КПДшнутый

      — И сколько нам ещё тут сидеть… — пробормотал я, сидя на ступеньках в погребе. Сырой холод земли пробирал сквозь одежду, а монотонное капанье воды где то в углу только усиливало ощущение бесконечного ожидания.       — Вроде стало тихо, может, драконы уже улетели? — спросил Иккинг, который сейчас что то мастерил на земляном полу. Он сосредоточенно обстругивал кусочек дерева маленьким ножичком — судя по очертаниям, снова пытался вырезать дракона. Его брови были сведены к переносице, язык чуть высунут от усердия.       — Может быть, — согласился я, прислушиваясь к тишине наверху. — Но про нас, видимо, забыли… Посидим ещё чутка. Ведь отец сказал, что пока сам не откроет погреб, нам нельзя самим выходить из него.       Я провёл ладонью по влажным деревянным ступеням. В воздухе висел запах сырости, копчёного мяса и чего то кислого — то ли от бочонков с квашеной капустой, то ли от самой земли. Где то далеко, словно сквозь толщу воды, доносились приглушённые голоса — значит, да, ничего это не значит. Может там ещё идёт битва. Лучше переждать…       — Угу… — ответил Иккинг. Он наконец отложил нож, сдул стружку с заготовки и поднял на меня глаза, блестящие в тусклом свете масляного светильника. — А если отец… Не вернётся за нами.       — Он вернётся, это же Стоик, он Вождь и наш Отец, да и… — сказал я твёрже, чем чувствовал на самом деле. — Они уже получили по зубам. Тупые твари, каждый раз прилетают и огребают от нас, им всё мало…       Иккинг кивнул, но в его взгляде всё ещё читалась тревога. Он сунул фигурку в карман и обхватил колени руками, покачиваясь взад вперёд — привычка, которая появлялась у него всегда, когда он нервничал.       Мы помолчали. Я считал капли, падающие с потолка, и думал о том, как странно устроен мир: вот мы сидим в темноте, ждём, пока взрослые решат, что можно выходить, а всего в нескольких метрах над нами — обугленные брёвна, пепел и следы когтей на стенах домов…       — Вылезайте, битва окончена! Эти летающие огнеплюи улетели! — вдруг послышался голос Стоика сверху, громкий и раскатистый, как удар топора об сухую чурку.       Мы с Иккингом переглянулись. В его глазах вспыхнул восторг, и он уже вскочил на ноги, готовый ринуться к лестнице.       — Стой! — я схватил его за рукав. — Подожди, пока он откроет крышку.       Через мгновение раздался скрежет — Стоик отодвинул засов, и тяжёлая деревянная дверь погреба с глухим стуком откинулась вверх. В лицо пахнуло свежим воздухом — солёным, дымным, но таким желанным.       Стоик, огромный, как скала, стоял над проёмом, протягивая руку. Его кольчуга была в саже, а на щеке виднелась свежая царапина, но лицо светилось удовлетворением.       — Ну, и чего мы ждём? — усмехнулся он, помогая нам выбраться.       Иккинг первым выпрыгнул наружу, зажмурился от яркого дневного света и тут же бросился осматривать окрестности — искать следы битвы, обломки стрел, может, даже драконий коготь.       А я задержался на мгновение, глядя вверх, на чистое небо, где уже не было ни одной чёрной точки. И подумал: «Сегодня мы выжили. А завтра… завтра будем думать, как сделать так, чтобы таких «завтра» стало больше».       Нам всего пять лет, до канона ещё восемь – девять лет. И думать о будущем… Хох, тут бы хоть выжить один денёк. А не мечтать о том далёком будущем. Ну, да пусть, главное, что я моментами помню, что будет происходить в будущем. А сейчас остается только жить, или же выживать в таком-то мире.       - Грег! Смотри! – Иккинг, который убежал первым куда-то в глубь деревни, прибежал обратно с охапкой стрел. И в одной из стрел оказался глаз дракона.       - Ого, и что же ты с этим хабаром собираешься делать? – Спросил я у него.       - Стрелы оставлю, а глаз повешу на дверь! Чтоб отпугивал драконов! - Задумчиво произнес Иккинг, - Лук, точно, смастерю ещё и лук! – Радостно воскликнул он.       - Грандиозный план, беги уж, а то тебя прям как тролль покусал, зудит всего– Сказал я уже убегающему в глубь дома Иккингу.       