Моя Амортенция

Глава 3: Уязвимость Ночная тишина слизеринской спальни нарушалась лишь мерным дыханием спящих студентов и приглушенным шепотом. В дальнем углу, под мерцающими зеленоватыми огоньками, отбрасывающими причудливые тени на каменные стены, Блейз Забини растянулся на своей кровати, опираясь на локоть и с интересом наблюдая за Драко Малфоем. Тот, сидя на краю собственной постели, перебирал конспекты по трансфигурации, сосредоточенно хмуря брови. — Должен сказать, ты меня удивляешь, Малфой, — наконец произнес Блейз с легкой усмешкой. — Проводишь с Грейнджер больше времени, чем того требует учеба. Не думал, что ты так... увлечешься этим проектом. — Он лукаво поигрывал бровями. Драко лишь мельком взглянул на друга и закатил глаза, продолжая просматривать свои записи. Он уже знал их наизусть, но это было хоть какой-то преградой от глупых подколов этого шута. — Именно поэтому ты троечник, Забини, — спокойно парировал он, даже не поднимая глаз. — Не понимаешь, сколько времени нужно посвящать учебе, чтобы получать высшие баллы, — на последних словах он поднял голову и с усмешкой посмотрел на, наверное, единственного друга. Блейз фыркнул, кидая в Драко маленькой подушкой, конспект распался на листы и рассыпался по полу. — Брось, — он лениво взмахнул рукой. — Ты как никто должен понимать, что в нашем мире важнее деньги, знакомства и влияние, а не школьные оценки. Мой отец едва сдал ЖАБА, но это не помешало ему стать одним из богатейших волшебников Британии. — Парень упал на подушки и даже ухом не повел, когда Драко, фыркая, взмахнул палочкой и сложил все листы на ладони. Но несмотря на хамское поведение одноклассника, Малфой не мог отрицать одного: Блейз, как всегда, был прав. После войны у их семьи остались только деньги, и то не в том количестве, что раньше. Путь к восстановлению финансового и репутационного положения предстоял долгий, и школьные оценки были, пожалуй, единственным, на что Драко мог сейчас повлиять. Он понимал, что возможно ему придется манипулировать только тем, что он хороший специалист... Специалист, но в чем? Если не в семейном бизнесе, то кем Драко себя видел? Аврором? Колдомедиком? Может, невыразимцем? Не удостоив Блейза ответом, Драко бросил на него последний взгляд. Тот уже отвернулся к стене, демонстративно натягивая одеяло до ушей. Легкое движение плеч выдавало, что друг все еще не спал, но разговор явно был окончен. Малфой покачал головой, поднялся с кровати и подошел к шкафу. Он переоделся в шелковую пижаму, краем глаза наблюдая за постепенно выравнивающимся дыханием Блейза. Бросив сумку на стул и прошептав короткое заклинание, погасившее свет, Драко скользнул под одеяло и задернул полог. Завтра предстоял еще один день работы с Грейнджер, и почему-то эта мысль не вызывала обычного раздражения. Напротив, прикрыв глаза, он поймал себя на том, что представляет встречу с ней – как она войдет в аудиторию с охапкой книг и этим своим серьезным выражением лица, которое странным образом начало казаться ему... привлекательным.

***

Гермиона спешила по коридору четвертого этажа, слегка запыхавшись. На трансфигурации Малфой передал ей магическую записку с просьбой встретиться сразу в "их" аудитории. Это позволяло выиграть время, но означало, что ей придется пропустить обед в Большом зале. Она остановилась перед поворотом, раздумывая. Вчера они с Драко засиделись допоздна, и сегодня наверняка тоже не уложатся в час-два. Решив не рисковать голодным обмороком, она свернула к кухне. Домовые эльфы узнали ее и без лишних вопросов предложили "такой худенькой девочке" много вкусной еды. Чувствуя легкий укол совести за то, что заставляет их обслуживать себя, Гермиона все же приняла два красных яблока и несколько тыквенных пирожков, аккуратно завернутых в салфетки. Хотя программа Г.А.В.Н.Э. больше не была ее приоритетом, старые привычки требовали как минимум вежливо поблагодарить эльфов. Когда она наконец добралась до нужной аудитории, Драко уже был там. Склонившись над столом, он что-то сосредоточенно писал на пергаменте, время от времени сверяясь с открытой рядом книгой. Лучи послеполуденного солнца падали через высокие окна, создавая вокруг его платиновых волос что-то вроде нимба. Гермиона невольно замерла в дверях, пораженная этой необычной картиной. — Грейнджер, — Драко поднял голову, едва услышав её шаги, на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на радость, но оно тут же сменилось обычным невозмутимым выражением. — Привет, — сказала она, проходя внутрь и ставя сумку на широкий стол. Девушка начала выкладывать книги, заметки, перья, уже потянулась к свертку с едой, но решила приберечь это до вечера. Сама она не была голодной, аппетит хоть и вернулся, но чувствовать голод перестала вовсе. Она только начала выдвигать стул, как её прервал Малфой. — Зря садишься, доставай палочку и давай начнем практиковаться, — он протянул ей копию своих исписанных заметок. — Держи