Это не просто шоу

— Так мы пришли сюда только для того, чтобы картину отдать? — Чанбин в нетерпении постучал ногтями по столешнице. — В смысле? Нет, конечно. Ещё чтобы напиться и увидеть лисичку, — особенно акцентировал внимание на последнем пункте Хёнджин. — Лисичку… — фыркнул Чанбин. — Может, у неё есть имя? Ну на крайний случай — псевдоним. Ты не думал? — Наверное, — пожал плечами увлечённый своими мыслями Хёнджин. — Тебе вообще не показалось, что её выступление было что-то вроде… Как его… На кончиках пальцев… — Хёнджин в самом деле Ну, на уровень выше всех остальных? — Я бы даже сказал, что перфоманс выбивался из всей программы. Я тебе ещё вот что скажу. На официальном аккаунте есть вырезки со всех субботних выступлений, кроме этого. Я всю неделю ждал, чтобы получить больше информации в комментариях. Но его так и не опубликовали. Но. Но, — Чанбин выдержал театральную паузу. — Я узнал имя и без этого. Вычислил по вырезкам из старых выступлений. Пришлось, конечно, покопаться… — Там есть ещё выступления?! — Хёнджин перебил друга бесцеремонно, как, впрочем, и всегда. — Какого хуя у меня до сих пор нет ссылки, Чанбин? — С каких это пор ты умеешь пользоваться инстой? — Чанбин натурально прифигел с такого обвинения. Хёнджин секунду подумал. — Ну сейчас скачаю. — Так ты её ещё и удалил?! — тут же вспыхнул Чанбин. — Ясно. А я ещё удивляюсь, что он не комментит мои посты. — Хули мне там комментить. Ты каждый день постишь про зал, тренировки и протеин. — Ах ты сученыш! Я тебе щас ссылку не дам! — Да я сам уже найду, спасибо! — Ахренеть! — Чанбин всплеснул руками. — Ты! Да ты! Чтобы все мои посты пролайкал! — закипал от негодования но ссылку всё равно скинул. Хёнджин, уткнувшийся в экран, даже не кивнул, чтобы поддержать заинтересованный вид. — Так, — Хёнджин нахмурился, проводя расчёты в голове. — Йенни? — Так быстро? Я искал полчаса, — Чанбин надул губы. — Девочки выглядят каждый раз по-разному, если честно, мне сложновато уследить кто есть кто. — Девочки, — хмыкнул Хёнджин, приближая фото. — Девочки. — Она чем-то отличается от остальных, правда. — Я думаю, даже большим, чем ты мог бы предположить, — Хёнджин хмыкнул. — Что ты там уже разглядел? Знаешь что-то? — сузил глаза Чанбин. — Простая логика и наблюдательность. Да, всеми здесь занимается один и тот же визажист, поддерживая общий вайб в образах. То же и со стилистом — костюмы выполнены в чётком соответствии с канонами заведения. Всё чётко, стильно, под линеечку. Но он… — Он? — Чанбин подвис на секунду. — Ты чё это хочешь сказать… — Ниче я не хочу сказать. Я предлагаю тебе посмотреть самому ещё раз. И сделать выводы. Чанбин нахмурился и помассировал точку между бровей, сглаживая морщинки. — То есть мы. Смотрели. На парня. Который прыгал в женских шмотках по сцене?! — Тихо, — осадил друга Хёнджин. — Попрошу! Это были не женские шмотки. — Но в таком могла бы выступать женщина! — вспылил Чанбин. — Это называется унисекс. Ты вообще в женском боди пришёл в первый раз. Тебе ли залупаться на эту тему, — Хёнджин фыркнул. — Так это ты мне подсунул! — Очень этому рад и повторил бы ещё. Казалось, мир Чанбина перевернулся с ног на голову, и теперь ему требовалось время на обработку новой информации. — Но ведь тебе тоже понравилось то выступление, — мягко продолжил Хёнджин. — Нет. То есть да, — Чанбин сокрушённо уронил лицо в ладони. — Из всех них мы выбрали то единственное, что вообще оказалось не тем, что… Тьфу. Почему вообще на сцене был мужчина? — Что за формулировка? И где написано, что на сцене должны быть только женщины? — Хёнджин отчитал друга. — Хёнджин, я не понял. Ты почему их защищаешь? Ты уже знал что-то? Почему в ахуе только я? — Чанбин развёл руками, повышая голос и вертясь по сторонам в надежде найти