Рыжий лис, обратившийся в золотой цветок

Первым пришел в себя Чу Ваньнин, что в целом было неудивительно. Он определенно был сильнее Мо Жаня, который совершенствовался от силы неделю. Правда вид учителя был очень далек от дружелюбного. — Где хули-цзинь? — Едва открыв глаза спросил он. — Он ушел. — Цзинь Хуа опустился на колени рядом с Чу Ваньнином. — Учитель, вы в порядке? — Да. — Мужчина быстро осмотрел помещение. Его взгляд замер на Мо Жане. — Он скоро проснется. Насколько я понял, это просто сонный порошок. — Поспешил успокоить его Цзинь Хуа. — Отец хотел подарить мне подарок на день рождения, заметил что мне плохо и хотел помочь. Он сделал так, чтобы вы заснули и не мешали ему, но вышло, что вы попали в мой сон. Как же гадко было врать. Но что он мог еще сказать? «Учитель, Цзинь Ван вас вырубил, чтобы понять в этой тушке его сын или нет.» Чу Ваньнин тогда мгновенно изобьет Цзинь Хуа и сдаст на опыты. Или еще хуже на суд заклинателей, за использование запретной техники перерождения. Чу Ваньнин хороший, но в первую очередь он заклинатель, чью принципы нерушимы. Он бы промолчал ради Мо Жаня, но точно не ради демона. Чу Ваньнин долго хранил молчание, затем медленно кивнул. — Твой сон. Он показался мне странным. Скажи это место… Ты был там в реальности? Ты не из этого… мира? Это не твое… тело? Кто… тобой управляет? Система? Ты… спрашивал… — Чу Ваньнин говорил с трудом, схватившись за голову. Казалось каждое слово давалось ему с титаническим усилием. Он так и не смог закончить предложение. Тихо застонав, склонился ближе к столу от боли. — Я… — Цзинь Хуа прикусил губу. Ему захотелось забиться в дальний угол и не высовываться оттуда. Он начал задыхаться от накатившей паники. — Учитель я… Он взглянул на Чу Ваньнина и это было ошибкой. Зрение пошло рябью, словно картинка на старом телевизоре и все застыло. Лицо учителя сменилось размытой, страшной маской.

[ОШИБКА ЗАГРУЗКИ]

[ОШИБКА ЗАГРУЗКИ]

[ОШИБКА ЗАГРУЗКИ]

[ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ]

[ОШИБКА ЗАГРУЗКИ]

[ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ]

[КОМАНДА НЕ УДАЛАСЬ]

[ОШИБКА ЗАГРУЗКИ]

[ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ]

[ОШИБКА ЗАГРУЗКИ]

Цзинь Хуа понял, что не может пошевелиться. Как бы панически не колотилось сердце, он не мог даже моргнуть. Просто смотрел на системные ошибки и понимал, что это его конец. Чу Ваньнин хотел как лучше, но в итоге просто… что просто? Из-за этого дурацкого сна он… уничтожил мир? Убил самого Цзинь Хуа или стёр себя? Почему система не отреагировала так же резко на знание Цзинь Вана? Конечно! Система защищает только себя. Если кто-то узнает о том, что Цзинь Хуа переродился, мир не рухнет. Однако Чу Ваньнин коснулся именно программы. Как же теперь?

[ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ]

[СОЕДИНЕНИЕ ВОССТАНОВЛЕНО]

[ЗАГРУЗКА]

