Гранатовый коктейль

      Найдя себе хобби по душе в виде рисования, у Чонгука появилась оправдательная причина чаще проводить время в компании Тэхена. И такой формат встреч Чона вполне устраивает. Встречи наполнились творческим процессом, приправленные приятными разговорами, отодвигая на второй план изначально обговоренные цели их отношений. Внимательно слушая и принимая советы мастера, брюнет усердно оттачивал новые знания на чистых холстах. Изобразительное искусство на самом деле захлестнуло Чонгука, находя в этом увлечении отдушину. Он считал себя человеком далеким от творчества, но, как правильно выразился красноволосый парень, Чонгук просто не пробовал себя в этом направлении, чтобы с уверенностью заявлять, что способности отсутствуют. И вот, уже спустя пару недель, в его творчестве проглядывается заметный прогресс, и это до безумия радует Чонгука. Видя, как получается на холсте отточить очередную технику, он с детским восторгом подбегает к Тэхену, чтобы похвастаться своими достижениями. Рисование для Чонгука стало чем-то особенным, заняв определенную нишу в стенах его души. Здесь он может быть свободным, не чувствуя давящего ограничения. Да, безусловно, как и в любом ремесле, есть определенные правила и требования, но для Чонгука это не жесткие рамки условностей, а скорее способ выражения творческого порыва. А это, совсем другое и совсем по-другому ощущается.       Чонгук не знает, что это и как это выразить словами, но он определенно чувствует внутренние изменения. Теперь же, беря регулярно в руки кисть или карандаш, понимает, что стал более спокойным, стал более наполненным, стал более уравновешенным. Взрывным характером Чон не обладал, но с новым увлечением приходит осознание, что внутри все начало становиться на свои места.       Но, помимо приятного увлечения, приносящего удовольствие, брюнет может совместно с Тэхеном проводить время. Они не стали делать привычных вещей для влюбленных парочек, из разряда ходить в кино или кафе, но все же, настрой их встреч сменил вектор. Они будто заново знакомились, заново узнавали друг друга. Простые разговоры, обмен интересными или смешными историями, легкие касания, случайно пойманные взгляды. Все было мягко и непринужденно, будто они двое знакомых, не договорившиеся встречаться исключительно для секса, плавно подступаются друг к другу, постепенно глубже узнавая. И Чонгука все устраивает, он в полном восторге от происходящих изменений, потому, что чувствует – с Тэхеном они становятся ближе.       И единственным сторонним наблюдателем зарождающейся идиллии их отношений, является молчаливо опечаленная статуя Санта Муэртэ, чей облик все реже стал скрываться за плотной и не приглядной тканью. Первое время Чонгука не отпускало колкое ощущение постоянной слежки, казалось, стоит отвернуться, и мертвенно белые глаза фигуры оживают, не устало следят за каждым движением чужака по имени Чонгук. Сурово сверлит спину человека, вошедшего в их маленький мир, нарушивший привычный уклад их жизни, и опасается, что ее творца обидят, снова разбив сердце, но готова тут же кинуться на его защиту. Постепенно, две значимые фигуры в жизни Тэхена, друг к другу привыкают, и брюнет все реже ощущает на себе холодный укоризненный взгляд каменного дитя. Раз Мори, как ласково ее называет Тэхен, является продолжением парня, его ребенком, его сокровищем и самым ценным, значит отсутствие покрывающей вуали является хорошим признаком. Тэхен начинает доверять Чонгуку. Тэхен начинает раскрываться перед Чонгуком. Пусть и не осознанно, но, опять же, как выразился Тэ, раз Чонгук удостоен чести видеть Мори, значит Чон уже входит в круг особенных людей. И это заставляет сердце брюнета заходиться очередной волной чувственных и нежных ударов, от которых за спиной вырастают крылья.       Да, Чонгук влюблен. Определенно и бесповоротно. И с каждым разом все отчетливей понимает - он хочет быть с Тэхеном не только ради секса. Совсем не ради секса. Он нарушил данное Тэхену обещание, но нисколько не жалеет. И дикий красноволосый котенок, так же ответно проникается к нему. Уже менее пугливо реагирует на чувственное проявление Чонгука, не выглядит настороженным, но все же не торопится полностью открываться. И Чонгук не спешит ошеломлять Огонька предложением романтических отношений, прекрасно понимая, что еще рано. Только спугнет. Но двигаться в этом направлении не перестанет. Он не знает, как правильно выстраивать любовные отношения, с какой стороны подступить и что сказать. Будет действовать интуитивно. Будет действовать, как чувствует. Плавно, шаг за шагом, подберется к нужной цели, окутывая Тэхена нежностью и заботой. Будет постепенно оттаивать ледяного короля любовью и ласковым теплом, пока парень с головой не вовлечется в это и только потом предложит – давай будем вместе, я хочу быть твоим, а ты станешь моим?       Тем временем, Тэхен все же решил приступить к самой скульптуре. Времени катастрофически не хватает и, если он будет и дальше затягивать, ко дню рождения Чонгука не успеет. Тэ не сомневается, брюнет смог бы убедить Хосока дать отсрочку, Чон все же больше имеет на того влияние, чем сам Тэхен, но все же, подводить не хочется. Он и так просрочил все сроки и успеет, только если будет трудиться дни и ночи напролет, не покладая рук. Но с участившимися причудами его тела, сделать это будет сложнее. Все больше энергии уходит на концентрацию внимания, а для контроля собственного тела приходится прикладывать неимоверные усилия. От сосредоточенности глаза быстро устают, а голова начинает гудеть, посылая по вискам болевые спазмы, которые, Тэхен знает, могут закончиться мигренью. Мышцы спины сводит от напряжения, а пальцы немеют, от гиперконтроля над подрагивающими фалангами. Это все сильно выматывает Тэхена, из-за чего, все чаще и чаще приходится делать перерывы. Но Тэ упорно пытается заставить свое тело себя слушаться, а раздражение из-за вынужденных коротких передышек только растет, чем доводит себя до изнеможения к концу рабочего дня. К вечеру руки парня отказываются работать, дрожь в кистях становится такой нескрываемой, что предметы выскальзывают из рук парня, не желая в них задерживаться. Чонгук, конечно же, это замечает, но Тэхен оправдывается, что проработка мелких деталей на камне требует хирургической точности и максимальной аккуратности, от чего руки сильно напрягаются.       И частично парень не врет. Ранее, когда Тэ работал над чертами лица, дрожь в руках на самом деле появлялась, вот только, не приобретала таких масштабов. Но Чонгуку это знать не обязательно.       Тэхену нравится присутствие Чона рядом. В моменты короткого отдыха, он украдкой наблюдает за мужчиной, как тот увлеченно погружен в процесс, и с трепетом ловит повисшую ауру в помещении. Он и предположить не мог, насколько большой потенциал скрыт в брюнете. Он делает огромные успехи и быстро учится всему новому, впитывает знания, как губка, и тут же выдает усвоенную информацию на холсте, оттачивая технику. И Тэхен не скрывает своей радости, что смог разглядеть и раскрыть тайные возможности брюнета, искренне восторгаясь его достижениями и осыпая похвалой. Чонгук пыхтит за белоснежным холстом, а сам Тэхен мастерит над грудой бесформенного камня. Каждый занят творением, воплощая через руки в реальность свою одаренность. Атмосфера работающего таланта завораживает. Работать со своей музой над чем-то общим – круто, но творить вместе со своей музой – просто восхитительно.       И Тэхен прекрасно подмечает, как вектор их встреч изменился. Сменяя красные оттенки похоти на нежность розового и небесный отлив душевности. Поведение изменило краски, разговоры приобрели другую тональность, и сами ощущения стали другими на вкус. И если раньше эти перемены парень встречал враждебно, то сейчас все иначе. Сдавшись под напором собственных необузданных чувств, Тэхен позволяет себе украдкой насладиться этим. Тихо. Скромно. Немного застенчиво. Будто если смелее проявит себя в этот момент, то спугнет это волшебство, как неосторожный шорох дикого животного.       Карий взгляд плавно скользит от человека, на котором сосредоточился мир Тэхена, на белую фигуру, покорно прижимающую к своей груди такие же белые цветы. С появлением Чонгука в жизни парня, Тэ на время позабыл о ее существовании. Его свет, его радость, его творение, его дитя, ставшая для Тэхена отдушиной, перестала занимать все пространство сознания и теперь конкурирует за его внимание. Чувство вины, упрямым и изворотливым червяком, прогрызает сердце изнутри, вызывая сокрушающее сожаление. Он так старался скрыть женственную скульптуру от чужих недобрых глаз, не желая открывать ее лик другим, руководствуясь стремлением уберечь ее от несправедливости мира, но сам жестоко позабыл о ней. Тэхен смирился, что не хватит времени ее закончить, за что мысленно тысячу раз просил прощения, но обделять вниманием – это несправедливо.       Нет. Он должен ее видеть. Если Мори сама не может о себе напомнить, Тэ сам будет вспоминать о ней каждый раз, рассматривая ее не прикрытый облик на свое любование. И теперь так остро замечает ревностный взгляд Мори, устремленный на темноволосого мужчину, видя в нем причину отстраненности создателя. Парень вымаливает прощение, рассыпаясь в извинениях и нежных признаниях в любви, утешающе гладит холодное и беспристрастное лицо, смягчающееся от нежного прикосновения своего родителя. Ведь Тэхену стыдно. Он клялся ей в любви, обещал в неприступности своего сердца, которое принадлежит только ей, а теперь извиняется за собственную слабость. Ведь его сердце снова воспылало земной любовью к человеку из плоти и крови, способного подарить тепло, стирая ощущение одиночества. И Тэ просит прощение, что не может этому сопротивляться.       Внутри бушует настоящая стихия, бурная, неукротимая, властная, оказавшаяся гораздо сильнее воли самого Тэхена, но парень не позволяет ей вырваться наружу. Не разрешает. Не имеет на это право. Если бы у него было достаточно времени, если бы оно у него было, Тэ смог бы ослабить контроль над собой. Позволил бы себе утонуть в омуте вырвавшихся чувств, позволил бы им обрушиться на их головы с Чонгуком, показав, на что способна его любовь. И любил бы. Любил бы до вскипевшей крови в сосудах, до помутнения рассудка, до полной утраты контроля и понимания реальности, наплевав на различие статусов, не думая о завтрашнем дне. Он так может. Он так любил. Но не теперь, когда его время ограничено. И если Тэ уже нарушил свое правило, то упорно надеется, что этой же ошибки не совершит Чон.       