заклинание и схему взмахов. — Он поднялся и встал напротив нее, принимая дуэльную позицию, словно на занятиях по защите от темных искусств. Внутри Гермионы все сжалось. Одно дело применять бытовую магию к неодушевленным предметам, и совсем другое — направлять палочку на человека… Воспоминания нахлынули с неожиданной силой: вспышки заклятий, крики, падающие тела... Она достала древко и встала напротив Драко, стараясь сосредоточиться на его заметках, написанных аккуратным, немного угловатым почерком. Но когда она направила магический артефакт на его лицо, ее рука начала дрожать. Перед внутренним взором стояли мертвые глаза, запах сгоревшей плоти и легкий дымок непростительного заклятия. Она крепче сжала волшебную палочку, впиваясь ногтями в ладонь, но дрожь только усилилась, будто по руке попали заклинанием Электрум. Пальцы непроизвольно разжались и онемели на кончиках. Древко с легким стуком упало и покатилось прямо Драко под ноги. Гермиона резко отвернулась, обхватывая себя руками за плечи. Она сжала их так крепко, что, не будь на ней хотя бы этой тонкой кофты, наверняка расцарапала бы кожу до крови. Неконтролируемая дрожь перешла с рук на все тело, и она сжала зубы, пытаясь не прикусить язык и из последних сил сдержать подступающие слезы. Драко оцепенел, сбитый с толку её состоянием. Он ожидал чего угодно — колкостей, отказа, даже гнева или разбрасывания предметов, но не этого. Не этой уязвимости. Не этой боли, которая казалась слишком знакомой. Осторожно, словно боясь спугнуть раненую птицу, юноша подошел ближе. После секундного колебания — внутренней борьбы между инстинктом бежать и неожиданным порывом сострадания — он опустил руку на плечо напуганной девушки и мягко развернул к себе. — И давно это у тебя? — тихо спросил он, и каждое слово повисло в воздухе тяжелой каплей. Его взгляд впивался в Гермиону, наблюдая, как её глаза наполняются слезами, которым она упорно не давала пролиться. До боли закусив губу, она сжимала челюсти, словно зажимая крик внутри себя. Ничего удивительного — такая же гордая, как и всегда. А значит, еще не все потеряно. Гермиона нервно сглотнула, но вязкая слюна застряла комом в саднящем от сдерживаемых рыданий горле. Её взгляд лихорадочно метался по комнате — книжные полки, окно, пыльные углы — только бы не встретиться глазами с Драко. Ноги начали неосознанно отступать назад, пытаясь убежать от опасной близости. Ноги начали неосознанно отступать назад, уходя от опасной близости, от чужого понимающего взгляда, от собственной слабости. Малфой уловил её движение. Его пальцы мгновенно стали жестче, впиваясь в ткань кофты, удерживая на месте, мешая погрузиться в липкую тьму страха. — После первого и последнего в моей жизни убийства, — её голос сорвался, тонкий и надломленный всхлип вырвался из горла. — Мне до сих пор снятся мертвые глаза какого-то Пожирателя... — она осеклась, внезапно осознав, кому говорит. Испуганный взгляд метнулся к Драко. — Прости, я не это имела в виду, — прошептала она, лихорадочно мотая головой и зажмуриваясь, словно пытаясь стереть саму возможность этого признания. — Грейнджер, ты действительно сейчас извиняешься передо мной, будучи в таком состоянии? — он недоумевал, ее трясло как под круциатосом, а она боялась задеть его чувства. Она не бросала попыток вырваться, и когда Драко это в конец надоело, он слегка встряхнул её, пытаясь привести обратно в реальность. Казалось, что еще чуть-чуть и ноги перестанут держать тело девушки, она была такой легкой, что не нужно было даже прикладывать силу, чтобы её сдвинуть. — Я видел, как ты колдовала, и руки не дрожали, — заметил он, внимательно наблюдая за ее лицом. — Ты боишься наводить палочку на людей? — Парень ждал, пока взгляд сфокусируется на нем. Она была в ужасной панике, но ещё был шанс до неё достучаться. Она лишь молча кивнула, изо всех сил стискивая зубами нижнюю губу. На нежной коже уже давно были трещинки, а сейчас на ней уже проступила кровь, но гриффиндорка будто не замечала этого. Ей было страшно и невыносимо от того, что кто-то стал свидетелем её приступа. — Гермиона, не плачь, все хорошо, — мягко произнес Драко, удивляясь собственному тону. Поразительно, как легко ее имя слетело с его губ. Но девушка даже не придала этому значения, все больше погружаясь в пучину отчаянья. Его первым порывом было обнять ее, позволить выплакаться на своем плече, но они не были в таких отношениях. Даже с учётом их странного сближения за последнее время, он не мог представить, что Гермиона Грейнджер будет рыдать в его, Драко Малфоя, жилетку. Может, стоило отправить записку Уизли? Но что-то подсказывало ему, что даже близкие друзья Гермионы не знали о ее состоянии. Она всегда была слишком горда, чтобы показывать слабость. Время на раздумья закончилось. Грейнджер, как и всегда, просто не оставила ему выбора, шагнула вперед, крепко сжимая ткань белой рубашки на спине юноши. Сил на сдерживание слез