишу в серый интерьер жизни Чонгука.
И Тэхену кажется, становится легче, когда чужие мягкие губы касаются его открытого лба. Он едва заметно облегченно выдыхает и расслабляется под воздействием такого нежного жеста в его сторону. Возможно, это просто сочувствие. Чонгук просто умеет сопереживать. Чонгук просто пожалел его. Это ничего не значит, но в груди у Тэ, там за ребрами, где измученно бьется сердце, становится светло. Этот свет такой теплый, приятный, он шепчет, что все будет хорошо, пусть даже и мнимое, дарует умиротворение, но и одновременно причиняет боль. Это только лишь в голове Тэхена, не имеющее ни чего общего с реальностью. Просто Чонгук хороший человек, вопреки всем стереотипам о богачах. Просто умеет заботиться. А глупая, израненная душа парня так отчаянно и жадно тянется за этой снисходительностью, готовая принять обычную человечность за особое отношение к нему. Ему не стоит это возводить в такой высокий ранг, но наивной душе все равно и Тэхен бессилен перед ней.
Ну и пусть. Пусть это всего лишь доброта, пусть он не значит что-то особенное для Чонгука, но Тэхен с позором перед самим с собой понимает, как ему было это необходимо. Он обессилен и морально, и физически и не способен сопротивляться своим слабостям. Но, возможно, именно сейчас, стоит дать себе поблажку и побитой собакой принять тепло чужих холодных рук. Слабак, не становящийся сильнее от ударов. Дурак, не становящийся умнее со временем. Тэ отчаянно хватается всеми фибрами души за снисходительность такого большого человека, считая ее и так слишком большим подарком, которого не достоин. Ничтожество.
Цепляется ослабевшими пальцами за крепкое запястье Чонгука, сминая в кулаке грубую ткань плаща, Тэхен душит рвущиеся слезы, не желая его отпускать. Потому, что страшно, а вдруг, Чонгук не вернется? А вдруг, это все лишь предлог, чтобы уйти без объяснений? «– Извини, я не хочу иметь с тобой что-то общее... Ты, наверное, заразный... Я не хочу иметь дело с этим дерьмом...». Да, ему нужна помощь, он нуждается в ней, как никогда, но не смеет о ней попросить.
Разорвав непорочный поцелуй, Чонгук уходит не прощаясь, а мир Тэхена снова превратился в лед. Холодный, одинокий, пустующий северный полюс, где вечная мерзлота, снег и вьюга. Тэхен научился в нем жить. Научился радоваться каждой снежинке, превращать глыбы льда в произведение искусства и считать их лучшими друзьями. Научился наслаждаться вечному снегу, сгребая его в охапку белыми пальцами, представляя его мягкой периной или подбрасывать в воздух, увлеченно ловя ртом падающие крупицы. И, слыша, как закрылась дверь, ощущает себя покинутым, потерянным в холодной пустыне, где лежит не подвижным телом с едва теплящейся душой. В какой момент что-то пошло не так? Почему снова, наличие света и тепла в его жизни зависит от присутствия какого-то определенного человека? Черная бездна брюнета смотрит на него с такой заботой и уверенностью в своих словах, что Тэ невольно верит в них. Или хочет верить? Но он так ярко дал понять Тэхену свое одиночество, позволив прочувствовать весь арктический холод до глубины каждой клеточки, что возвращаться к снежной пустоте не хочется. Этот холод кусается, обжигает, терзает, вынуждая желать вновь ощутить мнимое тепло.
Зачем Чонгук так уперто пытался пробиться к нему? Почему Тэхен нашел в себе силы открыть сегодня дверь? Почему Чонгук не сбежал? Почему не позволил закрыть перед своим носом дверь? Какое ему дело до состояния какого-то парня, с которым раза три был секс? Но именно его настырность в компании с заботой, не позволят Тэхену умереть чуточку раньше отмеренного.
