Гранатовый коктейль

      Сидя напротив белоснежного холста и прикусывая зубами мягкую древесину карандаша, Тэхен с напряженным лбом всматривался в чистые волокна полотна. Гипнотизируя сосредоточенным взглядом место для воплощения картины, которое грозилось стать наброском для физического воплощения, Тэхен никак не мог найти отправную точку, которая дала бы ему заветный толчок. Он видел в своем воображении то, как должна выглядеть его задумка, но творческий порыв не мог отыскать заветный рычаг, дабы привести искусные руки в действие. Будто что-то мешало, будто потерялось соединение между созданной фантазией в голове и зажатым карандашом в пальцах. И даже развешанные по периметру холста распечатанные фотографии, снятые с разных ракурсов объекта, не помогали. Мысли то и дело норовили уплыть куда-то в сторону по течению, унося внимание прочь от главной цели, а уставший взгляд на пустое полотно наивно пытался удержать центр внимания на важном.       Прошло пара дней, и, не без стараний Чонгука, Тэхен чувствовал себя намного лучше. Мужчина несколько раз порывался отвезти Тэхена к врачу, но тот, как кошка, не желающая принимать водные процедуры, упирался всеми ногами и руками. Нельзя сказать, что Тэхен стал полностью здоров (да, это и невозможно), но состояние все же улучшилось. Поэтому, едва тело парня смогло самостоятельно удерживать собственный вес на двух ногах, а комната перестала превращаться в космическую капсулу, пребывающую в турбулентности, он сразу решил переходить к ценному заказу. В современном мире можно распечатать большие фотографии, даже смоделировать 3D-модель, за отдельные деньги в натуральную величину, и без труда приступить напрямую к лепке. Но в данном вопросе Тэхен весьма старомоден и предпочитает сперва изобразить на холсте – как это должно быть. А в идеале, еще и с разных сторон… Но хватит ли сил и времени на это у Тэ?       Изящная рука с тонкими пальцами подносит остро заточенный карандаш к полотну, но рука предательски трясется. Тремор в руках стал меньше, но все же продолжает оставаться явно заметным. Черт! И как же ему быть? Как ему рисовать? А как ему лепить? Если гипс подлежит коррекции и реставрации, то как быть с каменной породой? Отколовшийся кусок из-за дрогнувшей руки обратно не приклеишь. А приклеишь – будет паль. А денег у него столько нет, чтобы из-за малейшей ошибки покупать новый материал, да и какой заказчик согласится понести лишние и неоправданные траты.       Черный грифель рисует легкие, но заметные линии, провоцируемые не волей художника, а дрожью в руке, так похожие на идеальные штрихованные линии, но такие ненужные. И Тэхен усиливает давление на карандаш, заставляя отколоться от стержня мелкую темную крошку.        А что, если он так и не сможет нарисовать? Что тогда? А что, если дрожь из рук так и не уйдет и будет усиливаться? Как ему тогда закончить заказ? А как он будет творить? Тогда он умрет раньше, чем наступит его биологическая смерть. Он должен успеть, пока хоть что-то может.       От усилившегося давления тремор в руках на какое-то время уменьшился, но затем снова возобновился с пущей силой. И теперь дрожит не кисть, а предплечье, и продолжая откалывать от грифеля более крупную крошку, рисует на холсте черную рваную точку.       «– Тэхен…»       Дедлайн – это день рождения Чонгука, но когда он, Тэхен не знает. А спрашивать не пробовал, считая эту информацию личной. Если узнает, значит, они станут ближе, а Тэхен этого не хочет. Он должен успеть закончить заказ. Он и так сильно отстает от предполагаемых сроков, которые сам себе установил. Тэхен так конкретно опаздывает и мог бы с лихвой нагнать сроки, если бы имел прежнюю форму.       «- Тэхен? ...»       Но чутье подсказывает, что паузы будут более затяжными и опоздание будет только увеличиваться. Раз не закончит, то следует вернуть деньги заказчику обратно. А где ему взять деньги? Ведь от перечисленной суммы Хосоку осталась едва половина. Он за раз спустил деньги на погашение долгов и на покупку того, без чего жить теперь не может.       «-Тэхен!»       Черт! А время поджимает. Поджимает со всех сторон. Срок подойдет, и ему снова придется идти туда, где оставит крепкую сумму для того... а для чего? Чтобы в очередной раз понять, что стал ближе к могиле, а он саморучно выкапывает себе могилу…       – Тэхен!?       – А? – чужой громкий голос вырывает парня из раздумий, обламывая грифель от сильного нажима.       Испуганно таращась на полуобнаженного Чонгука, Тэхен непонимающе хлопает глазами. Как тут оказался Чонгук? И почему он, будучи голым, прикрывается простыней?… Он так глубоко погрузился в собственные мысли, что выпал из реальности, совершенно позабыв, что находится в помещении не один.       – Тэхен, я понимаю, творчество требует жертв, – почти скуля, произносит Чонгук, – но у меня уже всё тело занемело.       – А… да. Прости… – захлопав глазами, Тэхен вспоминает, что попросил Чонгука стать в исходное положение планируемой скульптуры и строго настрого приказал не двигаться. – Ты можешь отдохнуть… – всё равно он ни черта не написал, даже малюсенького наброска.       Рисовать с натуры ему всегда нравилось больше, хоть это и имело свои неудобства. Но когда-то у него была своя муза, свой неизменный натурщик, готовый вытерпеть все трудности этой нелёгкой, хоть на вид и простой, работы. У них был свой тандем, своя маленькая команда, умело совмещающая творческую работу и любовь, превращала процесс в особый гармоничный коктейль, которым упивался каждый. Они понимали друг друга, являясь разными видами рыб в одном водоёме. Они не ели и не пили, усердно работая весь день над проектом, а потом оставшееся время неутолимо наслаждались друг другом. Да, они были не богаты, но тех немногих денег им хватало, они были сыты своим творчеством и любовью друг к другу. И это было идеальное сочетание, как считал Тэхен. Но земная муза покинула его, а теперь грозится уйти и талант от немощного художника.       Звук щелчка фотоаппарата и зажужжавшего механизма в нём, снова возвращают Тэхена обратно на землю. Сегодня облака, в которых часто витает парень, особо не хотят отпускать его в реальность.       – Ты знал, что ты очень красивый, Тэхен? – широко улыбаясь и кутаясь в большую простыню, Чонгук рассматривает получившийся полароид.       – Ты меня сфотографировал? – хмуря недоверчиво брови, Тэхен заглядывает в лицо мужчины. Он был всегда тем, кто фотографирует, запечатлевая кого-то в моменте. А самому быть объектом для фотографии не приходилось, потому и не привык.       – Да! Ты сам посмотри! – подойдя со спины к парню, мужчина наклоняется к Тэ, демонстрируя получившийся снимок.       И Тэхен видит то, за чем всегда охотится. Живой, не принужденный сюжет, все выглядит максимально естественно, и даже не идеально падающий свет придает снимку особый шарм и атмосферу. Будь это не он сам на снимке, он бы с удовольствием захотел поработать с этим парнем.       Кстати, о фотографиях. Это единственное, в чем его мнение не совпадало с мнением его музы. Он всегда хотел четко вымеренных и поставленных композиций, ровно таких же, как получаются на обложках журналов. Когда Тэ был приверженцем всего настоящего и натурального, без излишнего напускного лоска и излишней ретуши глянцевых разворотов. Его муза, как оказалось, всегда тяготела к модельной роскоши и блеску брендов, а Тэхену это было чуждо: он хотел быть признанным в своем кругу за свою эстетику и творческое мировоззрение.       – Мне нравится эта фотография. Ты очень фотогеничный. Тебе в пору самому работать моделью! – восторгается Чонгук, переводя взгляд с живого Тэхена на изображенного и внимательно рассматривая их обоих.       – Да брось, – смущенно пряча глаза в коленях и придерживая очки на переносице, тихонько хихикает Тэхен.       – Я серьезно! Когда ты станешь знаменитым, тебе придется частенько позировать перед фотографами! – Чонгук произносит свои слова на полном серьезе, будто это то, что обязательно случится, и Тэхен невольно верит в них, совершенно забывая, что это «когда» никогда не наступит. – Я могу помочь с твоим продвижением.       – Помочь? – хлопает тот глазами. Он все еще никак не может привыкнуть к безграничной доброте Чонгука.       – Кстати… – задумчиво закусывая губу и подняв палец вверх, Чонгук что-то старательно обдумывал. – Скоро должен быть вечер акционеров… Что-то вроде афтер-пати больших шишек крупных компаний. По сути, обычная тусовка с пафосным названием. Там приходит много влиятельных людей, связанных не только с торговлей, но и другими отраслями бизнеса, и я смогу тебя там представить.       – Представить? Меня? О, Боже… – глаза Тэхена на худощавом лице стали еще больше и норовят вот-вот выпасть из орбит.       – Там наверняка найдется несколько человек, которые всерьез смогут тобой заинтересоваться, – увлеченно кивает головой Чонгук, уже договорившись обо всем в своей голове. – И засветиться на таком мероприятии тебе будет весьма полезно… Да… Там будут еще фотографы… – воодушевленно выдает весь свой мысленный поток, – Представители изданий, освещающих новости бизнеса, но-о-о… Они могут тебя порекомендовать другим изданиям и лицам, которые ищут новые лица, таких как ты! Новости быстро распространятся, и тебя заметят! Ты же бывал на выставках, правильно? – вынырнув из водоворота мыслительного процесса, кидает на Тэхена азартный взгляд и, не дождавшись ответа, продолжает, – Среди этих людей есть лица, увлекающиеся искусством, и если они тебя видели, наверняка захотят с тобой пообщаться! А если нет, бьюсь об заклад, проявят интерес к знакомству! А-а-а, клуб Хосока? Его клуб считается одним из самых элитных, и многие там побывали! Только представь! Это же отличная пиар-кампания твоего таланта! Тэхен! – подлетает к тому Чонгук, хватая того за запястья, спрятанными под простыню ладонями, – Это отличная возможность! Ты понимаешь?       Завороженно смотря на мужчину широко распахнутыми глазами, Тэхён и сам невольно заряжается энтузиазмом Чонгука. Он прав – это потрясающая возможность. Боже, возможно, он наконец-то получит долю того признания, которого заслуживает и к которому так стремился. Да, Тэхён понимал, что без хорошего продвижения и пиар-менеджера далеко ему не продвинуться, но услуги такого человека стоят недёшево, а денег, как уже известно, у него нет. А просто так никто не захочет слушать про какого-то там бедного горе-скульптора. И вот ему эта возможность улыбается в лице Чонгука.       Голова идёт кругом от разыгравшейся фантазии (а может, и фантазия тут не при чём?), рисуя Тэхёну представившийся шанс, где смогут узнать о нём, узнать о его работах, узнать о его таланте и, возможно, наконец-то его заметят. Даже если на этой встрече он не привлечёт внимание нужных людей, то сплетня среди людей такого круга разлетится. Боже… Чонгук подарил ему шанс, он стал его счастливым билетом… Но, чёрт! Почему он так поздно появился в его жизни?       – Чонгук… – начинает было говорить Тэхён, но слов в голове совершенно нет.       – Ничего не говори, – кутает в свою простыню Тэхена Чонгук, – я всё вижу в твоих глазах.       – Они такие говорливые? – усмехается Тэ, позволяя себя утянуть в мягкое объятие.       – Очень… и очень красивые, – мечтательно произносит Чонгук. Как ему хочется, чтобы и у него были такие же красивые глаза. Как хочется и ему, чтобы и его взгляд искрился такими яркими красками, как взгляд Тэхена. Но увы, для этого нужно родиться талантливым, как Тэхён, и иметь такое же богатое воображение, как и у него.       – Красивые? – щурит хитро глаза, строя недоверчивый взгляд, нервно постукивает указательными пальцами друг о друга. – Ты мне льстишь.       – Нет, нисколько, – спокойно выказывая всю серьёзность своих слов, обнимает крепче Тэхена, позволяя тому упасть спиной на свою обнажённую грудь. – Они у тебя игривые, яркие. Они светятся… Я не знаю, как тебе передать то, как я их вижу, но мне кажется, именно так выглядят глаза по-настоящему творческого и талантливого человека. Мне кажется, в твоих глазах спрятан целый мир, который мне недоступен.       – Эй, Биг Босс, а не стал ли ты в один момент драматургом? – заигрывающе косит глаза Тэхён и проводя подушечкой пальца по кончику носа Чонгука.       – Нет, Тэхён, – хохочет тот, сожалея, что сам не обладает каким-то таким интересным талантом. – Я ни к чему подобному не умею.       – А ты пробовал? – деловито выпрямив спину, Тэхён недоверчиво косит взгляд, чувствуя себя гидом в данном вопросе.       – Ну-у-у… – задумчиво и немного стыдливо отводит глаза в сторону. А Чонгук и правда ни к чему подобному не пробовал. Даже и не задумывался. Мысль, что ни к чему подобному его душа не тяготеет и не способна, воспринимается как факт, как истина в первой инстанции.       – Тогда мы обязаны попробовать прямо сейчас! – вскочив воодушевлённо с места Тэхён, радостно захлопав в ладоши. Ему никогда ещё не приходилось кого-то обучать премудростям, которые ему известны, но попробовать себя в роли учителя – весьма заманчиво и интригующе.       Подскакивая на каждый шаг, Тэхён допрыгал до небольшой подсобки в стене и достаёт новенький холст с ещё не разорванной плёнкой. Чонгук, не осознавая в полной мере, что сейчас в прямом смысле его будут приручать к искусству, с интересом наблюдает, как половина тела парня скрывается за хламом в подсобке. Отрывая одну ногу от пола, становится на носочки второй, и Чон опасается, как бы не пришлось Тэхена вызволять из плена всякого барахла. Но с лёгкостью акробата Тэ достаёт мольберт и, перекатываясь при шаге с ноги на ногу, устанавливает перед ошарашенным Чонгуком конструкцию для художественного творчества. Бегая со скоростью электровеника, но легко передвигается в пространстве, скользя в потоке воздуха, перетаскивает свои карандаши, кисти, краски и какую-то странную пластичную консистенцию, которую Чонгук никогда в жизни не видел. Похожа она на какую-то грязную глину, а для чего она Тэхёну, даже предположить не может.       