хоть какую-то поддержку со стороны. Не нашёл. Стукнул кулаком по столу. — Адекватно, что мы с тобой оба капали слюной на танцующего мужика? Нет? Отреагируй как-нибудь! Нет, тогда Хёнджин не знал этого наверняка. Но почувствовал почти сразу. С появлением лисички… Нет. С появлением Йенни на сцене атмосфера изменилась и во всём зале разом. Он нёс собой такой удивительный дух свободы и уверенности, его аура буквально завораживала. Он знал, что хорош. Знал, что делал. А ещё он позволял себе быть собой чуть больше, чем остальные. Чем же он удивит их сегодня? Тематика вечера отличалась, потому и номера должны были измениться. С нетерпением ожидая появления их новоиспечённого фаворита, Хёнджин старался анализировать другие выступления чуть тщательнее. Отбросив предвзятость, что затмевала его разум неделю назад, он внимательно смотрел на каждого танцора и даже вступал во взаимодействие со всеми, кто общался с ним со сцены. Ещё одна особенность выступления Йенни в образе лисы — он позволял себе игнорировать публику, подчиняясь своему дикому образу. Хотя нет, не так. Он не игнорировал публику. Он просто не общался с ней так, как это делали остальные. Но он ясно давал понять, что видел их всех. Просто не считал нужным растрачивать своё внимание на обычных смертных. Сосредоточенный на внутренней борьбе, Йенни бросал редкие взгляды на заворожённого зрителя. Настолько глубокой проработкой чувств мог похвастаться не каждый номер. Как правило, роли были просты, персонажи легко читались, а характеры были очевидны. Девушки, которые выходили на сцену, ни коим образом не нагружали зрителя, помогая считывать свою стратегию поведения. Они показывали, чего ждут от гостей, и давали понять, чего можно ждать от них. Некоторые, как раз наоборот, водили за нос, обещая что-то, но каждый раз вырывая желанное из-под носа. Профессионализм артистов вызывал восхищение. Особенно Йенни. Он заставлял замереть и наблюдать за собой с затаённым дыханием. Где-то в середине шоу зал зашумел так громко, как на прошлой неделе расщедрился на овации только к финальному поклону. Сейчас же перед публикой предстало лишь одно создание. Ловкая обворожительная девушка, словно любовно вылепленная чувственным скульптором, выплыла на сцену без единого клочка ткани на теле. Совершенно голая, она провела на сцене около семи минут, однако за это время не показала ни грамма лишней плоти. Природная ловкость и многие часы репетиций позволяли ей порхать по сцене невесомой пташкой, умело обращаться с двумя пышными и — до крутящихся на зверском ценнике нулей — объёмными веерами из страусиных перьев. Её выступление заставило понервничать всех присутствующих и оставило массу впечатлений даже у привередливого Хёнджина. Поистине восхищала её манера напускного равнодушия, подобная тому, что демонстрировал Йенни. Не расслабляясь ни на секунду, погружённая в образ, она безостановочно кружила по сцене, размахивая перед собой веерами. Подобрав правильный подход к формату выступления, она сделала всё, чтобы выглядеть достойно, чтобы быть эффектной и запомниться каждому гостю. Йенни же, словно издеваясь или проверяя выдержку парней, всё не появлялся на сцене. Время основной части шоу уже подходило к концу, Хёнджин допивал бутылку в соло, Чанбин доедал свои пальцы, терзаясь мыслями. Да неужели это парень? Да ну нет. Все остальные же девушки. Все-все. Что ему тут делать. Правда ведь? Ведь правда?.. Программа шоу была подобрана так, чтобы попадать во вкус всех посетителей. В ней не было ни одного повторяющегося номера, чрезмерно провокационного или безвкусного, и шли друг за другом они очень гармонично. Время протекало незаметно для всех, кроме двух друзей за тем самым столиком в углу. Они ждали одного конкретного танцора. Появление