Читай меня ночью

      Дождь за окном участка превратился в сплошную серую пелену, но внутри Гермиону согревало странное, трепетное тепло. Слова Блейза о Драко — «стать лучше своего отца» — отозвались в ней глубже, чем она ожидала. Она видела, как Драко отвернулся в мониторе Полумны, этот жест сжатого кулака и опущенного взгляда — не слабость, а буря чувств, которую он пытался сдержать. И в ней самой что-то отозвалось — щемящее, незнакомое.       — «Стать лучше» — звучит красиво, Забини, — Джинни отключила общий микрофон, её голос стал тише, интимнее, только для Гермионы. Она придвинулась ближе. — Но сначала, подруга, скажи честно. Этот взгляд… когда ты спрашивала о его безопасности. Это только профессиональная забота «Ночной Сирены»? Или что-то… личное? — Её зеленые глаза сверлили Гермиону с присущей «Ведьме» проницательностью.       Гермиона почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она отхлебнула кофе, который снова оказался уже холодным.       — Я… я не знаю, Джин. Вчера на крыше… это был не просто незнакомец. Это был он. Тот самый мальчишка, который издевался, которого я ненавидела. Но в его глазах была такая пустота, такая боль… — она замолчала, пытаясь собрать мысли. — А когда он сказал про отца, про браслет… Я увидела не заносчивого Малфоя, а сломленного человека. И сейчас, узнав правду… — Она посмотрела на экран, где ранее Драко сидел, сгорбившись, в бункере. — Мне жаль его. Сильно. И я… хочу, чтобы у него был этот шанс. Стать другим. Джинни положила руку ей на запястье, неожиданно мягко.       — Осторожно, Ми. Ты всегда бросаешься сломя голову — спасать утопающих, ввязываться в чужие войны. Убедись, что на этот раз ты не тонешь сама. Реддл — гадюка. А чувства… — она многозначительно подняла бровь, — …могут сделать слепой даже ведьму.

***

      В «Чёрном Фениксе», после отключения связи, повисло неловкое молчание. Драко всё ещё сидел, уставившись в пол, переваривая тяжесть отцовской жертвы и ядовитую радость от того, что правда наконец вышла на свет. Слова Гермионы — её тихий, заботливый вопрос о его безопасности — звенели у него в ушах сладким диссонансом. После лет презрения и ненависти, её беспокойство казалось нереальным.       — Она… волнуется, — пробормотал он больше для себя, но в тишине бункера слова прозвучали громко.       — Очевидно, — сухо парировал Блейз, снимая наушник. Он изучал Драко с едва уловимым интересом. — «Ночная Сирена» обладает редким талантом — превращать чужую боль в свою миссию. А ты, Драко, похоже, стал её новым проектом спасения. Увлекательная динамика. — В его глазах мелькнул знакомый, чуть насмешливый блеск «шамана», но теперь в нём было что-то еще — понимание? — Тео, проводи господина Малфоя в Изумрудную гостиную. Думаю, ему нужен отдых. И… чай. Успокаивающий. С медом.       — Угу! — Тео вскочил с пола с грацией кошки, забыв про яблоки. — Пойдем, Драко! Там мягкие диваны, и Полумна не орет! — Он уже тянул Драко за рукав.       Драко позволил себя увести, ошеломленный и физически, и эмоционально. Проходя мимо Блейза, он задержался.       — Забини… Спасибо. За… всё.       Блейз кивнул, не улыбаясь, но его взгляд смягчился.       — Мы еще не закончили, Малфой. Просто передышка. Иди.       Когда дверь бункера закрылась за Драко и Тео, Блейз повернулся к Полумне. Она уже снова уткнулась в мониторы, розовые волосы скрывали лицо.       — Лагвуд, найди мне всё, что можно, о Реддле за последние 48 часов. Его перемещения, звонки, даже меню ужина. И… — он сделал паузу, — …подключи прослушку к Джинни Уизли. Только слушай, не лезь в её системы. Мне нужно знать, защищена ли она.       Полумна подняла голову, удивленно глядя на него через очки.       — Защищена? Ты о чем? Это же «Ведьма»! Она сама всех защищает!       — Именно поэтому, — Блейз подошел к окну, глядя на мокрые крыши Сохо. Его отражение в стекле было серьезным. — Реддл ударит по слабым местам. А её слабое место сейчас — она слишком увлечена охотой. И слишком… заметна. Я не хочу, чтобы с ней случилось то же, что с Люциусом.       — Ого, — протянула Полумна, и в её голосе впервые прозвучало не только удивление, но и капля уважения. — Заботишься о копе? Неожиданно, Босс. Уж не запал ли наш великий шаман на рыжую фурию?       Блейз не ответил, лишь уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Но в глазах, тёмных и нечитаемых, промелькнула тень тревоги.