Всё это время я стоял на крыльце вместе со Стоиком, который чистил свой топор. Я не отвлекал его от дела, но он заметил меня и улыбнулся, - Грег, подь сюда. Научу тебя как очистить топор и заточить его. – Подозвал он меня к себе. Я же не отказался, как никак наука есть наука.       Следующие часа полтора я с высунутым языком пытался заточить этот топор, как подсказал мне Стоик. А он уже ушёл по своим делам, и, к счастью, я справился со своим делом хорошо. Кромка лезвия легко резала подушечку пальца, а значится острота уже приемлема для битвы с драконами.       - Грег! Пошли гулять! Астрид нашла одно классное место неподалеку от Олуха! – Услышал я очень знакомый голос, Сморкалы.       - Привет! А родители то хоть знают, куда вы ходите? Потом же ушей лишимся за эти приключения! – Положил топор на стол и встал со стула, направился в сторону Сморкалы, который стоял ниже по ступенькам дома.       — Да брось! Зачем им знать — это наше место! Мы там такое отбабахаем — Будем тренироваться да отдыхать вволю. Астрид уже там, да и Рыбьеног обещал еду принести. Так что пошли, поможешь! — Сморкала хлопнул меня по плечу, глаза горят от нетерпения.       — Погоди, Иккинга позову — может, с нами пойдёт, — сказал я, оглядываясь в сторону дома.       — Иккинг? — Сморкала скривился и махнул рукой. — Да он же вечно от нас удирает… И скука с ним смертная: сам себе на уме, ни слова толком не вытянешь.       — Всё равно спросить надо. Вдруг пойдёт? — Я упрямо поджал губы.       — Ай, ладно, — Сморкала вздохнул, упёр руки в бока. — Я тебя тут подожду. Только не долго!       Я метнулся к дому, взлетел по скрипучим ступенькам на второй этаж, свернул налево и замер у двери комнаты Иккинга. Из за неё доносились натужное кряхтение и звук, будто кто то возится с деревом. Не стал стучать — толкнул дверь и вошёл.       Иккинг стоял у стола, пыхтя от усердия, и пытался натянуть тетиву на сырую палку. Та гнулась, трещала, но не поддавалась.       — Эх ты, не торопись с этим делом, — я подошёл ближе, покачал головой. — Так ведь всё испортишь.       — А что не так? — Иккинг поднял на меня глаза, пальцы всё ещё сжимали упрямую палку.       — Да всё не так, — я осторожно взял у него заготовку, повертел в руках. — Палка то сырая. Ты на неё силу давишь — она и треснет при первом же выстреле. Сперва просушить надо, да не кое как, а с умом: положить ровно, чуть поднапрячь, чтоб форму держала. И оставить так дня на два, не меньше. Потом уж и тетиву крепи. Понял? Иккинг нахмурился, разглядывая палку, потом кивнул:       — Понял… А я думал, быстрее получится.       — Быстрее — не всегда лучше, — я улыбнулся и похлопал его по плечу. — Пошли к Сморкале? Позвал нас… Он там уже, небось, приплясывает от нетерпения.       — Не, не хочу. С ними не интересно… Вечно о тренировках, да и… Я уж лучше тут побуду, лук сделаю, — сказал Иккинг, пряча от меня глаза. Он ссутулился над своей работой, пальцы машинально поглаживали неровную поверхность сырой древесины, будто искали в ней утешение. Было видно, как ему одиноко — плечи опущены, взгляд потухший, а в уголках губ залегла горькая складка. Он понимал, что просто не вписывается в нашу компанию, и не хотел мне… нам мешать своим присутствием.       Я сделал шаг ближе, положил руку на его плечо. Оно оказалось напряжённым, словно Иккинг готовился к удару. Сердце у меня сжалось — больно было видеть его таким.       — Икк… Ты же помнишь, что я тебе говорил? — произнёс я тихо, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой ему сейчас так не хватало.       Иккинг вздрогнул от прикосновения, но не обернулся. Его пальцы замерли на дереве, потом снова задвигались, будто он пытался что то вырезать одним лишь усилием воли.       — Ты про то, как мы далеки от понимания о драконах? Или же… — начал он, голос дрогнул на последнем слове.       — Я о том, что вечно одному нельзя оставаться, — я слегка сжал его плечо и обошёл вокруг стола, чтобы заглянуть ему в лицо. — И что каждый викинг чем то отличается от другого. Не нужно быть как все викинги. Найди себя и стань тем викингом, которым хочешь быть. Я это уже не раз тебе говорил, Иккинг.       