Йенни Хёнджин сумел предугадать по шлейфу розовых перьев, что исчезал за кулисами после особенно кокетливой длинноволосой красотки. Её просто необходимо было уравновесить. Внести в это шоу немного интриги. Страсти. Огня. Возможно, добавить интриги. Йенни — идеальный характер для того, чтобы сбить душистую пайетковую спесь с этого вечера. Тогда-то Хёнджин и понял. Сейчас будет. Первым по сцене явно и густо разлилось недовольство. Йенни появился резко и беспардонно, грубо откинув занавес в сторону. Он направился прямо к милой девушке, что всё продолжала ворковать с кем-то прямо из-за кулис, словно не в силах попрощаться. Откровенно недовольный тем, что она крадёт его экранное время и перетягивает на себя внимания явно больше, чем ей полагается, он затормозил в миллиметре от её носа, красноречиво сминая пышный рюш на её корсете и едва не наступая на кружевной подол. Вау, крошка, это что, ревность? С агрессивным хлопком он разложил веер, чтобы как можно активнее замахать им в её сторону, превращая аккуратную и изящную причёску в сущий кошмар. Хёнджин засмотрелся. Он не замечал писка и попыток увернуться от прямой конкурентки Йенни. Хёнджин смотрел только на него. На веер, что идеально лежал в его руках, становясь их продолжением. На тонкие длинные пальцы в блестяших золотых кольцах. На невесомую грацию в каждом движении. А что ещё он может держать так же изящно? Что угодно?.. Девушка заметно стушевалась под таким очевидным и грубым давлением. Она скомканно пообещала обязательно встретиться позже кому-то из зала и очень быстро скрылась за кулисами. Боже, моя ты дива. Как он закатил глаза. Хёнджин был в восторге с первых же секунд появления его лисички. Неожиданный эмоциональный всплеск подбрасывал зрителя на месте, тут же приковывал взгляд к сцене и заставлял внимательно следить за действиями артиста. Что он выкинет ещё? Как поведёт себя дальше? Кого следующего коснётся его горячая рука? Боже мой, его эмоции… Недовольно фыркнув, Йенни сложил веер хлопком о ладонь и дал начало своему выступлению. Только после его одобрения музыка, наконец, полилась по залу. И Хёнджин, прикипевший к недовольному лисьему прищуру, что сновал из угла в угол, выискивая, к чему ещё придраться, смог оторваться и скользнул взглядом по фигуре целиком. Сегодня Йенни был полностью в белом. Светлый образ так хорошо оттенял его медовые локоны, что были слегка подкручены вверх. Струящаяся шёлковая рубашка, расшитый корсет и молочные кружевные колготки… Господи, колготки… Тонкие ноги с острыми коленками были обтянуты тонкой узорчатой тканью, благодаря чему они казались ещё более стройными и длинными. Вау. Какого хуя. Хёнджину казалось, — он был почти уверен, — что он начал отпускать все те чрезмерные чувства, захватившие его неделю назад. Но прямо сейчас он чётко осознал, что лишь проваливается всё глубже. Невозможно быть настолько идеальным… Не изменяя себе, шею Йенни прикрывал, на этот раз оплетя её крупным жемчугом. Россыпь жемчужных нитей спускалась прямо под рубашку и терялась в пышном молочном кружеве на груди. Критически короткий подол шёлковой рубашки едва прикрывал бёдра. Вот что Йенни выставлял напоказ, совершенно не стесняясь, так это свои ноги. Взгляд Хёнджина неустанно магнитился к узким щиколоткам босых ног. Чтобы выполнять многочисленные элементы, Йенни не сковывал стоп. Сегодняшний образ был диаметрально противоположен тому впечатлению, что Йенни оставил в их первую встречу. Целую неделю Хёнджин думал о дикой тёмной лисице, а сегодня на сцене предстала светлая нимфа. Не верилось, что этот нежный и аккуратный танцор — тот же человек, что хладнокровно размахивал мечом и хищно скалился в образе лисицы. От лисы в нём остались лишь хитрый взгляд и медные волосы, теперь