Но отрицать реальность ощущаемых чувств Чонгука временами становится трудно, но Тэхен старается. Поверь он в них, все в корне изменится. Знать, что ты разобьешь взаимное влюбленное сердце – невыносимо. И честно говоря, Тэ не знает, что делал бы в таком случае. От одной такой мысли душа парня воет израненным зверем, желая забрать себе все, до последней капли, страдания, надежно закроет в своем сердце и похоронит вместе с собой. А так, теплится надежда на светлое будущее его музы. Без боли и страданий. В противном случае – мучатся будут оба. И если душевные терзания Тэ долго не продлятся, и он покинет мир с теплыми воспоминаниями, то Чонгук не должен страдать. Он этого не заслуживает.       Дата вечеринки аукционеров, на которую Тэхена пригласил Чонгук, приближается, и парень начинает нервничать. А причин для волнения у него хватает. Статус мероприятия высок и требует тщательной проработки образа до мелочей. Начиная от стиля и заканчивая его практичностью, ибо Тэхен перестал выходить из дома без определенного походного набора. Черт знает, какие приколы выкинет его тело. Там высокопоставленные господа, которым парень не годится даже в чистильщики обуви. Там папарацци, жадно желающие освятить данное мероприятие в изданиях особого круга, и оконфузица совсем не хочется. На кону стоит не только его достоинство, но и достоинство Чонгука. Непростительно позорить его перед компаньонами, Тэхену с головой хватило одного случайного посещения компании брюнета.       Пользуясь одиночеством, пока Чонгук занят делами в рабочие часы, Огонек выворачивает наизнанку свой гардероб, в поисках подходящего наряда. Но, из всей груды экстраординарных и обычных образов, смог отыскать лишь обычную белую рубашку, такую же белую шляпу с небольшими полями и жемчужное украшение. Да… Выбор невелик. Можно сказать, ничтожно мал. И что же ему делать? Костюмов среди его вещей не имелось, а старая тройка со школьного выпускного не в счет. Тогда он был и ростом немного меньше, и в плечах пошире.       Оседая на пол среди кучи вещей, парень смотрит в большое зеркало напротив, запуская пятерню в свою красную шевелюру, взлохмачивает пряди и с ужасом понимает – ему что-то нужно делать с волосами тоже. Яркость красного маллета потускнела, а корни отросли, демонстрируя настоящий темный цвет волос. И это раздражало больше, чем смывшийся пигмент с обесцвеченной стрижки. Это было для Тэ очередным подтверждением, демонстрацией своей настоящей натуры. Обычной. Пустой. Ничем не запоминающейся. Ничем не выдающейся. Никчемной. Больной. Он старательно прятал ее за ярким и вызывающим образом, не желая ни одной живой душе раскрывать настоящего Тэхена, выдавая сверкающего Огонька за истину, но реальность снова пробивается сквозь искусственный блеск. Смотреть правде в глаза не хочется. Осознавать ее тем более. Рядом с Чонгуком настоящий Тэхен, отказывающийся примерять маскарадную маску, все чаще и чаще стал демонстрировать свое неприглядное лицо, как и эти самые неумолимые черные волосы у корней. И почему, Чонгук продолжает оставаться с ним? Не понятно. Кто будет смотреть на настоящего Тэхена, если он не в силах сам на себя посмотреть?       С образом что-то обязательно придумает, а вот от черных корней, нужно немедленно избавиться. И, оставив сотворенный хаос из вещей нетронутым, Тэ незамедлительно отправляется в магазин за краской. Призрак настоящего неумолимо следует за ним по пятам, бросаясь в глаза темными волосами в каждом отражении. Он протягивает к парню свои холодные руки, обвивает за шею, обдавая щеки своим мертвым дыханием, шепча на ухо, что утащит за собой в могилу, и Тэхен не сможет этому противостоять. Сейчас, грядущее бедующее, настойчивым и леденящим осознанием, стучит в голову парня. Пугает до ужаса, поднимая из глубин, записанное в коде ДНК, что-то первородное, пробуждает инстинкт самосохранения, которое Тэ старательно закапывал с настоящим Тэхеном там же, где и похоронил свое разбитое сердце.       Не желая пребывать в реальности, парень убежал и спрятался под своим образом, не желая смотреть правде в глаза. Потому, что слишком страшно, слишком жестоко, потому, что сойдет с ума, впадет в безумное отчаяние, если посмотрит настоящим взглядом. Приняв правду, Тэ прекрасно осознает, чем закончится его история, но погружаться в ее детали не хочет. Не имея инструментов для борьбы, принял решение убежать в собственноручно придуманный мир. Здесь светло, пространство играет яркими красками, переливаясь фальшивым блеском в лучах солнца. Желает насладиться иллюзорной глубиной нарисованной картинкой и понежиться не греющим теплом искусственно созданным желтым светилом, и покорно ждет наступления темноты, где будет сожран, ступающими за ним, черными тенями. Мрак наступит, и из него Тэ, уже не выберется.       Склонившись над раковиной, парень поднимает к отражению лицо, со стекающими свежими красными струями с головы, и улыбается. Немного безумно, с одержимым блеском в глазах, но теперь можно облегченно вздохнуть и расправить напряженные плечи, потому что снова спрятал настоящего Тэхена где-то глубоко внутри. К сожалению, ненадолго. Потому что Чонгук. Потому что этот мужчина, не осознанно вооружившись открывашкой, вскрывает бункер души Тэхена, как консервную банку, и Огонек не может этому помешать, а у настоящего Тэ нет сил сопротивляться. Потому что настоящий Тэхен слаб, потому что влюблен. Щурит, привыкшие к темноте, глаза и робко протягивает просящие руки навстречу светлому образу Чонгука, желая оказаться в теплых и безопасных объятиях. Тешится наивной надеждой, что его примут и таким – слабым, безвольным, побитым пленником собственного сознания, желающим получать любовь и любить. Глупый мальчишка, не способный на борьбу с самим собой. И красноволосый снова делает то, что лучше всего умеет – обманывает сам себя, не видя истинного отражения в зеркале.       Нервное напряжение, а может, отсутствие полноценной еды в желудке, отзываются в изнеможенном теле уже знакомыми сигналами. Зрачки в патологическом ритме совершают горизонтальные колебания, а в такт им дрожат и руки, но теперь еще присоединилась слабость в пальцах. Кончики фаланг немеют, и Тэ трет подушечки пальцев друг о друга, но ничего не чувствует, кроме неприятно ползущих мурашек. Издавая тихий обреченный смешок, парень прикрывает глаза, чувствуя уже привычное давление в черепной коробке. Управляя будто не своими руками, Тэ тянется к шкафчику над раковиной, открывает дверцу и берет в руки флакончик, но тот предательски выскальзывает из ослабевших пальцев и, звонко ударившись о керамику раковины, разбивается на осколки, утилизируя драгоценное содержимое. Парню хочется грубо выругаться, злясь на свою неуклюжесть, но не может разбазаривать драгоценное время на бессмысленную брань, иначе стандартную, уже привычную, манипуляцию ему будет сложнее выполнить. Плюнув на мелкие осколки, которые в большей степени укатились в слив, Тэхен берет новый флакон, крепко зажимая его в ладони, а пальцами другой руки хватает запечатанный шприц. Сейчас, хоть и на время, ему станет легче. Сейчас, пусть даже и иллюзорно, ему станет хорошо.       

***

             В день вечеринки Тэхен отказывался от предложения Чонгука заехать за ним, но, как и стоило ожидать, не смог тому сопротивляться. Не желая слушать возражения парня, Чонгук обезоружил Огонька доводом, что Тэ является его сопровождающим, поэтому мужчина несет полную ответственность за него на мероприятии. А Тэхену все еще сложно принимать такое чуткое внимание к своей персоне. Он чувствует себя кисейной барышней с приставкой «эскортница». Терзаясь муками совести, парень отказывался принимать от Чонгука деньги на покупку своего костюма, но, как обычно, не спрашивая разрешения на свою заботу, Чон перевел кругленькую сумму на счет Тэхена для оплаты своего наряда. От высветившейся суммы глаза парня от удивления едва не перекинулись через оправу очков, но тут же стыдливо спрятались обратно в орбиту глазниц, прикидывая, куда бы мог потратить данную сумму с большей «пользой». И Огонек на самом деле хотел сохранить большую часть денег на свои дорогостоящие нужды, но статусность события вынудила его более придирчиво отнестись к выбору костюма. Хоть и не имея опыта появления на подобных вечеринках, внутреннее чутье и врожденное чувство стиля, брезгливо отметали более дешевые варианты. То фасон не тот, то цвет, то ткань, то выкройка кривая, и, скрепя сердцем, Тэхен заставляет свою задницу двигаться в сторону более элитных бутиков.       Ловя с завидной регулярностью осуждающие взгляды консультантов модных домов, Тэхен молчаливо им отвечал, демонстрируя всем своим видом, как ему насрать на их мнение, хоть и чувствовал разъедающий стыд от несоответствия своего статуса. Конечно, парень с ярким цветом волос, пирсингом в носу и ушах, одетый в рваные удлиненные шорты и толстовку с градиентом от желтого в персиковый – редкость для их бутика. Но твердо заявив о своей платежеспособности, лица продавцов искусственно смягчились в приветливой улыбке, пряча за ней брезгливость и некое недоверие к количеству нулей на его счету. Девушки держали марку доброжелательности, но Тэхен видел маски на их лицах, потому, что сам надевал такие же.       И стоя перед зеркалом в день «Х» и ожидая Чонгука, Тэ окидывает контрольным взглядом получившийся образ: молочный костюм с удлиненным пиджаком и широкими брюками, белоснежная атласная рубашка, чей воротничок на шее завязывается в импровизированный бант. Ее Тэхену тоже пришлось купить. Оценив костюм еще на этапе примерки, зоркий глаз мастера сразу понял, выбранная им сорочка из своего гардероба, уступает своей дешевизной люксовому костюму. Опозорить Чонгука на мероприятии, означает выказать ему свое неуважение. Поэтому, ударить лицом в грязь неприемлемо.       А вот найденная белая шляпа, идеально вписалась в новый образ, отлично его дополняя. Старые жемчужные бусы, превратились в творческих руках в изящную цепочку с жемчужными вставками, украшая дужки оправы круглых очков. Не желая перегружать образ аксессуарами, выбор пал на обычные круглые серьги небольшого диаметра.       Нехитрыми манипуляциями, Тэхену удалось скрыть под макияжем нездоровый цвет лица и темные круги под глазами, рисуя нежный шелк на щеках и легкий румянец на скулах. Светлый образ выгодно подчеркивал два ярких акцента: алые волосы и сочные губы с вишневым тинтом.       