больше не осталось, она крепче прижалась лицом к его груди, и хлопок мгновенно начал впитывать в себя всю её боль и скорбь. Мерлин, девушка просто вцепилась в него! Чем громче и сильнее рыдала, тем ощутимее он чувствовал ее пальцы на лопатках, еще немного, и она вопьется в него ногтями. Драко не был против, но он мог только стоять, оцепенев от шока. Грейнджер, гордая несносная всезнайка, сейчас плакала, уткнувшись ему в грудь — ему, человеку, который годами издевался над ней. В этот момент ей было всё равно, кто перед ней — просто кто-то, способный не дать ей рассыпаться на части. Что-то сжалось внутри, когда он осознал — она доверилась ему. По-настоящему. Пусть от отчаяния, пусть не думая, но выбрала его плечо для своих слёз. Парень неуклюже поднял руку и опустил на вздрагивающую спину Гермионы. Потом вторую. Осторожно и бережно, боялся спугнуть. И медленно начал водить ладонями по хрупкой спине, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается под его прикосновениями. Он осторожно отстранил её от себя и заглянул в лицо. Глаза выглядели покрасневшими и опухшими, но в них уже не было того отчаяния, что минуту назад. — Это никуда не годится, — твердо сказал он, все ещё держа девичьи плечи. — Ты лучшая ученица школы, школы волшебства, и не можешь колдовать? Я разочарован, Грейнджер. Где та маленькая смелая гриффиндорка, которая была готова припечатать меня заклинанием в камень? Где всезнающая и умеющая лучше всех произносить заклинание левитации? — Драко не знал, что сказать, утешать и жалеть он никогда не умел и сам не любил, когда к нему так относятся. И самым верным и очевидным решением будет напомнить героине войны, кто она есть. Гермиона смотрела на него большими, растерянными глазами. С каждым новым словом её лицо выражало то недоумение, то возмущение, и на секунду губы даже скривились в сердитом оскале. Но в конце концов осознала, что Драко не пытается ее унизить. Напротив, он напоминал ей, какой она была раньше, пытался достучаться до той Гермионы, которую война еще не сломила. — Почему ты пытаешься мне помочь? — гриффиндорка резко отстранилась, вырываясь из его хватки и скрещивая руки на груди. — Ты же всю жизнь меня ненавидел! — Она развернулась, решая, что лучше всего просто уйти, но Драко не позволил. Он схватил ее за руку и потянул обратно в центр аудитории, вручив палочку и продолжая сжимать ладонь с древком в своей. — Во-первых, не ненавидел, а имел предрассудки, навязанные магическим обществом чистокровных, — в его голосе был лёд, но не острый и холодный, а приятный и освежающий. Он на мгновение отвел взгляд, собираясь с мыслями, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза. Гермиона стала вглядываться в него более осознанно и уже без прежней злобы. — Во-вторых, ты бесила меня в детстве за то, что всегда была на первом месте, — продолжил он с едва заметной горечью в голосе. — Несмотря на то, что тебя посвятили в магический мир за несколько недель до начала учебы, тебе хватило этого времени, чтобы узнать абсолютно всё. Драко покачал головой, словно до сих пор не мог в это поверить. Он издал нервный смешок и продолжил. — Маленькая одиннадцатилетняя девочка освоила за такой короткий срок то, на что я потратил всю свою жизнь, — он говорил тише, но с нескрываемым уважением. — Да я тебе завидовал, а сейчас восхищаюсь. Последние слова вырвались сами собой, и Драко мысленно чертыхнулся, прикрывая глаза. Он не собирался говорить этого вслух. И если до этого казалось, что Грейнджер слушает его рассеянно, то заключительные слова буквально впечатались в её сознание и задели что-то в глубине души. — Ты... что? Восхищаешься мной? — прошептав, Гермиона посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова. Она даже нервно рассмеялась, но смех получился надломленным, почти истерическим. Это же бред сумасшедшего, чтобы чистокровный завидовал, а тем более испытывал восхищение к маглорожденной. — Да, Грейнджер, ты была достойным соперником, и я всеми силами пытался тебя победить, — продолжил Драко, чувствуя, как в предплечье снова кольнуло фантомной болью от воспоминаний. — Но не смог, ни в учебе, ни в войне, — в его голосе звучало отчаяние, и не из-за поражения, а из-за самой битвы. Зачем вообще им было сражаться? — Я не могу поверить, это невозможно, — пробормотала она, растерянно глядя то на него, то куда-то в сторону, а затем на их сцепленные руки, снова. Они опять держались за руки, это начало походить на какую-то странную традицию в моменты слабости. — Но тем не менее, это так, — твердо сказал Драко. — И ты не представляешь, сколько сил мне стоило признать это. Поэтому возьми себя в руки и стань той надоедливой всезнайкой. Ты волшебница, значит колдуй! — Его крик был не злой, скорее строгий. Он заметил её взгляд и поспешил выпустить руку. — Я не могу, — Гермиона с отчаянием в голосе посмотрела на свою палочку. — Вдруг я не цвет кожи изменю, а выжгу тебе лицо? Тебе