стойко ассоциирующиеся с острыми лисьими ушками. Йенни был особенно кокетлив сегодня, не скупясь на флирт и обаятельность. Заворожив зал целиком, Хёнджина он заставил и вовсе забыть обо всём, кроме этого танца, этой химии между ними и этого вечера. И Хёнджин забыл. Обо всём забыл. Он пропал. В его голове остались только лисий прищур, длинные пальцы в золотых кольцах и тонкие щиколотки в кружевных колготках. Мягкий свет скользил по изящной, гибкой фигуре, что кружила по сцене, словно пытаясь убежать от преследующего её луча света. Йенни снова без остановки прыгал и переворачивался в воздухе. Казалось, что всё это не стоит для него ничего. Вытянутый носок, шпагат и сальто с места. Внезапный мостик или переворот на одной руке — во второй же веер, который нельзя отпустить, — всё это Йенни проделывал с завидной невозмутимостью аристократа, который знал, что он хорош. Просто именно сегодня, будучи в добром расположении духа, он позволил другим посмотреть на себя со сцены. Скучающий и флиртующий лишь по требованию этикета. Хёнджин провалился в свои грёзы так глубоко, что забыл утирать слюну с подбородка и даже пропустил окончание долгожданного выступления. Чанбин пощёлкал пальцами перед его лицом, в целом не слишком надеясь на реакцию. — Хван Хёнджин. Вы на связи, Хёнджин? — Чанбин безуспешно потряс друга за плечо. Шоу закончилось сразу после фееричного представления Йенни, потому Хёнджин уже какое-то время просто пялился на пустую сцену. Он переваривал и укладывал в свой голове сразу два образа: дикой лисы и прекрасного аристократа. Хёнджин с трудом опознавал свои чувства. Он был в восторге, трепещущие бабочки бились прямо под его кожей, разгоняя волнительные мурашки по всему телу, но вместе с тем он был так растерян, так сбит с толку. — Ты норм там ваще, нет? Ответь уже хоть пузырьком слюны, задолбал! — Чанбин выплюнул последнее уже чуть более раздражённый, чем раньше. Хёнджин очень медленно перевёл взгляд на друга, не слишком осознанно цепляясь за него глазами. — Да он с порога влетел и разбил все мои надежды на стабильную менталку. Я уже всё. Я больше не буду адекватным, Чанбин. Я в труху, — Хёнджин обессиленно рухнул лицом в стол. — Попроси повторить виски. — Какой виски? Ты сегодня весь вечер вино хлестал! Куда в тебя только лезет! — Бииииин… Я страдаю… — Я понял, понял. Не ной. Я видел то же, что и ты. Это парень. Парень. — А главное какой. Чанбин, кому заплатить чтобы стать его собачкой? — Хёнджин растекался по столу, превращаясь в совершенно безвольное месиво. — Его ковриком для ног? — А ну-ка отставить. Это что за поведение, Хван Хёнджин? Живо взять себя в руки. — Не могу, — продолжал капризничать Хёнджин. — Неси меня домой. За что тут же заработал смачный подзатыльник. — Какой неси? Живо подъём! — не сдавался Чанбин. — Сегодня ты меня гуляешь, твои слюни и сопли в договор не входили. Какой ты там собачкой быть собирался? Такая непослушная и подавно никому не сдалась. Хёнджин обиженно насупился, но за другом покорно поплёлся на выход, послав прощальный взгляд бармену. Получившие слишком много впечатлений за один вечер в клубе, в качестве реабилитации парни переместились в привычную и комфортную обстановку. Домой. На кухню. К родному чайнику и печенькам. Их обычное место силы для обсуждения сплетен и взаимной поддержки. Хёнджин прихлёбывал чай в скорбном молчании. — Как думаешь, в этот раз поможет просто вырисовать образ из головы?.. — с надеждой в глазах он уставился на вымотанного друга. — Какой в этом смысл, если через неделю ты придёшь туда снова, — Чанбин, искренне уставший он этой нервотрёпки, говорил прямо. — Хах. И то правда, — как-то слишком обречённо вздохнул Хёнджин. — Думаешь, не идти? — Я хуй знает, дружище. Но ты неадекватный, в