Сколько времени Тэ пролежал неподвижно варясь в своих раздумьях, не имел понятия, но всплывающее уведомление на смартфоне, заставило оживиться. Чонгук, как и обещал, вернулся. Не соврал. Вернулся и, с лицом ребенка, принесшего самодельный подарок маме, вываливает перед Тэхеном целую кучу лекарств для желудка, предварительно поставив на плите варится бульон из куриной грудки. Если бы они на самом деле смогли ему помочь... Но парень, трясущимися руками (сейчас тремор стал сильнее выражен и контролю совершенно не поддается), благодарно принимает от Чонгука микстуры и таблетки.
– Мне жаль, что тебе приходится видеть меня таким, – бормочет Тэхен, не находя сил от стыда, посмотреть Чонгуку в глаза.
– Не говори глупостей! – заверяет его Чон, забирая его ладонь в свои, крепко скрепляя пальцы. – Это мне жаль, что не смог помочь тебе раньше.
– Ты не знал...– зажато пожимает плечи Тэхен, чувствуя, как ему хочется сделаться очень маленьким и скрыться в ладонях Чонгука, как сейчас спрятана его в руках мужчины.
– Поэтому, Тэхен, я тебя прошу, – теплые пальцы обхватывают щеки и заставляют посмотреть в глаза, которые даже в полу-мраке сверкают яркими огнями, – пообещай мне, если тебе нужна помощь, ты обязательно мне об этом скажешь. Слышишь? Я помогу, я обещаю...
Тэхен смотрит, не моргая в обеспокоенный взгляд напротив и ком застревает горле. Глаза Чонгука говорят гораздо больше, чем его слова. Им хочется верить, вопреки здравому смыслу и предосторожности. В душе парня наступает настоящий переворот, в буквальном смысле, чувствуя, как его душа зашевелилась в груди, отражая каждое движение в каждой клеточке. Сердце стучит так ярко и звонко, желает вытолкнуть наружу слова, единожды озвученные, но после которых его мир рухнул дважды. Необъяснимо появившийся порыв, побуждает рассказать то, что так долго копилось в нем. Поведать историю. И слова сами формируются в голове в складные предложения, но остаются немыми. Колючий ком в горле лишает способности говорить, лишает голоса, заставляя горько сглатывать и давится застрявшими словами. Наивно полагает, что может Чонгуку довериться, и почему-то уверен, что тот не отвернется. Но горло сдавливает изнутри, возможно это здравый смысл, душит сумасбродный порыв, прессом задавливая все то, что так рьяно подорвалось из глубин души. Благоразумно лишает голоса, дабы не далекий мальчишка не натворил глупостей. Тэхен покорно мирится сам с собой, молчаливо принимая муки, терзающие и разрывающие его на равные половины, и лишь коротко кивает головой в ответ.
– Обещаешь? – переспрашивает Чонгук, ближе наклоняясь к лицу Тэхена, заглядывая прямо в пляшущие зрачки парня. Странные… Может это все обманчивая игра света?
– Обещаю, – лживо заверяет. Больше никто и никогда не узнают его тайну. Он сгниет, медленно умирая от своей тайны, пока в муках не покинет одиноко этот мир. – Наверное, мне стоит сменить одежду,- стушевано подмечает Тэхен, морща нос в отвращении к самому себе. Приподнимается с кровати, но комната в тот же момент начинает плыть перед глазами, а твердый пол проваливается под ногами, превращаясь в мягкие облака. Колени подкашиваются и Тэ теряет равновесие, готовясь приземлиться тряпичной куклой, но заботливые руки учтиво подхватывают худощавое тело.
– Не надо, – бережливо просит его Чонгук, аккуратно приземляет парня, укладывая на постель,- я сам достану тебе одежду. Потом я тебя отведу в душ, и помогу тебе.
– Ты же не будешь меня мыть заботливой нянечкой? – отшучивается Тэхен, и Чонгук наконец может слышать этот бархатный смешок.