самому не страшно становиться перед моей палочкой? — Девушка разглядывала древко из виноградной лозы не как магический артефакт, подаривший ей возможность выйти за рамки человеческих возможностей, а как орудие массового поражения, которое несет смерть всем, на кого направлено. — Нет, потому что ты Гермиона, мать его, Грейнджер, самая главная благодетельница вашего факультета добрячков, — Драко позволил себе легкую усмешку и скрестил руки на груди, возвращаясь к аристократической осанке. — Если тебе пришлось кого-то убить, значит, это был вопрос выживания. Не поступила бы так, не стояла бы здесь. Все просто. Ты не плохой человек, поверь мне, я был в эпицентре самых гнусных людей Англии, и ты среди них была бы белой вороной. Гермиона несколько секунд смотрела на него не отрываясь, словно впервые по-настоящему видела этого человека перед собой. Его слова проникли глубже, чем все утешения друзей за последние месяцы. В его грубой прямоте было что-то заживляющее раны, которые она так долго пыталась игнорировать. Внезапно туман, окутывавший сознание, начал рассеиваться. В голове что-то щелкнуло, встало на место, как последний кусочек сложной головоломки. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди разливается странное тепло – не счастье, нет, до этого было ещё далеко, но первый проблеск того, что исцеление все-таки возможно. — Хорошо, я попробую, — сказала она решительнее, твердо сжимая палочку. — Но не на тебе. На яблоке. Я трансфигурирую яблоко. — Девушка не хотела случайно причинить вред человеку, который помог ей, несмотря на прошлое. Гермиона еще не раз переосмыслит сегодняшний день, вспоминая, как ласково он обнимал и успокаивал её. Она ни за что ему этого не забудет. — Ладно, если тебе так легче, — Драко пожал плечами и подошел к своей сумке. Он достал оттуда зеленое яблоко и поставил на подоконник, где солнечный свет заиграл на глянцевой поверхности фрукта. — Прошу. — махнув рукой в приглашающем жесте, отошел на пол шага назад. — Ты тоже взял с собой еду? — удивилась Гермиона, заметив второе яблоко, выглядывающее из его сумки. Неужели и он решил позаботиться об их питании? Это было так не похоже на прежнего Малфоя. — Тоже? — он усмехнулся. — Конечно, опять ведь засидимся до вечера с обсуждением дурацкого праздника, а ведь надо хоть иногда есть. Вон, одежда висит как на вешалке. — Парень потянул ткань на плече, показывая, как свободно на нем сидит рубашка. Гермиона на мгновение замерла, как ему так легко удавалось шутить о таких вещах. Это определенно вызывало в ней неподдельное уважение к парню. Хотя и было видно, что война оставила на нем немало отпечатков, юноша определенно хорошо держался… или лишь делал вид. — Ты и мне взял? — осторожно поинтересовалась девушка, переступая с ноги на ногу и прижимая палочку к груди. Вместо ответа Малфой закатил глаза и кивнул, затем быстро зыркнул на яблоко и девушку, намекая, что пора бы уже начать. Тени от каменных рам окон расчертили пол между ними, создавая причудливый узор, по которому Гермиона осторожно ступала, приближаясь к подоконнику. — Давай, Грейнджер, а то позову Потти и Уизела для поддержки — сказал он, скрестив руки на груди, наблюдая за неуверенными шагами и поникшей осанкой. Старинная аудитория хранила прохладу даже в теплый день. Гермиона остановилась в нескольких шагах от яблока, сглотнула вязкую слюну, вытянула руку с палочкой и попыталась прицелиться, но её пальцы предательски дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Тонкая струйка пыли, танцующая в солнечном луче, казалось, трепетала вместе с ней. Драко не мог на это смотреть. Оттолкнувшись от стола, к которому успел прислониться, он в несколько шагов оказался за её спиной. Его дыхание легко шевельнуло выбившуюся из хвоста прядь волос у её виска, когда парень осторожно взял руку девушки с палочкой в свою. Гермиона вздрогнула от неожиданности. Тепло его ладони приятно грело кожу. Она смутилась от такого личного, почти интимного жеста и обернулась, вопросительно посмотрев на парня через плечо. — Сконцентрируйся, — тихо сказал он, едва заметно кивнув в сторону яблока. Их пальцы соприкасались, пока он удерживал тонкие пальцы в нужном положении. — Теперь твоя рука не дрожит. Произноси заклинание и взмахивай палочкой. Она глубоко вдохнула, спиной чувствуя его сильную грудь, вновь повернула голову к мишени, и чётко произнесла формулу. Магия пронеслась сквозь её тело, как электрический ток, и вырвалась из кончика палочки ярким лучом. В мгновение ока яблоко превратилось в гладкий серый камень. — Отлично, — в голосе Драко звучало искреннее одобрение. Он отступил на шаг, сразу заметив, как холодный воздух комнаты заполнил пространство между ними. — А теперь обратно и сама. Он отошёл на два шага назад, позволяя рукам скользнуть в карманы, и стал следить за её кистью. Лёгкое подрагивание ещё присутствовало, но уже не вызывало волнений. Гермиона снова кивнула и