курсе? — Чанбин вздохнул так тяжело, как только мог. — Блять, ещё и снять опять забыл, — проигнорировал его вопрос Хёнджин. — Да ладно имя своё не забыл, — чуть мягче сказал Чанбин. Ему оставалось лишь принять своего друга таким. Как и каждый раз до этого. Всё равно Хёнджина не исправить. Такой он. Эмоциональный, чувствительный, впечатлительный. — Горе ты моё луковое. А на работе как дела? — Хёнджин после этого вопроса недовольно сморщился. — Как ты выжил вообще на этой неделе? Хоть словечко бы не о лисице, хоть смсочку мне прислал за неделю, а? Бессовестный. — Выжил и ладно. Не без труда, конечно, — несколько натянуто засмеялся Хёнджин. — Не самые приятные дни. Пришлось выполнять работу за половину отдела. Дособрал макет для студии, один дизайн делал почти с нуля, а что самое отвратное — общался с клиентами. Но главное, что всё это кончилось. Я не придушил их и не сошёл с ума сам. А это успех. — Горжусь тобой. Зато заработал на чаевые своей лисичке. М, кстати, — Чанбин подозрительно оживился, — а в отпуске ты когда был последний раз, радость моя? — Где? — искренне не понял Хёнджин. — А. Ааа. А там чё, мультики показывают? Или чё я там, по-твоему, забыл? — Да ты заебёшь… Тебе сколько лет вообще? В курсе, что отдых нормальные люди используют, чтобы не выгореть и не сойти с ума? Я торжественно разрешаю тебе взять выходных чуть больше, чем аж два подряд. Потому что ещё чуть-чуть и ты реально ёбнешься. Я же вижу. И знаю тебя не первый день. Если ты сейчас вцепишься зубами в этого рыжеволосого мальчишку — легче тебе не станет. Ты просто снова провалишься в гиперфикс, истощая себя в минус. Остановись, пожалуйста, и выдохни, Хёнджин. — Ну мааам… — Хёнджин! — Чанбин хлопнул рукой по столу. — Ладно. Хорошо. Я подумаю, — Хёнджин понимал, что друг прав. Он знает его лучше, чем сам Хёнджин знает себя. — Подумаешь? — Чанбин угрожающе вскинул бровь. — На этой неделе ещё не могу! Закрою все проекты за ребят — и сразу. Сразу. Не бей! — Хёнджин прикрылся, осторожно выглядывая из-под ладони. — Не буду. А надо бы, — Чанбин мягко улыбнулся и в шутку пригрозил кулаком. Хёнджин спрятал ответную улыбку в кружке с чаем. Как бы Хёнджин не накосячил, Чанбин всегда принимал его сторону и готовился разгребать последствия на равных. — Слушай, а вот в этом клубе программа только по субботам или в другие дни он тоже открыт? Да-да, разгребать всё вместе, Чанбин. — Открыт с четверга по воскресенье. — Супер. — Только ты пока не зарабатываешь столько, чтобы ходить на все выступления своей звёздочки, — Чанбин откинулся на стуле, многозначительно оглядывая жалко сгорбленного сейчас друга. — Слышь, — тут же вскинулся Хёнджин. — Я сейчас за всю команду горбачусь, я себе за эти две недели столько заработаю, что смогу выкупить эту крошку из птичника. Интересно, у них предусмотрены персональные выступления?.. — Может быть, — задумался Чанбин. — Наверное? Это должно быть выгодно для них. Но я не интересовался. Боюсь предположить, сколько будет стоить. Переживи эту неделю и узнаешь, Джинни. — Придётся, — вздох был тяжелее прежнего. — Если не перегрызу горло мисс «сделайте чтобы просторно и много воздуха, но чтобы не слишком пусто, и цвета не слишком светлые или яркие, в общем сделайте красиво, а не на отвали». — К сожалению, все мы не идеальны, а работа с людьми предполагает некоторый заёб при попытках в коммуникацию. Ты уже давно не работал с клиентами, просто потерпи их немножко, а потом снова вернёшься к своим драгоценным бумажкам. Главное — не забывай улыбаться. Ты очаровашка. А почти половину клиентов можно купить только этим. — Да, перед моим обаянием тяжело устоять — Хёнджин игриво подмигнул. — Немного полегчало, знаешь. А похвали ещё? — Пошёл в жопу, — Чанбин закатил глаза почти до обморока.

