Часть 4.
12 июня 2025 г., 20:42
Дождь стучал по узким окнам участка на Бейкер-стрит, словно пытаясь вымыть грязь не только с асфальта, но и с тяжелой атмосферы, витавшей в перегруженном бумагами помещении отдела по тяжким преступлениям. Дверь распахнулась с грохотом, впуская троицу, от которой веяло холодом улицы и адреналином только что закончившейся битвы.
Первым вошел Гарри Поттер, руководитель подразделения, с лицом, застывшим в выражении крайнего изумления. Его темные волосы были взъерошены, очки слегка сползли на нос, а на плаще виднелись свежие подтеки грязи. За ним, тяжело дыша и протирая очки мокрым рукавом, плелся Невилл Лонгботтом. Его широкое, обычно добродушное лицо, было бледным, а глаза круглыми, как блюдца. И между ними, как спокойный центр бури, шагала рыжеволосая девушка, новенькая, которую они только сегодня встретили с нескрываемым скепсисом.
«Её зовут… Джейн? Джанет? Джинни?» — Поттер мысленно ругал себя за то, что не запомнил сразу.
Она выглядела… ну, почти невредимой. Небольшая ссадина на скуле, кожаный плащ, с которого стекали капли дождя и прилипшие к лицу пряди медно-рыжих волос. Но в её зеленых глазах не было ни усталости, ни напряжения — лишь спокойная уверенность и лишь легкая вялость, как после хорошей тренировки. Она несла тяжёлый металлический кейс — те самые документы, ради которых они гонялись сегодня.
— Вот черт, — выдохнул Поттер, сбрасывая мокрый плащ на ближайший стул. Он оглядел девушку с ног до головы. — Я… мы… просто не ожидали такого поворота. Прости, что сначала отнеслись к тебе как к… — он запнулся, подбирая слово.
— Как к милой стажёрке, которой нужно показывать, где находится кофеварка и как работает принтер? — закончила за него девушка. Уголки ее губ дрогнули в лёгкой улыбке. Голос был низким, спокойным, без тени обиды. — Я понимаю. Вид обманчив.
— Обманчив?! — вскрикнул Лонгботтом. — Джинни, ты… ты одна догнала Марлоу! А потом эти шестеро здоровяков вывалились из фургона! Мы едва успели подбежать, как ты уже… — он развел руками, не в силах подобрать слов, чтобы описать ту молниеносную, жестоко эффективную схватку на мокром асфальте доков. — Ты их всех… уложила. Одного за другим. Без оружия! Как… как ты это сделала?
Прежде чем Джинни успела ответить или может быть тактично промолчать, пожав плечами, дверь участка снова открылась. На пороге стоял молодой парень лет двадцати, в аккуратном, явно новом форменном костюме, с фуражкой, с рюкзаком через плечо и немного потерянным видом. Он вытер ноги о грязный коврик.
— Здравствуйте. Я… э-э… Коллин Криви. Прикомандирован для оказания помощи подразделению. Из отдела анализа данных Скотленд-Ярда. Мне сказали явиться к руководителю… Поттеру?
Невилл Лонгботтом резко повернулся к Джинни, его лицо исказилось новым, ещё большим ужасом. Он указал на неё дрожащим пальцем.
— П-подожди! А… а кто ты тогда?! — он глотнул воздух. — Ты… Вы новый руководитель подразделения что ли?!
Поттер, который только что собирался протянуть руку новичку, замер. Его лицо сначала покраснело от возмущения, затем побледнело. Он медленно повернулся к Невиллу.
— Я всё ещё здесь руководитель, Лонгботтом, — прозвучало ледяным тоном. — Или тебе напомнить об этом официально? С помощью дисциплинарного взыскания?
Коллин Криви замер на пороге, явно чувствуя, что вляпался в какую-то странную разборку. Джинни снова улыбнулась, на этот раз шире. В её глазах мелькнул искренний веселый огонек.
— Успокойтесь, детективы. Я не покушаюсь на чье-либо кресло. Я просто лейтенант Джинни Уизли. Переведена из Особого Оперативного Подразделения Скотленд-Ярда для усиления вашей команды на время расследования дела Марлоу и его связей, и возможно, для помощи с другими делами. — Она кивнула новичку. — Привет, Коллин. Рада коллеге. А вас, детектив Поттер, — она повернулась к Гарри, — я давно знаю по Вашей репутации. Легенда отдела «Тень». Буду рада поработать под вашим началом. Теперь, если позволите, пойду оформлять отчет о задержании. Кейс с документами — вот, он цел. — Она поставила тяжелый металлический ящик на стол Поттера с глухим стуком. — Детали дополню позже.