В помещении раздается звук отпирания электронной двери, и парень вздрагивает, все еще не привыкнув, что Чонгук знает код от его замка. Терзания противоречиями никуда не делось. Его внутренний мир раскололся на две противоборствующие половины, не имеющие ни единой точки соприкосновения. Одна его половина, с вновь возродившимися крыльями, рвется к Чонгуку, как к единственному источнику тепла и жизни. Хочет быть любимым, пусть даже иллюзорно, хочет сам безвозмездно любить и отдать всего себя, все еще храня веру в счастливую сказку. Вторая же сторонится, отгораживается, скрывается в холодном ущелье, не желая более верить в красивые небылицы. Она опутывает тяжелыми цепями первую, желая спустить ее с небес на землю и утянуть за собой во мрак. Но делает она это не со злым умыслом, а исключительно в благих намерениях, потому что помнит, как было больно и знает, что этого не избежать. И сейчас, первая слишком счастлива, позволяя брюнету так глубоко и беспрепятственно проникнуть на личную территорию, а вторая раздражается, не имея более безопасного убежища, где мог бы скрыться.       - Тэхен, ты готов? – раздается знакомый голос из холла, и парень не может не отметить, как Чонгук все чаще и чаще называет его исключительно по имени, временами забывая о прозвище.       - Уже спускаюсь, – уголки его губ сами ползут к ушам, а голос приобретает нежные оттенки.       Тэ наносит последние штрихи на свой образ, распыляя на себя аромат свежести с ненавязчивыми нотками спелых ягод, и прихватывает со всем необходимым миниатюрный ридикюль в виде мешочка, украшенный перламутровыми жемчужинами. Выходя из комнаты и громко стукая каблуками лакированных туфель по деревянным половицам, нервничает, совершенно не зная, как отреагирует на его образ Чонгук. Вдруг он переборщил с макияжем? А может, подобрал слишком светлую композицию? А может, шляпа лишняя? Он понятия не имеет о дресс-коде подобных мероприятий, но, если Чон будет доволен, значит он сделал все правильно. Встречаясь взглядом с черной бездной, без остатка тонет в ней.       Чонгук завороженно смотрит на персону, облаченную в белые тона, и готов поклясться, что видит перед собой ангела с пылающими прядями. Приглушенный свет падает на утонченную фигуру, отражаясь от аристократичных граней, заливает помещение ярким светом. Челюсть мужчины непроизвольно расслабляется, открывая рот в приятном изумлении. Кажется, в данный момент Чонгук забыл, как дышать. А может, эта функция ему уже и не к чему? Наверняка, он уже умер, раз за его душой спустилось такое божество. Боже… Парень невероятно красив и до головокружения привлекателен. Какими заслугами он удостоился чести сопровождать сказочного фея в этот вечер? Тэхен сногсшибателен и определенно заберет на себя все внимание гостей. Если сам факт появления скульптора на вечеринке не заинтересует пришедших, то его образ точно сыграет, а там, поддавшись магии парня, захотят и узнать о его таланте.       – Так и будешь дальше глазеть на меня? – издает смущенный смешок, и Тэхену сразу вспоминается его фраза, с которой началось их знакомство – «Честное слово, если ты сейчас не заговоришь, а продолжишь дальше меня раздевать взглядом, я начну раздеваться сам». Вот, только, сейчас не хочется ее озвучивать. Почему-то. Нутро парня ощущает, как их отношения с Чонгуком уходят дальше, чем просто встречи ради секса, но задумываться не хочет. В противном случае, он снова будет верить, что сказка может существовать.       – Тэхен, это ты? – не заметив, как парень плавной походкой приблизился к нему, Чонгук продолжает изучать Огонька во все глаза.       – А ты ожидал увидеть кого-то другого? – растягивая на лице квадратную улыбку, Тэхен сам смотрит на Чонгука восхищенным взглядом. Спортивная фигура облачена в костюм темно-бордового цвета, черная атласная рубашка соблазнительно не застегнута на последние пуговицы и игриво приоткрывает ямочку между ключиц. Уложенные смоляные волосы с заостренными кончиками, придают образу некую жесткость, намекая на твердость характера с игривыми манерами, и разрезают зоркий черный взгляд спадающей челкой, говоря о хищной натуре. Но в глазах напротив Тэхен видит иное – все ту же сверкающую, мягкую галактику, чьи звезды еще ярче засияли при виде парня. И нутро мастера подсказывает, они сияют искренне и сияют для него.       – Тэхен… – Чонгук что-то собирается сказать, но все мысли теряются в паре черных дыр его космоса. Немного неуклюже поднимает ладони, желая прикоснуться к светлому образу, но не решается, опасаясь, что парень окажется миражом.       – А… мы не опоздаем? – аккуратно подталкивает того Тэхен, хоть и сам в смущении от такой ответной реакции, и, скрестив руки за спиной, перебирая белые жемчужины ремешка ридикюля, перекатывается с пяток на носки и обратно.       – Ты такой красивый! ... – отстраненно произносит Чон, околдованный образом Тэхена. К парню хочется прикоснуться, дотронуться, убеждаясь, что тот реален. Тэ выглядит не менее привлекательно, чем в момент первой встречи, но вот его глаза разговаривают уже по-иному. Стушеванный взгляд, обрамленный невинно распахнутыми черными ресницами, нервно закушенная нижняя губа и пробивающийся естественный румянец из-под искусно наложенного макияжа, заставляют сердце Чонгука взрываться залпом фейерверков. И не потому, что Тэхен от природы красив, с этим спорить бесмысленно. А потому, что такой Тэхен – смущенный, настоящий, с детской наивностью и открытыми глазами, греет душу Чона, вознося ее куда-то к облакам. Ему безусловно нравится яркий и эпатажный Огонек, и он безмерно благодарен ему, потому, что, благодаря Огоньку, Чонгук смог узнать настоящего Тэхена. Потому, что настоящий Тэхен – это сокровище.       Нервозный смешок непроизвольно срывается с губ парня, и он прячет отведенные глаза за длинными пальцами, поправляющие оправу на переносице. Вжимает голову в плечи и чувствует, как лицо пылает от охваченных чувств. Так глупо, Тэхен себя давно не ощущал.       – Ты тоже… очень красивый, – не в силах удержать на месте, губы расплываются в широкой улыбке, - тебе идет бордовый, – и Тэ тут же прикусывает губы, будто взболтнул что-то лишнее. Нет, он не жалеет о сказанном комплименте. Просто, до одури смущен, словно, первый раз влюбился.       – Подбирал под цвет твоих волос, – громко хохотнув, Чонгук взъерошивает уложенные волосы на затылке, ответно стесненный такой неуклюжей ситуацией, но ловит незабываемый кайф от этого чувства.       Вот кто-кто, а Чонгук на самом деле влюбился впервые. Так крепко. Так по-настоящему. Именно так, когда сердце замирает, когда душа уходит в пятки, когда хочется петь и без повода смеяться. Когда хочется казаться глупым, прыгать босиком по лужам и целоваться под дождем.       – Пойдем? – улыбаясь прикрытой улыбкой, Чонгук протягивает парню открытую ладонь.       – Пойдем, – соглашается Тэ и принимает жест мужчины.       Руки соприкасаются, ощущая тепло другого человека, а пальцы переплетаются в замок на тыле кисти, чувствуя, как маленькие электрические разряды проносятся по кончикам пальцев. Они еще ни разу не держались за руки. Вместе спали, занимались сексом, целовались, а вот за руку – держаться впервые. Не взял под руку, не придерживает за талию, не идет просто рядом, а держит в своей руке руку Тэхена. Такое простое и обычное прикосновение, вызывает в парне настоящую бурю, отзываясь в теле легкой дрожью. Будто именно в этот момент, Чонгук смог дотронуться к его израненной душе и бережно ее взять в ладони.       Держать Чонгука за руку Тэ приятно. Очень приятно. Просто чувствовать, что он рядом. Просто ощущать его тепло. Все проблемы забываются, отодвигаются на второй невзрачный план. И так легко и спокойно становится... Его ладонь приятна на ощупь и будто вторит, что с ним надежно, что с ним можно расслабиться и ни о чем не беспокоиться. Тэхен облегченно прикрывает глаза, погружаясь в это приятное чувство, позволяя себе на короткое мгновение отпустить все тревоги и не думать ни о чем. Ему не интересно смотреть на мелькающие улицы за окном машины, не интересует сам салон дорогого автомобиля. Куда более ценно то приятное чувство парения, когда все проблемы временно позабыты. Привычная в душе гроза с туманом временно рассеялась, показывая из-за туч яркое солнце, играющее яркими лучами на свежей росе.       Мягко поглаживая подушечкой большого пальца тыл кисти Тэ, Чонгук, вдохнув полной грудью, наслаждается моментом, украдкой поглядывая на чудесного парня. Внутри мужчины становится много огня и силы, ощущает себя всемогущим титаном, способным преодолеть любые трудности. Наверное, это все было в нем и ранее, но вот понять и прочувствовать, смог только благодаря Огоньку. Нет! Не Огоньку… Тэхену! Тэхен его главное реактивное топливо. Его свет. Его мечта. И он рядом с ним. Тэхена можно касаться. Можно обнимать. Можно целовать. Можно засыпать и заниматься сексом… Сексом… А хочется любовью.       Нервозность снова нагоняет тучи в душе Тэхена, поняв, что они приближаются к огромному особняку. В подобных местах парень никогда не бывал, да и само мероприятие казалось выдумкой для какой-нибудь дорамы. Узнав от Чонгука, что это дом организатора данной вечеринки, Тэ очень удивился, не представляя, как в таком здоровенном доме можно жить. Четырехэтажный пентхаус с расположенным на территории садом и зоной бассейна выглядит слишком пафосно и неоправданно дорогим. Вопросов к архитектуре и внутренней стилистике у Тэхена не возникает. Все гармонично, дорого, изысканно. Дизайнеры интерьера хорошо постарались, но в глазах парня неоправданное излишество, продиктованное непомерной толщиной кошелька. Слишком богато. Слишком много места. Все слишком. Видимо, тяготение к роскоши – это что-то врожденное, записанное на генетическом коде. А Тэхен не носитель этого гена, потому богатство не прельщает. Другое дело квартира Чонгука. Безусловно, состоятельность узнается в каждой детали, но не кричит, а сдержанно выражается в строгом и утонченном стиле.       Встретивший их просторный холл, похожий на бальный зал века так восемнадцатого, вынуждает Тэхена съежиться и почувствовать себя ничтожной, мелкой букашкой, случайно оказавшейся в таком почетном месте. Статусные лица, в чьих чертах Тэхен никого не узнает, расположились по залу, образовав небольшие группы по интересам и увлеченно обсуждают последние новости со сплетнями. Одетые по форме официанты, похожие друг на друга, как две капли воды, с армейской выправкой и гордо поднятой головой с непроницаемым выражением лица, изящно скользят между господ, предлагая различные вина. Они так хорошо справляются со своими обязанностями, мелькая в толпе, как горный ручеек между скал, будто были рождены для данной работы. Материализующийся, будто из воздуха, по левую руку от Чонгука официант, предлагающий бокалы с игристым, знатно пугает Тэхена своей внезапностью, за что становится стыдно. И, приняв бокал из рук Чона, делает два больших глотка, желая сбросить обрушившееся напряжение.       