Мир накрыла тьмой. Не успел Цзинь Хуа испугаться, как резко сел, широко распахнув глаза. Он дрожал, сердце громко колотилось в груди, а дыхание сбилось. Его кто-то пытался позвать, но слова доходили словно сквозь вату и он не реагировал. Лишь спустя пару мгновений он смог повернуть голову и посмотреть кто его дёргает. Это был Мо… Нет. Это Тасянь-цзюнь. Сложно перепутать четырнадцатилетнего подростка и взрослого мужчину. — Что с тобой? — Казалось мужчина был искренне обеспокоен. Цзинь Хуа привычно дал возможность ответить себе из прошлого. Он снова в этом дурацком сне. Но отголосок воспоминаний не спешил говорить. Цзинь Хуа пошевелил рукой и наконец понял, что это не сон. Эта… новая реальность? — Если будешь и дальше молчать, этот достопочтенный очень расстроится. — Вкрадчиво проговорил Тасянь-цзюнь. — А-Жань я… мне приснился страшный сон. Прости… — Цзинь Хуа обнял его, уткнувшись носом в его плечо, стараясь скрыть подступающие слезы. Тело болело и даже не от внутренних переживаний. Болели мышцы, поясница, живот, руки и ноги. — Ох, Лисенок, ты как всегда отыгрываешь драму, где ее нет. Лучше иди к этому достопочтенному. — Мо Жань схватил его за бедра, прижимая к себе. Ткань нижнего халата соскользнула с плеча. Цзинь Хуа дернулся от ужаса. — А-Жань, отпусти! Пожалуйста! Мне правда плохо! — Взмолился он. Мо Вэйюй замер, провел рукой вверх от бедер до поясницы Цзинь Хуа и осторожно положил на кровать, накрывая сверху одеялом. — Ладно. Можешь спать. — Милостиво разрешил он, после поцелуя в щеку. Цзинь Хуа послушно закрыл глаза, но конечно он не сможет больше уснуть. Мо Жань прижал его к себе и, спустя пару минут, мирно засопел. Цзинь Хуа зажмурился. Нет. Смотреть на это во сне было куда лучше, чем так. Сейчас он буквально застрял здесь и любое слово могло нести жуткие последствия. Самое неприятное, что Цзинь Хуа теперь не мог свалить это все на себя из прошлого. Если что-то случится, виноват он и только он. Он осторожно осмотрелся. Свечи не горели, зато окна были открыты нараспашку. От туда проникал холодный свет луны и звёзд. Густые листья на, выглядывающих из окна, ветвях деревьев, указывали на раннюю осень или лето. Скорее всего лето. Открывать окна в начале осени, уже было ошибкой и шансом замерзнуть до смерти. «Система» — мысленно позвал Цзинь Хуа. Ему никто не ответил. — Система. — Шепотом позвал он. Мо Вэйюй пошевелился, потерся щекой о его макушку: — Что ты там бормочешь? Цзинь Хуа затаил дыхание, боясь, что Мо Жань вновь начнет к нему приставать. Но тот лишь устроился поудобнее. — У тебя чуткий сон. — Заметил Цзинь Хуа. Мо Жань усмехнулся и признался: — Я не спал. Я хочу тебя. — Тасянь-цзюнь состроил жалобное выражение лица. Цзинь Хуа привык видеть его на лице юного Мо Жаня и на лица повзрослевшего это смотрелось не менее мило, но не заставляло улыбнуться. Скорее пугало. — Я тебе отдаю часть своих сил, а ты все равно отказываешься? Злой лис. — Мне правда больно. — Тихо возразил Цзинь Хуа. Как же он ненавидел себя в этот момент. Учитель всегда говорил, что нужно научиться отстаивать свою точку зрения. Но всегда выходило, что Цзинь Хуа просто давит на жалость, пусть и делал это не специально. С другой стороны, если будет слишком упрямым с Тасянь-Цзюнем, вряд-ли из этого выйдет что-то хорошее. — Ладно. Я тебя не заставляю. — Печально вздохнул Мо Жань. Они немного полежали в тишине. Действительно не заставляет. Неужели Мо Вэйюй был не настолько жесток, каким его показывали сны. С тех пор как Цзинь Хуа здесь проснулся, он не сделал ему ничего плохого. Разве что до смерти напугал. Да и напугал вовсе не он, а ситуация в целом. Значит, это настолько прочная защита у системы от раскрытия? Всего-то нужен очень сообразительный и упрямый человек, чтобы ее сломать? Да если бы любая игра реального мира была с такой защитой, игры бы ломались на каждом шагу, и ими бы никто не интересовался. С другой стороны в игре все реплики прописаны наперед, а мир Эрхи… живой. Тем не менее, почему бы просто не стереть эти дни из воспоминаний и заменить их обычными уроками, которые проходят каждый день и меняются там лишь разговоры за обедом? Это было бы логичнее, чем отправлять в первую жизнь без какой-либо информации и поддержки. Цзинь Хуа и так сложно адаптироваться под ситуации, а сейчас и подавно. Если верить книге, здесь он не встретит знакомых лиц. А если встретит, то вряд-ли кого-то узнает, ведь близко общался только с четырьмя и все они ученики Чу Ваньнина. — Лисенок... — Вкрадчиво позвал Мо Вэйюй. — Я. Не. Хочу. — Резко перебил его Цзинь Хуа, четко выговаривая каждое слово и тут же испуганно сжался, взглянув на лицо императора. Тот выглядел несколько удивленным, а затем мягко улыбнулся. — Я понял, что не хочешь. Этот достопочтенный хочет кашу. Приготовишь? — Да. Конечно. Пока Цзинь Хуа одевался, невольно отметил что его кожа покрыта синяками, укусами и странными красными пятнами. Его передернуло от отвращения. Неужели кто-то считает такие «следы любви» красивыми? Это же насилие чистой воды! Интересно