взмахнула палочкой. Камень вновь стал обычным яблоком, словно никакой магии и не было. — Видишь? — Драко позволил себе лёгкую улыбку. — Ты можешь колдовать. Это просто временная… — он сделал неопределенный круговой жест рукой в воздухе, словно пытаясь поймать ускользающее слово, — сложность. Гермиона по-новому посмотрела на свою палочку, вертя ту в руках, затем перевела взгляд на яблоко, и, наконец, подняла глаза на Драко. Худые плечи, ранее напряжённые, слегка опустились. Что-то темное в душе, сковывающее её последние месяцы, казалось, начало таять. — Теперь попробуем на чём-то более сложном? — предложил Драко, делая шаг к центру комнаты. В его голосе было что-то, чего Гермиона раньше никогда не слышала – поддержка, понимание, принятие? Они уверенно приступили к практике по изменению внешности. Гермиона заправила выбившуюся прядь волос за ухо и выпрямилась, готовая продолжать и даже выдавливая из себя подобие улыбки. — Не против, если я начну? — спросил Драко, вздымая палочку и слегка наклоняя голову набок, теперь в его взгляде она видела непривычное тепло, к которому тянешься в самую холодную ночь. Просто кивнув, девушка встала напротив, настолько близко, что могла бы прикоснуться к нему, если б только вытянула руку. Драко несколько секунд внимательно рассматривал её лицо, словно впервые по-настоящему видел, и с удивлением понял, что даже с заплаканными глазами считает её достаточно симпатичной. Он не знал, какую часть лица изменить, не превращая это в очередную насмешку. Его взгляд остановился на её губах – потрескавшихся и закусанных со следами запекшейся крови. Он направил палочку на девичье лицо. Гермиона слегка вздрогнула, но, встретившись с небесно-голубыми глазами, уверенно кивнула, давая разрешение. Драко произнёс заклинание, сделав точный взмах. С губ Гермионы исчезли мелкие ранки и трещины, а сами они приобрели здоровый красноватый оттенок, словно она только что ела ягоды. — Вот, — сказал он, создавая в воздухе зеркало движением палочки и плавно направляя его к Гермионе. — Оцени работу. Гермиона несколько секунд не могла отвести взгляд от своего отражения. Она коснулась пальцами губ, словно не веря, что это действительно её отражение, затем повернулась и посмотрела на Драко с явным подозрением, скрестив руки на груди. — В чём подвох? — Она пронзительно посмотрела на блондина, сощурив глаза и притягивая зеркало ближе. — Какой подвох? — не понял Драко, приподняв уголок брови и пронзая девушку холодным взглядом. — Я была готова минимум к клюву утки, а ты исправил мои губы? — в её голосе была смесь недоверия и удивления. Она качнула головой, указывая на зеркало. — Почему? — Потому что мне не тринадцать, — он пожал плечами, как будто это всё объясняло, и опустил взгляд, поправляя манжету рубашки. — Ты готова попробовать? — пытался быстро перевести тему, чтобы ему не пришлось объяснять своих мотивов. — Да, наверное… — Гермиона сделала глубокий вдох, расправляя плечи и вновь обретая уверенность. Она сжимала пальцы вокруг древка, словно разминала их перед дракой. — Готова. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом. Девушка взялась за палочку так крепко, что костяшки побелели, но рука больше не дрожала так заметно. Внимательно осмотрев лицо Малфоя, отмечая его безупречную фарфоровую кожу, прямой нос и четко очерченные скулы, гриффиндорка задумалась. Наверное, стоило бы отомстить за все прошлые обиды, превратив его идеальные черты во что-то нелепое... но почему-то это больше не казалось забавным, скорее глупым и подлым. — Vultus Transmuto, — произнесла она, направив палочку на лицо Драко. Легкая рябь прошла по его коже, на щеках и носу Малфоя появились маленькие золотистые веснушки, разбросанные как звезды на вечернем небе. Драко растерянно моргнул и поднял руку к лицу, пытаясь нащупать изменения, не найдя под пальцами ничего нового, он перевел взгляд на девушку. — Грейнджер, что ты сделала? — в его голосе звучало больше любопытства, чем раздражения. Гермиона не смогла сдержать улыбку, которая просто безумно ей шла с новыми губами и призвала зеркало таким же жестом, как ранее Малфой. — Смотри сам. Теперь мы немного похожи, — подойдя ближе и слегка приподнимаясь на носочках, чтобы лучше рассмотреть его лицо, она прошлась мягким, почти нежным взглядом по нему. Драко изучал свое отражение, поворачивая лицо в разные стороны. Его брови сошлись на переносице, а пальцы невольно коснулись одной из многочисленных золотистых точек на щеке. Он был настолько поглощен изучением своего нового облика, что Гермиона невольно рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Никогда не думала, что увижу Малфоя с веснушками, — Она поправила непослушную прядку и опустила руку, слегка склонив голову набок. — А мне идет, — неожиданно заявил он. — Придает характер, разбавляет аристократическую бледность. — Серьезно? — Гермиона пребывала в настоящем шоке. — Я думала, ты потребуешь немедленно