***

Дизайнеры никогда не успевали заскучать. На этой неделе им поступил своеобразный заказ. Клиент выкупил большое помещение, в котором раньше был какой-то общепит. Требовалось сделать стильный клуб. Что ж. Времени на проект было достаточно, и Хёнджин наверняка успел бы свалить в свой импровизированный отпуск до того, как это чудо будет представлено клиенту для первых правок. А сейчас он соберёт этого Франкенштейна на свой вкус. Развлечётся от всей души. Натворит такой хуйни, чтобы господа коллеги «кхе-кхе, я забовева» побывали в его шкуре, разгребая дерьмо за другими. Ибо нехуй. Блять. Хёнджин погрузился в анализ предоставленного материала, когда в воспоминаниях замаячило что-то… Дежавю?.. Пару кликов, подъём старых архивов, и, — реально! — было. Когда-то кто-то из ребят уже занимался похожим объектом. Тоже какой-то клуб. Если поднять макеты и фото готового помещения, можно будет использовать как референс. Хёнджин углубился в их банк проектов и нашёл тот самый. Тот самый. Он узнал его сразу же. — Да ладно, — Хёнджин начал листать быстрее, чтобы найти хоть что-то, что опровергнет его догадку. Не нашёл. — Так Highlight наш. А то я и думаю, что-то тут не так. Хаха, — он зачесал волосы назад, в неверии ковыряясь в макетах и схемах. Хёнджин продолжил листать вложения, рассматривая каждое помещение. Это был действительно большой проект — не только главное помещение, но и полное внутреннее оформление гримёрок, гостевой зоны, бара и vip-комнат. Vip-комнат. Ага. Значит, индивидуальные представления тоже предусмотрены. Сам он отказался тогда вписаться в этот проект (ну и дурак!), но отлично помнил суету, которую развели вокруг этого объекта. Много денег, много требований, много шума. Хёнджин подробно изучил план и внутренне обустройство этого заведения, попутно сделав пометки о том, что можно было бы модернизировать и модифицировать. — Освещение особенно удачное. А вот входную группу нужно подобрать в соответствии с обстановкой внутри, чтобы соблюсти гармонию. Продолжал этот проект Хёнджин уже с большим энтузиазмом, продумывая заведение, приходить в которое хотелось бы не только за одним конкретным танцором, но и за эстетическим удовольствием от обстановки и интерьера. Это оказалось интересно. Давно он не позволял себе заняться творчеством на работе.

