Битва за экстрасенса

- Илья, ты не знаешь, о чем говоришь, - удивленный его просьбой, Влад даже отсел подальше. - Но я хочу узнать, - Илья перехватил его руки и сжал в своих. - Хочу посмотреть своими глазами, чтобы больше не сомневаться. Прошу тебя! Для меня это важно. Ты для меня важен! Череватый пристально смотрел на него, обдумывая неожиданную просьбу. - Даже не знаю, - нерешительно заговорил он, - не думаю, что это правильно... - Но я уже видел что-то! Я прогнал демона, был с тобой тогда, в квартире, где к тебе прицепилась та тварь, - настаивал Ларионов, всматриваясь в темные глаза напротив. - Тебя это не очень-то убедило, - скептически приподнял бровь чернокнижник. - Так дай мне возможность убедиться! - Ну, хорошо, - сдался Влад, - мы попробуем. Но не сейчас и не сегодня. Ты сказал, что никуда не спешишь. Подумай хотя бы несколько дней. Если не передумаешь - я покажу тебе. - В среду съемка финала, - напомнил Илья, - до этого времени я хочу это сделать. Но я готов немного подождать, раз ты просишь. - Ты придешь на финал? - Конечно, не могу такое пропустить. Хочу быть рядом с тобой в этот день. Влад придвинулся к Илье и, прикрыв глаза, провел носом по его щеке. - Останешься на ночь? - промурлыкал он. - Останусь, если дашь мне хотя бы чистое белье, - усмехнулся Ларионов. - Я целый день в пижаме, как какой-то праздный вельможа. - К черту белье, - чернокнижник добрался до его уха и мягко прикусил мочку, - оно тебе не понадобится. Он лизнул место укуса, скользнул языком по ушной раковине и переключился на шею, касаясь губами чувствительных местечек. - Пойдем в постель, - шептал он между поцелуями, - хочу тебя пиздецки... Илью не пришлось долго уговаривать - он сам изнывал от желания и нетерпения. Отстранившись, он первым поднялся с дивана и, взяв Влада за руку, повел в сторону спальни. Тот перехватил его на пороге комнаты и втянул в глубокий поцелуй, стискивая в объятиях и напористо подталкивая двигаться дальше. Он толкнул Ларионова на кровать и, не церемонясь, избавился от своей футболки и джинсов, оставаясь в одних боксерах. Илья смотрел на него снизу вверх и задыхался от восторга, любуясь стройным телом и горящим в предвкушении лицом. Череватый встал коленями на матрас и, решительно стащив с Ильи пижамные штаны, окинул похотливым взглядом открывшийся вид. Ларионова бросило в краску, когда его возбуждение оказалось выставлено напоказ, но смущение быстро сменилось неистовой жаждой скорейшей близости. Из кофты он выпутался сам. Влад провел ладонями вдоль его ног от щиколоток к бедрам и скользнул выше, нависая сверху и упираясь руками по обе стороны от его головы. - Видел бы ты себя, - вкрадчиво проговорил он, - такой красивый, такой охуенный... Не знаю, как выдержал без тебя... Илья глухо застонал и, обняв чернокнижника, надавил ему на спину, заставляя опуститься на себя всем телом. Тот поддался и горячо выдохнул ему в самые губ, когда их члены оказались тесно прижатыми друг к другу. Ларионов проник в его рот языком, продолжая оглаживать ладонями теплую спину, проходясь пальцами вдоль позвоночника, лаская выступающие лопатки. Он двинулся ниже, запустил руки под резинку боксеров и сжал упругие ягодицы чернокнижника, улетая от ощущения вседозволенности. Влад нетерпеливо заерзал, усиливая трение между ними, и, оторвавшись от губ Ларионова, приник к его шее, заставляя откинуть голову назад и подставляться под обжигающие поцелуи. Илья был почти уверен, что кожа покроется красными следами, - касания граничили с укусами, - но только сильнее заводился от мысли, что эти собственнические метки оставляет на нем любимый. - Сними, - бормотал он, пытаясь