Цзинь Хуа так же обращался с императором? Мо Вэйюй сидел на кровати слегка нахмурившись и массировал висок. Он даже не удосужился застегнуть халат. На его груди, животе и шее, не было ничего, что могло бы указывать на взаимное причинение вреда. Цзинь Хуа прикусил губу. Здесь нельзя находиться иначе он просто не выдержит. Заметив повышенное внимание к себе, Мо Жань улыбнулся и истолковал выражение лица женушки по своему. — Что такое? Ты все-таки передумал? — Мо Жань спустил халат с плеч. — Нет. — Цзинь Хуа вскочил на ноги, зажмурился и замахал руками. — Не смей раздеваться! Одевайся! Немедленно! Мо Вэйюй фыркнул от смеха. Тем не менее через десять минут он уже был готов. Пик Сышен ничем не поменялся. Все те же павильоны, мосты и дороги. Все до боли знакомое и до жути тихое. В целом, здесь по ночам не то что бы всегда было оживленно. Все же комендантский час никто не отменял. Но сейчас было чувство, словно все вымерли. Или это игры подсознания? Неизвестно сколько лет прошло с того момента, как Мо Жань стал императором. Неизвестно где сейчас Сюэ Мен и жив ли сейчас Чу Ваньнин. Хотя нет, Чу Ваньнин определенно жив. Он прожил дольше Цзинь Хуа это точно. В любом случае к учителю идти сейчас не вариант, как и спрашивать о нем у Мо Жаня. Он наверняка разозлится. Тут определенно должны быть слуги. У них можно все расспросить. Дверь на кухню была открыта. Никто не запирал ее, как было раньше. Да и кто решится красть у такого императора? Ингредиенты были расставлены почти перед носом, точно так-же как это сделал бы сам Цзинь Хуа, будь его воля. Да и кашу, которую просил Мо Жань, он полюбил тоже в юности, когда еще не переродился и считал всех на свете самыми прекрасными. Конечно система могла специально предоставить этот рецепт, но Цзинь Хуа выбирал его самостоятельно, по одной простой причине. Такую кашу приготовить проще простого. Получается это действительно был он в прошлой жизни, а не тот, чье тело он занял. Тогда почему он этого не помнит? Ясно дело, так захотела система. Но это ужасно не справедливо. Разве можно вот так швырять в место, о котором ты ничего не знаешь? Не знаешь, как себя вести и как общаться. Кому можно верить, а от кого держаться подальше. — У тебя нет настроения? — Мо Жань уселся на стол, наблюдая, как Цзинь Хуа промывает рис. — С чего ты решил? — У тебя такое выражение лица… зверское. Должен признать, это заводит. — Мо Жань… — А-Жань. Зови меня так. — А-Жань, если не прекратишь стебаться, то останешься голодным и неудовлетворенным. Будешь ждать пока проснется повар чтобы поесть, а потом шевелить ручками, чтобы самоудовлетвориться. Мо Вэйюй замер, словно его огрели молотком по голове, а Цзинь Хуа мигом пожалел о своих словах. Боги, ну почему он не может уследить за своим языком? Он же может нормально разговаривать с другими людьми, так почему же постоянно теряет контроль рядом с Мо Жанем? — Знаешь, лисенок, не будь ты моей любимой женой, я бы тебя казнил за такие слова. Хм… но я буду милостивым. — Он сладко улыбнулся. — Накажу тебя чуть позже. После еды. — А может быть я тебе ещё пирожки приготовлю. И булочки. И… — Только кашу. — Почисти орехи! Пока Мо Жань с помощью духовной силы давил грецкие орехи и убирал от них несъедобные осколки, Цзинь Хуа отварил рис и измельчил очищенные орехи, добавил ещё несколько сортов, полил медом протянул Мо Жаню. Тот съел все за милую душу и даже не предложил повару. Когда они вернулись в спальню Мо Жань вспомнил о наказании. Не успел Цзинь Хуа как следует перепугался, тот потребовал спеть ему колыбельную. Это было очень неожиданный приказ. Настолько неожиданный, что Цзинь Хуа даже не предполагал такой исход. Тем не менее это было самое лучшее, что он получил. Петь он умел. Мо Жань уснул через пару минут, и на этот раз точно. Цзинь Хуа рассеянно погладил его по голове. Он ненавидел сны с Мо Жанем. Они не приносили ему ничего кроме страха и чувства, словно его искупали в грязи. Однако, сейчас он всего этого не чувствовал. Ему все ещё было страшно, но того отвращения и ужаса на было. Он не помнил и не видел все преступления совершенные Тасянь-Цзюнем. Сейчас он видел только своего шиди, который к тому же очень устал. Вдруг в голову Цзинь Хуа пришла очень гениальная мысль. Он тихо прошептал: — А-Жань, ты единственный человек с которым я могу быть честным и не бояться нарушить границы, которые сам себе построил. Больше ни с кем я не могу, быть настолько искренним, насколько был с тобой. Когда ты пришел на пик Сышен, как бы я не злился и не бесится на тебя, то было не всерьез. Ты стал тем, кто разрешил мне быть собой. Если в следующей жизни, мы встретимся вновь, я хотел бы чтобы мы были счастливы. Не хочу, чтобы ты вновь становился Тасянь-цзюнем и причинял вред. Ты думаешь, что делаешь больно другим и тебя это не коснется, но себе ты делаешь в сотни раз хуже. Хочу чтобы в следующей жизни, ты был моим А-Жанем, которому по прежнему наплевать на мнение других. А-Жанем, который любил бы этот мир, несмотря ни на что. И все же… чтобы ты в итоге не