Она легко прошла мимо ошеломленного Коллина и скрылась в соседнем кабинете, оставив за собой гулкое молчание. Поттер смотрел на закрытую дверь, по которой только что скрылась рыжая вспышка. Имя… «Джинни Уизли»… Оно щёлкнуло в памяти, как замок сейфа. Глаза Поттера резко расширились, в них мелькнул не просто испуг, а первобытная тревога. Он медленно повернулся к Невиллу и новичку Коллину, который всё ещё стоял у двери, не решаясь войти.
— Лонгботтом… — прошептал Поттер, понизив голос до шёпота, хотя в отделе кроме них никого не было. — Ты знаешь, кто это?
Невилл, переживающий шок от вопроса про руководство, покачал головой.
— Это… это же она. Та самая… — Поттер сделал паузу, оглядываясь, как бы проверяя, не слышит ли кто. — В Ярде о ней ходят байки. Легенды. Её прозвище… «Ведьма».
Коллин побледнел — явно тоже не был с ней знаком. Невилл ахнул, схватившись за грудь.
— В-ведьма?! — прошипел он. — И ч-что теперь? Она нас всех… заколдует?! Превратит в жаб?!
Поттер тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Он подошёл к столу, машинально потрогав холодный металл кейса, который она принесла.
— Год назад, — начал он тихо, заговорщически, — был громкий разгром наркокартеля «Чёрный Лотос». Очень жестокого, очень хорошо организованного. Группа по борьбе с наркотиками вышла на их склад по наводке. Но… что-то пошло не так. Наводка оказалась утечкой. Их ждала засада. Силы были неравные. Наши ребята попали в ловушку, началась перестрелка, они были прижаты, потери…
Он замолчал, вспоминая ту ночь, тревожные сообщения по рации, чувство беспомощности.
— И тогда… тогда пришло подкрепление. Один человек. Одна. Это была она. Джинни Уизли. — Поттер посмотрел в сторону кабинета, где она писала отчет. — Говорят, она вошла туда… как тень. Без выстрелов, без шума. Когда основные силы Ярда ворвались на склад минут через пятнадцать… они нашли только наших, перевязывающих раны, и всех бойцов «Лотоса». Человек двадцать. Всех — обездвиженных. Связанных своими же ремнями, проводами, чем попало. Некоторых — с переломами. А она… — Поттер сделал паузу, его голос стал еще тише, — …она довязывала последнего, самого главного, своим шарфом. Сидела на нём, как на мешке, и спокойно докручивала узел. Без единой царапины. Без оружия. Как будто… как будто они сами друг друга перебили. С тех пор её и зовут «Ведьмой». Говорят, она умеет быть невидимой. Говорят… она знает боевые искусства, которым не учат в академиях. Говорят, лучше с ней не связываться.
В кабинете отдела повисла гробовая тишина. Даже вечный гул компьютеров и тиканье часов казались громче. Дождь за окном превратился в монотонный плач. Невилл Лонгботтом сглотнул с таким громким звуком, что Коллин вздрогнул. Новенький аналитик смотрел на дверь кабинета, за которой сидела «Ведьма», с новым, глубочайшим уважением, смешанным с суеверным страхом.
Поттер взял кейс. Он был холодным и очень тяжелым. Как легенда, которая только что вошла в их отдел и уселась писать отчет. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Теперь дело Марлоу казалось не просто сложным заданием. Оно стало… интересным. И пугающе непредсказуемым. Особенно с их новым «усилением».