Он наконец поднял глаза — в них плескалась такая боль, что у меня перехватило дыхание. Иккинг глубоко вздохнул, будто собирался нырнуть в ледяную воду, и выпалил:       — Я понимаю! Понимаю, но… Отец! Он видит во мне себя! Но я же — рыбья кость… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — У меня нет той силы Стоика, что крушит драконов… И этот его взгляд, ты же видел, Греги, он разочарован мной… Да и ты…       — Икки, — я перехватил его руку, заставил посмотреть на меня. — Стоик — он твой отец. Я понимаю, что ты ждёшь его признания, его гордости за тебя. Но Валка… Он живёт прошлым, я тебе это уже объяснял. Поэтому он так смотрит. Ты же копия Валки — тебе это уже говорил Плевака. Просто когда ты рядом, Стоик в тебе видит Валку. Боль, что сжимает его сердце до одури каждый раз… Она не даёт ему видеть реального тебя.       Иккинг замер, впитывая каждое слово. Его взгляд стал осмысленным, будто сквозь туман пробился первый луч солнца. Он медленно выдохнул, плечи чуть расслабились.       — Как… Ладно. Брат, я понял… Иди уже, а то там Сморкала без тебя уйдёт, — произнёс он, и в голосе прозвучала слабая, но настоящая улыбка. Я похлопал его по плечу:       — Ладно оставайся, работай над луком. Но обещай, если что — зови. Мы ведь семья, Икки.       Он кивнул, снова склонился над деревом, но теперь его движения стали увереннее, а спина выпрямилась. Я ещё секунду помедлил, потом повернулся и направился к двери, чувствуя, что этот разговор прошёл не зря. И мои слова благополучно повлияют на его мысли.       — Ты чего, как беременная курица, тащишься! Я тебя тут до ночи ждать не собираюсь! Пошли! Я тебе такое покажу — там… Увидишь! — Сморкала притоптывал на месте, размахивал руками и то и дело подпрыгивал, будто внутри него завелся маленький неугомонный дракон. Его глаза горели таким восторгом, что даже раздражение, которое я на мгновение почувствовал, тут же растаяло.       — Пошли уж, а то ты тут скоро взлетишь от нетерпения похвастаться, — усмехнулся я, стараясь скрыть, что и сам уже заинтригован.       — Вот увидишь, что я там нашёл, тогда и поговоришь! — Сморкала ткнул меня кулаком в плечо, развернулся и почти побежал вперёд, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что я иду следом.       Я промолчал и двинулся за ним. Мы зашагали в сторону чаши леса. Тропа на «Вороньем мысу» вилась между старыми деревьями — могучими дубами с корявыми ветвями и стройными соснами, чьи иглы шелестели на ветру. Под ногами хрустели сухие ветки, а в воздухе витал терпкий запах смолы и влажной земли. Где то вдалеке каркали вороны — их резкие крики эхом отдавались между стволов.       Вскоре мы вышли на небольшую поляну, и я замер, задрав голову. Перед нами высился огромный камень — размером с добротный дом, тёмно серый, покрытый мхом и лишайником. Его поверхность испещряли глубокие трещины, а одна, самая широкая, зияла, словно рана, открывая вход в пещеру. Она уходила вниз, в темноту, откуда веяло прохладой и чем то древним — будто само время здесь остановилось много веков назад.       Сморкала остановился рядом со мной, гордо подбоченился и расплылся в широкой улыбке:       — Ну? Что скажешь? Я его ещё вчера приметил, но всё не мог решить, идти ли одному. А теперь мы вместе заглянем внутрь!       Я сделал шаг ближе, провёл ладонью по шершавой поверхности камня. Мох был влажным, а под ним ощущалась твёрдость, отполированная ветрами и дождями. В глубине пещеры что то едва слышно шуршало — то ли сквозняк, то ли… что то ещё.       — Ладно, — я выдохнул, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Показывай, куда идти. Но если там окажется логово тролля, я тебя первым ему скормлю.       Сморкала хохотнул, хлопнул меня по спине и первым шагнул в тёмный зев пещеры:       — Да не боись! Тролли, если и есть, то давно сбежали от моего обаяния! – Сморкала рассмеялся от своей же шутки, а я лишь хмыкнул.       Пещера оказалась на удивление просторной — её свод, выгнутый, как брюхо древнего кита, уходил вверх на несколько человеческих ростов. В самом центре потолка зияла неровная дыра — сквозь неё пробивались косые лучи солнца, рассыпаясь бликами по влажным стенам. Свет ложился пятнами на каменный пол, высвечивая россыпь мелких кристаллов, мерцающих, будто звёздная пыль. Воздух здесь был прохладным и густым, пах мхом, влажной землёй и чем то ещё — едва уловимым, диким, словно эхо далёких штормов.       