выбрал, знай, что я буду на твоей стороне. Ты стал спасением для меня, я хочу стать спасением для тебя. Ты любишь Ши Мэя, но Ши Мэй он… никого не любит. Если Цзинь Хуа вдруг вернётся во вторую жизнь и попал сюда из-за ошибки системы, то Мо Жань будет помнить его слова после перерождения. Если Цзинь Хуа все же здесь застрял, значит Мо Жань будет относиться к нему спокойнее. А если не услышит вовсе, то ещё лучше. Несмотря на то, что слова были сказаны, чтобы умышленно смягчить отношения императора, они были искрение. Он действительно хотел, чтобы Мо Жань прожил счастливую жизнь. Едва ли он получает удовольствие от того, что его все ненавидят и падают в ноги. Или все же получает? До вмешательства системы у Тасянь-цзюня не было никого, кому бы он мог доверять и любить. Да, была Сун Цитун. Но он убил ее. Ещё Чу Ваньнин. Но Мо Жань ненавидел его. Сейчас есть Цзинь Хуа, который всегда отдавал предпочтение учителю. Мо Жань должен знать, что Цзинь Хуа убегает к Чу Ваньнину не со зла. Даже если в прошлой жизни делал это специально. На утро Цзинь Хуа разбудил мужчина лет пятидесяти. Он был очень добрый, говорил тихо и ласково. Время от времени Цзинь Хуа ловил на себе его жалеющий взгляд. Он помог принять ванную и собрать волосы. Это было очень непривычно и неприятно. Будь они в другой ситуации парень ни за что бы не позволил прикасаться к себе посторонним. — Зачем такая дорогая одежда? — Спросил Цзинь Хуа глядя на чёрное ханьфу, расшитое золотом. Для заклинателя оно могло быть слишком тяжёлым и неудобным. Шаг в сторону, наступил на подол и очень неизящно развалился на полу. — Разве не жарко ходить летом в черном, да ещё и с таким количеством слоев? — Ваше величество. — Старик удивленно приподнял бровь, но быстро стёр это выражение с лица. — Сейчас середина весны. Вы должны присутствовать на дне рождения нашего Достопочтенного императора и выглядеть на все сто. Иначе Достопочтенный император будет зол. — В… смысле день рождения? Почему я должен туда идти? Сколько Мо Жаню исполняется? — Ваше величество, вы в порядке? — обеспокоился старик из-за странных вопросов. — Давайте я вызову лекаря и доложу Достопоч… — Не нужно ничего рассказывать А-Жа… Достопочтенному императору. — Цзинь Хуа испуганно схватил его за руку и изобразил смущение. — Просто вчера Мо Жань слишком сильно меня утомил. У меня все в голове запуталось от восторга. — О. — Удивился старик, тем не менее смягчился. — Вы идете туда как его законный муж и молодой император. Точнее…. Законная жена и молодая императрица. Так Достопочтенный император приказал вас называть. Сегодня нашему Достопочтенному императору исполнилось тридцать пять. — Сколько? — Тридцать пять. Ваше Величество, с вами точно все хорошо? — Д..да. А учитель… Он здесь? — Любимая наложница Достопочтенного императора господин Чу находится в павильоне Алого лотоса. Он не придет на праздник. У наложницы Чу простуда. Больше Цзинь Хуа не стал задавать вопросов, боясь тем самым навлечь больше подозрений. Получается, при наличии одного лишнего действующего лица, Тасянь Цзюнь прожил на два-три года дольше положенного срока. А как же толпы заклинателей, которые должны были пойти против него два года назад? Неужели этого не было и Мо Жань смог этого избежать? Или договориться? По книге учитель к тому моменту уже был мертв, но он все еще жив, как и Цзинь Хуа. Хотя Цзинь Хуа, по воспоминаниям из сна, должен был умереть раньше Чу Ваньнина, из-за вспышки ярости Мо Вэйюя. Вчера же Мо Жань вел себя совсем спокойно. Конечно позволял себе много лишнего и запугивал, но не настолько страшно. Или это не первая жизнь, а вторая, которую Цзинь Хуа помнит? Просто перенесло его на много лет вперёд. В любом случае так долго не может продолжаться. Если это первая жизнь, Мо Жань все равно переродиться в следующей, ведь так сказала система. Она не станет врать. А это значит, что даже если Цзинь Хуа не будет приближаться к Чу Ваньнину, они все равно обречены. Неизвестно сколько осталось. Десять лет, год, в может быть один день или час. Сюэ Мен не станет убивать шиди, чего не скажешь о других заклинателях. Надо думать и решать, как избежать всего этого или лучше сразу прощаться с жизнью? Небеса, Цзинь Хуа, почему ты думаешь настолько эгоистично? Помимо неудобного ханьфу, на Цзинь Хуа еще накинули вэймао и заставили надеть черные перчатки. Нет, он и раньше скрывал лицо, выбираясь в город. Но чтобы ходить так на пике, да ещё и скрывать руки... Это больше походило на какой-то бред. У него же нет когтей, как у Цзинь Вана. Да и цвета, самого обыкновенного? Кто будет смотреть на его руки? Мо Жань зашел к нему ближе к обеду. Сейчас, видя его при дневном свете, можно было заметить, нездорово бледную кожу и мелкие морщинки в уголках глаз. Они были вовсе не заметные если не присматриваться, но Цзинь Хуа намерено сравнивал его с Мо Жанем к которому привык. А ведь глаза по прежнему красивые, только темные мешки его вовсе не красили. Цзинь Хуа часто видел таких пациентов в больнице и чаще всего они были неизлечимо больны. Кому-то