К ним подходят, здороваются с Чонгуком, обмениваясь с ним рукопожатием и дежурной приветливостью, будто, не замечая рядом стоящего Тэхена. И даже представление его персоны Чонгуком не вызывает даже притворной заинтересованности. В лучшем случае. В худшем, за нарисованной улыбкой Тэхен видит недоумение. Господа обучены манерам и хорошо умеют скрывать свои истинные эмоции, но парень все равно видит настоящие мысли встречаемых людей. В их едва заметной мимике, прищуре глаз, дрогнувших уголках губ, затаившемся дыхании и секундной заминке в словах. Им не комфортно находиться рядом с Тэхеном и исключительно из уважения к Чонгуку, не выказывают своего пренебрежения.       Не вслушиваясь в разговор, все равно ни черта не поймет, Тэ послушно идет за Чонгуком к фуршетной зоне. Желая поживиться чем-то съестным и необычным, порыв Тэхена грубо приземляется на жесткую землю, так и не взлетев. Стол ломится от яств, часть которых парень видел только лишь на картинках в интернете, а вторая же остается неизвестной. По мимо миниатюрных и понятных канапешек, хотя, с чем они, еще не известно, имеются омары, осьминоги, икорницы с красной и черной икрой, тартары, маленькие бутерброды и трюфели, и что-то еще, но Тэхен не имеет и понятия о данных блюдах. Что это? Улитки? Устрицы? И как их вообще есть? Черт… к такому он не был готов.       Он косит взгляд на жену собеседника Чонгука, как та берет миниатюрно нарезанный багет, перламутровой ложечкой кладет небольшое количество икры и отправляет себе в рот. Уподобляясь ее примеру, Тэхен повторяет идентичный обряд, желая, как можно быстрее подавить взыгравший аппетит. Не хватало еще, чтобы желудок снова его опозорил, как тогда при встрече с Чонгуком.       – Восхитительная икра, неправда ли? – произносит женщина, все еще смакуя первый укус, в то время, как Тэхен проглотил целиком маленький тост. Его организму ровным счетом наплевать на тонкие вкусы буржуазных блюд, его организм просто рад, что получил немного еды.       – Как думаете, это осетровая или белужья? – обращается снова к Тэхену женщина, а парень готов проглотить собственный язык и притвориться немым. Он черную икру пробует впервые, а о различии ее вкусов от вида рыбы и понятия не имеет.       – А на ваш взгляд? – делает учтивую и немного заискивающую интонацию, пытаясь выкрутиться из ситуации.       – Думаю, осетровая, – женщина растягивает губы, накрашенные красной помадой, в фальшивой улыбке. – Икринки меньше, чем у белужьей, и во вкусе есть едва уловимый морской привкус. Заметили?       Не имея представления, о чем ему толкует женщина, Тэхен вынужденно улыбается в ответ, надеясь миновать такой острый угол и отправляет в рот канапе. Хоть тут известный вкус – сыр, ветчина и оливка.       – Очень вкусная и легкая закуска, – не унимается женщина, отправляя в рот такую же канапешку. – М-м-м… чувствуете этот характерный вкус сыра Extra Old Bitto?       Тэхен неуверенно кивает, решая согласиться, хоть и слышит данное название впервые.       – Обязательно попробуйте прошутто, – женщина указывает на маленькие бутерброды с тонко нарезанными кусочками вяленого мяса. – Это моя самая любимая закуска, - тихонько хихикает женщина, а Тэхен крепче стискивает зубы, надевая учтивую маску.       От переизбытка фальши, парню хочется вылезти из собственной шкуры и хорошенько проблеваться. Дрожь окатывает все тело от непринятия обилия вранья и так отчетливо слышимой издевки в каждой интонации женщины. Собеседница предпринимает попытку обсудить с Тэхеном последние светские сплетни, но тот ясно дал понять, что не имеет понятия о ком говорят, и мадам, быстро потеряв интерес к красноволосому парню, удаляется к новой жертве для своей беседы, желая перемыть элитные косточки. И честно признаться, этому Тэ очень рад. Присутствие женщины давило на Тэхена, вынуждая строить из себя того, кем он не является. Проблем с игрой в другого человека у Огонька не было, но играл он то, что знал, то, что умел, то, о чем имел понятие. Сложно сыграть статную сучку, если в подобных кругах никогда не вертелся.       Глубоко вдохнув, медленно выдыхает, чувствуя свою чужеродность на этом мероприятии. Он не элита, не привилегированная прослойка общества, и его нахождение здесь – ошибка сложившихся обстоятельств. Его встреча с Чонгуком – череда выстроенных ошибок, сбой во вселенной, которого не должно было быть. Все сверкает роскошью и изобилием, но Тэхен видит только блеск фальшивого золота и сияние граненого стекла, выдаваемого за бриллиант. И Тэ не имеет в виду настоящие драгоценности.       Тэхен смотрит на Чонгука, и среди всего напускного лоска, только он единственный кажется настоящим. Теплым и искренним. Весь вечер кружит возле него, не упускает из виду, приобнимает за талию и успокаивающе поглаживает. Каждому вновь подошедшему, со всей важностью и торжественностью представляет парня, расписывая его талант, и приводит клуб Хосока как известный пример, перехватывает внимание на себя и уводит разговор в другое русло при озвучивании неудобных вопросов. Подсказывает малоизвестные тонкости светского этикета и показывает, как есть устрицы и достать улитку из раковины. Конечно, у Тэхена с первого раза раскрыть раковину головоного не получилось, и брюнет ему отдает свою. Такие деликатесы не приходятся ему по вкусу. Слишком скользко и склизко, будто пытается проглотить живого слизняка. Где-то на органическом уровне тело Тэ отторгает неизвестный продукт, не разрешая проглотить морского гада. Парень давится, заставляет свое тело расслабиться и принять студенистую субстанцию, но горло предательски сжимается, отвергая блюдо. Видя красное лицо Тэхена с выступившими слезами, Чонгук по-доброму, от души, по-ребячески смеется. И от этого так тепло становится на душе Чонгука. Даже среди такого высокомерно важного мероприятия, Тэ предан себе, оставаясь все таким же настоящим. И как можно не влюбиться в этого парня? Тэхен, как глоток чистейшего кислорода в запертом пространстве со спертым воздухом. Он настоящий алмаз, среди бриллиантов в золотой оправе. И парень прекрасен своей чистотой, искренностью, непринужденностью. По истине сокровище.       Блеска на мероприятии достаточно, но ничто не идет в сравнение с тем, как сверкают глаза Чонгука, когда он смотрит на Тэхена. И в эти моменты парню удается свободно выдохнуть и почувствовать кратковременное облегчение, жадно впитывая каждый взгляд и купаясь в тепле его улыбки.       Почему Чонгук обратил на Тэхена внимание, для парня становится понятным. Тэ не вписывается в установленные нормы и стандарты общества мужчины. Свежо и необычно на фоне приевшегося люксового уровня. Тяжелый люкс иногда слишком тяжелый. Да, на нем дорогой костюм, есть воспитание и чувство такта, но что бы на него ни надели, как бы его ни накрасили, как бы себя ни вел, притвориться своим среди высшего общества не получится. А почему Чонгук все еще с ним? Ответ прост. Просто пока интересно.       Тэхену здесь не место. Он тут чужой. Он видит это в каждом брошенном на него взгляде. Будто он уличный босяк, просящий милости, или продажная дешевая шлюха, готовая лечь под каждого, кто больше заплатит. И таким грязным, себя он ещё ни разу не чувствовал. Хочется сбежать, на ходу срывая с себя, идеально сидящий, брендовый наряд, но не принадлежащий ему. Сотворенный элегантный образ, который еще пару часов назад радовал глаза Тэхена, теперь кажется очередной насмешкой над его происхождением. Дорогой костюм для дорогого господина, а он оборванец, может и шлюха из местного клуба, но самодостаточный и ляжет не под каждого. Как бы он ни старался себя вести, пытаясь соответствовать местным правилам, он не вписывается. Он четкая графичная линия, среди легких акварельных мазков. Дешевая бижутерия, случайно оказавшаяся на витрине ювелирного магазина. Белая ворона. На его лице написано «Он не свой». И никогда не станет. Зря он согласился сюда прийти.       В организованном месте для небольшого оркестра, музыканты играют какую-то мелодию, а женщина с академически поставленным вокалом выдает изощренные мелизмы, демонстрируя всю свою мощь и умение. От причудливости прозвучавших нот, Тэ сдерживает рвущийся хохот, но шампанское предательски идет не в то горло, принуждая парня заходиться от кашля. Старается тихо прочистить горло, но алкогольные капли сильногазированного напитка, как специально, прилипли к его голосовым связкам. Лицо парня краснеет, становясь таким же оттенком, как и его волосы, а из глаз выступают слезы и, кажется, Тэхен вот-вот задохнется.       Вежливо прервав разговор, Чонгук заботливо отводит Тэхена в уборную, и, только дверь закрылась, парень позволяет себе несдержанно и без ужимок прокашляться. Поняв, что не справится с изысканными деликатесами, парень решил налегать на шампанское. Уж пить-то он умеет! Но дорогой алкоголь решил иначе, видимо посчитав, что оказаться в желудке обычного парня ниже его винного достоинства.       Безудержный надрывный кашель сменяется истерическим смехом. Как ни старался Тэ, не опозорить Чонгука не получилось.       – Ты чего? – похлопывая Тэхена по спине, интересуется Чон, рисуя на лице немного глупую улыбку.       А тот и слова выдавить из себя не может, чередуя кашель с надрывным хохотом. Взять себя в руки не удается, и произносит он сдавленно и обрывочно то, что крутилось в голове весь вечер:       – Зря ты меня с собой взял. Я только позорю тебя.       – Это могло случиться с каждым, – ободряюще произносит Чон, вытирая салфеткой влажные дорожки с лица напротив. – И, честно говоря, я тоже не большой любитель оперы, – поддерживает брюнет, промакивая выступившую испарину на висках Тэхена.       – Это было так заметно? – разочарованно произносит парень, неотрывно смотря в сосредоточенные глаза Чона.       – Это было понятно мне, но не думаю, что остальные могли что-то заметить, – с полной уверенностью заявляет брюнет, стирая следы размазанного макияжа.       – Я все испортил. Теперь твоя репутация испорчена, – обреченно произносит низким голосом Тэ, отстраняясь от бережных рук Чонгука и опуская глаза в пол.       – Не говори глупостей. Моя репутация не пострадает из-за пары ошибок в этикете, которые я и сам не до конца знаю. А вообще – это мое упущение. Не подумал, чтобы тебя подготовить, – мягко обнимает парня за плечи, стараясь поймать его опечаленный взгляд.       – Что же я за спутник на вечере, которого необходимо обучать? – грубо прочищает горло Тэ, часто моргая влажными ресницами.       – Самый лучший и настоящий, – Чон обвивает исхудалую талию парня руками, притягивая Тэ к себе. – Знал бы ты, как мне в тягость все эти вечера… – с легкой иронией в голосе произносит брюнет, смиренно качая головой. – Ты мое спасение сегодняшним вечером. Если бы не ты, я бы уже с ума сошел.       – Ты не выглядишь тем, кому не нравятся подобные вечеринки, – недоверчиво щурит на Чонгука глаза.       – Я просто привык, – пожимает Чон плечами, – у меня нет другого выхода. Я умею поддержать беседу, знаю, как себя вести, чтобы показать вовлеченность в разговор, знаю, что делать, чтобы выглядеть, как рыба в воде. Но это не значит, что люблю такие показушные праздники.       Тэхен издает тихий смешок, понимая, что они с Чонгуком в сущности похожи. Оба надевают несвойственные им маскарад и играют определенные роли. За одним исключением. Чонгук четко отделяет себя от роли, а Тэхен желает с ней срастись и забыть о себе настоящем. Желал… Может, и сейчас желает, но Чонгук бережно снимает с Тэхена карнавальную маску и театральный костюм, ставит перед ним зеркало, демонстрируя ему настоящую сущность парня. Делает это не осознанно, как и всегда. И теперь, с каждым разом, все сложнее играть придуманную Тэхеном роль в его персональном театре, уперто цепляется за вычурный наряд, боясь показать всю подноготную своей гримерки, не осознавая, что Чонгук уже видит его без грима. И без грима Тэхен Чонгуку только больше нравится.       Выровняв дыхание, хоть связки еще саднило от фантомного присутствия чего-то инородного, Огонек убеждает брюнета, что с ним все в порядке. Они и так надолго задержались вдвоем в уборной, а это может спровоцировать ненужные для Чонгука слухи. Не хватало еще, чтобы про Чона говорили, что он решил отиметь свою красноволосую шлюху прямо в сортире. Дорогом, но сортире.       Снова выйдя в холл, в глаза Тэ бросается фотозона, имитирующая богатую жизнь, наполненную утонченным вкусом и присущей любовью к искусству. Только искусством здесь и не пахнет. Гипсокартонные статуи и колонны в стиле «а-ля древняя Греция» кроме стыда ничего не вызывают. Грубая насмешка над его творчеством и талантом, а все эти богатеи только делают вид, что разбираются в искусстве. Для школьной подели на оценку «отлично» сойдет, но для настоящего ценителя – бездарность. Не фотозона, а недоразумение. И Тэ несдержанно и громко фыркает, выказывая свое пренебрежение к надругательскому отношению к его ремеслу.       – Согласен, я тоже не в восторге, – обращается к Тэхену местный фотограф, и по его интонации непонятно, он выказывает свое истинное мнение о фотозоне или демонстрирует сарказм в голосе.       Парень снова чуть не давится, благо на этот раз только воздухом. Черт! Получилось слишком громко, открыто продемонстрировав свою насмешку в сторону инсталляции. Щеки тут же покрываются пунцовым румянцем стыда, понимая, что для полного позора не хватает именно этого.       – Простите? – Тэхен пытается скрыть свою нервозность за учтивой интонацией, надеясь, что фырканья не было слышно.       – Мне показалось, вы не в восторге от декораций, – фотограф растягивает извиняющуюся улыбку на лице, – и, честно признаться, это полное дерьмо, – более тихо добавляет тот, чтобы его слышал только парень в белом.       – Вы разбираетесь в лепке? – оживленно интересуется Тэ и более свободно выпрямляет спину.       – В общем, в искусстве. Я фотограф, а фотографы в своем роде тоже искусствоведы, – подмигивает он, располагая к себе добродушной улыбкой. – Я, кстати, Чхве Менджин, – приветливо протягивает руку для рукопожатия красноволосому парню.       – Ким Тэхен, – принимает рукопожатие Тэ и расплывается в счастливой улыбке. Он нашел кого-то, кто говорит с ним на одном языке, – скульптор.       – Тогда нисколько вас не осуждаю! – со всей серьезностью в голосе констатирует Менджин, – Для вас декорации не более чем детская поделка из пластилина в детском саду, – понимающе кивает мужчина.       Стушеванно улыбнувшись и надрывно издав смешок, Тэхен ежится, слыша, как его собственные мысли озвучены кем-то вслух. Открыто произнести подобное парень постеснялся бы, опасаясь задеть чьи-то чувства, но и одновременно рад, что его кто-то понимает.       Видя, как Тэ впервые искренне кому-то улыбается за сегодняшний вечер, сердце Чонгука теплым медом растекается в грудной клетке. Он из кожи вон лез, чтобы кто-то заметил и обратил внимание на молодое дарование, но встречал лишь короткие незаинтересованные взгляды. И, честно признаться, уже начал опасаться, что талантом Тэхена так никто и не заинтересуется. Не на шутку начал переживать, что только зря заверил милого парня, подарив ложную надежду, но Тэ прекрасно справился сам. Талантливые люди сами притягиваются друг к другу.       Чонгук не особо знаком с Менджином, а с фотографами тем более, но слышал, что этот парень сотрудничает со многими модными изданиями, а значит, имеет много связей и надеется, что молва о его Тэхене потихоньку расползется. Улавливая доносившиеся обрывки фраз их разговора, понимает, Чхве по-настоящему заинтересован в способностях Тэхена, и у того имеются на примете парочка знакомых, которые охотно согласятся посотрудничать с Тэ. Отпивая шампанское из своего бокала, со всем искрящимся счастьем в глазах любуется Огоньком, когда тот оставляет свой контакт.       – Чонгук, представляешь, – окрыленный Тэхен, вынужденный оставить фотографа из-за его профессиональной занятости, в припрыжку подбегает к брюнету, – Менджин порекомендовал меня своим знакомым, которые заинтересованы в скульптуре! Их имен я не знаю, но Менджин говорит, что это очень серьезные люди, разбирающиеся в искусстве. Он позвонил им прямо при мне! Ты представляешь! Он решил сразу им позвонить! Я в шоке! А те сказали, что очень хотят со мной познакомиться! Они, представляешь, видели мои работы, искали моего менеджера, но не смогли со мной связаться, потому что менеджера-то у меня нет! А еще возможно, я могу получить заказ всей своей жизни. Огромный заказ!? Ты представляешь! О, боже! ... – тараторит Тэхен, а Чонгук и не желает перебивать его радостный непрерывный монолог. –Я… Я так счастлив! Я так рад! Боже! Чонгук, я так тебе благодарен! – и подхваченный потоком своих эмоций, Тэ бросается на шею брюнету. Так искренне и так по-детски, совершенно позабыв, где они находятся, позабыв и о пресловутом этикете.       – За что ты меня благодаришь? – Чонгук ответно обнимает Тэхена, откровенно наплевав на осуждающие взгляды в их сторону. Плевать! Какая разница, что думают эти напыщенные индюки, когда его Огонек так счастлив. – Я ничем не смог помочь, – с сожалением хохочет над его ухом, приглаживая красные пряди на макушке. – Это все ты. Ты сам.       – Не правда, Чонгук! – возражает ему Тэ, немного ослабляя объятие, но только лишь для того, чтобы посмотреть в агатовый океан напротив. –Если бы не ты, если бы ты не позвал меня на это мероприятие, если бы ты не случился в моей жизни, ничего этого не было бы.       – В таком случае, – Чон рисует озорную улыбку на своем лице, будто это он заключит многомиллионный контракт, – нам нужно это отметить!       Подозвав официанта, брюнет принимает два бокала с красным вином, протягивая один из них своему спутнику. А Тэхен от переполняющих эмоций не может устоять на месте, то и дело пританцовывая на месте, будто заводная игрушка. И Чонгук готов каждый раз сворачивать горы, лишь бы как можно чаще видеть большие карие глаза, сияющие тысячами огней, и эту лучезарную квадратную улыбку, от которых брюнету самому становится тепло.       В какой сущности, Тэхен все еще ребенок. Будучи взрослым и самостоятельным парнем, не боящимся справляться один на один с жестоким миром и своим одиночеством, он смог пронести сквозь года ту самую детскую непредсказуемость и непосредственность. И этой ребяческой энергией, Тэхен заряжает Чонгука. Возрождает в нем маленького Чонгука, в котором, как раз, и скрыта его жизненная энергия. Благодаря Тэхену он может чувствовать жизнь, чувствовать ее вкус на своих губах. Его маленький ангел, подаривший взрослому мужчине способность видеть мир в иных красках и проживать время, вместо безэмоционального наблюдения за ходом часов. И Чонгук сделает все, чтобы его Огонечек, как можно дольше оставался рядом.       – Я так счастлив за тебя! – не сводя черного сверкающего космоса с красноволосого парня, Чон тихонько стукает бокал о бокал. – За тебя, Тэхен!       – Нет, – смотрит влюбленным взглядом в того человека, который стал новым солнцем в его жизни, подарив сверкающие крылья. – За тебя, Чонгук. Если бы мы не встретились, – на глазах Тэ появляются сверкающие слезинки радости, – у меня ничего не получилось бы без тебя.       – Я же говорил, – тихонько хохочет от переизбытка эмоций, – наша встреча — это удача.       – Да! – и впервые соглашаясь с этим утверждением, кивает болванчиком Тэ, смотря на Чонгука как на восьмое чудо света. – Удача… - с придыханием повторяет, играя на лице всеми оттенками радости.       Не важно, кто был в жизни Тэхена до, его муза стала для парня любовью всей его жизни. И пусть Тэ об этом потом пожалеет, это будет потом, но сейчас ему так не хочется запираться в темном ящике своей души, которым отгородился от целого мира. Когда благодаря Чонгуку за спиной выросли новые крылья, Тэ хочется летать. Он обещал себе больше не влюбляться, больше не делать другого человека центром своего мира, но, видимо, по-другому он жить не умеет. И пусть другие его осудят за слабохарактерность и неспособность следовать своим же принципам, но он хочет прожить отведенное ему время, наполненное любовью. И надеется, что могила заберет его душу раньше, чем разочарование.       Чонгук уже осушает свой бокал до дна, а мир Тэхена снова делает переворот, в очередной раз споткнувшись о кочку судьбы. Охватившие часть его тела необъяснимые ощущение, отказываются восприниматься опьяненным от счастья сознанием парня. Вскружившие голову, захлестнувшие приятные переживания унесли душу высоко в небо, унося за собой и разум. Не подчиняющееся приказам тело отрезвляет и заставляет спуститься с небес на землю. Мышцы не просто отказываются работать, все рецепторы правой руки разом становятся невосприимчивыми к сигналам окружающего мира, создавая иллюзию полного ее отсутствия. Рука падает безвольной плетью, а потерявшие силу пальцы разжимаются, упуская из своей хватки бокал. Время замедляется, и Тэхену хочется, чтобы оно во все остановилось, но его молитвы не услышаны. Будто нарочно, секундная стрелка увеличивает паузы между метками, позволяя Тэхену в полной мере прочувствовать ужас момента.       