вернуть все обратно. — Я же сказал, мне не тринадцать, — он опустил зеркало и посмотрел на нее с легкой усмешкой. — Хотя это не меняет того, что если Блейз меня таким увидит, то в покое он меня не оставит до самого выпуска. Они оба рассмеялись, и Гермиона поразилась, насколько естественным это казалось — смеяться вместе с Малфоем. Еще неделю назад она бы сочла это абсурдом. — Между прочим, заклинание выполнено идеально, — добавил Драко с гордостью в словах. — Ни одного сбоя в текстуре кожи, равномерное распределение пигмента. Профессор МакГонагалл будет впечатлена. Уже не боишься? — Сложно сказать, давай не будем об этом, пожалуйста, — её глаза покрыла туманная дымка горьких воспоминаний, и было страшно, что она вот-вот свалится в этот беспощадный омут. Парень не нашёл ничего лучше, чем просто положить крепкую ладонь на женское плечо, которое только с виду было хрупким, но он знал какой невероятный груз они на себе несли. Они посмотрели друг на друга — в молчаливом диалоге, где слова были не нужны. Их взгляды выражали сочувствие, поддержку, глубочайшее понимание. Казалось, они беззвучно говорили: «Я здесь. Я понимаю. Ты не одна». — Кажется, мы оба заслужили перерыв, — Гермиона нарушила молчание и попыталась отойти к своей сумке, хотя каждый её шаг ощущался так, будто она разрывает тонкую, натянутую до предела нить между ними. — Надеюсь, ты проголодался. — Хм, надеешься, что я голодаю, жестоко, Грейнджер, — усмехнулся парень, приподняв бровь. Девушка слегка покраснела от смущения, закатывая глаза и отворачиваясь к столу. Она достала завернутые в салфетки яблоки и несколько пирожков с тыквой и грушами. Драко тем временем вытащил из своей сумки два зеленых яблока и маленький сверток с сырными крекерами. — Похоже, у нас получился неплохой пикник, — заметил он, раскладывая их импровизированный ужин на чистом пергаменте и аккуратно разравнивая углы. — Эх, только чая не хватает. — О, я могу это исправить, — с неожиданным энтузиазмом отозвалась Гермиона. Она погрузила руку в сумку по самое плечо, вызывая недоумение у Драко, который наклонился вперед, наблюдая за этим странным действом. Девушка с триумфальным видом вытащила на свет среднего размера термос, потертый, но надежный. — То, что ты таскаешь магловские вещи, не удивительно, но ты сделала бездонную сумку? Это же запрещённая магия, — он кивком указал на удивительный магический предмет, именуемый женской сумочкой, не скрывая искреннего любопытства. — О, это не запрещённая магия, — сказала Гермиона, опускаясь на стул и откручивая крышку сосуда. — Это чары незримого расширения. Сложные, но вполне законные, если получить разрешение Министерства. Пар поднялся из термоса, наполняя воздух ароматом мяты и лимона. Драко с интересом наблюдал, как она наливает чай в крышку-чашку. — И у тебя, конечно, есть это разрешение? — спросил он, принимая предложенный напиток и благодарно кивая. Гермиона чуть помедлила с ответом, задумчиво покусывая нижнюю губу. Она рассеянно взяла обертку от одного из пирожков, небрежно взмахнула палочкой, и бумага превратилась в простую керамическую чашку. Драко не мог не заметить, как легко теперь ей давалась трансфигурация – все движения были точными, уверенными, словно и не было недавнего нервного срыва. — Не совсем, — наконец призналась она, наливая себе чай. Драко усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Гермиона Грейнджер нарушает правила Министерства? — он изобразил шокированное выражение лица. — Мир перевернулся. А я-то думал, что ты образец правильности и законопослушности. — Ты даже не представляешь, сколько правил мы нарушили за эти годы, — парировала она с легкой улыбкой. — Если бы МакГонагалл знала хотя бы половину... — Поразительно, — Драко покачал головой с притворным восхищением. — Вам троим явно повезло быть любимчиками Дамблдора. Любой другой давно вылетел бы из школы. А мне при этом попало, когда я нарушил правило отбоя, пытаясь на вас донести. — Просто добро всегда побеждает зло, — усмехнулась девушка, но буквально через мгновение пугливо распахнула глаза. Заметив это, парень лишь махнул рукой, пытаясь избежать очередного "извини". Гермиона просто улыбнулась и пожала плечами. Теперь разговоры о прошлом не приносили боли, нарушение комендантского, варка зелья в туалете, проникновение во все запрещённые углы Хогвартса были лишь забавными приключениями, в которых они могли умереть или хуже всего, быть исключены. И все казалось таким незначительным по сравнению с войной. — Я наложила эти чары перед тем, как мы с Гарри и Роном... исчезли в прошлом году, — её взор снова помутнел, и в уголках глаз собрались едва заметные слезинки, но она знает, что никогда не даст им больше волю. Драко замер с крышкой у губ, внезапно осознавая, о чём она говорит, и в его взгляде промелькнули все те дни скитаний, будто сквозь призму омута памяти. — Так в этой сумке... — Было всё, что нам могло понадобиться, — кивнула