Сказка о небожителе

      Прислушавшись к словам Янь Линга, Му Цин таки заказал бадью с водой. Пока наполняли бочку, Небожитель связался с подчинённым, которому на какое-то время придётся заменить своего генерала.       К превеликой радости, общее задание с Фэн Синем было единственным серьёзным делом, где требовалось личное присутствие Владыки Сюаньчжэня. Распределив молитвы между служащими, Му Цин с чистой совестью мог не являться на Небеса и быть уверенным, что его дворец не рухнет. Янь Линг пообещал, что замолвит словечко перед Линвэнь — дабы Сюаньчжэня никто не искал — лукаво подмигнув при этом. Конечно, Бога войны немного волновали последствия, которые могут возникнуть от такой «помощи». Но, стоило только услышать, что бадья готова, Му Цин рассудил — спросит об этом чуть позже.       Запах деревенского мыла из золы, конечно, ни в какое сравнение не шёл с душистыми маслами из купальни генерала, однако сейчас это было лучшим вариантом, дабы смыть с себя запах пота и чужой крови. Из-за ширмы Небожитель вышел, уже будучи полностью облачённым в запасные одежды. Только волосы, блестящие от лишней влаги, указывали на недавнее омовение. — Чудесно выглядите, генерал.       Сейчас Му Цин почти не напоминал того дерзкого бога войны, коим его все привыкли видеть. На примеренном им тёмном чаошене был вышит простой орнамент, который окаймлял лишь рукава. Без доспехов и вычурной золотой короны в волосах он больше походил на учёного мужа. — Опять насмехаетесь? — совсем вяло огрызнулся Бог войны, собирая влажные волосы в низкий хвост. — Ничуть. Я вот думаю, что, не будь вы столь холодны, могли бы составить конкуренцию по женскому вниманию самому генералу Пэю. — Вот уж хорошо, что у меня настолько отвратительный характер, — Му Цин искривил губы, произнося эти слова, из-за чего его собеседник не удержался от смешка (с большим трудом представив генерала Сюаньчжэня в роли главного распутника Небес). — Вам бы не помешало иногда показывать и другую свою сторону, — пробормотал Янь Линг и, не давая Му Цину времени на ответ, всплеснул руками, после чего потёр их в предвкушении. — Итак. Как насчёт попробовать передать мне духовных сил? Тут всё предельно просто. Конечно, для лучшего эффекта стоило бы передавать энергию сразу в средний даньтянь, но это будет сложновато сделать. Так что проводником пусть нам послужит точка Тай Юань. Сосредоточьте энергию в одном месте так, будто поток ци проходит через рисовый стебель...       Янь Линг довольно подробно пояснил, как можно сократить количество высвобождаемой энергии. Му Цину только осталось определить способ, который подходит конкретно ему.       Спустя несколько десятков попыток Бог войны начал думать, что эта идея обречена на провал. Все старания ужать ци заканчивались тем, что передача либо полностью прекращалась, либо Янь Линг вздрагивал от сильного притока энергии. Такие скачки в передаче ци происходили из-за культивации Му Цина и его стиля сражения с двуручной саблей. Ведь владение саблей Дао подразумевало, что проводить ци нужно через всю ладонь, дабы эффективно использовать возможности длинного клинка. Соответственно, передавать малое количество энергии для генерала Сюаньчжэня было в разы сложнее.       Прошло, по меньшей мере, три четверти сяоши, и они, наконец, достигли успеха. Тонкий ручеёк чистой ци брал своё начало от среднего даньтяня, медленно поднимался вверх через лёгкие к предплечью, от предплечья — к кисти и соскальзывал с пальца в запястье другого небожителя.       Когда Янь Линг почувствовал, что чужая ци перестала бесноваться и время от времени жалить его руку, он с радостью усадил опешившего Му Цина на своё кресло, веля приступать к лечению пациента. А сам, невзирая на доносившиеся в спину проклятия, вышел из комнаты, бросив через плечо, что ещё вернётся. ***       Солнце уже начинало прятаться за горизонт, подкрашивая деревянные половицы в багрово-золотистые цвета, а сидящий возле кровати Небожитель всё продолжал по капле передавать свою духовную силу. Сначала Му Цин едва ли мог вздохнуть, боясь утратить контроль и ненароком навредить ребёнку. Но всё шло хорошо, и однообразная работа превратилась в подобие медитации. Впрочем, это не помешало ему услышать, как тихо приоткрылась входная дверь, впуская ранее удалившегося Бога. — Неужели вернулись? — Му Цин с насмешкой упрекнул вошедшего. — Я вроде не говорил, что ухожу насовсем. И можете пока остановиться. Энергией не обязательно делиться круглые сутки. — Вот как.       