– Тебя что-то смущает? – со всей серьезностью интересуется Чон, открыв дверцы шкафа и присматривая чистую футболку со штанами.
– Не-е-ет… Ты шутишь? – медленно качает головой Тэхен, опасаясь, что снова словит «вертолет», пристально следит взглядом за мужчиной.
– А разве похоже? – не отвлекаясь на парня, Чонгук достает приглянувшуюся одежку.
– Я еще не в том состоянии, чтобы не иметь возможность обслужить себя сам, – всеми фибрами души парень пытается протестовать, но за ранее чувствует, что это бесполезно. Он не так долго знает Чонгука, но уже смог убедиться – если Чонгук решил, от своего не отступит и Тэхену придется подчиниться. Но внутренняя гордость не позволяет так низко пасть перед таким важным господином, и, собирая остатки немногочисленных сил, старается бодро приподняться с кровати.
– Не упрямься, – возражает ему Чон, как капризному ребенку, который не любит мыться,- я не хочу, чтобы ты утонул или ударился головой о кафель. Я одного тебя в ванной не оставлю, да и ты, не шибко блещешь энергией. Так, что это не обговаривается.
– Я не могу тебе позволить это! – продолжает возражать Тэхен, чувствуя, как сгорит от стыда и муках совести. Такого унижения он не потерпит. – Это… Это неправильно!
– Сейчас нет того, что правильно, а что нет, – с мягкой строгостью произносит Чонгук, не намереваясь отступать от своего решения.
– Это унизительно! – стонет Тэхен, стыдливо пряча лицо в ладонях.
– Я так не считаю.
– Почему?
А правда, почему? Чонгук не задумывался над этим вопросом. Он вообще не думал, что с полной отдачей на столько будет готов позаботиться о ком-то, не испытывая не удобство или отвращение перед саморучным обеспечением личной гигиены другого человека. Но он не сомневается в своем решении и не видит в этом ни чего постыдного и унижающее его достоинство. Наоборот, он чувствует, знает, понимает, что должен это сделать. Возможно, он заходит слишком далеко в своем желании опекать, но ему плевать. Что-то подсказывает, что так надо, так нужно. Чон немного боится, но лишь потому, что будет делать это впервые. И напуганный взгляд красноволосого парня, смотрящий на него, как на психа, несущий откровенный бред, его совсем не пугает. Ни чего. Дикий котенок ранее позволил себя погладить, а теперь, как и любого подобранного уличного котенка, следует помыть.
– Потому что…
– Нет, Чонгук! – Тэхен сам удивлен, от куда у него сейчас столько мощи, чтобы злиться. Голос прозвучал твердо, уверенно и громко, заставив брюнета оцепенеть в замешательстве. – Я еще в здравом уме и мне моя гордость не позволит!
Тэхен сверлит суровым взглядом мужчину, а в глазах картинка прыгает. Желая сморгнуть затянувшийся баг его головного мозга, парень часто хлопает ресницами, но это не помогает, обстановка наотрез отказывается становится на место.
Чонгук снова замечает странное, движение глаз парня и на этот раз ему точно не кажется. Движения их рваные, быстрые, как у застрявшего механизма с шестеренками. Он уловил это еще стоя на пороге, но внешний вид парня так шокировал Чона, что забыл придать значение такой маленькой детали. Когда же поведение зраков заставило снова обратить на себя внимание, брюнет все списал на блики тусклого освещения, но сейчас он полностью уверен, ему не кажется. Внутреннее «Я» лишь молчаливо разводит руками в стороны в незнании, а Чонгук не находит ни какой другой логичной причины, как возможное обезвоживание, на фоне расстройства желудка.
– Хорошо… – отступает Чонгук, сделав назад один ментальный шаг, не это совершенно не означает, что готов сдаться. – Но я буду рядом.