Гермиона, согревая руки о чашку. — Палатка, одежда, книги, лекарства. Всё то, что позволило нам выжить, когда за нами охотились... Она осеклась, но взгляд, которым она посмотрела на Драко, закончил фразу безо всяких слов: «люди вроде твоей семьи». — Я не знал, — тихо произнёс он, опуская крышку-чашку. — То есть, я знал, что вы скрывались, но не думал... — О том, как это было? — Гермиона слегка пожала плечами. — Никогда не знаешь, сколько придётся бежать, если вообще придёшь к финишу. Постоянная необходимость быть готовой ко всему... Теперь я просто не могу избавиться от привычки носить с собой всё необходимое. — Даже в Хогвартсе? — Драко посмотрел на неё с неожиданной эмпатией. — Даже когда война уже закончилась? — Особенно в Хогвартсе, — тихо ответила она, делая осторожный глоток чая и отводя взгляд к окну, будто ища спасения в размытом пейзаже за стеклом. — Особенно теперь, когда всё должно быть в порядке. В этих словах было что-то, что Драко понимал слишком хорошо. Чувство, будто безопасность — это хрупкая иллюзия, которая может разбиться в любой момент. Ощущение, что ты всегда должен быть готов бежать или драться. — Я понимаю, — произнёс он, и в этих простых словах не было ни жалости, ни снисхождения — только признание общей травмы, которая не нуждалась в объяснениях. На какое-то время наступила тишина, не давящая, а прерываемая отламыванием крекера, глотком чая и шуршанием пергамента. Гермиона наблюдала с плохо скрываемым удивлением, как Малфой с неподдельным аппетитом вгрызся в зеленое яблоко. Сок брызнул, и Драко быстрым движением вытер каплю с подбородка, не прекращая есть. Было что-то удивительно человеческое в том, как этот обычно безупречный слизеринец наслаждался простым фруктом. — Что? — спросил он, моментально уловив её взгляд и вскидывая бровь с еле заметным вызовом. — Ничего, — Гермиона покачала головой, складывая салфетку пополам. — Просто никогда не видела, чтобы ты ел с таким... аппетитом. Драко посмотрел на надкусанное яблоко в своей руке, плавно поворачивая его и рассматривая следы зубов на зеленой кожуре. — Это единственное, что я ем с удовольствием в последнее время, — неожиданно признался он, кладя локоть на стол и слегка сутулясь, полностью отпуская прежний образ. — В остальной еде просто не чувствую вкуса. Гермиона кивнула, обхватывая чашку обеими руками, согреваясь теплом. Долгое время и ей еда казалась лишь необходимостью, без радости или удовольствия. — А ты? — спросил Драко, кивая на пирожок, который она держала нетронутым. — Аппетит вернулся? — Понемногу, — она оторвала кусочек, легко закидывая в рот, задерживая его на языке, ощущая ноты тыквы и корицы. — Вчера даже поужинала нормально. — Заметил, — кивнул Драко, и уголки его губ чуть приподнялись. — Это хороший знак. Гермиона замерла на мгновение, их взгляды вновь встретились. В груди что-то дрогнуло от мысли, что он наблюдал за ней в Большом зале. — Ты... смотрел на меня за ужином? — спросила она тихо, удивленно приподняв брови. Драко отвел взгляд, внезапно увлекшись поеданием крекера, аккуратно отламывая маленькие кусочки без особого интереса.. — Просто заметил, — пожал он плечами, стараясь казаться безразличным. — Ничего особенного. Они ели в комфортной тишине, глядя на озеро за окном. Солнце медленно клонилось к горизонту. Золотистые блики играли на поверхности, превращая воду в расплавленное стекло, а алые всполохи рассыпались мелкими искрами, словно последние отголоски уходящего дня. — Нам надо обсудить праздник, — наконец сказала Гермиона, отряхивая крошки с рук. — У тебя были какие-нибудь идеи? — Вчера ты предложила что-то вроде пространства, где можно быть настоящими. Не просто праздновать, но и признавать потери, — восстанавливая в памяти недавнюю беседу, ответил юноша, не поднимая глаз. — Да, — Гермиона воодушевилась, придвигая свой стул ближе к нему, чтобы лучше видеть разложенные на столе заметки. — Что, если сделать два пространства? Сначала более... темное и тихое, где люди могут вспомнить то, что потеряли, а затем переход к праздничной части? — Звучит хорошо, — кивнул Драко, наклоняясь вперед и перехватывая перо. Он начал быстро набрасывать схему на чистом пергаменте. — Я думал о символике. Может быть, начать в полутьме, с плавающими огоньками – по одному за каждого погибшего в битве за Хогвартс. Гермиона замерла, встретив его взгляд — в глазах промелькнуло искреннее удивление, будто она впервые по-настоящему увидела перед собой Драко. — Это... действительно красивая идея, — признала она, наблюдая, как его длинные пальцы уверенно рисуют на пергаменте огоньки вдоль центральной дорожки бального зала. — А потом огни могли бы подняться к потолку и превратиться в звезды. — Точно, — Драко оживился, его глаза загорелись энтузиазмом, которого Гермиона раньше у него не видела. Он отложил перо и жестом обрисовал в воздухе поднимающиеся огни. — И тогда могла бы начаться музыка и более традиционная часть