просто приходилось бороться каждый день, а кому-то и вовсе бороться не нужно было. Ему и так оставалось недолго. Он и сам был когда-то таким. Он невольно сравнил состояние Цзинь Вана, который пользуется темной ци и состояние Мо Жаня сейчас. Хули цзинь был невероятно красив, и буквально сиял здоровьем. А Мо Жань… просто медленно умирал. Людям нельзя пользоваться темной ци. Не зря она является запрещенной для совершенствования. — Замечательно выглядишь. — Удовлетворенно кивнул Мо Вэйюй, протягивая руку. Цзинь Хуа послушно взял его ладонь и поднялся, но вместо того, чтобы идти к выходу погладил его по щеке: — А ты выглядишь уставшим. Ты вчера плохо спал. Как ты себя чувствуешь? — Лисенок, все что я хочу от тебя услышать, это «С днём рождения, любимый». Мне надоело слышать твои упрёки. Мо Жань не используй запрещенные искусства. Мо Жань то, Мо Жань это, Мо Жань, Мо Жань, Мо Жань… — Прости. Я просто беспокоюсь и все. С днём рождения… А-Жань. — Называть его любимым не повернулся бы язык. Мо Жань был для него хорошим другом. Сейчас они пара, но ведь сам Цзинь Хуа не помнит, как они сошлись. Так что не считается. К счастью Мо Вэйюю и этого было достаточно. Он обхватил Цзинь Хуа за талию, прижимая к себе. Даже сквозь ткань чувствовалось, насколько холодные у него были руки. Цзинь Хуа расслабился, позволяя ему согреться. Система была права, когда говорила, что он научился справляться со стрессовой ситуацией в несколько раз больше. Проснись он здесь в самом начале становления заклинателем, уже устроил бы несколько истерик и погиб от рук Мо Жаня. Этих самых, холодных. Они никогда не были у Мо Жаня такими. Всегда горячие и слишком наглые. Хоть что-то в этом проклятом мире не меняется. Единственное что поменялось на пике Сышен, это главный зал дворца Ушань. Если раньше там было почти пусто, и находилась только легкая ширма, за которой скрывалось место главы клана и его жены, то сейчас этой ширмы не было. На ее месте стоял высокий трон и ведущие к нему ступени. По обе стороны от трона стояли столы с угощением. За ними сидели люди. Когда они с Мо Жанем зашли люди поднялись низко кланяясь. Большую половину из них Цзинь Хуа видел впервые, а некоторых встречал на пике, но дальше внешнего узнавания не заходило. Единственного кого Цзинь Хуа узнал, это мужчина, который даже не удосужился поднять на взгляд, не то что поклониться. Это был Сюэ Мен. Сложно представить что он сейчас чувствует, сидя во дворце принадлежащий ему по праву, вынужден смотреть как ненавистный ему человек, занял место его отца. Зная взрывной характер Сюэ Мена, сложно представить каких усилий ему стоит просто усидеть на месте. — Брат, как приятно видеть тебя в этот радостный день. — Безмятежно произнес Мо Жань. Сюэ Мен скрестил руки на груди и отвернулся в другую сторону. Мо Жаня это не задело от слова совсем. Он спокойно поднялся к трону. Цзинь Хуа опустился у его ног, на мягкие подушки. Перед ним тоже поставили стол с едой. Праздник проходил тихо. Заклинатели и торговцы приносили Мо Жаню подарки, неискренне желали ему долгих лет жизни и озвучивали свои просьбы. Большинство из них были настолько простыми, что слышать их было страшно. Например разрешить истреблять нечисть или разрешение на оружие. Если в современном мире ношение оружие было запрещено, то здесь являлось гарантией безопасности. Мо Жань лишил их даже этого. — Помнится, когда я не запрещал вам носить оружие, вы устроили бунт. Думаете, я повторю это ошибку вновь? — Поинтересовался Мо Вэйюй, лениво рассматривая вино в чарке. — Как же скучно. Позовите танцовщиц. Вот оно что! Два года назад действительно был бунт. В книге Тасянь-цзюнь даже не пытался защититься и все что он сделал, переместил слуг в безопасное место. Этот же Мо Вэйюй не хотел умирать и соответственно дал отпор. Никто с ним не договаривался, тупо грубая сила и страх. — Нравится кто-нибудь? — Мо Жань легонько дёрнул его за вуаль. — Что? Всмысле? — В прямом. Лисенок, тебе нравится, кто нибудь из танцовщиц? Их прислали этому Достопочтенному в надежде сделать из них его наложниц. Мне никто не нравится. Но если тебе кто-то приглянулся, можешь взять себе. Как служанку разумеется. Цзинь Хуа перевел взгляд на девушек, что танцевали в центре зала. Нижнюю часть лица скрывала тонкая вуаль, оставляя открытыми лишь глаза. У всех были прекрасные длинные волосы, нежные фигуры и легкие летящие наряды с длинными рукавами. Словно райские птицы, сошедшие со страниц книг. — Нет. Никто. — Вполне себе честно ответил Цзинь Хуа. Девушки несомненно красивые, но какое ему до них дело? Если он сейчас кого-то выберет Мо Вэйюй может просто их казнить. Мо Жань взял со стола ягоду винограда, немного приподнял вуаль Цзинь Хуа и поднес к его губам. Ничего не оставалось кроме как съесть эту ягоду. Мо Жань довольно улыбнулся, провел по губам парня большим пальцем и снова развалился на троне. Цзинь Хуа еле удержался от того, чтобы не выплюнуть виноградину на пол. Сам Мо Жань не вызывал у него отвращение, но все это… было слишком… слишком фу.