Бог войны облегчённо откинулся на спинку кресла и потянулся, поднимая руки к потолку. — Генерал Сюаньчжэнь, позвольте кое-что спросить? — Говорите, — Небожитель на мяо удивился тому, что прежде, чем вывалить очередной ком информации, у него спросили разрешения. — Промышляете ли вы торговлей детьми?       С тяжёлым вздохом Му Цин обратил свой взор на единственное окошко, мысленно прикидывая, под силу ли ему будет прямо сейчас скрутить Бога медицины — мелящего языком хуже, чем Божок-пустослов, — и выпхать его лекарскую задницу вон отсюда.       Игнорируя тяжёлые волны раздражения, которые исходили от собеседника, Янь Линг расхохотался, да так, что вскоре уже еле дышал, пытаясь успокоиться. Вот уж не зря в этот раз спустился в мир смертных. Кому из богов расскажи — не поверят. — Закончили? — по гневным ноткам в голосе Му Цина стало понятно: ещё одна неудачная шутка и уже Янь Лингу понадобится целитель. — А теперь объясните нормально, что за бред вы только что произнесли?! — Ну, почему сразу бред, — скорчил обиду Небожитель. — Травник, которого вы выгнали, всем в поселении рассказывает, что на постоялом дворе завёлся мстительный дух. Подробнее ничего сказать не могу, бедолага слишком путался в своих словах. Уж не знаю, что вы ему сделали, но мне пришлось затратить время, дабы отговорить некоторых смельчаков лезть к вам. — Вот уж спасибо, — произнесено это было больше как упрёк, но Янь Линг загадочно улыбнулся, уловив отзвук слабой благодарности. — Вы уходили только за тем, чтобы послушать сплетни? — Конечно же, нет! Пусть я и спустился сюда изначально ради помощи вам, но это не значит, что у меня нет других дел в мире под солнцем. — А, людей исцеляли.       Небожитель покачал головой. — Наверняка многие думают обо мне обратное, но до вознесения я никогда не обучался целительству. Работал аптекарем, готовил снадобья, ничего сверх меры. Уж простите, эликсиров бессмертия создавать не умею.       Видя, что в характере Небожителя есть место сдержанности и житейской простоте, Му Цин невольно почувствовал уважение к нему. Даже отметил в мыслях, что согласен потерпеть Янь Линга рядом на несколько мяо дольше. — Кстати, — заметив, что в его сторону перестали метать молнии, Бог медицины решил попытать удачу ещё кое-в-чём. — Вы не против, если этой ночью я займу стол, чтобы изготовить некоторые лекарства? Или мне снять другую комнату? — Можете оставаться.       В то же мгновение Му Цин оказался выставлен за порог. Перед тем, как закрыть дверь, Янь Линг ему бросил: — Раз все думают, что вы простой человек, неплохо время от времени спускаться, чтобы поесть.       Ворча на вынужденного компаньона и на себя самого — за внутреннее признание правоты Янь Линга — Небожитель спустился на первый этаж. Выбрав самый дальний столик и дождавшись подачи своего ужина, он всё равно не мог сосредоточиться на трапезе, то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Благо, никто из постояльцев не решился подойти, и Му Цин, доев, отправился назад. Правда, войдя в комнату, он подумал, что ошибся дверью...       Небольшой письменный стол превратился в миниатюрную лабораторию с различными склянками и связками трав. На самом его краю стояли бронзовые весы, которые грозились упасть на пол от одного неосторожного взмаха рукавом. На первой чаше весов лежал грузик, а на второй — кусочек бумаги, куда Янь Линг шустро отсыпал порошок серого оттенка; затем непонятного состава смесь перекочевала в каменную ступку. По комнате разносился терпкий запах сушёных трав и масел, от чего Му Цину с непривычки захотелось чихнуть. — Вы это всё готовите для ребёнка? — О, генерал Сюаньчжэнь, уже поужинали, — не отвлекаясь от работы, кинул через плечо Янь Линг. — Не всё. Для нашего общего пациента большинство лекарств придётся