праздника. Но мы не будем притворяться, что ничего не произошло. — А что если дать каждому возможность написать на пергаменте что-то, что они хотели бы сказать близким? — предложила Гермиона, подаваясь вперед и совершенно не замечая, как касается его локтя. — И затем запустить эти пергаменты как бумажные фонарики. — Звучит правда хорошо, но слишком уж грустно, все поникнут, а не настроятся праздновать, — он мерно покручивал в руках стержень пера, стараясь не запачкать пальцы. Гермиона же совершенно об этом не заботилась, вдохновившись идеей, она все отправляла на второй план. — Думаешь, как всегда, пригласят "Weird Sisters"? На святочном балу они зажгли, — задумчиво проговорила девушка, дорисовывая примерный план столов в зале. — Скорее всего, — пожимая плечами и отбрасывая со лба длинную прядь, Драко наблюдал за формированием их огромного фронта работы. Они продолжали обсуждать идеи, набрасывая план на пергаменте. Солнце окончательно зашло, и комната погрузилась в мягкие сумерки. Гермиона зажгла несколько плавающих свечей, и их лица осветились теплым золотистым светом. — На сегодня стоит закончить, если не хотим тут ночевать, — с улыбкой пошутила она, просматривая их заметки, проводя пальцем по строчкам пергамента. — Нужно будет еще проработать детали, но основная идея уже есть. Драко кивнул, потягиваясь и начиная собирать свои вещи, аккуратно складывая пергаменты стопкой. — Уже поздно, мы пропустили ужин, — заметил он, бросив короткий взгляд на темнеющее за окном небо. — Спасибо, что принес еду, — сказала Гермиона с благодарностью, задерживаясь, чтобы смахнуть крошки со стола. — Взаимно, — он слегка улыбнулся, закидывая сумку на плечо. — А, и еще одно... — Драко остановился у двери и указал на свое лицо. — Не забудь вернуть мне мой аристократический вид. Гермиона засмеялась и взмахнула палочкой, легко и уверенно, совсем не так, как днем. Золотистые веснушки исчезли с лица, возвращая коже привычную безупречную бледность. — Жаль, — притворно вздохнула она, убирая палочку в карман. — Мне нравились веснушки. — Может быть, в другой раз, — ответил Драко с неожиданной шутливостью в голосе, оперевшись рукой о дверной косяк. — Когда не нужно будет возвращаться в слизеринское подземелье. Двое старост вышли из аудитории, совершенно не заботясь о встрече с местным смотрителем порядка, но предпочитали идти молча, погруженные в свои мысли. Когда пришло время расходиться, Драко остановился. — До завтра, Грейнджер, — теперь ее фамилия с его уст звучала мягко и приятно. — До завтра, Малфой, — на ее лице сияла яркая и очаровательная улыбка, заставляя задерживать взгляд на манящих губах. — И... спасибо. За сегодня. Драко просто понимающе кивнул и повернулся к лестнице, ведущей в подземелья. Когда он добрался до спальни, Блейз уже был там, растянувшись на своей кровати с книгой в руках. — Наконец-то, — прокомментировал он, не отрываясь от чтения. — Я уже думал, что тебя похитили гриффиндорцы для какого-нибудь жуткого ритуала. — Очень смешно, — Драко бросил сумку на кровать и начал расстегивать мантию. — Ты пропустил ужин, — заметил Блейз, внимательно наблюдая за другом. — Опять торчал в библиотеке с нашей всезнайкой? — Мы работали над проектом, — коротко ответил Драко. — Ага, проектом, — протянул Блейз с понимающей усмешкой. — И поэтому ты вернулся в такой подозрительно хорошем настроении. Драко замер, осознавая, что действительно ощущает непривычную легкость. Он нахмурился, пытаясь вернуть свое обычное выражение лица. — Я просто рад, что мы продвинулись с заданием, — сказал он, отворачиваясь, чтобы Блейз не заметил изменения в его глазах. — Конечно-конечно, — Блейз отложил книгу и сел на кровати. — А то, что ты предпочитаешь проводить все свободное время с Грейнджер, а не, скажем, с Асторией, которая явно к тебе неравнодушна, совершенно не имеет значения. — Это не имеет значения, — отрезал Драко, но в его голосе не было обычной уверенности. — Грейнджер никогда не посмотрит в мою сторону... в таком смысле. Блейз внимательно рассматривал друга. Впервые за долгое время в глазах Драко появилось что-то живое, пусть даже это было смирение с невозможностью чего-то, чего раньше он бы никогда и не захотел. Когда Драко ушел в душ, Блейз остался сидеть на кровати, задумчиво постукивая пальцами по книге. Завтра у них было зельеварение, и Слагхорн обещал повторить демонстрацию сложных зелий, включая Амортенцию. "Возможно," — думал Блейз, — "Малфою нужен небольшой пинок в правильном направлении." Если его друг слишком упрям, чтобы признать свои чувства, или слишком горд, чтобы действовать, что ж... Иногда друзьям приходится брать дело в свои руки. И Блейз Забини не был из тех, кто останавливается перед небольшим нарушением правил ради благого дела. Он улыбнулся своим мыслям. Завтра он попробует обратить особое внимание на котел Драко и, если удастся, взять небольшой образец. В конце концов, что может пойти не так?