Но паренек на этом не останавливается. Замерев в пространстве и времени, хмурит брови и почесывает пальцем подбородок. По сосредоточенному взгляду Тэхена, и без умения читать мысли, Чонгук понимает: Тэ, явно, сейчас не здесь и не в этой реальности. Громко щелкнув двумя пальцами, он подбегает к маленькому круглому столику и, снеся все стоящее на нем одним взмахом руки, тащит его на середину холла. Чон уже было надеялся, что парень на этом успокоится, но не тут-то было. Подняв указательные пальцы обеих рук и немного потрясывая ими в воздухе, снова удаляется куда-то за ширму. Недолго гремя какими-то предметами, достает запылившийся кусок синей ткани и торопливо набрасывает, небрежным движением руки, на поверхность столешницы. Пока Чонгук хлопал глазами и пытался мысленно успеть за молчаливым творческим потоком в голове Тэхена, тот уже откуда-то достал вазу, пару кружек и бутафорский цветочек, изрядно повидавший жизнь.       – Вставай! – с энтузиазмом подзывает к себе мужчину Тэхен, махая обеими руками.       – Может, я сперва пойду оденусь? – как-то боязливо произносит Чонгук, будто школьник, не выучивший урок. Наблюдать за тем, как талантливое сознание Тэхена рождает идеи онлайн весьма увлекательно, но быть к ней причастной – все же вызывает опасение неясной этиологии.       – Нет! Ни в коем случае! – строго заявляет Тэхен, от чего Чонгук вжимает голову в плечи. – Так тебя ничего не будет сковывать, и ты будешь открыт для потока! – и мягким рывком выдергивает Чонгука со стула.       – К-к-какого потока? – заикаясь, мужчина боязливо поглядывает в сторону Тэ.       – Творческого, конечно! – строит бровки домиком, как ребенок, объясняющий глупому взрослому, что новогоднее волшебство, как и Санта Клаус, существуют.       – И часто ты рисуешь голым? – скептически подняв бровь, Чонгук немного сторонится Тэхена. Парень выглядит завораживающе, но все же немного пугает необузданностью креативного процесса.       – М-м-м… – состроив задумчивую моську, Тэхен закусывает нижнюю губу. – Все зависит от настроения, – и подмигивает бровями.       – Признаться честно… – Чонгук смущен необычностью ситуации и впервые, после минувшего подросткового возраста, чувствует некую зажатость, – мне немного неловко, – и именно сейчас, впервые за долгое время почувствовал табун пробегающих мурашек по спине, от осознания, что красивый красноволосый парень стоит за его спиной.       – Тебя… – говоря с придыханием и полушепотом, Тэхен делает шаг назад, – смущает, что я в одежде? – и не дожидаясь ответа, стаскивает с себя пуловер.       Такая неожиданная фраза парня выбивает Чонгука из колеи. Тупо хлопая глазами и не находя, что ответить, он просто стоит, пытаясь все же отыскать в чертогах разума подходящие, но надежно спрятанные, слова, просто наблюдает за раздеванием Тэхена. Его нестандартность вызывает у Чонгука странную улыбку. Он не видит себя в зеркале, но мимика его лица подсказывает, что такая улыбка на его лице играет впервые. И, что странное, обнаженный вид парня вызывает необычное покалывание в теле, будто видит то, что не должен, и отводит глаза в сторону. Это странно… Что это с ним? И внутреннее Я предательски молчит, а лишь наигранно ковыряет пол носком ботинка.       – А так? Так ты меньше будешь смущаться? – томный голос из-за спины заставляет привлечь внимание Чонгука.       Громко сглотнув, Чонгук неотрывно рассматривает обнаженного парня, наблюдает за плавно приближающейся фигурой. Излишняя худоба не красит Тэхена, но в глазах мужчины все же выглядит привлекательно. Тонкие длинные ноги почти бесшумно ступают голыми стопами по деревянному полу, исхудавшие руки, не лишившиеся пластичности, изящно двигаются в такт шагам, легко подавая тело вперед. Выраженные ключицы кажутся парой отточенных клинков, о которые так легко порезаться, но так заманчиво желание испить воды из впадин над ними. Явно выделяющиеся дуги ребер все еще болезненно выглядят, но Чонгук готов расцеловать каждую, плавно спускаясь на впалый живот. А влажные, слегка потрескавшиеся и приоткрытые губы так же борются за внимание Чонгука, не желая отпускать от себя прикованного взгляда.       Странно… Чонгук смотрит все на того же Тэхена, но смотрит как-то… по-другому. Ему сложно понять, а еще труднее описать то, как теперь видит парня в своих глазах. Его хочется целовать. Долго. С упоением. С нежностью, от которой хочется умереть. Хочется касаться, но по-другому. Хочется прикоснуться особенно глубоко, но не в пошлом извращенном смысле. Просто хочется стать особенно близко, чтобы перехватывало дыхание и забылось, как дышать. Чтобы сердце замирало и щемило в груди. Хочется обнимать так долго и так крепко, чтобы реальность терялась в пространстве.       Боже… да, что такое с Чонгуком? Тэхен с самого первого момента казался ему необычным. Его красные волосы с первых секунд привлекли избалованное внимание Чонгука. Но сейчас, ему кажется, парень излучает какой-то особый свет… Может, это игра воображения или игра отбрасывающей тени сквозь полуприкрытые шторы, но Чонгук отказывается принимать обычные житейские оправдания.       Остро ощущая обнаженной кожей взгляд Чонгука, Тэхен едва заметно ежится, чувствуя фантомные горячие прикосновения. Тэхен прекрасно знает, как ощущается похоть в глазах, как касается желание и вожделение, как чувствуется восхищение, но касание черной галактики Чонгука – другое. За привлекательной внешностью, на первый взгляд, заурядного бизнесмена, кроется большое и горячее сердце, и у Тэхена большой соблазн прикоснуться к нему. Оно мягкое, теплое, заботливо укутывает со всех сторон и легко возводит к небу, как какое-то божество или восхитительное явление, перед которым хочется упасть на колени. И он ловит себя на мысли – как ему хочется стать частичкой, хоть маленькой крупицей, его доброго сердца.       Наверняка, Чонгук милосерден ко многим, но, черт возьми, Тэхену хочется верить, что с ним добр по-особенному. Хочется думать, что смотрит Чон на него по-другому. Хочется думать, что только Тэхена касается такой взгляд Чонгука. Хочет надеяться, что трепет в глазах мужчины Тэхену не кажется. Необузданный порыв поднимается в душе парня, побуждающий его стать хоть водой, хоть воздухом, но лишь бы Чонгук не переставал так на него смотреть. «- Как быстро, ты посыпался, Тэхен…» - с укором думает Тэ, но именно сейчас, отбросив все предрассудки, ему хочется кинуться в объятия мужчины и забыться там навсегда. Забыт всю свою жизнь и все свое окружение. Забыть, кто такой Тэхен на самом деле и просто раствориться в наслаждении от объятий. Хотя бы на мгновение почувствовать себя особенным в чье-то жизни, погрузиться в чувства и представить себя единственным и любимым, пусть временно, пусть обманчиво. Пусть Чонгук ему соврет, а Тэхен ему поверит, хоть и будет знать, что это ложь. «- Черт… а может…? А может, наплевать на все и рискнуть в последний раз?» - но мысль захватывается в железный капкан сознания, не разрешая вырваться на волю. Порыв остается запертым в теле парня, парализуя действия, но подогревая все нутро. Оно зудит под кожей, царапает горло, мечется загнанным зверем в прочной клетке. Но никто и никогда не увидит на свободе это существо. Оно останется похороненным в теле Тэхена. Он и так начинает сыпаться на части не имея сил противостоять себе. Он слишком многое себе позволил. Слишком много собственных запретов обошел.       – Пустишь меня? – соблазнительно шепчет Тэхён, привычно скрываясь за маской похоти, и забирает край простыни у Чонгука.       Чонгук не говорит ни слова, молчаливо позволяя парню подобраться к себе со спины. Белая ткань приятно обволакивает два обнаженных тела, создавая видимость единения. Накаченные мускулы спины приятно обжигают грудь Тэхёна, поднимая волну мурашек с низу живота. Он мог бы точно так же находиться за спиной Чонгука, чувствуя его защиту, ощущая безопасность рядом с этим человеком, и эта мысль парню приятна. Их тела так близки друг к другу, соприкасаются оголенной кожей, не имея тканевых преград. И ещё какое-то время назад Тэ посчитал бы отличной возможностью нагнуть соблазнительного мужчину, который сам привык нагибать и трахать. Но сейчас ему хочется мягко обвить руками талию, раскрыть ладони с длинными пальцами на подрагивающем животе и прижаться к спине щекой, представляя вместо лопаток белые крылья.       Чужая прохладная ладонь касается подтянутого живота и почти невесомо прижимает Чонгука. Прикосновения парня кажутся мягкими, нежными, будто подушечки пальцев касаются самих нервных окончаний, и Чонгуку хочется расцеловать каждый талантливый пальчик этого необычного создания. Тэхён робко жмётся к нему, и мужчина не чувствует ни малейшей угрозы. Он не любил чужого присутствия у себя за спиной, наверное, именно поэтому ему не нравилась пассивная позиция. Ощущается какая-то ненадежность. Но с Тэхёном Чонгук, почему-то, не боится быть уязвимым. Даже хочется быть таким. Странно это. Уязвимость кажется слабостью, но перед Тэхёном не страшно быть слабым, потому что рядом с ним он сильный.       – Посмотри… – едва слышно произносит Тэхён над ухом мужчины и сам, почему-то, давится воздухом, а сердце так громко подпрыгивает в груди, – что ты видишь? – но сам Тэхён видит перед собой лишь Чонгука. Его губы едва касаются мочки уха мужчины, но его дыхание мягко ласкает обнаженную кожу, на которой едва заметно показались бусины мурашек.       – Ч-ч-что? – захлопав быстро глазами, Чонгук пытается вернуть свои витающие мысли из-за облаков (наверное, там же и витает Тэхён).       – Посмотри на композицию, – громко сглотнув, повторяет Тэхён и заставляет себя посмотреть на созданную собой инсталляцию. – Что там? – нет, его сердце не подпрыгивает, а пляшет.       – Ваза… кружки, цветок, – хмурит брови Чонгук, не совсем понимая, что от него требует парень.       – Нет, не так, – делая глубокий вздох, Тэхен прилагает нечеловеческие усилия, чтобы снова не засмотреться на Чонгука. Его глупое сердечко не на шутку разволновалось, играя свою громкую мелодию, и Тэ опасается, что Чонгук может ее услышать. Глупое. Очень глупое. Почему оно так радуется? Почему так приятно бьется? – Ты смотришь и видишь факты. Но посмотри в глубь. Что ты там видишь? – продолжает Тэ и его подбородок мягко опускается на плечо Чонгука. – Почему ваза именно такого цвета? Что значит этот один цветок? Почему он такой? И какой такой? Может, он пышный и цветущий? Или увядающий? Почему кружек две? Значит, здесь было двое. Что они делали? Вели беседу или ругались? Признавались в любви или расставались? Почему одна кружка опрокинута? Это была случайность или влияние эмоций? У каждого есть своя история… Может, грустная, а может, счастливая. - ведя невесомо пальцами от плеча до кисти, прижимается к Чонгуку щекой, находя момент увлекательным. Ему позволено узнать ход мыслей чужого человека, и ему на самом деле интересно изучить, какие они, эти мысли Чонгука. Как он думает? Какие у него мысли? – От этого будет зависеть и тон красок, которыми будешь писать. И ты должен эту историю увидеть… представить… прочувствовать… И я задам снова вопрос, - пытаясь заглянуть через плечо в глаза, Тэхену кажется, что сможет сам увидеть мысли Чонгука. – Что ты видишь?       Внимательно выслушав парня, Чонгук понимающе кивает головой. У него есть примерная инструкция, по которой может выстроить свой собственный план. Он хмурит брови, всматриваясь в обычные предметы интерьера, напрягая все свои умственные способности. Отыскивать в себе крупицу творчества Чону приходится впервые, и этот процесс не представляется ему легким. На лбу появилась испарина, а тело напряглось, он смотрит на выставленную композицию, но кроме самого факта нахождения этих предметов в данную секунду времени, более ничего не приходит в голову. Кажется, это почувствовал и Тэхен.       – Фантазия… она работает немного по-другому, – парень снова укладывается щекой на плечо Чонгука, все же сдаваясь под напором своего порыва, разглядывая лицо мужчины. – Отпусти сознание. Воображение прячется намного глубже. Оно… м-м-м… – Тэхен теперь сам задумывается на несколько секунд, пытаясь подобрать объяснение, – что такое фантазия, - некий симбиоз души и разума. Она более физическая, более разумная и продуманная, чем душа. Но легкая, безграничная, свободная, в отличие от разума. – Тэхену и самому интересно рассуждать на эту тему. Он никогда не задумывался над этим вопросом, да и обсуждать это с кем-то не приходилось. Фантазия у него всегда работала на отлично, сама подкидывала ему креативные идеи, сама вдохновляла сотворить, воплотить в жизнь то, что увидел его разум. – Фантазия – это общее дитя разума и души. Душа дала порыв, дала идею, дала почву, а разум составил из этого яркую, отчетливую картинку, придал этой идее логичности и последовательности. А потом, - Тэхен накрывает своей ладонью кисть Чонгука и, мягким движением умелого кукловода, побуждает Чонгука взять кисть в руки, - воплотить фантазию в жизнь.       – Ладно…, наверное, я начинаю понимать, – нервно сглатывает Чонгук. Мягкий тембр, задумчиво растянутые слова и неторопливая речь Тэхена успокаивающе сняли напряжение. Кажется, Чон и правда сумел нащупать путь, по которому будет идти. Но волнуется. Упасть в грязь лицом перед Тэхеном и показаться абсолютной бездарностью совершенно не хочется. – А если я сделаю что-то неправильно? – выдает свои опасения Чонгук.       – Это фантазия, здесь нет правильного и неправильного. А чтобы тебе было проще, закрой глаза, – Тэхен приподнимается на цыпочки и ладонью накрывает веки мужчины. – Представь в своей голове то, что ты только что видел…       – М-м-м … – нервно облизывая губы, Чон рвано ловит губами воздух, – Да, наверное, это я смогу, но… Но оно… оно какое-то другое… – Чонгук на самом деле видит перед глазами комнату Тэхена и предметы его интерьера, но, как будто, все немного иначе.       Не страшно. Так может быть, когда в работу включается фантазия… – глаза Тэхена вспыхивают огнями и завороженно смотрят на мужчину. Он чувствует то самое чувство, когда находит интересную для себя идею. Увлекательный процесс. Магический. Гипнотизирующий. Необычный, когда пытаешься прикоснуться к чужому воображению. Голова Чонгука не лишена творческой жилки, просто она не развита, не раскрыта. И Тэхен цепляется за эту возможность. Если Чонгук сможет видеть мир, как его видит Тэ, то станет к нему еще ближе. Они смогут стоять на одной стороне, смогут лучше понимать друг друга. Парню не дано понять все эти премудрости большого бизнеса, но если есть возможность развить в Чонгуке способность смотреть его глазами, Тэхен готов на это пойти. – Это именно твое видение. Его не стоит пугаться… Что ты видишь дальше?       – Двое… кто они, я не могу разглядеть… – Чонгук закусывает губу, понимая, что слабоват в подобных играх.       – Нам это и не нужно. А дальше?       – Они были влюблены… – чувствуя некую легкость в теле, Чон пребывает в некотором удивлении. Он и не догадывался, что так может. – Но… почему-то они ссорятся. Я не знаю почему, – начинает паниковать, потому что видит обрывками, видит не полную картину.       – Нам не важна причина. Мы не пишем роман. Мы запечатлеем один из моментов этой истории, – голос Тэхена окрашивается нотками одержимости. Он любит эти моменты, когда его фантазия разыгрывается до вселенских масштабов. Когда она развивается бурным потоком реки, унося по просторам его творческого сознания. И вот теперь он видит, как маленький ручеек фантазии Чонгука не смелым потоком прорывается наружу. Он ему поможет. Поможет вырваться наружу и покажет тот мир, как видит сам. А что если… это поможет Тэхену прокрасться в горячее сердце Чонгука?       – И, когда ссорились, один… или толкнул стол, или опрокинул стакан… – Чонгук видит все не четко, размытые силуэты, смазанные движения, но ему и этого уже достаточно для целого спектра эмоций. Он, будто, смотрит короткий фильм, но этот фильм только в его голове.       – А дальше? – учтиво задает вопрос Тэхен, внимательно слушая рассказ Чонгука. Широко распахнутые глаза вгрызаются в чужое лицо, все его тело стремится окунуться в чужое воображение и напитаться им.       – Он ушел…       – Навсегда? – проникся неподдельным интересом Тэхен.       – Не знаю… – обреченно мотает головой Чонгук. – А это важно?       – Это твое видение истории… Все зависит от тебя. И то, какой финал ты отобразишь на своем холсте. Можно добавить больше холодных оттенков, тогда мы будем думать, что это окончательный разрыв. Если будут акценты на теплые цвета, значит ссору завершит примирение. А можно добавить лишь немного светлых оттенков, будто давая намек, что история еще не окончена и твои герои могут помириться. Какой финал их истории?       – Наверное…, наверное, это не конец.       – Значит, у них есть шанс, – убрав ладонь с лица Чонгука, Тэ не может лишить себя возможности засмотреться на несколько секунд на такого необычного Чонгука. Взгляд затуманен погруженностью в мысли, расфокусирован проживанием их, размышлением над ними, но яркий блеск в глазах говорит о прокручивании раз за разом сюжета выдуманной истории, не желая еще какое-то время возвращаться в реальность.       Свет неприятно режет привыкшие к полутьме глаза. Приоткрывая веки, Чонгук всё ещё продолжает ощущать фантомное чувство совершившегося путешествия в другую вселенную или параллельный мир, где всё видел собственными глазами и всё происходило наяву. Необычное чувство. Наверное, именно поэтому Тэхён иногда замирает во времени и пространстве, а в его глазах видится отрешение и полное отсутствие. Потому что физически он здесь, а мыслями находится где-то далеко, в фантазии. Очень интересно. Но в то же время и странно. Он как-то излишне проникся несуществующей историей двух выдуманных людей. Он переживает за них, хочется, чтобы эти двое поскорее помирились.       — А теперь попробуй всё это перенести на полотно, — губы Тэхёна мягко касаются мочки уха мужчины, опаляя её своим дыханием. — Этот натюрморт — способ рассказать свою историю своеобразным языком. Это инструмент, которым поведаешь другим свой рассказ, а кисть — всего лишь посредник.       И Чонгук готов рассказать. Но чувств слишком много. Он знает, как рассказать словами, а как ему всё передать через нарисованную картинку, в голове не укладывается.       Сжимая покрепче в пальцах деревянную рукоять кисти, мужчина сверлит взглядом белоснежный холст, кажущийся необъятным полем. Глаза разбегаются, не в состоянии выцепить главное. И с чего ему начинать? Что считать отправной точкой? И сейчас Чонгук начинает понимать — вот почему сегодня Тэхён так долго буравил взглядом холст.       — Я не буду удручать тебя теорией о центрировании и пропорциях. Сегодня мы просто пытаемся прочувствовать живопись, — Тэхён не смотрит на полотно. Он смотрит на Чонгука, мягко подталкивая его заведенную руку к холсту. — Просто изобрази то, что увидел, как умеешь.       — Это будет рисунок из детского сада, — стыдливо пряча глаза в пол, хихикает Чонгук.       — Видел бы ты мою первую лепку, — поддерживает его Тэхён, посмеиваясь ему в спину и утыкаясь лбом в шею. — С чего-то надо начинать.       Честно говоря, картинка и правда выходила косой и нелепой. Краски наложены пятнами и не выглядят эстетично. Контуры грубые, а тени — тёмные кляксы. Но это первая картина Чонгука, а уже столько впечатлений. Он сомневается, что таким художеством можно гордиться, но гордится собой, как никогда. На самом деле, он и не помнит, когда рисовал в последний раз. Наверное, в детстве. А что рисовал? Наверное, на уроках в школе… Но Чонгук безмерно рад. Ему нравится сам процесс. Как мягко скользит кисть по холсту, как пустое пространство заполняется красками, рождая какую-то композицию. Да, конечно, он не художник и вряд ли когда-нибудь им станет, но, как хобби, он возьмёт на заметку. Сам процесс рисования расслабляет, освобождает и даёт отдых голове и телу. Возможно, если Чонгук будет и дальше упражняться, в итоге что-то сносное у него начнёт получаться. Если Тэхён позволит, он будет очень рад брать у него краски и кисти и внимательно выслушать, и принять к сведению опытные советы мастера.       Внезапно Чонгуку приходит весьма интересная идея: «Как насчёт того, чтобы порисовать вместе?». И Тэхён охотно соглашается, находя это заманчивым предложением. Отыскав чистый холст, процесс превратился в забавную игру. Тэхён, решив изменить цвету своих волос, выбрал жёлтый, а Чонгук решил выбрать зелёный. Начав с периферии, договорились встретиться в центре и посмотреть, что в итоге получится. Договорится, они договорились, но по итогу каждый оставлял капельку своего цвета на противоположной стороне, превращая картину в спонтанную экспрессию из разноцветного коктейля.       Один счастлив, что смог своими силами прикоснуться к такой тонкой структуре, как творчество. Второй просто ловит момент и наслаждается им. Просто хорошо проводит время. Вдвоём. Просто дурачится и… понимает. Он чувствует единение. Простая забава и желание попробовать себя в роли учителя привели Тэхена к тому, что он связал себя с Чонгуком общим воспоминанием. Общим моментом. Что же он наделал? Он окончательно разрушает дистанцию, которую сам же установил. Он обрек себя. Были у него одни общие воспоминания, которые позже Тэхен так старательно стирал, выводил терзающее пятно из своей памяти. Оно стало светлее, но продолжало напоминать о себе блеклым призраком, неотрывно преследующим его.       И внезапно осознал – перекрыв другими красками, оно исчезло. Новые воспоминания вытеснили старые, они впитались в запах атмосферы и образов, в белую простыню, отысканную Тэхеном для пробной фотосессии Чонгука. В металлическую дверь с электронным замком, заказанную Чонгуком. В ванную комнату, показавшую Чонгука не брезгливым человеком. В деревянную ручку кисти. В цвета палитры. В случайно сделанный снимок полароидом. В старый персиковый махровый халат. В чёрную футболку с незамысловатым принтом, которую Чонгук для Тэхена достал из шкафа…       Он своими руками создал из дома собственную могилу воспоминаний, в которой будет заживо похоронен… Хотя… Возможно, настоящая могила заберёт его гораздо раньше. Это будет лучше, чем он будет медленно умирать внутри, терзаясь фантомными моментами минувших событий.       Лёгкое касание носа и приглушённый смех Чонгука вырывают Тэхена из водоворота собственных мыслей, наверное, он снова глубоко задумался. Не понимая, что произошло, парень просто хлопает широко раскрытыми глазами, таращась на озорного Чона. Красивый. Тэхену нравится, как во время смеха Чонгук зажмуривает глаза и морщит нос. Забавно смеётся. И хочется смеяться самому. Возможно, Тэхен абсолютно всё наделит воспоминаниями о Чонгуке, но… Не может себе отказать. Набирает ворсинчатым пушком синюю краску и, по открытой шее Чонгука, мягко рисует дорожку.       Щекотливое прикосновение резко выбивает весь воздух из лёгких. Задыхаясь, Чонгук ловит короткими вздохами кислород, парализованный необычностью ощущений. Касание слегка прохладное, влажное, мягкое, устанавливающее особую связь с рассыпанными по коже чувствительными рецепторами.       – Нравится? – низкий тембр, приправленный едва слышным коварным смешком, ласкает слух Чонгука.       Но Тэхену ответы не нужны, он слышит участившееся дыхание мужчины, видит выступившие бусины разбежавшихся мурашек, чувствует вибрацию учащённого сердцебиения. Он стал всё это замечать. Не давая возможности Чонгуку опомниться, Тэ наугад собирает кистью цветную масляную субстанцию, оставляет жирный след на ключице. Обводит мягко её контуры, мажет сильнее западающую при дыхании ложбинку и спускается ниже. Голова Чонгука разрывается от тяжести попытки осознать свои ощущения. Они приятны, но по-особенному, они немного раздражительны, будто лёгкое прикосновение щекочет все нервные окончания одновременно, но такое невесомое, невозможное, недостигаемое.       Ласковая кисть движется ниже, очерчивает зигзагом рёбра, рисует линию грудных мышц, спиралью закручиваясь на чувствительной вершине, и почва под ногами Чонгука становится мягкой, а голова идёт кругом. Его едва заметно ведёт, но раскрытая чужая ладонь на животе не даёт упасть. Умелая рука Тэхена не просто рисует незамысловатые узоры, а пишет свою картину, и Чонгук понимает, как чувствует себя холст под рукой Тэхена. А Тэ молчит, наслаждаясь живым творением, изредка издаёт короткие смешки. Нравится, как мужчина реагирует на его прикосновения, как позволяет мягко издеваться над ним, играть с его восприятием и дарить новые ощущения.       Чем ниже опускается кисть художника, тем сильнее растет напряжение в теле Чонгука, и откинутая прочь простынь теперь не препятствие. Короткие игривые прикосновения к коже ниже пупка заставляют Чонгука издать тихие всхлипы, похожие на писк, и Тэхен еще больше расплывается в довольной улыбке. Такой сильный, такой ответственный, а плавится, как масло на сковородке, от таких ненавязчивых касаний. Утыкаясь носом в темный затылок, глубоко вдыхает чужой аромат, наугад двигая дальше кисть, подпитывая желание Чонгука нежным касанием второй руки.       Мягкая ворсина рвано касается внутренней стороны бедра, едва задевая поджатую мошонку, заставляя Чонгука протяжно застонать и искать руками дополнительные точки опоры. Маленький красноволосый чертенок наглым образом изводит его. Возбуждение разливается огнем по телу, неприятно пощипывая, сосредотачивает накал в зоне эпицентра. А прикосновения чужого желания, по-необычному соблазнительно мажут меж ягодиц Чонгука. И он ловит себя на мысли, что готов прямо сейчас поменяться ролями с Тэхеном.       Не желая более сдерживать свой порыв, Чон резко поворачиваясь лицом к парню, обхватывает горячими ладонями бледное лицо.       – Тэ… – смотрит затуманенным взглядом на красивое лицо.       – Нет… – обрывает того Тэхен, тихонько хихикая. – Не спиши…       Тэхен не мог услышать или предугадать желание Чонгука, но мужчина воспринял это как ответ. По пляшущим огонькам в глазах Тэхена ясно видно, он что-то задумал, и Чонгук не стал мешать его порыву. Необычная игра Тэ с ощущениями мужчине очень понравилась и, поэтому, с удовольствием хочет услышать, что эта талантливая голова с необъятным космосом внутри придумала.       Внезапная идея одолевает возбужденный мозг Тэхена. Он хочет не только вспоминать прикосновение чужих рук, но и вспоминать фантомы красочных следов на своем теле. Очевидно, Тэ сошел с ума, но хочет этого. Хочет не только ощущать Чонгука на кончиках пальцев, но и видеть отпечатки прикосновений. Он хочет показать Чонгуку, что готов любить каждый участок его тела. Даже если Чонгук воспримет это как благодарность. Ну, и пусть. Тэ хочет видеть и на себе отметины чужих чувств. Пусть и временные. Пусть и продиктованные похотью и возбуждением. Пусть и лживые, но Тэхену хочется видеть, будто его любят. Мнимое ощущение нужности, но такое необходимое.       – Какой цвет ты выбираешь? – одержимый блеск отражается на дне зрачков парня. Он не знает, но почему-то уверен – Чонгук поддержит его идею.       – Для чего? – шепчет мужчина, запуская пальцы в отросшие пряди на чужом затылке. Тэхен прав. Чонгук готов на любую авантюру с ним.       – Хочу видеть твои прикосновения, – Тэ осматривает лицо напротив беглым взглядом, мягко ощупывая кончиками пальцев его губы. – Так какой цвет выберешь ты?       – Пусть… пусть будет синий – хмурит брови Чонгук, утопая в черных расширенных, едва заметно дергающихся, зрачках парня.       – Верный выбор, – игриво отводя глаза, Тэхен тянется за тюбиками красок.       – Почему?       – Потому, что красный – это мой цвет, - выдавливает обильное количество синего цвета на ладони Чонгука, а на свои – кроваво-красный.       Внимательно наблюдая за движениями Огонька, Чонгук повторяет за ним и размазывает маслянистую густую субстанцию по ладоням. Удерживая руки на весу, Чонгуку становится неловко. Смотря глуповатым взглядом на парня, он боится сделать даже шаг. Боится, что только все испортит, испачкает прекрасный образ красноволосого ангела.       – Напишем картину вместе? – странная улыбка озаряет лицо Тэхена.       – Картину? – хмурится Чонгук и совершенно не понимает, о чем говорит парень.       Тэхен окончательно тронулся умом. Его мозг превращается в непонятную субстанцию, диктующую бредовые идеи, за которые потом будет расплачиваться нежное сердце. Тэхену с каждым разом все тяжелее и тяжелее удерживать себя в узде своих запретов. Он – ожившая картина на холсте, желающая вырваться, сбежать за границы, обозначенные ажурной рамкой.       – Будет немного жестковато, – подмигивает бровью Тэхен, смотря на Чонгука огненным взглядом и, сбивая с ножек мольберт, толкает пустой холст на середину комнаты.       – Я согласен с условиями, – усмехается Чонгук, мазнув синими пальцами по своим губам.       Принимая решение действовать, мужчина оставляет на теле Тэхена первые мазки. Ладони касаются тонкой шеи, а губы плотно прижимаются к чужим, сильнее ощущая специфический маслянистый запах. Чонгук не только соглашается на необычный эксперимент, придуманный больным мозгом Тэхена, но и принимает активное участие в безумной идее, и от этого душа Тэхена улетает куда-то за пределы этой галактики. Становится такой легкой, но такой большой, ощущаясь приятным жаром даже на кончиках волос. Это доставляет особое эстетическое и ментальное удовольствие. Его идею поддержали и привнесли свои участливые коррективы, не исправляющие, а дополняющие. Словно мягкие пушистые крылья подняли Тэхена высоко над всем миром, возводя к мягким облакам. Тэхен давно не испытывал такого душевного экстаза. Чонгук, каким-то образом, и снова того не осознавая, подобрал пароль к глубинным, интуитивным уровням, смог показать этот мир Тэхену, где существуют тонкие невидимые материи. Без разговоров и объяснений, Тэхен чувствует себя понятым. И стонет от переполняющих чувств в чужие губы, позволяя размазывать по своему лицу краску, а в воздухе распылять золотую пыль. А может, это сверкают искры в глазах Тэхена?       Тэхен готов посвятить этому мужчине свою жизнь за предоставленную возможность прочувствовать единение не только телами, но и единение идей. Он еще пожалеет о своем намерении и своих мимолетных желаниях, но не сейчас. Когда застилающая разум пелена пройдет, он изменит свое решение, ругаясь на необдуманное решение. Но не сейчас. Сейчас Тэхен готов расплакаться от восторга. Рваные стоны продолжают срываться с его губ и тонуть в чужих. Он стонет от мимолетного счастья. От мнимого чувства единения. От надуманного соединения душ и разума. Зажмуривая сильнее глаза, Тэхен вовлекается в поцелуй, углубляет его, опасаясь, что глаза режет не от яркого света, а от соленой влаги.       Поцелуи спускаются на шею, «кисти» с синими чернилами приятно скользят по коже, разукрашивая «белый холст» новыми мазками и создают ощущение полного слияния. Два короля обмениваются цветами, окрашивая другого в цвет своей стихии, помечая бывшего противника и превращая в своего союзника. Красный и синий теряют свои границы, смешиваются в разных пропорциях, поочередно уступая лидирующую позицию, но не подчиняют, а рождают особый цвет – цвет своей гармонии, означающий единение двух миров. Победителя нет. Нет и проигравшего. Лишь полное растворение, смешение красок. Титулы не брошены к ногам другого, короны разрушены, создавая одну общую тиару на двоих.       Белое полотно под лопатками добровольно позволяет оставить на себе след договора между двумя королями. Отпечатки рук. Отпечатки тел. След наслаивается на след, как штрихи, наносимые умелым художником. Две разные кисти двух разных художников создают картину, в которой сбалансированно комбинируются две вселенные. Они согласились на особые условия, обозначающие четкие границы синего и красного королевства. Условно обозначили нейтральную территорию. Но сейчас, когда-то помеченные жирным контуром линии, стираются. Оба короля и не поняли, когда граница приобрела пунктирную линию и вряд ли осознают сейчас, какие изменения претерпевают их королевства. Но холст – тому доказательство. Он, как и бумага, все стерпит, все запомнит, а потом упрямо предъявит.       Изгибая дугой поясницу, красный затылок упирается в натянутую ткань, оставляя испачканными прядями мягкие мазки. Симфонией взаимных стонов цвета рисуют фиолетовый фон ритмичным тушеванием. Переплетенные пальцы наносят послойно мазки за мазками, добавляя картине глубины ощущений и еще не осознаваемых чувств. Небрежно оставленные кляксы-ладони постепенно придают композиции контраста и объемной фактуры, в подтверждение осязаемости друг друга. Две рисующие одновременно кисти вносят свои яркие оттенки, играя на чувствительных точках другого. Эпицентр страсти едва затонирован, а жирно нанесенные волны по периферии создают свечение.       Краска забивается под ногти, оставляя светлые полосы на спине, привкус краски на языке ощущается еще острее, дурманя голову своим насыщенным ароматом. Оттенки въедаются в кожу, пропитывают волосы, окрашивают слизистую и, кажется, уже невозможно от нее избавиться, отмыться. Она проникает слишком глубоко, смешивается с кровью и разносится по телу, оставляя невидимый, но такой ощутимый след.       Последние мазки наносятся громко, прерывисто и резко, густо обмениваясь своим уникальным автографом. Сбившееся дыхание прерывается на короткие нежные поцелуи, принуждая раз за разом возвращать такой необходимый контакт. Еще не высохшая краска придает касаниям приятное скольжение, которое не хочется прерывать. Принуждает желать еще и еще. Оторваться невозможно, кожа еще не напиталась чужим теплом, она все еще очень голодна. Тэхен очень голоден до Чонгука. Боже... Когда он успел так влипнуть? Вымазался по-крупному и отмыться уже не представляется возможным. Он пропал. И на этот раз окончательно. Теперь это с ним до конца его дней. Пока Тэхен еще может здраво мыслить, но надолго ли? Он умрет с этим фиолетовым ядом на губах, как только что съеденная голубика. Остается лишь надеяться, что умрет он раньше, чем яд отравит все его существование. А даже если и так, не все ли равно уже Тэхену?       Смотреть в искрящиеся глаза напротив Тэхену невыносимо и одновременно головокружительно. Черная бездна Чонгука затягивает, окутывает дурманом, завлекает в свое пространство, утягивая в непроглядное дно. И Тэхен чувствует, как теряет силы сопротивляться. Он готов упасть в эту черную космическую дыру и сгинуть в ее черноте. Он все растерял. Достоинство. Гордость. Душу. Сердце. И себя. Так ожесточенно защищал границы своего спокойствия и свободы, а по итогу сдался и позволил захватить себя. Синий след на лице и окрашенное тело в фиолетовый говорят о его проигрыше. Позволил снова раствориться в чужих оттенках, не сберегая своих. Для Чонгука это всего лишь краски, всего лишь простая физика смешения двух цветов, но для Тэхена теперь не является таковым. Рисуя на чужих щеках виноградные следы, Тэхен знает, что перед глазами Чонгука представлен чудаковатый художник со своим странным видением реальности, который просто решил привнести в секс экстраординарности. Но на самом деле, это белый флаг, спрятанный под оттенками фиолетового.       Тэхён будет молчать. Не произнесёт вслух страшное слово на букву «Л». Его чувств не просили, о них не спрашивали, их не желали, и сам Тэхён не рад их беспардонному заявлению. «Сердцу не прикажешь» – избитая вечностью, клишированная фраза, кажется насмешкой, но неотвратима в своей истинности. Тэхён будет молчать. Не потребует взаимности, не будет просить принятия. Не потревожит чужой покой своими чувствами. Не позволит себе озвучить три слова, желая прокричать их, срывая горло. Не покажет их, накинув тяжелую вуаль, спрячет, как не доведённую до идеала скульптуру… Вот только эта скульптура будет следовать за ним повсюду, наступая на пятки длинными носами ботинок. Будет падать на плечи, спотыкаясь о длинную вуаль, путающуюся под ногами.       – Ты сумасшедший, – произносит Чонгук с нотками восхищения над ухом Тэхёна, когда они сидят в обнимку друг перед другом, не в силах подняться с измученного холста.       – Мне показалось, тебе это нравится, – игриво отвечает ему Тэхён, шагая мальчиками по плечу мужчины.       – А я не сказал, что мне не нравится, – с наигранной строгостью подмечает Чонгук, задевая губами испачканную ушную раковину. – Но вот интересно… Вы, господин мастер, часто практикуете писать картины телом?       – Это допрос? Или интервью? – стреляет хитрым блеском в глазах парень, снова вживаясь в роль соблазнителя.       – Обычный интерес, – нежно улыбаясь, произносит Чонгук. Обольстительная игра Тэхена увлекает, но как-то по-другому. Она по-прежнему вызывает шевеление в теле, но характер ее изменился – это точно не похоть.       – Честно признаться, – широкая квадратная улыбка красуется на лице, излучая неподдельную радость, – делал я это впервые! – Громкий бархатный смех разливается по помещению, легко срывая надетую Тэхеном маску соблазнителя.       – Значит… я был первым, с кем ты это попробовал? – Лицо Чонгука светится счастьем, отражаясь лучезарно на его губах, а сердце оживленно затрепетало от понимания собственной уникальности. Он стал для Тэхена особенным.       – Получается так! – не желая унять рвущийся наружу раскатистый звонкий смех, Тэхен ни капли не стесняется своих эмоций. Этот хохот смущения и радости с потрохами выдает состояние парня, но лишь надеется, что для Чонгука не так все очевидно.       – Хм… Что ж, мне это очень нравится, – победоносно скаля улыбку, Чонгук крепче обвивает руками хрупкую спину. Первые впечатления всегда оставляют яркий след в воспоминаниях, и мужчина уверен, теперь является частичкой незабываемого.       – Понравилось рисовать? – Тэхен все никак не может понять, с чем связано его неудержимое озорство. И почему он вдруг стал чувствовать себя самым счастливым на земле?       – Мне понравился холст, – Чонгук смотрит неотрывно, ловя каждое движение глаз Тэхена, не желая упустить даже малую каплю сверкающей радости в чужом взгляде.       – Биг Босс, вы сейчас говорите о том, что находится под нашими задницами или…       – О тебе, – смело заканчивает фразу Чонгук, в доказательство своих слов, устанавливая непрерывный зрительный контакт, запрещая Тэхену отводить глаза.       Рваный вдох проскакивает в легкие стремительным «зайцем», за которым не угнаться. Получилось слишком громко и очевидно. Сердце Тэхена падает в бездну, разбиваясь в чувстве свободного падения и завороженно смотрит на Чонгука. Игривая фраза слишком громко отозвалась в душе Тэхена, принося особый смысл.       – В таком случае, я должен поставить вам отметку отлично, – слащаво тянет слова Тэхен, снова скрываясь под привычным амплуа, – холст полностью закрашен, – и мысленно смеется над взрывом, как филигранно Тэхен замаскировал фразу – влюбил в себя.       – Теперь я знаю, над какими участками следует работать лучше, – мягко сжимает ладонями острые лопатки. – Я хороший ученик? – наклоняя голову, Чонгук заглядывает в бегающие глаза напротив.       – Очень способный, – и Тэхен не врет, – у тебя явно есть потенциал к художеству.       – Ты мне льстишь, Тэхен, – упрямо качает головой мужчина, но похвала ему приятна.       – Нет, ни разу, – твердо заверяет парень, не отводя пристального взгляда. – Ты определенно чувствуешь цвета. И тушевка у тебя замечательная! – констатирует Тэхен, указывая на желто-зеленое художество на холсте. – Ты никогда раньше не пробовал рисовать?       – Возможно, в школе, да и только, – стыдливо отшучивается Чонгук, разглядывая яркую абстрактную композицию. Смешение цветов на холсте на самом деле у него неплохо получилось.       – Но предрасположенность есть, – упрямо настаивает Тэхен.       – Я никогда ничем подобным не увлекался, – старается переубедить его Чонгук. В его жизни не было места для творчества.       – Вот именно, Чонгук, – кивает головой Тэхен, запуская свое зерно разумности в голову Чонгука. – Так с чего тебе знать, что не можешь?       С чего Чон решил, что у него нет способностей? Мыслительный поток на пару с дискуссией поставили Чонгука в тупик. И правда! С чего он решил, если не пробовал?       – А что, если ты ошибаешься? – брюнету сложно поверить, что в нем могут быть скрыты такие возможности.       – Нет, я не ошибаюсь, – мечтательно произносит Тэхен, нащупывая ту самую призрачную нить, которой могут быть связаны. – В этом не ошибаюсь, – делает тихое уточнение, отводя глаза в сторону. – Я это чувствую.       – И мастер разрешит пользоваться своими красками? – воодушевленно, но боязливо уточняет Чонгук, боясь услышать отказ.       – Если ты хочешь, я отдам тебе все свои краски, – обвивая руками за шею, Тэхен не уверен, что говорит о красках буквально. – Но должен извиниться, – растягивает виноватую улыбку на лице, повинно втягивая голову в плечи.       – Что? Будешь бить меня по рукам палкой, если буду делать что-то неправильно? – иронизирует Чонгук. Даже если Тэхен окажется строгим учителем, он готов пожертвовать своими пальцами, только чтобы оставаться как можно дольше рядом с ним.       – Буду шлепать тебя по твоей накаченной заднице, не жалея ладошек, – томно выдыхает слова в губы напротив. – Но я не об этом, – меняет азартную игру на спокойный лад. – А о том, что нам придется потратить кучу времени, смывая с себя следы нашего страстного художества.       – Если ты пойдешь со мной, то не вижу в этом проблемы, – обхватывает крепко руками худощавую талию, плотнее прижимая к себе.       – А ты спинку потрешь? – подмигивает бровями Тэхен.       – Я думал, ты уже убедился, что могу и не только спинку потереть, – Чонгук прямым текстом намекает на свои услуги нянечки, добровольно искупавшей Тэхена. – Но и суп наварить, и спать уложить.       – Боже! – строит предобморочное состояние Тэхен, артистично прикладывая тыл кисти ко лбу. – Как я смог отхватить такого потрясающего мужчину?       Заливаясь звонким смехом, Чонгук на самом деле хочет таковым являться для Тэхена. Он заметил, как обращенный взгляд парня на Чонгука изменился. Он стал глубже, мягче. Его глаза играют совершенно иным блеском. Поведение Огонька стало меняться рядом с брюнетом. Он стал более открытым, более свободным и все чаще забывает надевать маскарадную маску. Его прикосновения стали другими. Более ласковыми, более чувственными. Они говорят гораздо больше, чем произносит сам Тэхен. Но определенно Чонгук может сказать – такой Тэхен ему нравится. Нет, ему нравится любой Тэхен, но этот, по-особенному, трогает что-то в груди.       Чон не уверен, что сможет в себе развить талант к художеству, но очень хочет с помощью этого стать чуточку ближе к Тэхену. Хочет закрепить его интерес на себе. Забыт его увлеченный взгляд Тэхена во время эксперимента невозможно. Он заставляет Чонгука почувствовать себя уникальным в глазах парня. Что начинают чувствовать моменты по-особенному, оставляя не смываемый след в душе каждого. Чем дольше Чонгук сможет оставаться интересным для Тэхена, тем дольше сможет удерживать его внимание на себе, а значит позволит укорениться в красноволосом сознании и пустить там крепкие корни. Коварно надеется, что их маленькое творческое баловство, станет причиной их особой связи, за которую, плавно наматывая на руку, Чонгук притянет к себе Тэхена. Опутает нитями, сотворив вокруг паутинный домик и парень, почувствовав уют, не захочет выпутаться. Коварно надеется, что их маленькое творческое баловство станет причиной их особой связи, за которую, плавно наматывая нить на руку, Чонгук притянет к себе Тэхена. Опутает нитями, сотворив вокруг паутинный домик, и парень, почувствовав уют, не захочет выпутаться.