Обреченно опуская плечи, Тэхен не соглашается, но и не возражает, понимая, что это бесполезно. Сделав короткий благодарственный кивок, забирает свои вещи из рук Чонгука, и, ступая короткими шагами, не отрывая пяток от пола, шаркает тапочками в направлении ванной комнаты. Пусть, растеряв все по жизни, у него не осталось ни чего, но гордость все же при нем, хоть и весьма пластичная и своенравная, сама решает, когда может без зазрения совести уступить и склонить голову, а когда самопровозглашено цепляет на голову корону. Тэхен слышал следующие за ним чужие шаги, и смерив укоризненным взглядом Чонгука, закрывает перед его носом дверь, за которой облегченно выдыхает. Даже, если он и шлюха, любящая поэкспериментировать и попробовать что-то новое, то такие сценарии, явно не входят в спектр его ролевых игр.
Решая не наглеть, Чонгук остается стоять на страже возле двери, он не уходит, будет прислушиваться к каждому шороху, выискивая подозрительные звуки, чтобы сразу же прийти на помощь. Понимает, что может вести себя навязчиво, но он явно подсел на этого парня. Красный Огонек не давал ему покоя несколько дней своей видимостью исчезновения с планеты земля. А ему, как директору крупной компании, привыкшего все контролировать и быть в курсе всех дел, а особенно неурядиц, пропадание парня со всех радаров приводит в растерянность. Он привык вычленять проблему и сразу же приступать к ее устранению, а с Тэхеном так не получается. Если он контролирует, значит он уверен, а значит риски минимизированы. Да, Чонгук снова подходит к вопросу межличностных отношений с деловой точки зрения, но он по-другому не умеет и не знает. А может, он сам по себе такой?
Отсутствие за дверью явного шума настораживает Чонгука. Затянувшаяся тишина тревожит брюнета, пробуждая не ясные опасения. Пугающих звуков нет, но и их отсутствие, не означают хорошего. Аккуратное приоткрытое двери, пугает Тэхена своей неожиданность, встревоженно бросая взгляд на мужчину через плечо, парень торопливо закрывает дверцу ванного шкафа и что-то выкидывает в мусорку.
Повисает неловкая пауза, ощущающаяся во вдыхаемом воздухе, а обнаженная кожа Тэхена еще острее ее чувствует. Беспардонно входя в просторную белую ванную комнату, Чонгук с сочувствием смотрит на парня. Медленно рассматривая его с ног до головы, Чон подмечает явно выделяющуюся худобу Огонька, граничащая с не здоровой. Узкие плечи, заостренные локти, выпирающие позвонки с ровным рядом выдающихся ребер и оттопыренные крылья лопаток, а длинные руки и ноги, кажутся, стали еще длиннее. Удивительно, как Тэ еще держится на ногах, так еще и умудряется спорить и протестовать.
– Выйди, пожалуйста, – зажато звучит голос Тэхена. Сгорбившись и обхватывая себя руками, парень стыдливо прячется от черных глаз.
– Что я там нового увижу? – едва слышно издает смешок Чонгук, подавляя в себе жгучее желание сгрести паренька в охапку и укрыть от всего мира в своих крепких объятиях.
– А вдруг,… – Тэхен из-за плеча косит на брюнета игривый взгляд, и слегка подумав, добавляет, – вдруг что-то изменилось?
– Не думаю, что у тебя вырос второй член, – не сдерживая улыбку, попутно включая в раковине воду, Чонгук радуется, что парень снова включает своего Огонька. Наверное, это хороший знак. Наверное, ему становится немного лучше.
– Хм… – заинтригованно прикусывает нижнюю губу Тэ, задумчиво бегая глазами по обстановке,- это было бы интересно, – и бросив коварный взгляд на Чонгука, заигрывающее подмигивает бровями.
– Залезай, – ласково командует Чонгук, отвешивая парню легкий шлепок по голой заднице.