[Загрузка завершена]

[Выявлена системная ошибка]

[Отправлен отчет об ошибке]

[Запрос на рассмотрении]

[Доброе день, Пользователь. Все показатели в норме.]

«Добрый день. Куда ты меня закинула?»

[В данный момент вы находитесь в своем прошлом в первой жизни. Это системная ошибка. Когда ошибка будет исправлена вы вернетесь в тот день, когда все произошло. Пользователю не о чем беспокоиться]

«Вот оно как» — Цзинь Хуа взглянул на зал. Танцовщицы все еще кружились под музыку, ни на секунду не сбиваясь с ритма. — «Скажи, я могу как-то помочь Мо Жаню сейчас? Например очистить его от темной энергии. У меня же должно быть божественное оружие от отца.»

[Цзинь Хуа, я не могу вам ничего сказать. Вы вообще не должны были видеть всего этого]

«Вот именно. Не должен, но я вижу. Знаешь, в некоторых играх, если баги, которые игроки используют как читы, ломая игру. Раз это твоя ошибка, значит здесь привычный протокол не работает. Рассказывай все что знаешь, иначе я… сейчас выйду в центр зала и расскажу всем про тебя»

[...]

[Пользователь, вы же не серьезно? Это может привести к худшим последствиям, в первую очередь для вас]

— А Жань… — Что такое, лисенок? Кто-то понравился? — Нет. Я хотел тебе сказать, что…

[Ладно. Можете воспользоваться багом, но я расскажу не все и частично неправильно. Читы из-за ошибок не всегда верное и правильное решение. Вы должны это осознавать]

«Иными словами, ты будешь мне бессовестно врать?»

[Да.]

Цзинь Хуа радостно улыбнулся и выдал Мо Жаню первое, что пришло в голову, чтобы скрыть фразу про систему; — Я хотел сказать, что мне очень нравишься ты. Достопочтенный Император не хотел бы станцевать для меня? Достопочтенный император завис от этой просьбы и удивлённо приподнял бровь. Затем весело рассмеялся, немало напугав людей, в зале. — Ты как себе это представляешь? И Цзинь Хуа представил на свою голову. Как будет лежать легкая, яркая ткань на теле мужчины. Как широкие штаны будут смотреть на стройных бедрах, а по обнаженным рукам и животу скользят золотые украшения… Цзинь Хуа почувствовал неожиданное тепло и тяжесть немного ниже живота и поспешно отвернулся от Мо Жаня. Дыхание сбилось, а к щекам прилила кровь. Это было больше чем смущение, но он никак не мог понять что конкретно. Точнее не хотел даже думать об этом. — Мне кажется будет красиво. — Хрипло произнес он. — Хм… я подумаю. — Усмехнулся Мо Вэйюй. Когда Цзинь Хуа немного успокоился, вновь обратился к системе за разъяснениями.

[В теле Мо Жаня, есть паразит, который извращает его понимание реальности. Его невозможно извлечь без гибели носителя, лишь подавить и то, если паразит находится на начальной стадии. Чем больше он растет, тем меньше вероятность его подавления. Что касается Тасянь-цзюня, этот цветок глубоко в нем и уже пожирает изнутри. Его невозможно спасти]

«А можно подробнее об этом паразите рассказать? Слишком мало информации. Как он называется? Где Мо Жань его получил?»