***
Дождь, казалось, прилип к Лондону намертво. На следующий день после кошмарного события на крыше «Астры» он все так же монотонно стучал по крышам и асфальту, омывая город, но не в силах смыть тяжесть пережитого. Гермиона Грейнджер шла по Бейкер-стрит, кутаясь в тёмное пальто, её лицо было бледным, под глазами — синева от бессонной ночи. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и тревожные вопросы. Главный из них: что на самом деле довело Драко Малфоя до края? Был ли его отец просто мошенником или настоящим преступником? Её цель была ясна: участок на Бейкер-стрит. Не к Шерлоку Холмсу, а к своей подруге, единственному человеку, кому она могла доверить этот клубок боли и подозрений, да еще и с доступом к ресурсам — Джинни Уизли. Участок встретил её знакомым гулом — треск раций, стук клавиатур, запах дешёвого кофе и пыли. Джинни сидела за своим новым столом, заставленным мониторами и заваленным папками, но не в своем личном кабинете, а в общем зале, рядом с двумя неизвестными Грейнджер мужчинами. При виде Гермионы лицо Джинни, обычно сосредоточенное или насмешливое, смягчилось. — Ми! — Джинни вскочила, обняв подругу с непривычной для «Ведьмы» нежностью, что ошеломило мужчин-детективов. — Как ты? Я видела новости… Вернее, Полумна скинула мне запись с крыши. Ты… — она отступила на шаг, оглядывая Гермиону, — …ты в порядке? — Физически — да, — Гермиона постаралась улыбнуться, но получилось слабо. — Ментально… пока на плаву. Мне нужна помощь, Джин. Серьезная. Она бросила осторожный взгляд на мужчин. Джинни представила их Гермионе, а после Поттер кивнул, понимающе: — Мы как раз заканчиваем. Невилл, пойдем, проверим показания по вчерашнему задержанию. — Он увлек за собой всё ещё слегка опасливо поглядывающего на Джинни коллегу. Джинни усадила Гермиону на свободный стул рядом со своим столом, придвинула чашку с остывшим кофе. — Говори. Что случилось? И причем тут Малфой? Школьный гаденыш, который твой учебник в лужу пинал и всегда тебя обижал? Гермиона вздохнула. Признаться подруге в том, что она чувствует что-то большее, чем профессиональный долг к тому самому «гаденышу», было пока невозможно. — Это сложно, Джин. Вчера… он говорил не только о своём отчаянии. Он говорил о своём отце. Люциусе Малфое. О том, что его объявили мошенником, разорившим тысячи людей. О том, что он покончил с собой в гараже… с выхлопными газами. И Драко нашёл его. С моим старым браслетом в руке отца. «Memento Mori». Джинни присвистнула тихо. — Жёстко. Но при чем тут ты? Почему именно ты полезла его спасать? И почему теперь лезешь в это дело? — Потому что что-то не сходится! — Гермиона заговорила страстнее, понизив голос. — Люциус Малфой был многим, но… глупым мошенником? Не верю. Он был слишком умён, слишком осторожен. И его крах… он был слишком стремительным, слишком… удобным для кого-то. Я предположила, что его отца могли подставить. Что его смерть — не просто самоубийство от отчаяния. И я… я чувствую, что могу быть права. Мне нужна информация, Джин. Всё, что можно найти о крахе империи Малфоев, о расследовании против Люциуса, о тех, кто мог быть заинтересован в его уничтожении. Официальные отчеты, слухи, анонимки… всё. Может у тебя получится что-то раздобыть… Джинни долго смотрела на подругу, её зеленые глаза сканировали Гермиону, но не как подруга — подругу, а как детектив — место преступления. — Ты влюблена в него чоли? — спросила она прямо, без обиняков. Гермиона покраснела, но покачала головой: — Нет! Это… это работа, Джин. Я не могла его не спасти вчера. А теперь не могу просто отмахнуться. Люди пострадали. Возможно, несправедливо. И правда должна быть раскрыта. — В её голосе звучала непоколебимая убеждённость «Ночной Сирены». Джинни вздохнула, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ладно, Сирена. Запрос понял и принял. Буду копать. — Она уже поворачивалась к своему главному терминалу, пальцы замерли над клавиатурой. — Но учти, если я найду что-то, что тебе не понравится… или подтверждение, что папаша был обычным жуликом… ты примешь это? — Приму, — твердо сказала Гермиона. — Но мне нужна вся правда. И покажи мне всё, что найдешь. Особенно если будут нестыковки. — Договорились, — Джинни уже набирала первые запросы в закрытые базы Скотленд-Ярда и городского архива. — А пока расскажи, как ты вообще пересеклась с Малфоем после школы? И когда он успел твой браслет украсть? Детали, Ми, детали! Чего не хватает — так это взорванной аптеки для полноты картины. Пока Гермиона начинала свой нелёгкий рассказ подруге, Драко Малфой выходил из здания частной психиатрической клиники «Кленовый Лист». Воздух после стерильного больничного казался ему слишком резким, дождь — слишком холодным. Он чувствовал себя выжатым, пустым, как