***

      В Изумрудной гостиной «Феникса» царила тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов и завыванием ветра за окном. Драко сидел в глубоком кресле, уставившись на чашку чая, которую принес Тео. Аромат лаванды и меда обволакивал, но не мог прогнать тяжесть с души. Дверь тихо открылась. На пороге стояла Гермиона. Джинни отвезла её сразу после окончания сеанса связи, понимая, что подруге нужно увидеть его живым.       — Привет, — тихо сказала Гермиона, не решаясь войти дальше. Она сбросила мокрое пальто, под которым было простое серое платье. Без макияжа, с влажными от дождя прядями волос, она выглядела уязвимой и очень реальной.       Драко поднял на неё глаза. В них не было прежней спеси или отчаяния. Была усталость, глубокая, как океан, и что-то неуловимо новое — признание.       — Грейнджер. Я… не ожидал.       — Я знаю. Мне просто нужно было… убедиться, — она сделала шаг внутрь. Комната была уютной, в старинном стиле, с книгами и мягким светом ламп. — Как ты?       Драко усмехнулся беззвучно, без радости.       — Жив. Благодаря тебе. Узнал, что отец… был не тем, кем я его считал. Что он умер, пытаясь защитить меня. — Голос его сорвался. Он отвернулся, сжимая подлокотники кресла. — Я ненавидел его. Последнее время… я презирал его за слабость, за то, что он «облажался». А он… — Он не смог договорить.       Гермиона переступила порог, подошла и осторожно села на край дивана рядом с его креслом. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Она чувствовала его напряжение, его боль, как физическое поле.       — Он любил тебя, Драко, — сказала она мягко, но твердо. — Достаточно, чтобы пожертвовать всем. Даже честью. Это не слабость. Это… безумие отцовской любви. Безумный, страшный выбор, но сделанный ради тебя.       Он резко повернулся к ней, глаза блестели подозрительно.       — Почему? — вырвалось у него хрипло. — Почему ты делаешь это? Помогаешь мне? Рискуешь? После всего, что было… после того, каким я был?       Гермиона замерла. Вопрос висел в воздухе, тяжелый и прямой. Она искала ответ — профессиональный, гуманный. Но нашла только правду.       — Потому что вчера на крыше я увидела не того мальчишку, который толкал меня в сугроб. Я увидела человека. Сломленного, потерянного, но… настоящего. И сегодня, узнав правду, я вижу, что ты можешь быть другим. Должен им стать. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И потому что… мне не все равно, Драко. Мне не все равно, что с тобой будет.       Тишина растянулась, наполняясь новыми, незнакомыми вибрациями. Дождь стучал в окно. Часы тикали. Драко медленно протянул руку через разделявшее их пространство. Не для того, чтобы дотронуться. Просто… чтобы быть ближе. Его пальцы остановились в сантиметре от её руки, лежавшей на коленях. Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Она не отодвинулась.       — Я не умею… благодарить, Грейнджер, — прошептал он, его взгляд был прикован к их почти соприкасающимся пальцам. — И не умею просить прощения за прошлое. Это слишком поздно и слишком мало. Но… — Он поднял глаза на её лицо, и в его серых, обычно холодных глазах горел новый огонь — смесь стыда, надежды и чего-то невероятно нежного. — …спасибо. За то, что дала мне шанс попробовать. Стать… лучше.       Их пальцы не соприкоснулись. Но пространство между ними исчезло, заполненное молчаливым пониманием, обжигающей близостью и обещанием чего-то нового, хрупкого и невероятно важного, что зарождалось среди лондонского дождя и теней прошлого.