Мы стояли у входа, и тени от неровностей стен танцевали вокруг нас, подрагивая в ритме проникающего света. В глубине виднелись два узких ответвления — их тёмные пасти манили и одновременно настораживали.       — Ты же… не вчера её обнаружил, так ведь, Сморкала? — я шагнул к одному из ответвлений и замер у угла, где небрежно свалена была кучка свежего дерьм… Дёрна.       Сморкала стоял рядом, и от моих слов он покраснел — лицо вспыхнуло, уши загорелись алым. То ли от злости, то ли от стыда, но он сжал кулаки и отвернулся, избегая моего взгляда.       — Да ты! Я её вчера нашёл! Зачем только тебе рассказал… — чуть ли не крича, выпалил он, голос дрогнул на последнем слове.       — Ага, если бы… Оно же недавнее, можно сказать, сегодняшнее, — я выпрямился и задумчиво провёл рукой по стене, ощущая шероховатость камня. — И если логически подумать, то ты, наверное, тут спрятался от дракона, когда произошло нападение. Видел, как он пронёсся над лесом, и рванул сюда, чтобы переждать.       Сморкала сжал челюсти, глаза сверкнули. Он сделал шаг ко мне, будто хотел что то сказать, но передумал. Резко развернулся и махнул рукой:       — Пошёл ты, Грегор! Я тебе как другу, а ты… — обида прорвалась в голосе, и он двинулся в сторону одного из ответвлений, будто хотел скрыться. Я покачал головой, усмехнулся:       — Сморкала, Сморкала… — тихо произнёс я.       — Ребята! Вы там? — донёсся звонкий голос Астрид, и мы оба вздрогнули.       Её силуэт показался в проёме входа — свет сзади очертил фигуру, сделал её почти нереальной. Удивительно, но эта Астрид и та, из мультфильма, — будто две разные личности. Здесь она не ледяная королева, а живая, яркая, с горящими глазами и улыбкой, готовой сорваться с губ. В детстве она была общительной, неугомонной — настоящей искательницей приключений, и с нами становилась ещё более гиперактивной, будто в ней просыпалась какая то древняя, дикая энергия. Может в будущем она и станет той «ледяной королевой», но сейчас она наша подруга. Шебутная и неугомонная Астрид, с которой всегда весело.       — Иди сюда! — крикнул Сморкала и рванул в мою сторону. Я уж думал, он решил поквитаться со мной кулаками — кулаки сжаты, лицо красное. Но вместо этого он метнулся к углу, где лежало дерь.., и принялся торопливо засыпать кучу, разравнивая поверхность ногой.       Закончив, он выпрямился, подошёл вплотную и шёпотом, почти умоляюще, произнёс:       — Не рассказывай Астрид, пожалуйста! Грегор, прошу! — в глазах читалась искренняя мольба.       Я молча кивнул.       — Мы здесь! — громко ответил я Астрид. — Заходи, посмотрим, что тут есть! Она шагнула внутрь, огляделась, и глаза её расширились от восторга:       — Ух ты… А тут красиво! И прохладно. Что это за место?       Сморкала выдохнул, улыбнулся уже по настоящему и гордо заявил: — Это наше место. Тайное. И теперь — твоё тоже.       Астрид хлопнула в ладоши и рассмеялась: — Отлично! Значит, теперь нас трое. И никакие драконы нас отсюда не выгонят!       - Ты мне должен, Сморк… - С улыбкой на лице прошептал я на ухо Сморкале.       Он покраснел, но лишь кивнул на мои слова, а я… А что я, просто улыбался.       — Так, мальчики! Пока Рыбьеног идёт, наступит уже вечер, и чтобы не заскучать… Давайте сделаем тут красоту! Поставим скамейки, сделаем мало мальски викингский ремонт. Чтобы было где отдыхать, — сказала Астрид, обводя рукой пространство пещеры. Её глаза горели азартом, а в голосе звучало неподдельное воодушевление.       — Что стоим? Обустроим мою пещеру! — воскликнул Сморкала и рванул на выход из пещеры так стремительно, что чуть не зацепился ногой за выступ камня.       Мы с Астрид переглянулись. Я пожал плечами и спокойно направился к выходу, размышляя, что реально можно устроить в пещере силами троих детей. В голове сразу всплыли ограничения: никаких тяжёлых досок, никаких шкур — у нас просто нет к ним доступа. Зато есть лес вокруг — значит, будем использовать то, что найдём под ногами.       