***

— Да, у нас предусмотрена система индивидуальных танцев для наших спонсоров. Просто выбрать и купить время танцовщицы нельзя, но можно обозначить свой интерес через нас. Решение о персональном выступлении принимает девушка. Если во время выступления вы получите от кого-то со сцены любой предмет — считайте, вас выбрали. — Я вас понял, спасибо. — Хёнджин говорил уверенно и скрыл нервозность от всех, кроме Чанбина, который остановил бешено колотящую по ножке стола ногу друга. — Я бы хотел обозначить свой интерес в отношении одного танцора, Чанбин, мягко говоря, прихуел с подобного развития событий. — То есть ты всё-таки планируешь купить время лисички? — многозначительная ухмылочка так перекосила лицо Чанбина, что Хёнджина чуть не вырвало прямо на него. — Ты слышал, что это невозможно. Только если и он выберет меня, мы с ним встретимся в индивидуальном порядке. — Да ты себя видел, блин? Кто ж откажется уединиться с тобой в тёмном уголку. Я бы точно не… — А вот я бы с тобой точно не, — прервал его Хёнджин. — Чанбин, твою мать. Не порти настроение. — Ты что, всё-таки не любишь меня, да? — Чанбин фальшиво всхлипнул, отвернувшись в сторону. — Ну, я понял тебя. — Нет, Бинни. Просто смотри на девочек, и, может, тебе тоже кто-нибудь приглянется. — Мгм. Ясно. Сам, значит, смотрит на мальчиков, а как Бинни, так смотри на девочек. Хорошо, — Чанбин притворно надулся. — Я запомню вот эти твои слова некрасивые. — Не дуйся. Тебе прям вообще никто не нравится? — Хёнджин переживал на самом деле, спрашивая не из приличия. — Нравится. Но не до одержимости, как у тебя, и слава богу, — фыркнул Чанбин. Он врал. Все здесь были не для него. — Посмотрю я на тебя, когда ты влюбишься. Мой маленький вредный друг. — Слышь! За маленького ващет и отхватить можешь! Тащи сюда свой тощий зад, посмотрим, кто из нас мелкий! — нахохлился Чанбин, на самом деле не обидевшийся всерьёз. Пресекая продолжение их бессмысленной брани, конферансье объявил начало шоу. На этой неделе программа была точно такой же, как в прошлую субботу. Выступление Йенни было таким же притягательным и ярким, словно увиденное впервые. Хёнджин уже почти принял лисицу и в таком изящном человеческом облике, бесспорно преклоняясь перед его талантом к преображению. Невероятно хорошо. Когда же в конце своего танца Йенни опустился на колени перед парнями, что сидели почти вплотную к сцене, и поманил пальцем, оба потеряли дар речи. Хёнджин похлопал глазами, посмотрел на такого же ахуевающего друга и подался вперёд. Йенни игриво провёл кончиком веера по линии челюсти Хёнджина, разглядывая его, как товар на рынке. Удовлетворённый щенячьим взглядом снизу вверх, лис быстро распахнул веер перед самым лицом Джинни, чтобы спрятать свою ухмылку и слегка сбить ворожу с лица гостя. Неторопливо обмахиваясь веером, из-за него Йенни продолжал наблюдать за этим наивным щеночком. Лисьи глаза горели алым огнём. Хёнджин не мог оторвать взгляд, выигрывая в гляделки — не в состоянии пропустить и вздоха. Артист хмыкнул, с хлопком закрыл веер и протянул загадочному художнику, которого этим вечером хотел узнать чуть ближе. Ах, блять. Он хорош, чертовски хорош. Покинув сцену, Чонин только и мог думать о том, как сладко было играть с этим очаровательным мальчиком. Он так преданно смотрел в ответ… Йенни было откровенно весело и совсем не страшно. С этим гостем он хотел играть ещё и ещё. Впитать вкуснейшие эмоции с его лица, и, быть может, увидеть надежду в глазах. Будет ли малыш нервничать, оставшись со мной наедине? Ах, молодые так отличаются от старых. Тех легко предсказать. Хёнджин же… Хёнджин же пребывал в прострации точно так, как и неделю назад после этого выступления. Чанбин одуплился первым. — Хёнджин, он, получается, выбрал тебя? Вау… — Да… — что именно да, Хёнджин, правда, не знал. Перед его глазами сверкали образы, быстро сменяя друг друга. Ослепительная лисичка