***

      Прохладный ветер обдувает лицо, приводя в движение отросшие красные пряди, и, поежившись, Тэхён кутается в широкий вязаный кардиган. Тонкие пальцы прячутся в длинных рукавах, приминая белые листы, трепыхающиеся от встречного порыва. Глубоко глотнув свежего воздуха, парень поднимает опустошённые глаза к пасмурному небу. Тяжёлые серые облака медленно плывут, падая на землю мелкой моросящей росой и оставляя свои маленькие влажные следы на прозрачных линзах с диоптриями. Облака большие, массивные, но при этом свободные и ничем не обременённые. Они легко заводят дружбу с ветром, позволяя унести себя куда только вздумается. Проблемы людей им кажутся пустыми и жалкими, ведь люди не могут быть такими беззаботными, как они. И Тэхёну хочется стать облачком, пусть самым маленьким, пусть едва заметным и неказистым по сравнению с остальными, но лишь бы уплыть куда-нибудь далеко. Где будет легко и спокойно. Где он сможет посмотреть на мир, людей и страны. Где он будет отлучён от своих мыслей и проблем.       Продолжая стоять на лестнице в потоке людей, взгляд прикованной цепью снова падает на сжимаемые листы. Как бы ему ни хотелось знать значения кучи напечатанных букв, складывающихся в неутешительные слова, и не видеть упрямые цифры. И зачем он сюда только пришёл? Хороших новостей он не узнал. Хотелось бы сказать, что плохих не узнал тоже, но не получается. Что звучит хуже на сухих листах, даже не знает. Он не касался этой темы четыре месяца, нарочно забыв о данном вопросе, но черт дёрнул, манипулируя распустившимся цветком в груди Тэхёна, прийти сюда снова.       Обернувшись на прощание на большие раздвижные двери, пропускающие сквозь себя каждый день тысячи людей, Тэхён бросает на них взгляд с глупой надеждой, будто они могут сказать, что всё не так, как ему озвучили, и вообще, всё совсем по-другому. А потом Тэхён снова посмотрит в выданную бумагу и увидит, что двери были правы. Но с мыслью, что это всё наивные фантазии, бредёт сквозь обширную территорию на выход.       Накидывая серый капюшон на голову, запахнёт сильнее разноцветный кардиган, игнорируя наличие пуговиц. Наблюдая за переменно проявляющимися и исчезающими кроссовками при ходьбе, Тэхён пытается обдумать мысли, не желающие посещать его голову. Пусто. Будто весь мыслительный поток перекрыли одним нажатием крана. Лишь одно желание – закрыться где-то в ракушку от всего мира и притвориться спрятанной жемчужиной. Только на жемчужину он не очень смахивает. Свалявшийся кусок извести и мусора, которому никогда не стать сияющей драгоценностью.       С Чонгуком они не виделись несколько дней, после его небольшого отпуска, наверняка, накопилось много неотложных дел, и Тэхён не хотел отвлекать его от забот, поэтому и не писал первым. Но мужчина не давал о себе забыть, периодически присылая Тэ разного рода сообщения, выводя на диалог. А парень, как школьница-подросток, смущённо улыбаясь, пялился на экран и, когда от Чонгука долгое время не поступало ответа, постоянно проверял телефон на наличие пропущенных сообщений. Тэхён скучал. Тихо, молчаливо, скромно пряча свои терзания от чужих глаз. Он хотел и ждал встречи с Чонгуком, но сейчас не уверен, что хочет видеть кого-либо.       Грубое столкновение с посторонним телом выбивает Тэхёна из глубокого погружения в себя, и он почти падает с ног. Земля, и правда, перестала удерживать его на своих двух, и всё чаще тянет к себе в горизонтальное положение, но, явно, не в интимном плане.       – Тэхен! – раздается чей-то знакомый голос, чьи руки мягко придерживают парня за талию, не давая тому упасть.       – Биг Босс? – не поднимая глаз на встречного, парень без труда узнает владельца голоса, от которого сердце разгорается радостным пожаром.       – Как я рад, вот так случайно, встретить тебя! – счастье в голосе Чонгука льется звонким ручейком.       – Удача? – строит хитрую улыбку, но слова звучат скорее как сарказм. Рука, держащая белые листы, сжимается в кулак, комкает бумагу и скрытным движением прячет улики в задний карман джинсов.       – Именно она, – ярко улыбаясь, Чонгук крепче прижимает к себе Тэхена.       – Так соскучился, что решил накинуться прямо на улице? – соблазнительно скаля зубы и поигрывая бровями, Тэхен томно смотрит на мужчину.       – А что, если и так? – сильные пальцы мягко, но властно впиваются в тело Тэ.       – Я, конечно, не против экспериментов, но не уверен, что согласен делать это прилюдно, – кокетничает Тэхен, наматывая на палец черный галстук мужчины.       – О нет… - смотрит как-то по-особенному, и Тэхену становится неловко от воздействия такого взгляда. Он снова это делает. Чонгук снова убирает привычную маску Тэхена, заставляя быть беззащитным. – Это представление только для меня, – его слова звучат слишком любовно, вызывая в парне странные мурашки под кожей.       – Согласен, чтобы это оставалось лишь между мной… тобой… – Тэхен делает пальчиками заигрывающие шаги по оголенному участку шеи Чонгука, – и холстом.       Давя в себе смех, Чонгук стыдливо отводит глаза в сторону, натыкаясь взглядом на громкое название с территории, которой Тэхен только что вышел.       – Ты… ты все же сходил в больницу? – улыбка мужчины озаряется надеждой, его уговоры наконец-то принесли плоды.       Игривость сползает с лица Тэхена и растворяется в очередном порыве ветра. Глаза растерянно забегали, будто застали его за воровством. Ладонь автоматом нащупывает карман джинсов, убеждаясь, что доказательство по-прежнему при нем.       – Я навещал своего друга, – спокойно, но с опаской выдает Тэхен.       – Друга? – хмурит брови Чонгук и чувствует неприятный укол ревности в груди. Он все еще очень мало знает о жизни Тэхена, а о его окружении ровным счетом ничего. Да, они с Огоньком условились не лезть в жизнь друг друга, но Чонгука это теперь не устраивает. Он хочет знать большего. Он хочет знать все о Тэхене. И да, именно о Тэхене. Огонька он уже знает, и достаточно.       – Да, друга – прячет глаза в кроне близ стоящего дерева, будто увидел что-то интересное.       – Что с ним? – спрашивает Чонгук, вместо желаемого «кто он?».       – Он…- громко сглатывает скудную слюну, – он болен. И у него никого нет, кроме меня.       – Что-то серьезно? – взволнованно допытывается Чонгук. Он видит сопротивление парня и его немногословность, но намерен вытянуть максимум информации. Он должен знать о потенциальном сопернике.       – Честно, я не разбираюсь во всех этих умных медицинских терминах, – нервозно потирая пальцами лоб, стыдливо смеется Тэхен.       – Может, что-то нужно? – искренне предлагает помощь Чонгук, заодно надеясь познакомиться с окружением парня и посмотреть на этого самого «друга». Если он на самом деле друг, то собирается произвести впечатление, доказав и зарекомендовав себя хорошим парнем.       Слова застревают в горле. А точнее – одно слово. Такое простое, но такое тяжелое. Тэхену сложно его произнести. Об этом трудно просить, но это могло бы в корне изменить жизнь молодого мастера. А если сказать? Тогда придется Чонгука посвящать во все тонкости, а Огоньку этого не хочется. А если Чонгук отвернется от него? Тэхен еще не готов к этому. А потому, справится сам, как умеет, как сможет. Если сможет. А он не сможет. Но просить о таком большом одолжении не посмеет.       – О… нет, не волнуйся. Он со всем справится, – соврать удается, но обмануть получается только Чонгука. – Я иногда к нему захаживаю. Приношу продукты. Фрукты и воду. Он ни в чем не нуждается.       – Он тебе дорог? – Тэхен наотрез отказывается пускать в свою жизнь глубже, и Чонгук чувствует, как сердце замерло в груди, ожидая ответ, которого не хотелось бы слышать.       – Мы… с ним знакомы с детства, – объясняется парень, беря в кулак разбушевавшиеся нервишки, – и мы близки, в каком-то смысле, но не в том самом. Мы исключительно друзья и не более. Он был одиноким ребенком, я был одинок, на том мы и сошлись… Так и осталось. Только мы друг у друга есть.       – А, как же я? – вопрос как-то сам собой срывается с губ, и Чонгук не успевает уследить, как внутреннее Я незаметно отняло на мгновение пульт управления.       По спине Тэхена пробегает холодок, резко сменяющийся огненным жаром. Сердце останавливается, поперхнувшись собственной кровью, и с перебоями учащает свой ход. Слыша лишь собственный сумасшедший пульс, окружающие звуки резко пропадают. Смотрит не моргающим взглядом на Чонгука и не видит больше ничего, обстановка теряет свои очертания, превращаясь в размытый фон (такой тушевке позавидовал бы любой художник).       Чонгук стал для Тэхена музой, подарив вдохновение творить. А чего желает любой творец? Это взаимной и стабильной любви с музой, но такое невозможно. И Тэхен, как полагается художнику, влюбился в свою музу в человеческом воплощении. Мир мастера вновь сузился до одной конкретной персоны (а, может, персона стала целым миром). И слова Чонгука так похожи на взаимность, но Тэхен молчит, не в силах подобрать слова, просто потому, что не может в это поверить. Он спит? Или послышалось?       Затянувшаяся пауза отрезвила Чонгука. Он слишком поторопился с такими высказываниями, чем мог напугать свободолюбивого Тэхена. Он снова прет уверенным танком, грубо нарушая границы парня и забывая о договоренностях.       – Я имел в виду, – голос Чонгука дает хрипотцу, и, негромко прочищая горло, торопливо поправляет свои слова, – что ты можешь на меня рассчитывать. Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться.       И Тэхён одобрительно кивает, растягивая губы в прикрытой улыбке. Спорить с мужчиной не собирается, а произносить вслух лживое обещание не желает. Сделав сейчас шаг назад, Чонгук не отступает и не сдаётся, а лишь даёт Огоньку возможность привыкнуть к своему постоянному присутствию в его жизни. Тэхёну хочется доверять, он верит, что с этим другом нет ничего большего, кроме дружбы, но густой туман ревности стелется в низинах, желая увидеть собственными глазами этого самого друга и посмотреть на их общение вживую. Но пока такого Чонгук просить не имеет права. Парень – своенравная вода, каждый раз утекает из рук, не позволяя унести себя с собой. Или находись возле ручья, или уходи один.       – Ты спешил, – мнется Тэхён, ослабляя свои прикосновения на теле Чонгука, – не буду тебя задерживать.       – На самом деле, мне нужно закончить кое-какие дела, но… – подушечкой указательного пальца легонько щелкает Тэхёна по носу, – я думаю, ты можешь пойти со мной.       – К тебе на работу? – делает неуверенный шаг назад, – в твою фирму?       – Да! – гордо заявляет Чонгук. Если Тэхён не решается впустить в свою жизнь глубже, то Чонгук на своём примере покажет, что готов Тэхёна впустить в свою. – Оу… или у тебя были планы? Дела?       – Нет! У меня сегодня ничего не запланировано. Просто… – вжимая голову в плечи, Тэхён нервозно закусывает нижнюю губу, боясь произнести настоящую причину своего нежелания.       – Просто, что? – интонация Чонгука становится серьёзной, он не хочет, чтобы парень закрывался от него.       – Не хочу тебе мешать, – играет на лице натянутой лживой улыбкой.       – Ты мне не помешаешь, – с полной уверенностью заявляет мужчина и добавляет, – тем более, это ненадолго. Тебе не придётся долго скучать. Пойдём, моя машина припаркована тут, за углом.       И не дожидаясь ответа от Тэхёна, утягивает за собой, крепко держа ладонь парня в своей. Отказа слышать не собирается, на бормотание Тэхёна вроде «не думаю, что это правильно приводить постороннего», «у твоих сотрудников возникнет много вопросов», «я буду тебя отвлекать», Чонгук отвечал коротким – «не говори глупости», и не давая парню придумать очередную отговорку, запихивает к себе в машину. Чонгуку хочется показать и свой мир тоже. Он не такой интересный и разнообразный, как мир творчества и фантазии, но хочет, чтобы Тэхён понял, на его территории безопасно. Рядом с Чонгуком безопасно и можно довериться. Ему нечего скрывать и утаивать, и брюнет готов впустить Тэхёна в разные аспекты своей жизни. Но и надеется, что парень сможет расслабиться, больше открыться и когда-нибудь ответит взаимностью.       Уверенно держа руль в своих руках, душа Чонгука запрыгала счастливым зайцем, предвкушая, как впустит Тэхёна в главное здание. Пройдёт с ним по тому холлу, который привык видеть каждое утро, поднимется на лифте, познакомит со своей, на первый взгляд грозной, но очень милой секретаршей преклонного возраста, заведёт в свой очень важный кабинет и усадит на мягкий диван. Попросит госпожу Ли сделать самого вкусного чая и принести вкусного печенья. Возможно, парню будет скучно, и Чонгук будет стараться завершить дела как можно скорее, но его переполняет детский восторг только от одной мысли, что они оба будут в его кабинете и в рабочее время… Это странно, но Чонгуку безумно нравится эта идея.       Нервно постукивая подушечками пальцев друг о друга и наблюдая из окна за проезжающими машинами, Тэхен старается отвлечься от раздумий. Но обмануть собственную голову не так уж и просто. Он не может себе представить, с каким выражением лица он войдет в такое большое здание. Там наверняка все очень серьезные и деловые, важно ходят с прилизанными укладками и строгими костюмами, в которых один галстук стоит дороже, чем весь гардероб Тэхена. Все строго по дресс-коду и максимально сдержанно. А тут он… С ярко-красными волосами и андеграундной стрижкой, пирсингом в носу и многочисленными сережками в ушах, в серой футболке с капюшоном и оторванными рукавами, поверх которой надет объемный кардиган, связанный из разноцветных ниток, в старых кедах и в широких рваных джинсах с бахромой на штанинах, сделанной не стилистом, а временем. Он явно не вписывается в привычный офисный стиль. Белая ворона. А точнее - разноцветная ворона. А что подумают сотрудники о своем директоре? Притащил с улицы цветастого попугая. Если бы только знал, оделся бы по строже.       