– А ты залезешь вместе со мной? – поигрывая плечами и стараясь сверкать сексуальностью в глазах, Тэхен влажно облизывает губы.
– Нет, – издавая веселый смешок, Чон озаряет лицо радостной улыбкой, совершенно не ведясь на подкаты парня. Сейчас они не соблазняют, не вызывают похотливого желания, не провоцирует шевеления в штанах. Но не остаются не замеченными, приводят в действии что-то теплое в груди. Чону хочется верить, что Огоньку становится легче, что, возможно, он стал маленькой причиной улучшения его состояния. Парень улыбается, хоть и вяло, искрит глазами, пусть и тускло. Не осознанно побудил на желание принять душ и подняться с кровати, вызвал негодование и протест. Это преображает Тэхена, возвращает жизнь на его лице, оттеняя образ ожившего мертвеца, каким представился сегодня.
Мирясь с не рушимой упрямостью Чонгука, Тэхен принимает свое очередное поражение. Чонгук снова выиграл, а Тэ проиграл. Дважды за сегодня. Он не отступил и не испугался болезненного состояния парня, не сбежал, даже не показал отвращение на лице, когда Тэ предстал в весьма не приглядом виде, сгибаясь над унитазом и весьма некультурно выблевывая содержимое организма. Но и не поддался на его обольщение, красноречиво сказав без слов, что секс его сейчас не интересует. Да, что этому мужчине надо?
«Странный ты, Чонгук…», думает про себя Тэхен, наблюдая, как брюнет со всей учтивостью помогает ему забраться в набранную ванную, держит за руку, и подхватив за талию, аккуратно приземляет в горячую воду. Тэхен ежится и тупит голову, еще никогда таким уязвимым не чувствовал… Врет. Чувствовал. Но в этот раз по-другому воспринимается это уязвимость. Чонгук уже видел его без одежды, но сейчас парень ощущает себя по особенному обнаженным. Чувство стыда перед своим и чужим нагим телом он не испытывал, но сейчас зажимается, как школьник. Почему-то, он смущен присутствием Чонгука, и это не только из-за предстоящих банных процедур. Он предстал перед мужчиной в полностью разбитом состоянии, лишенный привычной антуражной яркой мишуры, а брюнет сорвал остатки его маскарада. Тэхен пытался скрыться за ширмой игривости, но Чонгук и ее отодвинул. Интересно, Чонгук сейчас понимает, что видит перед собой совершенно обычного, ничем не примечательного парня, со скучной одинокой жизнью? Если и не осознает, то видеть должен. Тогда, почему он все еще здесь?
Пена мягко обволакивает кожу, даруя приятные воздушные ощущения и наполняя комнату сладким фруктовым ароматом. Чонгук старательно намывает мочалкой каждый участок, с полной серьезностью отдаваясь делу, а Тэхену хочется взвыть. Он дышит через раз, стискивает зубы до скрежета, опасаясь проронить даже тихий стон. Он не понимает себя и, кажется, вообще теряет ощущение реальности из-за одолевающих противоречивых чувств. Чонгука можно назвать самоотверженным героем, не каждый согласился бы на подобный поступок, но этим он вырывает душу Тэхена из тела. Нет, он не хватает ее, как тугой канат, намотав на руку, а ласково запускает теплые ладони в само существование парня, протягивает пальцы к призрачной структуре, желая погладить, приручить, подарить тепло. Но дикий котенок не привык к подобным проявлениям. Они кажутся заманчивыми, притягательными, но адаптировавшаяся получать удар за ударом душа, не воспринимает этих касаний. Они на столько не привычные, чужеродны, что воспринимаются настоящей угрозой. Потому, что не знакомы. Потому, что Тэхен не знает каково это. И от этого, хочется кричать.