[Это баг, помните? Я не могу рассказать всего, даже если вы расскажете про меня кому-то. Говорю лишь то, что могу]

«Ясно. Ты сказала его невозможно извлечь, есть ли возможность очистить от темной Ци, чтобы паразит превратиться в что-то близкое к золотому ядру. Хотя Золотое ядро у Мо Жаня и так есть.»

[Вы можете использовать подарок Цзинь Вана. В этой жизни он был у вас с собой. Хочу предупредить, что это может быть смертельно опасно и для вас и для Мо Жаня.]

«Что я, что Мо Жань, все равно погибнем. Какая разница как?»

[Разница большая. Если Мо Жань умрет от вашей руки, после перерождения вас возненавидет]

Цзинь Хуа посмотрел на Мо Жаня. И вновь его болезненный вид бросился в глаза. Если Мо Жань будет думать что умер от руки Цзинь Хуа, то пусть так будет. Если он будет думать что убил любимого человека собственными руками, он будет чувствовать себя ещё хуже. Пусть лучше ненавидет. Цзинь Хуа не смог сдержать нервного смешка. Как же просто он признал, что является любимым человеком Мо Жаня. Раньше сама мысль об этом казалась ему смешной. Но постоянные «наказания» системы, просто заставили в это поверить. «Ладно. Что мне нужно делать?»

[Извлечь или очистить паразита нельзя, его можно заменить с помощью цзиньхуа. Вы примете паразита в себя, а свою духовную основу отдадите Мо Жаню. Благодаря тому, что ваша духовная основа несет с собой темную ци вы сможете обмануть организм Мо Жаня.]

«Какой смысл заменять одно темное на другое?»

[Ваша духовная основа, демоническое ядро. Это ваша враждебная способность и она не приносит вам вреда, только пользу. Она схожа по свойствам с Золотым ядром заклинателей. Если Мо Жань получит ее вместо паразита, спустя некоторое время восстановится от его действия и придет в норму. Сможет по прежнему совершенствоваться демоническим и духовным путем, без ощутимых последствий.]

«Если я приму этого паразита, то стану таким же как Мо Жань? Злым? Мне нужно будет умереть раньше, чем я стану вторым злодеем, верно?»

[Да. Именно поэтому, я не хотела предлагать вам это решение]

Как там говорила девушка Белла? «По-моему отдать жизнь за любимого человека, не худшая смерть» Цзинь Хуа не мог сказать, что он любит Мо Жаня в плане романтики. Но этот человек несомненно был ему ближе всех, с кем он в последнее время контактировал. Так что, это тоже не худшая смерть. Тем более не настоящая.

[Белла Свон плохой пример для подражания]