Изящный бокал ударяется ножкой о каменный пол, разнося по залу звук ломающейся хрустальной конструкции, разлетающейся на множество осколков. Алая субстанция разбрызгивается в стороны и грязно пачкает белые брюки, моментально впитываясь в волокна и навсегда запечатываясь в них, как зараза, крепко ухватившаяся своими клешнями.       Противное чувство онемения мгновенным ядом распространяется дальше, отключая в центральном пункте управления такое понятие, как правая половина тела. Мертвое колено предательски подгибается, забирая на себя весь центр тяжести. Теряя равновесие и силы, Тэхена кренит в сторону на неминуемую встречу с жестким полом. Хотя, возможно, он даже не почувствует этого соприкосновения. Круглая оправа стремительно соскальзывает с лица и грозится разбить стеклянные линзы о каменные плиты, но предусмотрительно надетая цепь с жемчужными бусинами спасает необходимые диоптрии от краха.       Заботливые и теплые руки Чонгука успевают подхватить бесконтрольное тело парня, не позволяя растянуться на глазах элитных гостей. Встревоженные вздохи разносятся эхом по помещению, принося следом за собой гробовую тишину. Испуганное сознание, находящееся в аварийном режиме, пытается всеми силами вернуть управление над собственными конечностями, но безрезультатно. Половина тела отключена от командования так легко и просто, будто просто выключили рубильник, и электрический ток перестал поступать по проводам, обесточив часть города. Тэхен хочет заставить себя двигаться, но ничего не чувствует. Пытается пошевелить хоть пальцем, но ничего не происходит. Пустота. До дрожи пугающая, до смерти пугающая пустота, сковывающая жесткими оковами то, что еще способно функционировать. И кажется теперь - все его тело неподвижная груда металла, железный саркофаг, похоронивший еще живое сознание.       – Тэхен!? – слышится сверху не на шутку встревоженный голос Чонгука, пытающийся пробиться сквозь белый шум испуганного разума.       Но ответить не может, горло сковывает пониманием происходящего кошмара наяву, позволяя Тэхену в молчаливом ужасе смотреть на половину мертвое собственное тело. Правая рука и нога, неестественно согнувшись в суставах, лежат,как у тряпичной куклы, на полу, вызывая у парня еще большую панику. Жуть. Хочется закричать от гнетущей безысходности и собственной немощности, но связки пропускают сдавленный, едва уловимый, выдох, который только сильнее стискивает горло.       – Тэхен, ты меня слышишь!? – легонько встряхивает того Чонгук, чувствуя, как готов сорваться в истерику.       – Я… … не чувствую… – хрипло выдавливает из себя Тэ, произнося губами то, что оглушающим криком разрывало голову изнутри.       – Тэхен!?- надрывный мужской голос, переполненный ужасом и чувством беспомощности, раздается над ухом. Так страшно Чонгуку еще не было за всю его жизнь.       – Помоги мне… – едва слышно проговаривает Тэхен, онемевшими губами от страха. Произносит тихим и дрожащим голосом, но наполненным криком о помощи. С ужасом заглядывает в перепуганный темный космос, в котором разом погасли все звезды, и молит о спасении.       – Что с тобой? – черный взгляд с бешенной скоростью скользит по бледным чертам Тэхена, будто способен считать суть происходящего.       – Увези меня, пожалуйста, – жалобно, но более четко произносит Тэ, чувствуя, что вот-вот разревется.       – Твоя рука… Она в крови… – сдавленно произносит Чонгук, и взгляд Тэхена падает на свою, но по ощущениям чужеродную, конечность.       По окаменевшей кисти быстрыми горными ручейками, разливаются алые реки. «– Может, вино?» – наивно думается Тэхену. Но тягучая жидкость стремительно капает на пол, образовывая красную вязкую лужу, а торчащие крупные осколки из ладони упрямо твердят – это не вино. Глаза Тэ распахиваются еще больше, дыхание застревает в горле, не разрешая истеричному крику вырваться наружу. Он не чувствует. Не чувствует ничего. Но должен!? Взгляд прикован к глубоким окровавленным порезам, острые обломки стекла безжалостно впиваются в плоть, вызывая боль только от одного вида. Но пустота. Почему же он не ощущает боли?       – Сейчас, – торопливо произносит Чон, бережно вытаскивая крупные осколки из раны, опасаясь причинить парню еще большие страдания, совершенно не подозревая, что Тэхену хоть отруби сейчас конечность, он ничего не почувствует.       Отсутствие гримасы боли, брюнет списывает на шоковое состояние Тэ, потому и не обращает должного внимания. А Тэхен в ужасе, от которого должна кровь в венах стынуть и моментально сворачиваться в ране, но та продолжает упрямо и стремительно капать на мраморный пол. И это вызывает полный диссонанс. Ощущения идут вразрез разрез с разворачивающейся картиной, создавая ложное впечатление нереальности происходящего. Достав красный платок из кармана, Чонгук комкает ткань и осторожно прижимает к ране, все еще боясь сделать больнее, пытается остановить стремительное кровотечение. Прижимает своими пальцами пальцы Тэхена, надеясь, что тот просто не понимает, что делать, но длинные фаланги безвольно раскрываются, не в состоянии удержать шелковую ткань.       - Зажми, так кровь остановится, - судорожно произносит Чон, заматывая кисть Тэхена большой столовой салфеткой, любезно предложенной каким-то официантом, и прикладывает сверху пузырь со льдом.       - Я… не могу, - так жалобно и плаксиво произносит Тэ, полностью утративший свою броню. В любой другой ситуации, Тэхен не допустил бы подобных проявлений своей уязвимости, но не сейчас, когда его тело подкидывает новые и не утешительные сбои.       - Я везу тебя в больницу, - с непоколебимой решимостью произносит Чонгук, забирая обмякшего парня в свои руки, и двигается к выходу, позабыв напоследок попрощаться с прочими гостями.       Хотел бы воспротивиться Тэхен, да только не может. Или не хочет? Испуг заглушает все убеждения, выстроенные сознанием, принуждая прислушиться к собственному телу, кричащему о помощи и выдвигающему на первый план самый главный закон любого живого организма – инстинкт самосохранения. Придерживая онемевшую конечность, Тэ жмется комочком ближе к Чонгуку, утыкается ему в грудь, не желая смотреть на мелькающий город за окнами машины. Жмурится, от подступающих слез отчаяния и противно разбегающихся мурашек по отключенной части тела. Они ползают под кожей, как стая изворотливых паразитов, прогрызающие ходы в теле, чтобы выстроить свою колонию. Хочется расчесать себя в кровь, вспороть каждый участок плоти и вытащить инородных существ, не понимая, что это тело пытается вернуть контроль. Паразиты злятся, становятся агрессивными и прожорливыми, вызывая в теле отвратительное покалывание в каждой клеточке.       Мелкие нервные импульсы асинхронно пронизывают тело, пытаясь снова подключить к главному генератору отключенную часть, пуская электричество по нервам-проводам. И лишь когда нестерпимая боль разгорается в травмированной ладони, Тэ немного успокаивается. Кажется, он начинает заново ощущать свое тело.       Вывернутая нога в причудливое положение, доставляет дискомфорт и вызывает тянущее напряжение в суставах, и парень предпринимает попытку ею пошевелить. Конечность тяжелая, но блаженно поддается восстановившемуся контролю, и только сейчас Тэхен начинает ощущать, как заботливые руки Чонгука бережно, но крепко, прижимают его хрупкое тело к себе. Гладит успокаивающе теплыми ладонями по спине и осыпает поцелуями макушку, приговаривая:       - Потерпи, скоро приедем. Все будет хорошо.       И Тэхену так хочется в это поверить. Так хочется проснуться одним утром и не слышать больше у себя за спиной шаги смерти. Так хочется расшторить окно, свободно выдыхая, и подставлять лицо ранним солнечным лучам. Так хочется окунуться с головой в этого брюнета и не думая ни о чем наслаждаться чувствами. Взаимными чувствами. Но это непозволительная роскошь. Такая недосягаемая, что все зажиточное богатство только что покинутого особняка меркнет и кажется пустой дешевкой с местной барахолки.       Чонгук крепко прижимает к себе свернувшегося в комочек парня, детально ощущая дрожь его тела. Сердце брюнета бешено колотится, гладит пальцами с запекшейся кровью алые пряди, как после долгой разлуки, а руки теснее смыкаются на хрупком теле, будто кто-то неизвестный может прямо в этот момент отобрать его Тэхена. Чужая ладонь пачкает его кожу, оставляет темно-ржавые следы на его костюме с характерным металлическим запахом, но Чону абсолютно плевать. Никогда ранее он не ощущал такого прилива сил и глубинного желания защитить, спасти любой ценой. Это что-то нечеловеческое. Что-то в нем активизируется, мобилизуя всю скрытую в нем энергию. И причина тому — страх за чужую жизнь. Обычный порез, который может случиться с каждым, но тот страх и мольба, читавшиеся в глазах Тэхена, пробуждают в нем стальную решимость, способная свернуть все существующие горы, пробуждают могущество, способное заставить изменить русло реки и повернуть ток воды вспять. И Чонгук не врет. Если что-то случится с его Тэхеном, он сделает для него все возможное и невозможное.       Потолочные лампы больницы больно бьют по привыкшим к темноте глазам и, жмурясь сильнее, Тэ прячет лицо в изгибе шеи Чонгука, хватается пальцами, теперь, обеих рук, за ворот черной рубашки. Встретивший их медицинский персонал, усаживает Тэхена в сидячую каталку, пока работник за стойкой задает стандартные вопросы, заводя карту на нового пациента. Но озвученный вопрос молодой девушки-регистратора — кем приходится Чонгук Тэхену, — приводит обоих парней к молчаливому замешательству. Как отвечать? Они обмениваются растерянными взглядами, не зная, что говорить. Каждый только-только осознал свои чувства, ощущает изменившуюся атмосферу их отношений каждой клеточкой кожи, но никто пока так и не решился заговорить об этом вслух, потому, что не было в этом нужды, не было подходящего момента. Тэхен уперто отрицает наличие чувств у Чонгука, а Чонгук пока не осмеливается в открытую об этом заявить, опасаясь спугнуть парня. Сказать приятели? Отрубит все пути, выстраивая между ними стену, и разбросает по разные стороны пропасти, которая стала сокращаться. Сказать пара? Поставит Тэхена в неудобное положение, он же так ясно дал понять: «— Мы не пара. Мы не встречаемся».». Заявить о таком без предварительной договоренности, значит решить все за двоих. Но Чонгук все же решается на серьезный шаг.       – Мы вместе. Он мой парень, — берет на себя ответственность сказать такие громкие слова и готовится встретиться со шквалом негодования со стороны Тэ. Не сейчас. О, нет! Тэхен очень культурный, воспитанный и тактичный парень. Он не скажет о своем недовольстве, прилюдно устраивая истерику, но вот наедине… — Партнер… Ну, знаете, у нас романтические отношения, — зачем-то добавляет Чонгук с нервным смешком и выраженной неловкостью в голосе.       