Чужие пальцы заботливо наносят вкусно пахнущий шампунь на красную макушку, старательно распределяя по всей голове. Пальцы аккуратно погружаются в шевелюру и мягко массируют кожу, вызывая у Тэхена волну необузданных мурашек. Воздух застревает где-то в горле, рот беззвучно ловит кислород, а тело едва заметно трясет. Приятные прикосновения лишают парня способности соображать, топят в ощущениях момента, погружая в наслаждение, растекается в удовольствие, как та самая пена на его теле. Внимательно следя, чтобы шампунь не попал в глаза, брюнет предусмотрительно убирает со лба стекающую пену и Тэ готов обожать, но и ненавидеть Чонгука за это. За что он так с ним поступает? Почему терзает его израненное сердце своей заботой? Почему убивает своей бескорыстной добротой?
Чужие руки, мягко массируя, касаются спины, создавая больше пены и Тэхен задыхается в ощущениях. Чувства на столько странные, что готов разреветься, как мальчишка. Посмотреть назад боится. И правильно делает, в противном случае, умер бы на месте, увидев, с какой лаской смотрят на него глаза мужчины. Чонгук ловит своеобразный эстетический кайф. Подушка из мыльных пузырей, создает особый контакт между кожей, которым не стесняясь Чонгук наслаждается. Его глаза горят, душа млеет от охватившего тепла, а сердце издает довольное мурчание, вместо привычного ритма. Его посчитают извращенцем. Ну и пусть. Какое ему дело до других. А если и спросят, он, не стыдясь, гордо бы сообщил о своей манипуляции. Тэхен позволил ему заботиться о нем и Чонгук дал обещание, и не важно, что обещал он сам себе.
– Что это? – интересуется Чонгук, запреметив группу красных точек на бедрах у Тэхена.
У парня перехватывает дыхание, глаза заметно округляются, но он прячет свое удивление за упавшими мокрыми прядями, стараясь скрыть свое волнение.
– Н-н-наверное… клопы, – заикаясь, придумывает на ходу оправдание. Он не был готов к подобным вопросам.
– Не похоже на укусы клопов, - задумчиво произносит Чонгук, старательно разглядывая отметены на теле.
– От куда тебе знать, как они выглядят? – недоумевающе спрашивает Тэхен, смотря на мужчину сквозь мокрые красные сосульки.
– Тэхен, я бывал в детском лагере, – звучит с укором голос Чонгука, немного оскорбляясь такому недоверию. Но не держит зла на Огонька, он знает стереотипное мнение о таких, как он и добавляет, смягчившись и рисуя легкую улыбку, – Я не всегда был президентом компании.
– А… я вспомнил, – тихо произносит Тэхен, до боли закусывая губу, – я делал маленькую работу на днях. Мне заказали резьбу по дереву, - выровняв дыхание, голос парня становится громче и уверенней, подобрав более правдоподобное вранье. – Я не очень часто работаю с деревом, поэтому имел не осторожность получить несколько заноз.
– Что же ты делал? – с неподдельным интересом спрашивает Чонгук, поверив словам Огонька.
– Большую кружку, – немного расслабившись, продолжает фантазировать Тэхен. – Какая-то кофейня заказала у меня ее. Хотели поставить перед входом, как рекламную акцию.
– И как получилось? – улыбается Чонгук, думая про себя, что надо будет отыскать эту кофейню и посмотреть на творение Тэхена.
– Я надеюсь, хорошо, – хихикает Огонек, нисколько не стыдясь за придуманную историю.
– Просто деревянная кружка? – не унимается Чонгук, совершенно не понимая, как из куска дерева можно сотворить что-то подобное. Это чудо. То, что делает Тэхен – это чудо. Тэхен – чудо.
– Нет, – забавляясь детскому интересу мужчину, Тэхен уже более смело хохочет, – с пенкой от капучино. Вырезал. Потом покрасил. Потом покрыл лаком.
– И как быстро ты выполнил эту работу? – сам Чонгук подобное делал бы вечность.
– За сутки, – но тут Тэхен не врет. Такой простой заказ не составил бы для него большого труда.