стянуть с Череватого трусы, - сними их нахер. Тот завозился, не прекращая истязания чужой шеи и ключиц, и чуть приподнялся, помогая менталисту себя раздеть. Плоть соприкоснулась с плотью, и оба зарычали от остроты ощущений, вжимаясь друг в друга. Влад увлеченно вылизывал шею Ильи, пока тот мял в ладонях его задницу, то и дело подаваясь бедрами навстречу. Ларионов обнял чернокнижника вокруг талии и перевернул их двоих набок, чтобы было удобнее просунуть руку между телами и обхватить истекающие смазкой члены. Влад издал низкий стон, когда Илья обвел большим пальцем его головку, размазывая вязкую влагу. - Никогда не думал, что такое скажу, - сбивчиво заговорил Ларионов ему в ухо, - но я соскучился по твоему члену. Влад уткнулся носом куда-то между его шеей и плечом и задушенно хихикнул. - Он тоже по тебе скучал, - давясь смехом, ответил он и тут же сорвался на тихий скулеж, когда Илья ритмично задвигал рукой. - Твою мать, не останавливайся! Илью не пришлось просить дважды, он крепче сжал пальцы и ускорил темп, доводя их обоих до исступления. - Я долго не продержусь, - спустя пару минут признался он, сожалея о том, что не может продлить это удовольствие до бесконечности, - две недели подрочить нормально не мог, не хотелось без тебя... - Мне жить без тебя не хотелось, не то что дрочить, - прошептал Влад, вскидывая на него затуманенные глаза. - Смотри на меня, пожалуйста, смотри, хочу видеть твое лицо, - Илья чувствовал, как напрягается чужое тело в его руках, и сам содрогался от подступающего оргазма, не отрывая взгляд от затопленной чернотой радужки и длинных дрожащих ресниц Череватого. - Мой, только мой... Так люблю тебя, так люблю... Влад зарычал, впиваясь ногтями в кожу на его груди, толкнулся в ладонь и забился в экстазе, выплескиваясь на сжимавшие член пальцы. Илья еще пару раз двинул рукой, размазывая по стволам теплую сперму, и закусил губу, сдерживая вскрик, когда по позвоночнику прокатилась огненная волна и, достигнув места слияния их тел, взорвалась ослепительной вспышкой. - Я тоже люблю тебя, - было первым, что он услышал, когда смог наконец отдышаться и открыть глаза. - Планировал сказать это в более романтичной обстановке, но как есть. Влад смущенно улыбался, его губы припухли, на скулах проступил румянец, а лоб влажно блестел. Ларионов ничего прекраснее в своей жизни еще не видел. - Куда уж романтичнее, - усмехнулся он, вытаскивая зажатую между их телами липкую руку, вторая, на которой лежал чернокнижник, немилосердно затекла. - На самом деле, это самое лучшее признание, потому что взаимное. Он нежно поцеловал Влада в уголок рта, и тот довольно зажмурился. - Ты как хочешь, а я в душ, - сообщил Илья, освобождая затекшую руку из-под размякшего тела Череватого. - Есть смысл одеваться? - Неа, - оскалился тот, сверкая клыками, - даже не думай. Они провели не один час, утопая в ласках и не в силах насытиться друг другом. Влад уснул первым, обняв Ларионова со спины и закинув длинную ногу ему на бедро. Илья лежал в кольце теплых рук, глядя в темноту, и думал о том, что никогда еще не чувствовал себя настолько целым. Было далеко за полночь, когда и его одолел сон. В воскресенье Череватый настоял, чтобы Илья съездил за своими вещами в отель и оставался у него столько, сколько захочет. Тот потратил на это едва ли не полдня из-за накрывшего Москву снегопада и вернулся только к вечеру, ужасно вымотанный и голодный. Влад накормил его ужином и отправил в постель, а сам провел короткий прямой эфир для подписчиков и тоже присоединился к менталисту. На понедельник у Влада было запланировано несколько встреч в офисе, и Ларионов снова остался в квартире