Услышанные слова заставляют Тэхена резко поднять на Чонгука глаза, чувствуя, как его сердце беззвучно падает в бездну. И нет в нем той бури сопротивления, желая заявить о своей независимости и не принадлежности кому-то. Наоборот. Душа болезненно стонет, просяще протягивая руки в сторону брюнета, умоляя повторить только что сказанные слова. Тэхен хочет, чтобы это было так. Хочет, чтобы его назвали своим. Хочет быть по-настоящему настоящему его парнем. Хочет по-настоящему быть вместе с ним. Но одергивает себя, заставляя отвести глаза в сторону. В сложившейся ситуации — это действенно правильные слова. И Тэ убеждает себя, что Чонгук поступил правильно, соврав об их отношениях. Ни к чему посторонним знать истинную суть их связи.       Находясь в смотровой палате в ожидании врача, между ними повисает тягучая пауза. Каждый не решается начать разговор, опасаясь быть неправильно понятым. Чувство неловкости сковывает по рукам и ногам, не разрешая нарушить витающую недосказанность. Что сложного спросить: «Кто мы друг другу?». Очень сложно. Невыносимо сложно. Это перевернет все, что уже есть, не зависимо от характера ответа. Но готовы ли они нарушить то, что уже существует между ними? И даже для смелого Чонгука это непосильная ноша. Он нисколько не сомневается в себе, скорее опасается непредсказуемой реакции Тэхена. Дикий котенок только начал привыкать к его заботливым и ласковым рукам, делая маленькие, но такие весомые, ответные шаги навстречу брюнету. Начал открываться и понемногу успокаиваться в его присутствии, а резкие и решительные шаги могут оттолкнуть неприрученного зверька. Поэтому, присев на край кровати, молчаливо поглаживает по острому плечу, убаюкивающе покачивая, и осыпает висок Тэхена целомудренными поцелуями.       – Здравствуйте, я доктор Чхве Минсу, – нарушает тишину вошедшая женщина, и окидывая взглядом находящихся людей в палате и, видя окровавленную салфетку на правой руке Тэхена, сразу устанавливает зрительный контакт с доверенным пациентом, – сегодня я буду вашим доктором. Я уже изучила вашу историю, но вынуждена задать несколько уточняющих вопросов. Вы готовы на них ответить?       – Да, конечно, – ерзает на кровати Тэ, облизывая пересохшие губы.       – В истории указан сопровождающий человек, как ваш партнер, вам удобно будет отвечать в его присутствии? – она переводит холодный взгляд с Тэхена на Чонгука и обратно, тактично задавая уточняющий вопрос.       Вытягивая спину в струну, Тэхен бросает стушеванный взгляд в сторону Чонгука, в чьих глазах читается готовность принять любой расклад, решается на ответный доверительный прыжок.       – Да, вы можете спрашивать меня при нем, – повисшую неловкую паузу между ними необходимо завершить шагом навстречу. Если Чонгук не побоялся назвать их отношения романтичными, то Тэхен должен показать, что готов ему доверять.       – Хорошо. Аллергические реакции на лекарственные препараты имеется? – с присущей врачебной интонацией произносит госпожа Чхве и громко щелкнув автоматической ручкой, принимается делать пометки.       – Нет. – мотает головой Тэхен.       – Аллергические реакции на бытовую химию, пищу, шерсть животных? – не отрывая взгляда от бумаг, быстро и монотонно перечисляет.       – Нет, – спокойно отвечает Тэ, и Чонгук отмечает его сдержанность. Брюнету совершенно не понятно, какое отношение могут иметь данные вопросы, чтобы просто зашить порез на руке, но видя полную сосредоточенность Тэхена, Чонгука невольно охватывает гордость, как его парень стойко переносит всю бюрократическую составляющую такой неотложной системы, как медицина.       – Хронические заболевания имеются? – продолжает допрос доктор Чхве.       И Тэ едва заметно замирает. Черт! Надо было попросить, чтобы Чонгук вышел, а сейчас уже поздно, в противном случае, это вызовет ненужные вопросы, на которые Тэхен не готов отвечать.       – Нет, – быстро врет он, понимая, что пауза слишком долго затянулась.       – А как же твои мигрени и низкое давление? – встревает в разговор Чонгук, не неся в своем порыве злого умысла. Он искренне переживает за Тэхена и желает ему помочь, считая подобную информацию весьма важной для врача, не подумав, что ставит парня в неудобное положение.       – Как давно страдаете мигренями? – моментально цепляется за эту информацию доктор Чхве, желая вытянуть все подробности.       – Чонгук… – с тихим осуждением обращается к нему Тэ, бросая в сторону мужчины обидчивый взгляд. В моменте он сам позабыл о таких побочных симптомах, опасаясь рассекречивания главной его проблемы.       – Тэхен, – обращается к тому Чон, заботливо беря того за руку и прижимает прохладную кисть к своей груди, видя озлобленность на лице парня, – возможно, здесь тебе смогут больше помочь…       – К сожалению, мы больница скорой медицинской помощи, находящаяся в пригороде, и наше учреждение не обладает должным обеспечением. Для полного дообследования по неврологическому профилю вам необходимо будет обратиться в госпиталь более высокого уровня, желательно специализирующийся по неврологии и нейрохирургии, – вмешивается уточняющим комментарием доктор, что радует Тэхена. По крайней мере, в данный момент Чонгук отстанет от него с желанием затащить того в госпиталь. – Так, как долго вы страдаете мигренями?       – М-м-м… около года, – едва слышно произносит Тэхен, напрягаясь всем телом.       – Лекарственные препараты на постоянной основе принимаете?       Тэхен вгрызается большими глазами в госпожу Чхве, будто той уже все известно, и молит, чтобы та его не выдала перед Чонгуком.       – Нет, – сдавленно произносит он, чувствуя, как ложь сжимает горло, – то есть, – сразу исправляет себя, прочищая горло, – только в приступах мигрени.       – Вы употребляли сегодня алкоголь?       – Да, – немного расслабленно произносит парень, чувствуя минувший острый угол.       – Что употребляли и сколько употребляли?       – Бокал вина и… бокала четыре шампанского, – сглатывает вязкую слюну Тэ и расслабленно опирается на Чонгука.       – Наркотики употребляете?       Стандартный вопрос лишает Тэхена ощущения земли под ногами. Он уже несколько раз пожалел, что не попросил Чонгука выйти, и теперь закапывает сам себя. Он уже соврал неоднократно, когда следовало бы ответить честно, но давать заднюю поздно. Он поднимает твердый взгляд на врача, старательно выказывая фальшивую уверенность в собственных словах и с напускной твердостью выдает:       – Нет.       – Прекрасно! – сделав последние пометки, Чхве хлопает ладонью по планшету, рисуя дежурную улыбку. – Тогда сможем приступить к работе. Особо чувствительных к крови и медицинским манипуляциям, прошу выйти из палаты, – произносит она, уставившись прямым взглядом в сторону Чонгука.       – О!... Нет, – протестующе машет свободной рукой Чон, не желая оставлять Тэхена ни на минуту, особенно в такой уязвимый момент, – я спокойно отношусь к виду и запаху крови.       – А вы, господин Ким? – бросает на Тэхена короткий взгляд, набирая из ампулы в шприц раствор анастетика.       – Нет, доктор, – Тэхен рисует добродушную улыбку и пытается иронизировать, – я весь в вашей власти.       Обычный порез, по мнению Чонгука, мог оказаться весьма губительным для Тэхена, а точнее, для его рук. Некоторые крупные осколки вошли особо глубоко и могли перерезать тонкие сухожилия, лишив талантливые пальцы возможности творить на длительное время. Удача оказалась на стороне Тэхена, и острые края прошли между волокон, но врач все же настоятельно рекомендовал исключить нагрузки пару недель.       – Дне недели… – Тэхен обреченно повторяет слова, застрявшие в его голове, – Но это же так много, - поднимает на Чонгука умоляющий взгляд, чувствуя свою вину перед ним.       – Самое главное, что все обошлось, – произносит тихим успокаивающим тоном, стоя в прихожей своей квартиры, помогает Тэхену снять его пиджак. – Могло оказаться еще хуже.       «– Куда же еще хуже!» – хочется испуганно закричать Тэхену, снова и снова прокручивая в памяти момент собственной немощности. Реальность оказывается куда более плачевной и устрашающей. Это уже не похоже на причуды собственного тела. Это настоящая катастрофа. Собственный грядущий апокалипсис. Головокружения, потеря остроты зрения, постоянная «морская болезнь», мигрени, слабость в руках – детский лепет, по сравнению с парализованными конечностями. Находясь в здравом уме и сознании, видеть полностью обездвиженную половину тела до дрожи пугает. Сейчас правая сторона, а что будет, если его тело полностью отключится от контроля? Одна только мысль об этом вызывает животный ужас. Лучше сразу смерть, чем такие мучения.       Тэхен полагал, что смирился со своей скорой кончиной, но ошибся. Ошибся даже в себе. Когда смерть подбирается слишком близко, подкидывая такие очевидные намеки, то встреча с ней лицом к лицу вызывает ужас. Сейчас она отступила, но размазанная кровь на белоснежном пиджаке говорит, что смерть лишь сделала шаг назад и продолжает стоять за спиной Тэхена.       – Костюм теперь испачкан, – Тэхен переключает свое внимание, стараясь не думать об удручающих мыслях. - Жалко…       – Ерунда, – подбадривает того Чонгук, беря в ладони почерневшее лицо парня и заглядывает в потухший взгляд, – химчистка все исправит. А если нет, я куплю тебе кучу других.       – Какая необоснованная трата, – прикрывая глаза, отшучивается Тэ и нежится в таких теплых прикосновениях чужих ладоней. Глупое транжирство на того, кто скоро окажется в могиле.       – Не говори так, – мягко вздергивает лицо парня, заставляя посмотреть в свою обеспокоенную бездну. И Чонгук не врет, если Тэхен пожелает, купит ему целый мир.       – Прости, – Тэ устало прячет глаза за тяжелыми веками и искренне смущается такой честной реакции Чонгука. Как же это чертовски приятно, когда к тебе относятся со всей душой. – Сегодня был тяжелый день.       – Тэхен, я очень обеспокоен твоим состоянием, – мягко, но со всей серьезностью в голосе, произносит Чонгук. Решиться на такой разговор сложно, но необходимо. Он должен сделать хоть что-то, иначе его душа не найдет успокоение.       – Да все в порядке… – Тэ хочет отшутиться в привычной легкой игривостью, но Чонгук его перебивает.       – Тэхен, тебе нужно обследоваться.       Слова Чонгука загоняют парня в тупик. Больше всего на свете, Тэхен опасался именно этого предложения от мужчины. Закусив губу, он сдержанно отводит взгляд в сторону, будто хочет сделаться меньше, незаметнее и не участвовать в этом душераздирающем диалоге.       – Давай подберем тебе клинику. Тебя там посмотрят, проведут исследования. Подберут терапию, - не унимается Чон, пытаясь достучаться до закрывающегося Тэхена. – Если вопрос в деньгах, я все оплачу, для меня это не проблема.       – Чонгук, – грустно посмеивается Тэ, зажмуривая глаза. Слова брюнета режут по живому, выкорчевывают душу, желая грубо вырвать из протестующего тела. Чонгук не понимает, о чем говорит. Стал бы он так рваться помочь Тэхену, если бы знал правду? – Мигрень – она не лечится. От нее невозможно избавиться. Таблетки только помогают ее купировать, но излечиться невозможно.       – Но… но… что-то же делать надо, – растерянно произносит Чон. Хоть он не силен в медицинских аспектах, но прекрасно понимает, что есть не излечимые заболевания, что есть состояния, не поддающиеся корректировке, и единственное, что остается, – это просто облегчить существование. Но от этого не становится легче.       – У меня есть невролог, у которого я наблюдаюсь, и тут ничего не сделаешь, – грустно произносит Тэ, уже не понимая, говорят ли они о мигрени или о настоящей причине ее появления. – Только смириться и принимать во время приступов таблетки.       – Ну… хотя бы просто пройти обследование, – и видя гримасу сопротивления на лице парня, быстро добавляет, – хотя бы просто для моего успокоения, – и захватывает в нежные объятия, опасаясь упустить из рук своенравного паренька. Нет. Не сейчас. Не теперь. Никогда.       Чонгук безжалостно вырывает сердце Тэхена, неосознанно раня и причиняя боль своей искренней заботой. Как же ему все объяснить? Но объяснять не хочется. Страшно. Потому, что реакция будет предсказуемой. Он эту реакцию уже видел чуть больше полугода назад. Кому нужен больной и не излечимый любовник? А все попытки Чонгука, из-за своей неосведомленности, вспарывают грудную клетку Тэ и жестоко терзают его душу, разрывая на мельчайшие ошметки. Хочется кричать и биться в истерике несправедливости, но ничего изменить не может. Приговор ему уже подписан.       – Хорошо, – сдается Тэ, но только для того, чтобы успокоить брюнета, – я пройду снова обследование. Но сделаю это сам.       – Хорошо, – оживленно соглашается Чонгук, зажигая радостные огни в своих черных безднах.       Рад даже такому исходу событий. Пусть так, но Тэ соглашается с ним. Пусть сам, без его помощи, но сделает это. Тэхен его услышал и решился пойти на компромисс. У Чонгука нет прав настаивать на своих правилах и жгучем желании досконально узнать обо всех тонкостях здоровья Тэ, но его согласие очень ценно и весомо. Брюнет соврет, если скажет, что не хочет сопровождать паренька в больнице, но настаивать не может – тот может и вовсе отказаться. А достигнутое согласие такое хрупкое, что Чонгук готов подвинуть свои принципы и уступить.       – Я сгоняю быстро в душ, а ты не скучай, – со всей любовью целует парня в лоб, а Тэхену до боли в груди хочется, чтобы этот поцелуй стал исцеляющим.       – Чонгук! – резко обращается к нему Тэ, хватая уходящего брюнета за запястье, – я могу воспользоваться твоим ноутбуком?       – Да, конечно, – не задумываясь отвечает тот, забирая ладонь Тэхена в свои, мягко поглаживая тыл его кисти. – Он в гостиной, на журнальном столике.       – Долго не задерживайся, – Огонек рисует игривую улыбку на лице, мягко уплывая из рук Чонгука.       – А ты не усни без меня, – подмигивает Чон, выглядывая из проема ванной комнаты. – И можешь смело поискать пижаму в моем гардеробе. Тебе нужно переодеться.       Думая, что уже смирился со своей судьбой, Тэхен удивляется сам себе, откуда у него появилась такая тяга к жизни? Случай на вечеринке подстегивает его совершить хоть какие-то действия, в попытке запрыгнуть в уходящий вагон. Вот только понимает, что денег на билет в этот вагон у него нет, а «зайцем» проехать не получится. Но находясь на грани отчаяния, он хватается за имеющуюся возможность и отправляет запрос через свой электронный ящик. Ответ должен прийти в течение трех рабочих дней, а его номер в очереди, вряд ли обнадежит, но это все, что он может сделать. Либо так, либо ничего. И даже эта мелкая крупица, если не вселяет в Тэхена надежду, то придает немного сил, чтобы бороться. Бороться с могущественным врагом, в схватке с которым выстоят не многие.       – Что смотришь? – ласково произносятся слова над ухом Тэхена, и мускулистые руки с распаренной кожей после душа бережно окольцовывают парня за плечи, будто тот сделан из хрупкого хрусталя.       – Решил послушать немного музыки на Youtube, – честно отвечает Тэ и, запрокинув голову, смотрит на немного влажное лицо Чонгука. – Мне кажется, это то, что необходимо в завершении сегодняшнего дня.       – Самое лучшее для завершения сегодняшнего тяжелого дня – это лечь в кровать и проспать часов так… – с наигранной задумчивостью Чонгук щурит хитрый взгляд, – часов так двадцать.       – Предлагаешь мне стать спящей красавицей? – хихикает Тэ, укладывая голову на грудь Чона.       – Спящая красавица спала одна, а ты будешь спать со мной, – и слегка подбросив Тэхена, Чон ставит его на ноги и, продолжая обнимать со спины, ведет их в спальню. – И очень надеюсь на то, что ты по привычке не сбежишь от меня утром.       – Не сбегу, – заверяет того Тэ.       И уходить нет никакого желания, даже если он и подумывал о таком, то просто не смог бы этого сделать. Не сейчас. Не теперь. С Чонгуком тепло. С Чонгуком надежно. С Чонгуком безопасно. И, если Тэхену осталось совсем немного, он не сможет лишить себя возможности немного окунуться в счастливую беззаботность.       – Я записался на прием к своему неврологу, – гордо заявляет Тэ, подтверждая свои слова незамедлительными действиями.       – Правда? – моментально оживляется Чонгук, влюбленно разглядывая обожаемые черты лица.       – Я же пообещал, – смотрит нежным и открытым взглядом в черный космос, ласково потираясь щекой о грудь брюнета. – Не хочу, чтобы ты переживал, – и Тэ не врет, он на самом деле не желает волновать Чонгука.       – Спасибо, – искренне благодарит его Чон, даря долгий, благоговейный поцелуй в лоб и крепко прижимает хрупкое тело к своему.       – За что ты благодаришь? – хохочет смущенно Тэ, не противясь такой соблазнительной нежности.       – Что согласился, - блаженно выдыхает Чон, запуская пальцы в красную шевелюру и укладывая голову парня на свою грудь. – Болит? – интересуется, аккуратно поглаживая лежащую на нем травмированную ладонь Тэхена.       – Немного, – отвечает Тэ и почти не врет. Когда ему придется расстаться с Чонгуком и тихо уйти умирать, будет гораздо больнее. – Но я больше переживаю, что мне придется временно остановить работу, – грустно вздыхает он, невесомо поглаживая кончиками пальцев ключицу брюнета, – такими темпами я не успею… - он вообще никуда не успеет.       – Не страшно.       Страшно.       – Закончишь потом.       Возможно, не успеет.       И, горько сглатывая, Тэ замирает под боком Чонгука, будто боясь растрачивать драгоценное дыхание. Поднимает глаза на свою музу, вгрызается жадными глазами, скользя взглядом по мужским чертам лица, желая запечатлеть, увековечить их в своей памяти. Почему он так поздно встретил Чонгука? Почему они раньше не пересеклись? Почему так мало времени им осталось?       – Эй! Тэхен-а, не переживай так! – замечая тяжелый взгляд парня, Чонгук крепче прижимает к себе Тэхена и укутывает их в одеяло, будто желая отгородить их от всего мира. – Я не расстроюсь, если скульптура не будет готова к моему дню рождения…       «– Главное, чтобы она была готова ко дню моей смерти.»       – Это такая ерунда! – подбадривает того Чонгук, видя нерадостный настрой парня, полагая, что причина кроется в сроках заказа. – Мне важнее, чтобы ты получил от этого удовольствие. Чтобы ты был доволен своей проделанной работой, и чтобы ты работал в удобном для себя темпе. А мой день рождения… – пожимает тот плечами, – это просто день.       «– Самый важный день, который подарил мне тебя…»       – Не говори так! – возмущается Тэ, чем вызывает у Чонгука смех, наполненный умилением от реакции парня. – Это праздник! И ни как иначе! – продолжает негодовать Тэ, потому что, скорее всего, это последний праздник в его жизни и он хочет его запомнить, хочет сделать самым лучшим воспоминанием в их жизнях. – Даже если ты решишь провести весь день, сидя перед телевизором, это все равно праздник!       Заливаясь звонким смехом, Чонгук восторгается такой чистой и детской реакцией на отмечание его дня рождения. Тэхен невероятный парень. Светлый. Чистый. Искренний. Он заменил солнце в жизни Чонгука. И если бы не этот яркий красноволосый парень, Чон так бы и не узнал, насколько теплыми и согревающими могут быть лучи, когда солнце светит исключительно ему.       – Кстати! – оживает Тэ, резко зашевелившись в кровати, и подпирает голову здоровой рукой. – А как ты планируешь отмечать свой день рождения?       – Ох… Даже не знаю… – растерянно произносит Чон, задумываясь над возможными вариантами, но только в голову ничего не приходит. – А чего бы тебе хотелось?       – Мне? – хлопает ошарашенными глазами Тэ, немного отстранившись от мужчины.       – Да, тебе, – кивает головой брюнет. Какая ему разница, как и где проводить день рождения, если рядом с ним будет Тэхен.       – Это же не мой праздник, – едва шевелит губами от растерянности.       – И что? – обыденно пожав плечами, Чон наклоняет голову в бок, подставляясь под взгляд его карих глаз. – Я, честно признаться, плох во всех этих вещах, поэтому я буду только рад твоим предложениям. Так чего бы тебе хотелось? Может сходить в какой-то ресторан? Или может просто сходить в кинотеатр и поесть попкорна? А может ты хотел бы посетить какую-то страну? Куда бы ты хотел съездить?       – Диснейленд… – не задумываясь, Тэхен озвучивает свои мысли, не уследив за собственным языком. Детская, неосуществившаяся мечта, моментально всплывает в его сознании, и так просто, и так наивно, необдуманно слетает с его губ.       – Диснейленд? – воодушевленно переспрашивает Чон. О подобных местах брюнет даже не задумывался, но внутренний «Я», с мальчишеским восторгом и горящими глазами, хватается за эту идею, требуя осуществить внезапно появившийся ребяческий порыв. – Я там никогда не был!       И не обращая внимание на возражения Тэхена, что ляпнул не подумав, что это дорого и вообще находится на другом конце континента, Чонгук уже все решил. Он отвезет их обоих в Диснейленд, и это будет самое запоминающееся событие. Это будет их моментом, будет его благодарность Тэхену, за то, что помогает узнать себя, заглянуть в себя, чтобы снова обнаружить в своей душе свет, который зажег красноволосый парень.