сброшенная змеиная кожа. Психологические тесты, бесконечные беседы, успокаивающие… Всё слилось в один тягучий кошмар. Ему выписали кучу таблеток и строгие рекомендации, сказали приходить для наблюдения, но главное — отпустили. В мир, который казался ему теперь чужим и враждебным. Он не успел сделать и шага к ожидавшему такси, как рядом бесшумно остановился тёмно-бордовый «Бентли». Заднее окно опустилось, и Драко увидел знакомое лицо — Блейз Забини. Его взгляд, обычно скрывавшийся за маской загадочности, сейчас был необычно острым и оценивающим. На переднем водительском сиденье сидел Теодор Нотт, его безумно-веселые зеленые глаза изучали Драко с неподдельным интересом. — Садись, Малфой, — голос Блейза был ровным, без обычной бархатистой игривости. — Не будешь же ты ехать в этом жёлтом ублюдке. Драко, машинально повинуясь старой привычке подчиняться авторитету Забини (они учились в одном элитном пансионе, их семьи вращались в одних кругах и он был старше Драко), открыл тяжёлую дверь и уселся в роскошный салон. Запах дорогой кожи и чего-то древесного, успокаивающего, обволакивал его. — Тебя сложно было найти, Драко, — начал Блейз, пока «Бентли» трогался. — «Кленовый Лист» хранит секреты своих пациентов. Почти как я. — В его тоне была лёгкая укоризна. — Но я видел вчерашнее… представление. На крыше «Астры». Довольно драматично. И очень публично. Драко вздрогнул, сжав кулаки. Он не хотел об этом говорить. Ни с кем. Тем более со знакомыми. — Это не твое дело, Забини, — прошипел он. — О, но это стало делом многих, — мягко парировал Блейз. Его взгляд скользнул по бледному, осунувшемуся лицу Драко. — «Ночная Сирена»… Гермиона Грейнджер. Интересный выбор спасительницы. Помнится, вы в школе друг друга терпеть не могли. Она называла тебя «трусливым принцем», а ты ее — «книжной…». — Заткнись, Блейз, — Драко отвернулся к окну, наблюдая, как плывут мимо мокрые улицы. Боль от воспоминаний, смешанных с вчерашним унижением, была острой. — Ладно, ладно, — Блейз поднял руки в мнимом умиротворении. — Не буду бередить старые раны. Хотя… — он сделал паузу, — …новые, наверное, болят сильнее. Люциус. Жаль. Он был… значительной и интересной фигурой. Драко резко повернулся к нему: — Ты что-то знаешь об этом? О том, что с ним случилось? О том, что ему приписали? Блейз задумчиво постучал пальцем с массивным змеиным кольцом по подлокотнику. — Знаю, что твой отец плавал в очень тёмных водах, Драко. Глубже, чем многие предполагали. Знаю, что у него были могущественные враги. И друзья… которые могли оказаться ещё опаснее врагов. Падение было стремительным. Слишком. Как будто кто-то оторвал нитку, чтобы марионетка рухнула. — Ты тоже думаешь, что его подставили? — голос Драко дрогнул от надежды, которую он боялся в себе признать. — Я думаю, — подчеркнул Блейз, — что мир финансов и власти — это болото, где правда тонет первой. И что самоубийство… иногда бывает очень удобным финалом для тех, кто хочет похоронить секреты вместе с их носителем. — Он посмотрел Драко прямо в глаза. — Ты хочешь докопаться до правды? Какова бы она ни была? Драко замер. Вчера он хотел только одного — прекратить боль. Сегодня, после встречи с Гермионой (её рука, крепко державшая его, её голос, звавший вперед), после ледяного душа клиники, в нём что-то шевельнулось. Жажда не смерти, а… справедливости? Мести? Понимания? — Да, — выдохнул он. Голос был тихим, но твердым. — Хочу. Я не он. Я не сбегу. Блейз медленно улыбнулся. Это была не шаманская улыбка, а улыбка хищника, почуявшего интересную игру. — Тогда добро пожаловать в «Чёрный Феникс», Драко. У меня есть… ресурсы. И люди. Которые умеют находить то, что хорошо спрятано. — Он кивнул Тео на переднем сиденье. — Думаю, Тео уже заждался. Теодор обернулся, его безумная улыбка стала ещё шире. — Привет, Драко! Слышал, ты вчера хотел полетать? Жаль, не долетел. А то было бы весело! — Он сказал это совершенно серьезно. — А ещё я слышал про твоего отца. Тёмные дела, ага? Мы это любим! Полумна уже копает! Говорит, интернет паутина большая-пребольшая! Как настоящая паутина! Ты тоже мокрый, как Гермиона вчера? — Теодор говорил и говорил, что-то казалось на столько бессвязным, что у Драко начинали закипать мозги. Он только смотрел на них — на загадочного Блейза и безумного Тео. Он чувствовал себя как в ловушке, но ловушка эта была его единственной надеждой. Путь к правде о гибели отца лежал через этот странный, пахнущий кофе и опасностью «Чёрный Феникс». И где-то там же, как он подозревал, была и Гермиона Грейнджер, начинавшая свой собственный поиск с другого конца той же тёмной нити. Их дороги, разошедшиеся после школы, снова вели к одной точке. К истине, которая могла оказаться страшнее, чем само падение с крыши.