***

      Тем временем, в кофейне, Блейз Забини лично наливал чай в изысканную фарфоровую чашку. Перед ним сидела Джинни Уизли, уже снявшая пиджак и теперь представшая в облегающей черной водолазке, которая подчеркивала её спортивную фигуру. Она смотрела на него с привычным скепсисом, но без враждебности.       — Ваш «успокаивающий» чай, детектив, — Блейз поставил чашку перед ней с изящным жестом. — Специальная смесь. Гарантированно проясняет ум и… усмиряет демонов. Внешних и внутренних.       — Демонов усмиряю сама, Забини, — парировала Джинни, но взяла чашку. Аромат был действительно божественным. — А чай… не отравлен?              Он рассмеялся — низко, бархатисто.       — Опасения понятны, «Ведьма». Но отравлять того, с кем только что заключил выгодный союз? Дурной тон. К тому же, — его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на упрямом подбородке и умных глазах, — …вы слишком интересный противник, чтобы устранять так банально. Я предпочитаю… более изощренные игры.       — Игры? — Джинни подняла бровь, сделав глоток. Чай был идеальным. — Я не играю, шаман. Я работаю. А вы… вы мастер по созданию дымовых завес. Как я могу доверять человеку, который зарабатывает на жизнь, притворяясь провидцем?       — А как я могу не восхищаться женщиной, которая одним ударом ноги отправляет в нокаут двухсоткилограммовых громил? — Блейз улыбнулся, сев напротив. Его тёмные глаза светились искренним интересом, без обычной маскировки. — Мы оба носим маски, детектив Уизли. Я — шамана. Вы — жесткого копа. Но под ними… мы просто люди, пытающиеся выжить в этом безумном городе и, возможно, сделать его чуточку лучше. Разве не так? Доверие начинается с признания этого факта.       Джинни замерла с чашкой у губ. Его слова, сказанные без обычной театральности, попали в цель. Она видела, как он руководил поиском информации, как заботился о Драко, как сейчас, вопреки образу, говорил с ней на равных.       — Возможно, — наконец сказала она, отводя взгляд. Но уголки её губ дрогнули в почти незаметной улыбке. — Но если вы назовете меня «Джин», я прибью вашу руку к этому столу своим чайным блюдцем. Понятно, Забини?       — Кристально, детектив Уизли, — Блейз наклонил голову в изысканном поклоне, но в его глазах танцевали веселые искорки. — Кристально. Но учтите… даже у шаманов есть слабости. И наблюдать, как вы приводите в исполнение свои угрозы, может быть… захватывающе.       Тео, внезапно появившийся с подносом печенья, фыркнул.       — Босс, ты флиртуешь! Я видел! А она краснеет! Ой, то есть детектив Уизли! — Он поставил печенье и убежал, оставив их в гробовой тишине, нарушаемой только учащенным стуком сердца Джинни и довольным, чуть хищным взглядом Блейза Забини.       Ветер завывал за окнами «Черного Феникса» и участка на Бейкер-стрит. Тень Тома Реддла сгущалась над ними всеми. Но в этот момент, среди лондонского мрака и дождя, сквозь паутину лжи и опасностей, пробивались первые, хрупкие ростки чего-то нового — доверия, понимания и нежной, опасной надежды, сплетая судьбы Драко и Гермионы, Блейза и Джинни в единый клубок, который уже невозможно было распутать. Буря приближалась, но теперь у них были не только союзники, но и нечто бесконечно более ценное — точки опоры в лице друг друга.