Астрид рванула за Сморкалой: — Это не твоя пещера! Наша! И я первая найду, что можно принести в неё!       — Попробуй обгони, девчонка! — крикнул Сморкала, заливисто рассмеялся и припустил ещё быстрее, перепрыгивая через корни и поваленные ветки.       Астрид разозлилась — я услышал впереди короткий шорох, а затем вскрик Сморкалы: — Астрид! Камнями то зачем?! Ай, сдаюсь! Всё, хватит, только не лицо!       Я улыбнулся и неторопливо вышел из пещеры. Остановился на опушке, окинул взглядом лес и принялся обдумывать план.       «Что нам доступно? — размышлял я. — Ветки, палки, мох, камни, кора, длинные корни, сухая трава…»       Сморкала уже вовсю рыскал по округе, переворачивал ветки и осматривал поваленные деревья. Астрид тем временем наклонилась к земле и аккуратно собирала мягкий мох с пней — его можно будет постелить на камни для удобства.       — Эй, смотрите! — Сморкала подбежал к большому упавшему дереву и принялся отламывать от него длинные, относительно ровные ветки. — Вот! Из этого можно сделать лавки!       Я подошёл ближе, осмотрел находку: — Неплохо, но ветки слишком толстые и неровные. Давай выберем те, что потоньше и прямее — их легче укладывать и связывать.       — И как мы их свяжем? — нахмурился Сморкала.       — Корнями или длинными гибкими ветками ивы, — я указал на небольшой ивняк у ручья неподалёку. — Видите, как они гнутся? Если нарвать таких, получится отличная связка. Ещё можно использовать полоски коры — берёзовой или липовой.       Астрид уже тащила охапку мягкого зелёного мха: — А это для сидений! Будет мягче, чем просто на камнях сидеть.       — Отлично, — кивнул я. — Тогда план такой: Сморкала ищет ровные ветки, Астрид собирает мох и крупные плоские листья — они тоже пригодятся, а я поищу гибкие ветки ивы и подходящие камни для основания лавок. Встретимся у входа в пещеру через полчаса.       — Есть, Вождь! — усмехнулся Сморкала, но послушно отправился выискивать подходящие ветки.       Астрид подмигнула мне: — Наконец то у нас будет своё место! Настоящее тайное убежище.       Я кивнул, улыбнулся и направился к ивняку. В голове уже складывалась картина: простые, но крепкие лавки у стены, мягкое покрытие из мха, очаг из камней подальше от входа, чтобы дым не мешал. Ничего роскошного — но своё, сделанное своими руками.       По пути я подобрал несколько плоских камней — они подойдут для основания скамейки. Ещё нужно найти место с густой травой — высушенные пучки тоже можно использовать для подстилок. Пять лет спустя…       — Ребята… Я больше не приду сюда, — сказала Астрид, пряча глаза. Её пальцы нервно теребили край кожаного ремешка на запястье — того самого, что мы с Сморкалой сделали ей на прошлое лето.       — Это почему? Куда то уплываешь? — спросил непонимающий Сморкала. Он сидел на нашей самодельной лавке — той самой, что мы смастерили пять лет назад из толстых веток ивы и связали гибкими корнями. Лавка уже успела покрыться царапинами и отметинами от ножей, которыми мы вырезали на ней свои метки.       — Отец… Он… Я не могу сказать почему, просто… Моя семья всё решила за меня, — Астрид отвернулась к стене пещеры, где висели наши «трофеи»: сушёный хвост ящерицы, гладкий камень с дырочкой посередине, пучок трав, который Рыбьеног назвал «драконьей мятой».       — Так не слушайся их! Ты же всегда так делала, — сказал недоумённо Сморкала, хмуря брови. Он встал с лавки и сделал шаг к Астрид, но она отступила.       Я же молчал, понимая, что происходит. Вот и началось… В голове пронеслось: «Значит, помолвка.». Внутри всё сжалось, но я старался сохранить спокойствие.       — Заткнись! Ты не понимаешь, я не могу… Сказать, из за чего я больше не приду сюда. И вообще не в этом дело! — голос Астрид сорвался на крик, но тут же стих, превратившись в шёпот. — Просто… не могу.       — Так скажи прямо уже! Почему… Эти твои намёки, я их не понимаю! — Сморкала тоже разозлился. Он ударил кулаком по лавке, и та слегка покачнулась — мы так и не смогли до конца исправить её шаткость.       — Сморкала, Астрид… Успокойтесь