Система не упустила шанса прокомментировать чужие мысли. «Иногда мне кажется, что Чу Ваньнин прав и ты демон, который косит под искусственный интеллект» Система предпочла оставить эти выводы без комментариев. Тем временем танцовщицы ушли из зала и снова начались поздравления. Сначала был торговец тканями, а потом… в центр вышел Сюэ Мен. Мо Жань заметно выпрямился на троне. Братские чувства, все еще остались в нем? — Достопочтенный император, я желаю тебе в этот праздник чтобы ты сдох. — Кто-то из заклинателей охнул, а кто-то в резкой форме попросил Сюэ Мена извиниться. — За что извиняться? — Недоуменно переспросил он. — Разве я не должен приносить пожелания от всего сердца. Это только вы можете лицемерить. — Действительно. Раз ты сюда пришел, значит хотел что-то попросить у меня? Что ты хочешь? — Улыбнулся Мо Жань. — Не строй из себя великого добродетеля. — Сюэ Мен скрестил руки на груди. Он часто так делал, когда был недоволен или ещё хуже чувствовал себя не в своей тарелке. — Верни мне учителя и шиди. Это все, что мне от тебя надо. — Какого учителя и шиди. — Мо Жань явно над ним издевался. — Моего учителя и твоего. Моего шиди и твоего шисюна. Ты забрал у меня все, отдай хотя бы Чу Ваньнина и Цзинь Хуа. Мы уйдем и ты нас больше никогда не увидишь. Мо Жань изменился в лице. Улыбка пропала, а ладони сжались в кулак. Цзинь Хуа поспешно схватил его за запястья. Если бы Мо Жань хотел причинить вред Сюэ Мену он бы не смог помешать. Это просто было интуитивное желание защитить друга. — Чу Ваньнин и Цзинь Хуа мертвы. — Голос Мо Жаня звучал холодно и надменно. Он раздраженно откинул руку парня в сторону. — Цзинь Хуа всегда отдавал предпочтение учителю. А учитель постоянно меня избивал и издевался. Думаешь, я бы сохранил им жизни? — Ты… — Сюэ Мен сжал кулаки опуская голову. Он мелко дрожал. Видеть его таким было почти физически больно. Шисюн, который всегда сохранял присутствие духа, даже когда злился. Вдруг выглядел как отчаянно. Цзинь Хуа хотел бы ему показать что Мо Жань врёт. Что он сидит прямо перед ним, но не мог. Ни снять вэймао, ни помахать рукой. Мо Жань заставил его так одеться не только из ревности, но и чтобы не давать Сюэ Мену надежду. Как жестоко. — Ты мне врешь. Ты не мог их так просто убить. Учитель любил тебя, а Цзинь Хуа всегда защищал. Почему ты видешь только плохое. Ты… — Сюэ Мен кричал выплескивая всю свою боль. У него по щекам текли злые слезы. — Учитель делал это потому что ты вел себя как моральный урод. Вспомни сколько раз он спасал тебе жизнь и сколько раз страдал сам. Сколько раз Цзинь Хуа защищал тебя перед учителем, сколько раз врал ему ради тебя, делил с тобой наказание и брал твою вину на себя. Неужели ты этого не помнишь, слепой глупец? — Конечно. Ты прям многое знаешь. — Мо Жань улыбался. От этого зрелища стало тошно. Неужели он действительно наслаждается чужой болью и отчаянием. — Ты никогда не был на моем месте. Даже сейчас у тебя есть много друзей. Зачем тебе нужны шиди и учитель? — Они единственные, кто у меня остались из тех людей, которых я любил. — Тихо ответил Сюэ Мен. — Остальные погибли по твоей милости. Я хочу, чтобы они больше не страдали из-за тебя. — Они больше не страдают. Они были настолько чистыми, что в мире духов вряд-ли их будут мучать. Сюэ Мен выдохнул сквозь сжатые зубы и пошел прочь из зала. Все думали, что этим дело закончилось, но перед выходом Сюэ Мен ударил охранника двери, резкими движениями отобрал у него лук и пустил стрелу прямо в Цзинь Хуа. Парень вскочил на ноги и увернулся только на рефлексах. Кончик стрелы задел соломенную часть веймао, срывая ее с головы. — Цзинь… Хуа. — неверяще переспросил Сюэ Мен. — Я… ты… что ты там делаешь? Почему ты… Предатель… — Я не… — Заткнись. — Мо Жань отвесил Цзинь Хуа звонкий подзатыльник. На глазах выступили слезы. Ему даже не было обидно за этот удар. Ему было искренне жаль Сюэ Мена. Он точно не заслуживает такого. Он должен быть счастливым молодым человеком и будущим главой пика. Он не должен стоять здесь всего с одним желанием, забрать близких людей. Мо Жань поднялся с кресла, выхватив меч и направился к Сюэ Мену. Его голос дрожал от сдерживаемой злости: — Ты мне уже надоел. Хотел забрать единственного дорогого мне человека? Ты всегда суешь свой нос, куда тебя не просят. Я сохранил тебе жизнь только потому что учитель и шисюн просили тебя не трогать. Знаешь, мое терпение не бесконечное. — Мо Жань, пожалуйста, отпусти его! Ради меня. Еще раз. — Цзинь Хуа схватил Мо Жаня за руку с мечом. От императора исходила сильная темная ци. Цзинь Хуа кинул беспомощный взгляд на заклинателей. Все они отводили глаза, но вмешиваться не собирались. Как же… отвратительно. — Да отцепись ты. — Мо Вэйюй наотмашь ударил Цзинь Хуа по лицу. Не удержав равновесия мужчина упал на пол. В ушах зазвенело. Боги, кажется голова его слабое место. Если нет, то почему так кружится? Бой был коротким. У Сюэ Мена не было стоящего оружия, только лук. Он выставил его вперед, направляя в рукоять духовную энергию, тем самым блокируя первый выпад Мо Жаня. Защититься то он смог, но лук разлетелся в щепки и следующий удар пришелся по шее. Тело Сюэ Мена рухнуло на пол, заливая все вокруг кровью, а голова откатилась к ногам Цзинь Хуа. Кто-то закричал от ужаса. Цзинь Хуа вцепился в волосы, ошеломленно смотря в глаза шисюна, навсегда застывшие с удивлением. Все звуки доносились до него словно издалека. Кажется кто-то кричал, рыдал громко и надрывно. Только спустя мгновение до него дошло что рыдал он сам. Осознать то осознал, но не прекратил. Ему уже было плевать но все. Казалось бы заклинатель должен бы привыкнуть к смертям, но разве можно привыкнуть к такому? Сюэ Мен первый человек кто с ним заговорил и стал общаться на равных. Сюэ Мен. Его старший брат.

[Пользователь, это ваше прошлое. Вы этого не увидите, в новой жизни.]

Система пыталась его успокоить, но напрасно. Невозможно успокоить человека на чьих глазах, один близкий человек убил другого не менее близко человека. — Идём. — Мо Жань взял Цзинь Хуа за шиворот, рывком поднял на ноги и поволок к выходу. Цзинь Хуа лишь интуитивно переставлял ноги, не прекращая содрогаться от слез. Мо Жань холодно бросил слугам. — Уберитесь здесь.