Тэхен не особо заморачивался над тем, что подумают остальные о его образе, но все же старался придерживаться определенного стиля под конкретные обстоятельства. И посещение центрального офиса управления в том, в чем пожелала одеть Тэхена его фантазия, явно не соответствует. Все равно, что прийти на похороны в костюме клоуна, так же нелепо и вызывающе. Бросая короткий взгляд на водителя, Чонгук светится от радости, а парню хочется провалиться сквозь землю или выпрыгнуть из машины на полном ходу, но замки не позволяют. И Чонгука обижать не хочется… Воодушевившись по-детски идеей привести парня к себе в офис, мужчина не замечает тех тонкостей, которые бросаются в глаза Тэхену. А что подумают сотрудники о своем директоре? Вряд ли увидеть рядом с таким человеком, как Чонгук, такого парня, как Тэхен, будет ожидаемо.       – Может, я лучше поеду домой и там тебя подожду? – решается на отчаянную попытку Тэхен, видя приближающийся силуэт огромного зеркального здания.       – Брось! Мы уже приехали! – отмахивается Чонгук, будто нарочно не замечая переживаний парня. – Обещаю, что не дам тебе долго скучать.       Ерзая на сиденье и с мольбой смотря на мужчину, Тэхен в растерянности не находит, что сказать. Чонгук слишком упрям, а у Тэхена не хватает сил его переубедить. Ну, как он не понимает?! Это подмочит его репутацию, если заявится в свой офис в компании парня с сомнительной репутацией. Никому не будет интересно узнать, кто это парень и чем занимается. Все будут видеть яркую личность, и не важно, что он талантливый скульптор. Никто не удосужится даже спросить.       Перешагивая порог раздвижных прозрачных дверей, сердце парня замирает в холодном ожидании, ловя посторонние взгляды. Хотел бы смотреть в пол, но интерес бессознательно побуждает разглядывать внутренний интерьер. В подобных местах Тэхен никогда не был, и любопытство берет верх. Может, это и к лучшему. Это поможет отвлечься от терзающих мыслей и не обращать внимание на глазеющих людей.       Ну, вот. Кто-то из сотрудников подошел к Чонгуку перекинуться парочкой слов о каком-то деловом вопросе, и парень ловит первый, пренебрежительно-осуждающий взгляд на свою разноцветную персону. Тэхену хочется стать невидимкой, стать тенью под ногами брюнета, лишь бы не приковывать лишнего внимания. Он бросает короткий взгляд на Чонгука, а у того нет ни капли стыда или смущения. Он не скован и абсолютно спокоен. Можно сказать, Чонгук горделиво демонстрирует своего спутника, и поэтому Тэхену еще больше думается, что Чонгук не совсем понимает, что творит.       Путь до кабинета директора показался бесконечно длинным. Каждый встречный, не стесняясь, смотрел на Тэхена, как на чудаковатого инопланетянина или простого крестьянина среди статных вельмож. Разъедающее чувство несоответствия проникало глубже в душу Тэхена, заставляя снова и снова возвращаться к вопросу: как долго Чонгуку будет интересно с ним? И как скоро он поймет, что между ними не может быть ничего общего? Их встречи не должны были произойти, так еще и глупое сердце Тэхена умудрилось влюбиться. Судьба так злобно подшучивает над ним?       Встретившись с суровым взглядом госпожи Ли, выглядывающим из-под старческих морщинистых век, Тэхен по-детски съежился внутри. Вряд ли человек старой закалки не отпустит парочку строгих замечаний к образу Тэхена. Но на удивление, Тэхен ошибся. Спустя пару оценивающих секунд взгляд женщины смягчился, в глазах заблестели искорки интереса, а на лице отразилась приветливая улыбка. Образ суровой и грозной бабки в тот час сменился на добродушную бабулю, которая охотно согласилась принести Тэхену чай и сладости.       – Добро пожаловать в мой кабинет, – пафосно открывая большие двери, торжественно произносит Чонгук, будто собирается показать ребенку самую красивую рождественскую елку, и пропускает парня вперед.       В меру большой и просторный кабинет. Но он кажется еще больше из-за огромного панорамного окна, за которым открывается вид на оживленный город. Не смело ступая бесшумными шагами, Тэхен, открыв рот, оглядывается по сторонам. Строгие черно-белые тона без дополнительных излишеств декора создают поистине стильный интерьер. Тэ удивлен не только своим присутствием в таком большом кабинете, но и удивлен его внутренний художник. Оттенки, дизайн, мебель… Все подобрано настолько идеально, что все нутро парня пищит от гармоничной и изящной комбинации. Этот дизайнер интерьера – настоящий эстет, и обменяться парочкой фраз было бы честью. А если бы у Тэхена было много денег, он обязательно хотел бы поработать вместе над своей студией.       – Нравится? – тихо интересуется Чонгук, с наслаждением наблюдая за молчаливым восторгом Тэхена.       – Очень! – широко улыбаясь, Тэхен абсолютно позабыл о всех тех людях, которые пару минут назад смотрели на него с осуждением. – И ты вот тут, здесь работаешь каждый день? – указывая пальцем на стол, он не может поверить. Как можно работать, когда под твоим носом такая красота? Будь в его студии такая живая панорама, Тэхен точно не смог бы заниматься делами, а заглядывался бы часами в огромное окно, наблюдая за происходящим.       – Как-то так, – пожимает плечами брюнет, медленно подходя к парню со спины.       – Разве можно сосредоточиться над чем-то, когда у тебя за спиной целый город? – завороженно бормочет Тэхен, не в силах оторвать взгляда от картины за окном.       И правда… Чонгук не особо наблюдал, что там за стеклом. Погружаясь в дела, даже не обращал внимания, лишь сухо подмечал время суток. И как их угораздило встретиться? Тэхен по истине творческая душа, вынужденно запертая в человеческом теле, а Чонгук… А что Чонгук? Что он может сказать про себя? Он только работал, ничего не видел и не замечал вокруг. Мужчина благодарен этому красноволосому чуду уже за то, что позволил оглянуться вокруг и посмотреть на окружающий мир совершенно другими глазами. Тэхен каким-то магическим образом подарил Чонгуку свою способность видеть вещи по-особенному. Но ему никогда не дотянуться до Огонька, он просто не сможет. Тэхен живет там, за облаками, в мире фантазий и сказочных миров, где все имеет значение и свои яркие краски, Чонгук же цепями прикован к земле, а крыльев, чтобы подняться к огненоволосому фею, у него нет. Он слишком посредственен для Тэхена и слишком обычный. Как бы брюнет ни старался удержать на себе интерес парня, это ненадолго, а сделать заложником своей жизни слишком жестоко и несправедливо по отношению к такой творческой душе. Он задушит и загубит Тэхена своей обыденностью. Вольная птица не сможет жить в клетке, даже если эта клетка золотая, придет время и придется отпустить Огонька на волю.       – Вот ваш кофе, господин Чон, – нарушает тишину пожилой женский голос, – и черный чай со сладостями для господина Кима.       Подрываясь с места, Тэхен заторопился к госпоже Ли, уважительно поклонившись, бережно принимает красивую фарфоровую чашку из рук секретаря. Такой улыбчивой и добродушной Ли Ёнсу Чонгук видит впервые, старушка буквально светится радостью и с восторженным интересом смотрит на парнишку. Очевидно, у них это взаимно, поэтому Тэ, проникшийся душевностью Ёнсу, не смог отпустить просто так бабулю, а усадил рядом с собой на мягкий диванчик и увлек в разговор. Этим и воспользовался Чонгук, с чистой душой, что Тэхену не придется скучать, принялся доделывать дела.       Предположительно отведенного времени Чонгуку не хватает, и работа в выполнении затягивается. Госпожа Ли уже покинула кабинет и вернулась к доделыванию своих обязанностей, оставив нового интересного собеседника. Тэхен, конечно, молчит, но заставлять его долго ждать мужчине совершенно не хочется.       Но Тэхен и не думал скучать, комфортно расположившись на диванчике, он, наблюдая за ходом времени, смотрел в огромное окно. Такой красоты в его доме нет и не появится, потому и хочет вдоволь насладиться моментом. Но позволял себе маленькую шалость, подложив ладонь под левую щеку, украдкой поглядывал, как серьезный Биг Босс Чон Чонгук сосредоточенно делает свою работу. Сконцентрированный взгляд пристально устремлен в монитор, что-то печатает, щелкает мышкой, а потом снова замирает, внимательно проверяя написанное. Подпирает подбородок, расслабляет галстук и снова кладет пальцы на клавиатуру. Такой интересный… Важный. И красивый.       – Наблюдаешь? – шутливо произносит Чонгук, резко подняв взгляд на Тэхена.       – Извини, если отвлек тебя, – принимается оправдываться, смущенно отводя глаза в сторону. Это получилось слишком очевидно.       – Ты меня не отвлекаешь, – широко улыбается Чон, заприметив реакцию парня.       – Просто интересно наблюдать, как ты работаешь, – привычной игривостью Тэ старается скрыть признаки неловкости.       – Выходит дольше, чем я рассчитывал, – в голосе брюнета слышно сожаление. Если бы не он, Огонек давно бы уже был дома.       – Ничего страшного, – спокойно заверяет того Тэхен, - я все понимаю, – он на самом деле с пониманием относится и совсем не против, если они уйдут из здания в числе последних. В таком случае их увидит меньшее количество людей. – Единственное…       – Что, единственное? – обеспокоенно интересуется Чонгук.       – Твой заказ…       – Это не мой заказ, – стыдливо зажмуривая глаза, хихикает Чонгук. – Это сумасшедшая идея Хосока.       – Но все же. Есть риск, что я могу не успеть в срок… – с опаской произносит Тэ, вот только чего опасается, пока сам не понимает.       – Да и черт с ним.       – Хосок будет не доволен.       – Об этом не волнуйся. Я сам с ним разберусь. Даже если скульптуры не будет.       – Тебе не нравится? – задумчиво произносит Тэхён. Он чувствует в словах мужчины какой-то скрытый смысл, но пока не может его понять.       – Я не против эстетики и художества, – слова Чонгуку даются с трудом, он хочет верно донести свою мысль и не хочет обидеть парня, – просто… Собственная скульптура… это… как-то слишком.       – Тебе не нравится идея? Или композиция? – интересуется Тэхён, пытаясь выяснить, что не так.       – Нет! Все весьма интересно и необычно! – затараторил Чонгук, боясь, что парень мог неправильно его понять. – Просто… слишком пафосно… И тщеславно.       – А мне нравится… – мечтательно произносит Тэхён.       Будь его воля, он с превеликим удовольствием оставил бы себе готовую скульптуру. Понимание, что его творение с лицом того, кто стал всем его миром, будут видеть другие будущие пассии Чонгука, взращивает шипы ревности. Не важно, кто это будут, мужчины или женщины, они будут смотреть на статую, любовно сотворённую его руками. Будут восторгаться, будут хвалить, будут смотреть похотливыми взглядами и трогать своими нечестивыми пальцами его творение с лицом любимого… Тэхён спрятал бы её у себя, поставил бы рядом с малышкой Мори, позволяя себе наглость любоваться им и имея возможность прикоснуться к его лицу, пусть и к не живому. Только это всё имеет значение при одном условии – если Тэхён сможет закончить заказ. А он сможет? Сколько у него времени? И как часто будет подводить главный его инструмент – руки? И…       – Когда у тебя день рождения? – осмеливается на такой интимный, в понимании Тэхёна, вопрос. Назад дороги не будет и отступать будет некуда. Знание такой личной информации сделает Тэ ещё ближе к Чонгуку.       – Первого сентября, – спокойно выдаёт Чонгук, совершенно не осознавая, что это значит для парня.       «– Не успею…» - про себя констатирует Тэхён и грустно замолкает. Что же ему делать?       – Но мы не за этим же встречаемся, – оторвавшись от монитора, Чонгук взволнованно смотрит на Тэхёна. Его собственная интонация не понятна даже ему. Он утверждал? Или спрашивал?       – Да. Верно, – с силой натягивает улыбку. Верно. Он не должен забывать настоящую причину их встреч и чувства здесь не имеют никакого значения. Они под запретом. Их не должно быть, но поздно.       – А твой? – взаимно задает вопрос Чонгук, но увидев недоумевающее хлопание глазами, устремленными на него в упор, уточняет: – А когда твой день рождения?       – Тридцатого декабря, – как на последнем дыхании, выдает Тэхен. Приятно потревоженное сердце влюбленно зашевелилось в груди. Обычный вопрос, обыденный ответ, но такие важные для Тэхена.       – Плюс по одному празднику в год, – мягкая, но яркая улыбка трогает красивое лицо Чонгука и счастливую душу Тэхена. Тэхену приятно знать, что его рождение, повод для праздника, приводит парня в молчаливый, но такой пленяющий восторг. – Поехали домой, ты устал, – Чонгук решает взять дело в свои руки. Тэхен слишком деликатный и скромный человек, чтобы заявить об этом в его кабинете.       – А как же твои дела? – растерянно таращит глаза, цепляясь пальцами за край дивана.       – Никуда они не денутся, завтра доделаю. Пошли! – и мягко взяв Тэхена за руку, утягивает за собой в направлении выхода.       Уже находясь на парковке, зрение Тэхена начинает барахлить. Перед глазами все кружится, а фрагменты вовсе превращаются в черные непроглядные пятна. Тело становится невесомым, ощущение земли под ногами пропадает, а единственная точка опоры – теплая чужая ладонь – растворяется под пальцами.       – Тэхен! – слышится откуда-то издалека знакомый голос, но его перебивает противный звон в ушах.       Ускользающая рука Тэхена сразу насторожила Чонгука. Едва успев подхватить парня, превратившегося в тряпичную куклу, мужчина оседает на землю, удерживая тело Тэ. Лицо побледнело, во взгляде отсутствует осознанность, и зрачки снова начинают подергиваться в странном ритмичном подергивании. Опять. Тэхен не реагирует на взволнованное выкрикивание собственного имени, и Чонгук чувствует подступающую панику. Но если он потеряет контроль, кто тогда поможет Тэхену? Но и собравшись с мыслями, он не знает, что делать.       – Тэхен! Тэхен! – судорожно, на крике повторяет Чонгук, мягко похлопывая парня по щекам. – Тэхен, ты меня слышишь!?       