один. У него дошли руки до писем, среди которых оказалось одно с того самого кастинга, и он написал в ответ формальную отписку об изменении планов и личных трудностях. На фоне последних событий упущенная возможность уже не казалась такой угнетающей, и он решил просто отпустить ситуацию, доверяясь вселенной, которая была к нему весьма благосклонна. Закончив с делами, Илья разобрал свой чемодан и кое-как разместил скромную стопку одежды в шкафу, где Влад любезно выделил ему пару полок, правда, сетуя на нехватку места все те сорок минут, что распихивал по углам собственное многочисленное барахло. Ларионов на эти ворчания только закатывал глаза и тихо хихикал. Он пристроил на вешалку темно-синий костюм, который, к счастью, прихватил про запас, а теперь собирался надеть на съемку финала, так как первый пришел в негодность. Воспоминания о злополучном зеркале, найденном в этом отсеке шкафа, промелькнули перед глазами, наводя Илью на мысли о просьбе, которую он озвучил чернокнижнику в субботу. Вопреки ожиданиям Череватого, он нисколько не передумал, а только укрепился в желании самолично прикоснуться к его магии и узнать, что тот чувствует, когда работает с чертовщиной. Предстояло только уговорить самого экстрасенса. Влад вернулся домой после обеда, с мешком продуктов и в приподнятом настроении. Илья забрал из его рук пакет и, не позволив даже снять куртку, притянул чернокнижника к себе, приветствуя глубоким поцелуем. - Я войду во вкус, если ты каждый раз будешь меня так встречать, - расплылся в улыбке Череватый, когда Илья дал ему высвободиться и наконец раздеться. - Я не против, - усмехнулся тот. - Как твои дела? - Заебись! Поработал, поколдовал и теперь я полностью в твоем распоряжении. - Это радует. Ты голодный? - Пиздецки. Пока Череватый переодевался, Ларионов накрыл на стол, и они перекусили, делясь новостями за день. Илья непринужденно участвовал в разговоре, а сам думал о том, как лучше подступиться к Владу со своим вопросом. - Ты какой-то взволнованный или мне кажется? - тот бросил на него подозрительный взгляд, когда они, пообедав, расположились в гостиной и отдыхали на излюбленном диване. - Ты помнишь, что обещал мне кое-что показать? - намекнул Илья, не поднимая головы с плеча чернокнижника. - Я-то помню, но надеялся, что ты уже забыл, - нехотя отозвался Череватый. - Ты знаешь, что нет. Мы договаривались, что до финала ты мне покажешь. - Какой ты настырный, - вздохнул Влад. - Не отстанешь ведь, да? Ларионов помотал головой. - Ладно, но сразу предупрежу - это будет сомнительное развлечение, веселья не жди. - Я готов. На все сто процентов. - Ой, не зарекайся, - предостерег чернокнижник, рассеянно поглаживая его руку. - Не пытайся меня напугать - не прокатит, - хмыкнул Илья и шутливо толкнул его плечом. - Я уже понял, что у тебя инстинкт самосохранения стремится к нулю. Иначе бы ты тут со мной сейчас не сидел. - Ну, конечно, страшный темный колдун заманил в свое логово бедного глупого фокусника, - состроил гримасу Ларионов. - Это уже какой-то сюжет из песни "Короля и Шута" получается. На новый лад, толерантный. Они оба громко рассмеялись. - Давай прямо сегодня, - Илья вернул голосу серьезность, - все будет хорошо, я уверен. Ты же рядом. Он приподнялся и доверчиво заглянул Владу в лицо. Тот посмотрел в ответ, в глазах читалась внутренняя борьба, но в конце концов кивнул и коротко поцеловал Илью в губы. - Ладно, мне нужно подготовиться. Он сходил за своей сумкой и стал выкладывать из нее ритуальные принадлежности. Ларионов с любопытством наблюдал за ним и чувствовал, как от волнения и нетерпения сжимается желудок. Чернокнижник расстелил на