готовить в моей мастерской. Это для жителей деревни. — Понятно, — прокомментировал Му Цин, будучи не в состоянии и не в желании ответить что-либо содержательное. ***       Утром уставший, но довольный Янь Линг напоил ребёнка приготовленным отваром и попрощался с Богом войны. Перед отправкой в Небесную столицу он, конечно, посетил ещё нескольких селян, дабы отдать лекарства. Немудрено, что после такого акта милосердия вся деревня провожала господина-целителя со слезами на глазах. Кто-то из людей даже попытался расспросить Му Цина о талантливом врачевателе, но излишне любопытные быстро остудили свой пыл, столкнувшись с леденящей аурой.       Следующие дни текли медленно, словно капли смолы по стволу юньнаньской сосны. Поначалу Му Цин воспринимал такое времяпрепровождение, как некий отдых, долгожданную блажь. Но только поначалу.       Спустя дня три мышцы стали сильнее неметь, «просили» больше движения. В добавок, Бог войны почувствовал, что — вот это неожиданность! — соскучился по работе. Пришлось вносить маленькие поправки в своё расписание.       Спрятавшись под личиной младшего служащего, Сюаньчжэнь наведался в свой дворец, дабы умыкнуть оттуда часть свитков, которые уже возвышались на его рабочем столе подобно горе бумаг во дворце Линвэнь. Теперь, пока Му Цин делился духовной энергией с ребёнком, мог занять себя чтением донесений с подконтрольных земель. Когда в свои права вступала луна, заменяя солнечный блеск холодным светом, Небожитель прослушивал молитвы и распределял их между своими служащими. Пилюли, заботливо оставленные Янь Лингом, неплохо помогали чувствовать себя бодрым даже ночью.       После нескольких бессонных трудовых будней Му Цин понял, что устаёт. Пусть небожителям сон не особо нужен, но он позволяет разгрузить голову. А Сюаньчжэнь, ко всему прочему, постоянно тратил свои духовные силы и волновался о мальчике, который время от времени шевелился и хмурил брови, но так ни разу и не проснулся. *** — Господин Му, вы вчера совсем не спускались поесть. Может, принести завтрак в вашу комнату? — Аи не единожды предлагала посидеть с ребёнком, чтобы постоялец мог отдохнуть, но он никак не соглашался.       Мужчина оторвался от очередного свитка и посмотрел на хозяйскую дочку, показывая ей залегшие под глазами тёмные круги. Аи проявляла заботу, но не знала, что тем самым влезает в дела Бога. Поэтому Му Цин отправил её восвояси (даже в более грубой форме, чем прежде).       Прогнав девушку, Небожитель потёр глаза, в который раз пытаясь прочесть донесение, присланное с границы между его землями и землями западного Бога войны Цюань Ичжэня. Но иероглифы продолжали расплываться... Пришлось отложить свиток, дабы в приступе нарастающего гнева не порвать его на клочки.       Дав ребёнку нужные снадобья, Му Цин присел на корточки перед кроватью, подперев подбородок локтем, и уставился в пустоту. — Завтра, кажется, будет неделя, как ты без сознания.       Небожитель положил руку на солнечное сплетение мальчишки, ощущая, как под ладонью трепыхается чужая жизнь. Будто нарочно вспомнилась обронённая Янь Лингом фраза: «...для лучшего эффекта стоило бы передавать энергию сразу в средний даньтянь...». Не отнимая руки, Му Цин осторожно передал крупицу своей ци так. Затем опустил голову на край постели и позволил себе ненадолго закрыть глаза.       Проснулся генерал Сюаньчжэнь от того, что кто-то торопливо тряс его за плечо и ругал на все лады. Голова сильно гудела, но Му Цин смог разобрать, как Янь Линг впихнул ему в руки бутылёк и велел выпить. Он выпил что-то горькое, после чего вновь заснул.       Во время следующего пробуждения Му Цин был способен лучше понимать происходящее. Бог медицины быстро ввёл Генерала в курс дела и, пользуясь вновь обретённой им ясностью ума, ещё раз обругал за халатное отношение к собственному состоянию.       Оказалось, пока Му Цин спал, он ненароком возобновил передачу энергии и этим самым запустил в ребёнке один очень интересный процесс. Не веря в услышанное, Небожитель коснулся среднего даньтяня мальчика, в котором теперь бился крохотный огонёк только-только сформированного золотого ядра.