Как пропущенный через воду, он слышит голос, но на какое-то мгновение потерял способность говорить. Все мысли превратились в сплошную кашу и отказываются выстраиваться в осознанные предложения. Пытается собраться с силами, тупо хлопая глазами, соображает с трудом, а полная дезориентация только усугубляет положение. Хочет встряхнуть руками нерадивую голову, но конечности не слушаются, будто отсутствуют.       – Я вызываю скорую! – раздается, как приговор, из уст Чонгука, и это заставляет Тэхена сдвинуть с места шестеренки в голове.       – Не надо скорую…, – еле шевеля языком, просит Тэхен и принуждает тело слушаться своих приказов.       – Ты почти потерял сознание! – не унимается Чонгук, смотря круглыми глазами на приходящего в себя парня.       — Сразу видно, что ты не знаешь, что такое низкое давление, — слабо отшучивается Тэхен, рисуя усталую улыбку.       — Чего? Какое давление? — от паники голова Чонгука туго соображает, и даже простые слова кажутся непонятными терминами.       — Я говорил, что у меня понижено давление? Нет? — тихонько смеясь, он одновременно скрывает правду и облегченно радуется возвращению земли под ноги и стабилизации картинки перед глазами. — Не волнуйся. У меня такое бывает.       — Какое такое? — немного расслабляется Чонгук, видя оживление парня и порозовевший цвет лица.       — У людей с пониженным давлением иногда такое случается, что оно падает еще ниже, — блаженно улыбается Тэхен, рассиживаясь на земле. Дабы не пугать брюнета еще больше, он не решается подняться на ноги. — И тогда случается обморок. Или как в данный момент — предобморочное состояние.       — Ты мне этого не говорил, — серьезно нахмурив брови и не сводя глаз с Тэхена, Чонгук расслабленно оседает на колени.       — Прости, — хихикает он более задорно, но все еще чувствует слабость. — Теперь знаешь, — виновато пожимает плечами.       — И часто такое бывает? — озадаченно спрашивает Чон, пытаясь уложить все в голове.       — По-разному, — старается придать себе беззаботный вид.       — А что на это влияет? — продолжает интересоваться Чонгук. Эта информация ему пригодится, чтобы в следующий раз быть более подготовленным.       — Кто знает… Может, погода… Может, еще чего, — отмахивается Тэ, делая вид, что ничего страшного не произошло.       — Как ты себя чувствуешь? — с бережной заботой спрашивает Чонгук, приобнимая за плечи и заглядывая парню в лицо.       — Уже лучше, — теплота, исходящая от Чонгука, согревает душу Тэхена. Он мечтает всегда ее чувствовать, эгоистично желает присвоить себе, мечтает, чтобы она принадлежала лишь ему. И мягким прикосновением он нагло сжимает в своей руке, лежащую на его теле, кисть мужчины. Они не держатся за руку, да и с чего бы, они не влюбленная парочка, но Тэхену не хватает таких простых и нежных прикосновений.       — Встать можешь? — ниже наклоняется к нему Чонгук, желая увидеть подтверждение своими собственными глазами, слов уже недостаточно.       — Думаю, да, — и Тэхен не стесняясь, открыто и любовно смотрит в черные зрачки напротив.       Аккуратно придерживая Тэхена, брюнет помогает подняться на ноги, но не торопится отпускать из своих рук. Он позволяет ему привыкнуть к твердой опоре и, если понадобится, удержит в своих объятиях.       Они молча стоят посреди улицы с опустившимися ночными сумерками, касаются друг друга в невинном, но крепком объятии, наслаждаясь исходящим теплом от тела напротив. Нет никакого дела до проходящих мимо, Чонгуку все равно, пусть смотрят. И даже Тэхена не заботит, что сотрудники Чонгука могут застать их романтичный момент, он не увидит их осуждающего взгляда, потому что смотрит вовсе не на них. Они видят лишь экстраординарного парня с ярким цветом волос, некоторые подумают — куклу ради забавы. Но стоящий напротив мужчина видит в нем игрушку для удовлетворения своих похотливых желаний, а человека это очень сильно подкупает.       — Не пугай меня больше, пожалуйста, — прижимая крепче к себе, мужчина заключает Тэхена в тесные объятия. Парень с каждым разом становится всё больше похожим на хрупкое создание, нуждающееся в бережном отношении. Ну как он сможет его отпустить? Тэхену необходима забота. А Чонгуку необходимо о нём заботиться.       — Хорошо, — укладывая подбородок на плечо Чонгука, счастливо улыбается и задыхается от нехватки кислорода в сжимающихся ещё плотнее, сильных руках. Таких необходимых и желанных, что Тэхен готов в них умереть. Это был бы лучший финал его скромной жизни, но слишком дорогой.       — Я отвезу тебя к себе домой, — мягкой интонацией, но твёрдо заявляет Чонгук.       — Что? Н-н-нет! — запротестовал Тэхен, резко отстраняясь от тесного контакта. Он не может ехать домой к Чонгуку, то, без чего он не может существовать, находится в шкафчике ванной комнаты его студии.       — Мой дом ближе, мы быстрее доедем, — спокойно убеждает брюнет, видя в протесте и взволнованности Тэхена нежелание доставлять неудобство.       — Нет, нет, нет. Мне лучше будет у себя дома, — если Тэхена «накроет», под рукой не будет необходимого.       — Почему? — со скрываемой обидой интересуется Чонгук       — Ну, знаешь, говорят, когда плохо, то лечат и стены собственного дома, — нервно хихикает Тэхен, слыша, как панически учащённо забилось его сердце. — А в следующий раз поедем к тебе, — пытается сгладить резкость своего протеста предложенным компромиссом.       — Во второй раз ты не отвертишься, — хитро щурит глаза Чонгук, мягко сжимая и разжимая под пальцами спину парня. — Я и так слишком часто пропадаю у тебя, я чувствую себя наглым гостем.       — Вам перестала нравиться моя кровать? — слащаво улыбаясь и играя пальчиками с галстуком Чонгука, кокетничает Тэхен.       — Я хотел бы видеть тебя и в своём доме тоже, — забавляясь, наблюдает за озорством парня.       — Не хочешь один в пустой постели вспоминать ночь нашего бурного знакомства? — томно шепчет на ухо Чонгука, легонько задевая кончиком языка мочку, делает похотливую волну телом и соблазнительно втирает передом своих джинс о чёрные брюки. Он снова это делает, убегает к образу рокового соблазнителя, едва обстоятельства принимают романтичный оттенок.       — Я бы предложил тебе переехать… — с лёгким шлейфом грусти открыто сообщает о пришедшей в голову идее. Она возникла спонтанно и неожиданно, но кажется правильной. Так и должно быть. — Но что-то подсказывает мне, что ты не согласишься… — печально улыбается Чонгук, решаясь на смелый шаг, прощупывая почву — на сколько Тэхен позволит впустить в свою жизнь. Но и осознаёт — Тэхен не бросит свою творческую студию. У него свой ритм быта, свой распорядок дня. Всё необходимое для творчества и жизни у парня под рукой, а переехав к Чону, придётся тратить время на дорогу туда и обратно. Это стеснит Тэхена, загоняя в определённые затруднительные обстоятельства.       Хлопая большими глазами, Тэхён ошарашенно врастает в землю. Идея заманчивая, приятно будоражит душу, подогревая её изнутри, распускает невидимые крылья за спиной, готовые унести своего хозяина вслед за «своим миром», но горькое осознание невозможности обрубает сверкающий силуэт перепончатых крыльев бабочки. Он не может. Это повлечёт за собой большие трудности, и скрывать особенности, ставшие для Тэхёна бытом, будет сложно.       Чувствуя острую необходимость как-то ответить на услышанное, Тэ не может выдавить из себя ни слова. В голове так много мыслей, крутящихся в хаотичном вальсе, но озвучить их невозможно. Он не может согласиться с предположением Чонгука, а отвергнуть не позволяют голосовые связки. Давясь собственными словами, парень лишь натягивает милую улыбку, излучая тепло, пока нутро, терзаемое противоречивыми мыслями, сдавленно хрипит, не имея возможности позвать на помощь.       Уступив в желании Тэхёна, Чонгук направляет машину по направлению к дому мастера. Время приходится на самый час пик, поэтому время в пути увеличивается, что совсем не радует Тэхёна. Он становится тише, немногословным, веселая беседа меняет оттенки позитивного настроя, и паузы между словами увеличиваются. Чутко распознавая подкрадывающиеся ощущения, Тэ понимает, что его скоро снова «накроет», а всему виной чертовы ксеноновые фары ублюдка по встречке, ослепившие зрение парня своими яркими лампочками. Машина давно проехала, а мерцающие звёзды в глазах не исчезают, отдаваясь пульсирующим эхом в голове. Негромко играющая музыка в машине становится раздражающе шумной. Чей-то певучий нежный голос в мелодичной песне становится надоедливым и скрипучим, режет перепонки, как острым ножом по стеклу. Тэхён пока ещё удерживает себя в руках, стараясь заглушить рвущееся на волю недовольство, но встречая сопротивление, оно стремительно усиливается. Руки начинают подрагивать, дыхание учащается, роса пота выступает на лбу, и Тэхён чувствует, как капельки содрогаются от гулкого сердцебиения, громко бьющего по барабанным перепонкам. Делая глубокий вздох, он надеется себя успокоить, но знает, что это не поможет.       Ерзая на сиденье, Тэ не может ни о чём другом думать. В голове застряла бегущей строкой фраза – как можно быстрее попасть домой, но время предательски замедляется, а дорога нарочно становится длиннее. Руки не находят успокоения на коленях, то и дело оттягивают широкий ворот футболки и разминают напряжённую шею. Какой-то особо нетерпеливый кретин, желающий быстрее остальных попасть домой (будто это ему важнее, чем Тэхёну), протяжно долго нажимает клаксон. Громкий резкий звук пробивает Тэхена до дрожи, нещадно бьёт по особо чувствительному слуху. Вжимаясь в кресло и поджимая ноги, парень затыкает пальцами уши, стараясь защититься от ненавистного, раздражительного, застрявшего на долгие минуты в сознании звука. Чонгук отборно ругается на непутевого водителя, едва не задевшего его машину, но Тэхён не слышит его, собственная голова грозится объявить своему хозяину очередную войну, и всё внимание сконцентрировано на жалкой попытке задержать наступление.       – Тэхён… тебе плохо? – стараясь не отвлекаться от дороги, Чон бросает в сторону парня обеспокоенный взгляд. Состояние Тэ не могло остаться незамеченным.       – Мне нужно попасть домой, – не отвечая прямо на вопрос, Тэхён сухо озвучивает повторяющуюся фразу в голове, судорожно и рвано потирая пальцами виски.       – Что-то… не так? – Чонгук пытается выяснить о состоянии парня, как может. Он понимает и чувствует, что-то происходит, но не понимает, что могло случиться с его вечно игривым мальчиком.       – Мне просто нужно домой! – злобно огрызается Тэхён. Ему нужно, как можно скорее, подправить своё состояние, пока момент не упущен, и тогда всё объяснить (или солгать) будет намного сложнее.       – Да, да, конечно, – сдержанно произносит Чонгук, оставляя попытки разузнать причину такой резкой перемены. – Я постараюсь, как можно быстрее.       По какой причине парень на соседнем сиденье скрутился в тугой комок – неизвестно, чем только больше провоцирует тревогу, но острый укол обиды Чонгук всё же почувствовал. Такому грубому поведению Тэхёна должна быть причина, поэтому он относится с пониманием. Сейчас не лучшее время идти на поводу задетого эго и добиваться объяснений. Необходимо набраться терпения, и Тэхён даст пояснения. А пока остаётся лишь с молчаливым сожалением наблюдать за скукоженным в колючий клубок оголённых нервов Тэхёном. Руки его дрожат, нервно потирая виски, судорожно дышит сквозь плотно стиснутые зубы. Видеть, как парень каждый раз вздрагивает от резких звуков и, гневно шипя, жмурится от яркого света, Чонгук встревоженно замирает, а сердце от собственной беспомощности и бесполезности обливается красными слезами. У него нет телепорта или сверхспособности разогнать пробки на улицах и в считанные секунды доставить Огонька до его заветной студии. Не может одним взмахом руки облегчить его состояние или убрать причину его недуга. Он делает всё возможное, что позволяют его человеческие возможности, но всё равно чувствует, что делает недостаточно.       – Сейчас, сейчас, – причитает сумбурно Чонгук, не понимая, кого пытается этим успокоить, – уже скоро.       – Быстрее! – агрессивно рычит Тэхён. Его поведение продиктовано надвигающимся состоянием, нежели его собственным рассудком.       – Да, да. Мы уже близко. Уже совсем недалеко. Потерпи, – петляя между машин, нервозно бормочет Чонгук, совершенно не зная, в чём пытается убедить Тэхёна, если сам не имеет ни малейшего представления, что происходит.       – Просто веди быстрее свою чёртову машину?! – озлобленно кричит Тэ, не слыша собственного голоса за гулом в ушах.       Не проронив больше ни слова и вжимая педаль газа, Чонгук решает на время замолчать. Он напуган и обескуражен поведением Тэхена. Большая уверенность ему придалась бы, если бы он знал, что происходит, не факт, что Чонгук мог бы что-то сделать, но полное неведение заставляет брюнета чувствовать себя ничтожным. Лихо маневрируя на поворотах и пару раз проскакивая на мигающий желтый, он делает максимум для парня, но это позволяет сэкономить несколько минут на дороге.       Машина еще не остановилась, а Огонек молниеносной пулей вылетает из салона, извергая на асфальт содержимое желудка. Задерживаться нельзя, и, вытирая тыльной стороной кисти рот, торопливой шаткой походкой направляется к дверям своего дома, приводя Чонгука в еще большее замешательство. Тэхен мог упасть и что-то себе повредить, и лишь чудо помогает ему устоять на ногах. А Тэ бежал, не чувствуя земли под ногами, видя дорогу фрагментами, обрывками, двигался интуитивно, по памяти дорисовывая черные фрагменты выпавшей мозаики. Не обращая внимания на отставшего Чонгука, парень дрожащей рукой набирает код замка, но пальцы, предатели, тычут либо мимо кнопок, либо нажимают не на те.       – Блядь?! – гневно басит Тэхен, чем пугает Чонгука еще больше.       С каждым неверно набранным кодом злость в Тэхене растет, опасно подогревая воздух вокруг. Чон не узнает своего яркого Огонька. Вечно веселый, игривый, озорной, временами задумчивый и таинственный парень превратился в своего злого двойника, излучающего адское пламя. Мягкий, струящийся бархатом баритон трансформировался в устрашающее утробное рычание. Смотря на взъерошенный красный затылок, Чонгуку не хочется смотреть в глаза Тэхену, опасаясь увидеть черный, кроваво-красный взгляд самой преисподней.       – Открывайся, твою мать?! – бранится Тэ на грани истерики, когда звук снова сообщает о неправильном коде.       Безликой тенью Чонгук беспомощно топчется за спиной парня, не имея никакого инструмента для помощи. Сбитый с толку, брюнет скован растерянностью и отсутствием в голове какого-либо плана действий. Комбинацию ему Огонек не сообщал, а сам просить не решался, оставляя этот вопрос на усмотрение Тэхена, но сейчас эти знания очень бы пригодились.       – Да, открывайся же?! – почти плача, Тэхен умоляет упрямую железную дверь.       – Давай, помогу, – мягко приобнимая за плечи парня, Чонгук заставляет себя выйти из ступора и взять дело в свои руки. – Какая комбинация?       – Я… я не помню, – обреченно скрипит голос Тэхена, чувствуя, как голова начинает раскалываться на части от подступающей боли, и роняет горькие слезы на щеки. – Я ничего не помню!       – Сейчас все будет хорошо, ты все помнишь. Ты же у меня умненький. Просто, помоги мне немного, – потерянно смотрит на парня и крепче сжимая его тело в своей руке, Чонгук готов сам разрыдаться, как мальчишка.       – Пять… эм… – морщась и зажмуривая крепче глаза, бормочет сдавленно Тэхен, – девять… Сейчас… Пять, девять, ноль, три… Ноль, три, ноль, три… – как мантру повторяет цифры заплетающимся языком, стараясь вспомнить всю комбинацию. Соображать больно, а говорить тем более. – И… два, один.       Быстро набирая озвученные заветные цифры, дверь благосклонно сообщает о правильности порядка и разрешает настойчивым людям пройти внутрь. Оттолкнувшись от Чонгука, Тэхен бросает ценно припасенные силы на бег. Шатаясь из стороны в сторону и хватаясь за мебель, помогает себе добраться до ванной комнаты и, вползая уже на четвереньках, с грохотом закрывает дверь, щелкнув внутренним замком.       Замедлив ход, после оглушающего хлопка, Чонгук обреченно передвигает ноги к ванной, оказываясь верным псом под запертой дверью. От него снова закрываются, не позволяя быть рядом и помочь в случае необходимости. Ему остается только лишь прислушиваться, как всхлипывает Тэхен, как что-то падает, заваливая остальные предметы. Сердце мужчины рвется наружу, требует сломать дверь, в противном случае угрожая выломать ребра своему хозяину. Головой Чонгук понимает, правильным будет молча дождаться парня, но взволнованное сердце не хочет мириться с выставленными условиями, желая прорваться к Тэхену. Оно протяжно скулит, кусает костную клетку, царапается когтями изнутри, не слушая упрямое сознание, ведь сердцу не приказ и не повелитель.       Брюнет понятия не имеет, чем там занят парень, но мысленно находится рядом с ним, придерживает за руку, помогает присесть и сделать необходимое для облегчения состояния. Но чувство собственной беспомощности и бесполезности нещадно жалит, больно кусает, вонзая острые клыки и впрыскивая свой яд, отравляющий сознание. Чон успокаивает себя мыслями, что Тэхену сейчас станет легче, уже скоро будет сидеть рядом с ним и не отпустит, крепко держа за руку. Он будет рядом столько, сколько это понадобится, не смотря на все протесты и возражения Тэхена. Чонгук упрям, и чтобы его прогнать, парнишке придется еще постараться.       Минуты тянулись, как жвачка, и казалось, что секундная стрелка топчется на месте, не желая давать ход времени. Сидя на полу возле ванной комнаты, Чонгуку чудилось, что прошла целая вечность, как внутренний замок щелкнул, отпирая дверь. Подрываясь на ноги, Чонгука встречает печально выплывающая тень по имени Тэхен. Голова повинно опущена, скрывая лицо за отросшими прядями волос, плечи подняты, спина сгорблена, а руки безжизненно повисли вдоль тела.       – Тэхен, ты как? – бережно хватая парня за плечи, взволнованно интересуется Чонгук. Он все чаще и чаще называет парня по имени, забывая о подаренном прозвище.       – Прости меня, пожалуйста… – едва слышно произносит Тэхен, позорно отворачивая лицо в сторону. – Мне очень стыдно перед тобой. Я виноват…       – Тэхен…       – Я был не прав! – перебивая Чонгука, надрывает голос, заставляя себя говорить. – Прости. Я не должен был так с тобой разговаривать.       – Расскажи мне, что случилось? - мягко умоляет брюнет, стараясь заглянуть в карие глаза.       – Мигрень…       – Это, когда болит голова? – учтиво уточняет Чонгук, кроме редких простуд, проблем со здоровьем у мужчины не было. О такой штуке, как мигрень он слышал, но имеет о ней представление лишь из сериалов, там определенно найдется один персонаж, демонстративно сообщающий, что будет страдать данной хворью.       - Это не просто головная боль. Это настоящий ад, в котором невозможно существовать, – с презрением произносит Тэхён, вкладывая всю свою ненависть к данному явлению. Он впервые говорит правду Чонгуку о себе, и это непросто. – Это невыносимая головная боль, настолько нестерпимая, что хочется умереть, лишь бы её не чувствовать. Обычно, перед началом, появляются некоторые симптомы, по которым я понимаю, что мигрень скоро начнётся. И если вовремя не принять лекарство, с ней очень сложно справиться… Вот, и сегодня, был именно этот момент.       – А твой обморок…?       – Да, это был первый признак, но я понял, когда мигрень начала уже подступать. Поэтому я злился! Но я не должен был! Я должен был догадаться! – горечь подкатывает к горлу и сжимает его в стальном кулаке.       – Тише, тише… – старается успокоить его Чонгук, заключая Тэхёна в крепкие объятия.       – Просто… – всхлипывает, скрепя натянутыми связками, – просто, это очень больно! Я боюсь её наступления! Мне страшно!       – Всё, всё, Тэхён-и, успокойся, – Чон позволяет парню прижаться к себе теснее и утешающе поглаживает по спине, – Но теперь тебе лучше? Ты выпил лекарство?       – Да, – коротко отвечает Тэ, с опаской поглядывая на ванную комнату. – Но это не оправдывает моего поведения! – старается увести разговор от предполагаемых расспросов о лекарствах. Чонгуку это знать не нужно.       – Не думай об этом, пожалуйста, – прижимается щекой к влажным волосам на макушке.       – Ты не заслужил такого моего отношения к тебе… – холодной сталью звучат слова Тэхёна, и он готовится произнести фразу, которая полоснёт острыми розгами по его сердцу.       – Тэхён-и, я всё понимаю…       А он ещё и всё понимает. От этого Тэхёну становится невыносимо, хочется завыть в голос, срывая связки от сожаления. Чонгук добр. Слишком добр, и это ещё больше убивает Тэхёна. Но парень твердит себе, что не следует забывать – кто такой Чон Чонгук. Он не станет терпеть такого хамского отношения к себе, это плевок в душу за всё то, что он сделал для Тэ хорошего.       – Я пойму, если ты захочешь уйти, – безжизненно произносит Тэхён, ожидая, когда тёплые объятия разорвутся.       – С чего бы мне уходить? – удивлённая, но добродушная интонация раздается над ухом парня.       – Я тебя обидел. Я повёл себя, как мудак. Это непозволительная грубость, – Тэ озвучивает слова, которые произнёс ему придуманный Чонгук в его голове.       – Я был напуган. Я был удивлён, но лишь потому, что не понимал, что происходит, – спокойно заверяет Чон и продолжает сжимать парня в своих руках, успокаивающе гладя ладонями по всем доступным участкам тела. – Но уходить я не собирался.       – Но я ведь…       – Скажи мне, пожалуйста, почему ты всё время меня прогоняешь? – взяв в ладоши лицо Тэхёна, Чонгук упрямым, но ласковым взглядом всматривается в заплаканные глаза парня.       – Не хочу, чтобы ты оставался из сожаления, по доброте или в угоду этикета, – не дыша выдаёт Тэхён и замирает.       – Глупости, – не колеблясь, отбрасывает сомнения Тэ в сторону. – Я остаюсь, потому что я этого хочу.       И Тэхён начинает снова дышать. А зря…       – Потому что я хочу остаться с тобой, – любовно улыбается Чонгук, с наслаждением смотря в большие наивные глаза напротив.       Слова Чонгука отбирают способность Тэхена дышать, забирают оставшийся воздух из легких, разносят озвученную фразу по помещению. Разбивают её на миллиарды летающих частиц, которые со временем осядут невидимой пылью на предметы. Тэ верит в данный момент брюнету, но это лишь пока. Пока Чонгук так считает. Потому что пока он не знает всей правды. А потом парню останется лишь на слое пыли прошлого рисовать пальцем сердечки и сдувать следы, в надежде, что частички снова осядут.       Слова Чонгука отбирают способность Тэхена здраво мыслить, и ему хочется во все горло кричать, как ему тоже хочется остаться с ним. Оставить себе этого мужчину навсегда. Тэ обещает Чонгуку, что это навсегда долго не продлится. То, что для Тэхена будет навечно, для Чонгука составит, в лучшем случае, год. Но даже этим временем Тэ хочет насладиться, ощутить его сполна, напитаться, чтобы потом тихо исчезнуть. Он поселится на короткое время в четырех стенах, где Чонгук не сможет его найти, и в дурманном забвении тихо уйдет из мира.       Наблюдая, как оголяется широкая спина, спрятанная под белоснежной рубашкой, Тэхен с жадностью ловит каждое отведенное мгновение с Чонгуком. Разглядывает, как двигаются мышцы под кожей, и парень не отказывает в своем желании прикоснуться к ним. Тонкие пальцы мягко касаются ложбинки позвоночника, заставляя мужчину легонько вздрогнуть. Подушечки пальцев очерчивают контуры мышц, переходя на мощные лопатки. Гладят мягкую кожу, впитывая ощущение прикосновений через поры. Медленно вдыхая запах тела, касается нежно губами в невинном поцелуе и тихо произносит:       – Где ты спрятал крылья?       – Что? – разомлевши спрашивает Чонгук, наслаждаясь такими нежными, ласкающими его душу прикосновениями.       – У тебя должны быть крылья. Где они? – с серьезной интонацией интересуется Тэхен, обвивая руками тело Чона, как мартышка.       – У меня их нет, – смущенно хохочет Чонгук, пряча глаза в элементах мебели.       – Неправда, – по-детски надувая щеки, бурчит утвердительно Тэ, веря в истинность своих слов, – у всех ангелов есть крылья. У тебя они тоже есть. Просто ты их спрятал ото всех.       – Ты такой милый! – добродушно забавляясь, хохочет задорно Чонгук. Он смотрит в глаза Тэхена, но видит в них святую уверенность в правдивости своего суждения.       Сохраненная детская непосредственность Тэхена приводит брюнета в восторг, взрывая в душе тысячи фейерверков. Этот парень точно с другой планеты, поэтому хочется его оберегать и уберечь от всего. Закрыть в своих объятиях и целовать, целовать, долго целовать ночи напролет. Просто касаться, просто ощущать под кончиками пальцев присутствие рядом, без всякого пошлого подтекста. И не собирается отказывать себе в этом моменте. Укладывает рядом с собой хрупкого мальчика, разглядывая черты его лица, будто видит впервые. Запоминает каждую ресничку, каждую складочку на губах, изящный нос с блестящим колечком на боку, очерченный подбородок, множественные проколы в ушах, украшенные дешевыми побрякушками. Чонгук купит ему новые, красивые, дорогие. Купит любые, какие захочет его необычное сердце.       И нежно целует, мягко касается едва приоткрытых влажных губ, легонько сминает, задерживая прикосновение в моменте. Оглаживает ладонью впалые щеки, запускает пальцы в шелковые красные пряди. Обдает лицо напротив теплым дыханием и забирает едва уловимое чужое. Не торопясь углубить поцелуй, наслаждается вкусом сладких губ парня, одаривает поочередно верхнюю и нижнюю губу осторожным пощипыванием, стараясь передать без слов, что чувствует к Тэхену. Он сам пока не понимает, что это, но сердце рядом с этим парнем стучит по-особенному, раскрывается в груди иным теплом. Хочется смеяться и радоваться всему. Хочется слышать и слушать его голос, вслушиваться в каждое слово и улавливать каждую нотку его настроения.       Длинные пальцы филигранно играют на спине Чонгука, желая придать моменту другой оттенок, но мужчина игнорирует затею Тэхена. Парень на этом не останавливается, считая, именно поэтому Чон с ним сейчас и остался. Запускает фаланги под пояс штанов, переходя на живот Чонгука, собирается продолжить движение вниз, но крепкая рука перехватывает тонкое запястье.       — Не надо, — ласково просит брюнет, открыто смотря Тэ в глаза.       — Почему? — звучит расстроенно голос Тэхена, поблескивая испуганными искрами в зрачках.       — Давай не будем сегодня, — мягко улыбаясь, Чонгук забирает в свою ладонь ладонь Тэхена и прижимает получившийся «замок» к груди.       — Я… Я… Ты… Я… — сумбурно мямлит Тэхен, не понимая, что происходит, и чувствуя подступающий страх, — тебе больше не нравлюсь? Ты меня больше не хочешь? — хлопает оторопело глазами, вжимаясь головой в подушку. Если Чонгук его больше не хочет, значит, он ему больше не нужен? А что делать тогда со словами Чонгука? Тэхен встревоженно растерял все свои мысли и не может собрать обратно в кучу.       — Нет! Нет, нет! Дело не в этом! — и смущаясь, и забавляясь, торопливо оправдывается Чон. — Совсем не в этом.       — А что тогда? — сбитый с толку, Тэ хмурит брови.       — Я хочу сегодня по-другому, — удобнее укладываясь рядом, Чонгук накрывает парня ласковыми объятиями.       — Если это из-за того, что у меня начинался приступ мигрени, то сейчас уже все хорошо! — встрепенувшись, Тэ ерзает на постели, все еще не догоняя, почему сегодня должно быть иначе.       — Нет, Тэхен-и, не из-за этого, — очарованно смотрит на взволнованного парня и гладит успокаивающе по лицу.       — А… а почему? — Тэ поддается магии Чонгука, расслабленно укладывая голову обратно на подушку.       — Я хочу провести этот вечер с тобой — вот так, — зазывающей нежностью шепчет Чонгук, продолжая убаюкивать парня своими простыми прикосновениями. — Рядом. Просто лежать в кровати. Просто быть рядышком. Ты со мной, а я с тобой.       — Как все…? — «влюбленные парочки» Тэ оставляет при себе, не заканчивая свой вопрос.       — Как все, — подтверждает мужчина догадку Тэхена и улыбается, парень наконец-то его понял.       И это «как все», Чонгук готов устраивать как можно чаще. Как можно чаще проводить время с Тэхеном «как все». Ходить на прогулки «как все». Смотреть фильмы «как все». Выбираться куда-то вместе «как все». Вместе проводить праздники «как все». И улыбается. Наверное, так выглядят отношения? Наверное, так выглядит любовь?