столике черную ткань, разложил свечи, зеркало, какие-то мешочки и пакетики. - Погаси свет, так будет удобнее, - он чиркнул спичкой и подпалил фитиль тонкой свечки. Огонек разгорелся и заплясал, отбрасывая рыжие блики на столешницу. Влад закрепил свечку на поверхности и повторил то же самое еще с тремя. Илья не отрывал взгляд от его проворных пальцев и с трепетом ожидал начала действа. Череватый надорвал упаковку со стерильным лезвием и протянул ведущему. - Нужна кровь, сможешь сам? Тот кивнул и, сделав небольшой надрез на пальце, надавил на кожу вокруг - из ранки проступила капелька крови, из-за недостатка света в комнате она казалась непривычно темной. Влад тем временем повторил его действия на себе и, измазав красными разводами смятую купюру, бросил ее на стол. - Давай руку, - он перехватил протянутую Ларионовым ладонь и пару раз посильнее нажал на разрезанную подушечку, пока с нее не сорвалась вниз алая капля. Отпустив руку, чернокнижник открыл новый пузырек водки и щедро плеснул на зеркало, а затем обтер жидкостью собственные ладони и даже промокнул лицо. Илья поймал себя на мысли, что его отточеные движения не пугают, а скорее завораживают. - Ты готов? - кинул на него острый взгляд Череватый. - Я здесь, рядом, все под контролем. Илья молча кивнул. Влад взял разбитое зеркало, закрыл глаза и стал читать. - Начинай полностью работать, начинай полностью творить, открывай, открывай, покажи себя, покажи... Голос становился ниже, и Ларионов навострил уши, чтобы лучше разобрать слова. - ...по рукам, по ногам, открывай, говорю, открывай, пусть увидит тебя, пусть сам посмотрит, покажи, покажи... Возьми, смотри в отражение, - чернокнижник протянул ему зеркало. Илья выполнил указание и вгляделся в покрытую трещинами амальгаму. Сначала он видел только свое лицо - бледное на фоне окружавшего их полумрака и несколько озадаченное. - Покажи, говорю, пусть все приходят, поднимай всю силу, поднимай, открывай полностью... Протяжные фразы повторялись и повторялись, постепенно сливаясь в сплошной однообразный гул, который подхватил Ларионова и на своей гипнотической волне начал уносить прочь из реальности. Картинка в зеркале поплыла, растеряв прежнюю четкость, Илья уже почти не различал собственные черты - они пошли рябью, затуманились, и сквозь размытое отражение стали проступать темные пятна. - Пусть посмотрит на тебя, пусть увидит своими глазами, кровью заплатил, водкой заплатил, покажи, как есть, покажи, - глухой голос Влада слышался будто из-под воды. Илья крепче сжал в руках зеркало и напряг зрение, силясь сфокусироваться на проявляющихся образах. Они медленно заполняли стекло и словно тянулись к нему, щекотали кончики пальцев, рвались выбраться за границы деревянной рамы. Ларионова пробрал озноб, когда расплывчатые силуэты начали уплотняться, контуры становились жестче, и он уже мог опознать в них человекоподные фигуры. - ...твори, говорю, твори полностью, всех вас зову, все силы призываю, покажитесь, поработайте, платит вам хорошо... Илья с трудом понимал, откуда доносится непрерывный шепот - он уловил новые звуки, отдаленные, но набирающие силу, подобные накатывающей на берег штормовой волне. Уши заложило, но он даже не шелохнулся, продолжая таращиться в отражение, которое уже перестало быть таковым - он не видел себя, только мечущиеся тени, подползающие ближе. - ...