– За сутки? – кривит скептически бровь, замерев на несколько секунд. – Я не видел у тебя респиратора, ты работал не в нем?
– Эм… – Тэхен стушевано молчит, не совсем понимая, куда Чонгук ведет разговор. – Нет, я работал без него, – и тут Тэхен не врет. Он, как полгода, плюнул на какие-либо меры предосторожности в работе. Какая разница, умрет он раньше или позже.
– Наверняка, поэтому тебе и было плохо! Ты надышался этими парами! – недовольно выдает свое предположение Чонгук. Тэхен такой не осмотрительный. Как можно так наплевательски относиться к своему здоровью?
– Да…, наверное, – дергает одной бровью Тэхен, осознавая, как одна маленькая ложь, удачно вписалась и объяснила другую. Теперь все выглядит предельно логично.
– Я куплю тебе респиратор, – твердо заявляет Чонгук. Он не предлагает, не спрашивает, а ставит перед фактом.
– Что? – бросая недоумевающий взгляд на мужчину, голос Тэхена прозвучал слишком пискляво и скрипуче.
– Это не обговаривается! – с ребяческим озорством, Чонгук отражает удивление Тэхена, игриво мазнув его нос пеной.
Снова Тэхен обезоружен перед Чоном. Этот мужчина прямолинеен, как железнодорожные рельсы, и упрям, как бетонная стена. Как Тэ не старается парировать, у него ни черта не выходит. Чонгук медленно, но уверено прет танком, а Тэхен ничего не может сделать. Да и не знает, как. С подобным он встречается впервые. Даже самые настырные любовники, не идут в сравнении с Чонгуком в упорстве и уверенности. Кажется, Тэхен встрял и по-крупному. А в совокупности с непоколебимым желанием Чона оберегать его, пиши – пропал. А глупая душа с сердцем, наивно протягивающие руки к теплому огню заботы мужчины, заводят Тэхена в тупик из которого, вряд ли, выберется. Действия брюнета подкупают парня, не зависимо от его желания, располагают к Чонгуку и Тэхен привязывается. Зарекся не влюбляется, а сам прикипает душой к милосердному сердцу Биг Босса.
И отделаться от этих мыслей не помогает даже льющаяся вода из душа, управитель которой, старательно смывает пену, впитавшую пот и усталость с тела Тэхена. Огонек закрывает глаза, подставляя лицо под теплые струи, желая вместе с мылом устранить, что терзает его сознание. Чтобы оно, точно так же, как и вода, утекло в сток по трубам. Но если бы все было так просто… Облегчение в теле, не дает той же легкости душе. Там слишком темно и душно. Тэхен заколотил досками окна и замуровал все двери, заточив свою душу в темницу, в надежде защитить ее. Но Чонгук, ядовитым газом просачивается сквозь щели, дурманит, задабривает глупое сердце, желающее свободно вдохнуть свежего воздуха, наполненный неосознанными чарами мужчины. Но не может, лишь тихо скулит и мучается, скованное цепями запретов и предубеждений.
Заботливо кутая Тэхена в большое полотенце, Чонгук не забывает просушить и мокрые волосы. Всучив в руки плошку со свежеприготовленным куриным бульоном, расчесывает отросшие волосы, придавая феном опрятную укладку. И Тэхен готов поклясться, таким любимым, он еще ни разу себя не чувствовал, хоть и не разрешает себе насладиться этим чувством сполна. А Чонгук растекается от мыслей, представляя, как будет бережно обнимать под боком дикого котенка, скрутившегося в комок. Как будет ласково гладить по волосам и обнимать за спину. Как будет наблюдать за плавным погружением в сон и легким сопением. Укроет со всех сторон одеялом и придвинется ближе, заметив, если Тэхен замерзнет. Позволит уткнуться ему в грудь и сжать в длинными пальцами его одежду и стоять на страже спокойного сна, такого сильного мальчика по имени Тэхен.