не во имя отца, не во имя сына... Чернеющая перед Ильей взволнованная бездна озарилась пламенем, полыхнула красным, обдавая лицо осязаемым жаром, зеркало будто тлело под сжимающими его пальцами, в нос ударил острый запах пепла и плесени. Мрачный омут закружился воронкой, тьма разверзлась, и на него уставились проницательные горящие глаза. Ларионов больше не чувствовал тела - только душа, как пришпиленная булавкой бабочка, безвольно трепыхалась под этим властным взглядом, а на ее крыльях оседали обжигающие искры. Он не мог пошевелиться, не мог издать ни звука и не мог не смотреть. Словно сама преисподняя распахнула перед ним врата и приняла в свои объятия, когда он мысленно потянулся к ней навстречу и сдался на ее милость, способный в последний момент поймать за хвост единственную связную мысль - "я верю тебе". Илью закружило в водовороте нахлынувших картинок, образы стремительно менялись, наскакивая друг на друга, смешиваясь и рассыпаясь вновь. Разбитым калейдоскопом проносились в голове отрывочные воспоминания всей его жизни: детство, студенческие годы, выступления, работа, знакомые лица, чужие свадьбы, похороны, голубая морская даль, убегающее за горизонт пшеничное поле, улыбки, смех, слезы, снова лица... И Влад. Смущенный от внимания и направленных на него камер в ангаре с машинами, смешливый и наглый на съемке готзала, искушающий и томный в номере захудалой гостиницы, нервный и усталый на сочинском кладбище, истерзанный демоном на холодном полу отеля, собранный и точный на последнем испытании, обнаженный и податливый на постели в собственной спальне... Другие изображения постепенно растворялись, выцветали, превращаясь в блеклый мираж, и в итоге остался только он. - Мой! - у Ильи в голове взревели нечеловеческие голоса. - Мой! - откликнулся он, не слыша себя, но вкладывая все силы в простое слово. - Мой! - ревела тьма, пронзая болью виски. - Мой! - не уступал Илья, и его голос проявился на фоне несмолкающего гвалта. - Мой! - чернота обступала его и мешала дышать. - Мой! - Ларионов кричал и не понимал, происходит ли это взаправду или только в его воображении. - Мой... - рычала преисподняя. - Мой! - вторил Илья, повторяя короткое слово вновь и вновь. Оно эхом звенело в мельтешащей темноте, где он не мог больше разобрать чётких видений - только всполохи и тени, множилось и рокотало сотнями звучавших в унисон голосов, пока не остался только один - его собственный. - Мой... - выдохнул Илья, открывая глаза. - Отпускай, отпускай его, говорю, закрывай полностью, закрывай, закрывай, - Череватый сидел на коленях напротив него и придерживал зеркало, накрыв ледяными ладонями затекшие пальцы ведущего. - Илья, все, отдавай мне зеркало, достаточно. Ларионов разжал руки, и чернокнижник подхватил зеркало, продолжая негромко бормотать наговоры и благодарить силы за работу. Наконец он отложил атрибут на столик и, затушив оплавленные свечи, настороженно заглянул Илье в глаза. - Ты как? В порядке? - спросил он. - Кажется, да, - кивнул несколько дезориентированный Илья. - Что там было? - допытывался обеспокоенный Череватый. - Не волнуйся, - Ларионов слегка улыбнулся и дотронулся до его щеки, мягко поглаживая, - просто поговорили. - Чего? О чем поговорили? - округлил глаза Влад. - О тебе, - спокойно отозвался Илья, с наслаждением рассматривая любимые черты напротив. - Я не понимаю... Чего ты так пялишься?! - нервничал Влад. - Зато я теперь все понимаю. Спасибо, что сделал это для меня. Я поверил. - Ты такой идиот, Ларионов, - принялся ругаться Череватый, - чуть до инфаркта меня не довел своим загадочным видом! Пиздец, уже ненароком подумал, что будем бесятину из тебя изгонять! - Влад, - позвал менталист, прерывая этот поток несдержанной брани. - Ну чего?! - Влад, - Илья нежно взял в ладони его лицо, - я люблю тебя. Помолчи, пожалуйста, хоть минуту. Он наклонился вперед и заткнул рот собиравшемуся что-то возразить чернокнижнику решительным поцелуем.