продолжала терзать его воображение, пока Хёнджин сжимал в руках его веер. — Добрый вечер, — из размышлений Хёнджина выдернула милая девушка в костюме-тройке. — Вас пригласили для персонального выступления. Пройдёмте со мной. — Давай, дружище, — подогнал его Чанбин. — Я дождусь тебя. Хёнджин мог бы дойти до VIP-комнат сам, даже зайти в нужную дверь самостоятельно — скажи ему заранее, где пройдёт свидание. За эту неделю он столько раз обращался к плану этого здания, что знал его наизусть и ориентировался бы с лёгкостью, даже ослепнув. С открытия в клубе не меняли ничего. Хёнджин гордился тем, как их интерьеры всегда получались универсальными и были актуальны годами. VIP-комнаты тоже были универсальны и отличались каждая от другой, предоставляя возможность выбора и вариативности настроения. Именно эта комната — золотая, в деталях приглушённо-красных, с щепоткой шоколада и каплей изумруда. Роскошно, но ещё не безвкусно, отсылает к богатству императорских дворцов и картин исторического прошлого. В оттенках лисички. В духе лисички. Сам ли он её выбрал? Хёнджин рассматривал детали и сравнивал реализацию с проектом, продолжая восхищаться гармоничностью. Изящная помпезность. Шик без отвращения. Молодцы ребята. Размышления о дизайне чуть отвлекли Хёнджина, он смог отвлечься и очистить разум. Неосознанно он всё крутил веер в своих руках. Ожидание, растянувшееся на вечность (пять минут), ударило по выдержке Хёнджина, как ничто. Он даже сосчитал все кисточки на занавесе (тридцать шесть) и прикинул в голове квадратуру с учётом стеклянных потолков, расширяющих пространство, и скрадывающих тёмных штор по периметру (пятнадцать квадратов?). Йенни же не тратил времени на приготовления больше, чем следовало. Без лишней спешки сбросил старый костюм и быстро нацепил новый. На мейк — похрен. Два пальца обмакнул в тёмные тени и провёл хищные полосы на щеках. Ну красавец. Ну загляденье. Интересно, как на это посмотрит Хёнджин? С открытым ртом. Прямым взглядом на него одного. Не отводя глаза в стеснении. Ловя каждый жест. Хищно прищурившись, Йени всматривался в ответ. Хёнджин тут же положил веер на столик перед собой — в знак примирения. Йенни ухмыльнулся. Испугался? Напоминает, что я сам позвал его сюда? Хёнджин не был способен на такие сложные логические цепочки. Он залип. Переоделся. Переоделся. Переоделся. Господи боже. Для него Йенни снова был лисичкой. Один вид летящих рукавов цвета крови и рыжей маски тут же выбил почву из-под ног Хёнджина. Всё тело было увито бубенцами и украшениями, что создавали на каждом шаге завораживающую мелодию тела. Йенни буквально вводил в транс плавными движениями, заставлял разуму следовать за звонкими колокольчиками. Неторопливые шаги ослабляли бдительность, давая спокойно подобраться ближе. Наконец, стоя совсем рядом, лисица вскинула нос, настороженно принюхиваясь. Лишь на секунду на бедре блеснул кинжал, тут же приставленный к горлу. Вау. Йенни разочарованно склонил голову набок. Ну и где реакция? Хёнджин рассматривал пришитые вручную украшения на бедре и проблеск татуированной кожи на стопе там, где Йенни поставил её между ног Хвана на диван. Ему идёт господи как же ему всё это идёт. Йенни чуть потомил Хёнджина, надеясь получить хоть что-то, и не отводил лезвия от шеи до последнего. Йенни почти забрался к нему на колени, чтобы слышать его заполошное дыхание. Словно он старался заглянуть как можно глубже, Йенни очень внимательно изучал его лицо. В темноте маски поблёскивали зрачки. Или он не всматривался, а внюхивался, как настоящее животное? Пахнет ли страхом? Не пахнет. В его глазах интерес. Не трус. Удовлетворённо хмыкнув, Йенни вонзил кинжал остриём в столик рядом с ними. Перед тем, как он ловко соскользнул с Хёнджина, одурманенного нечеловеческой гибкостью и красотой, Хёнджин успел уловить тонкий, удивительно гармоничный запах трав и цветов. Не крови и страха. Запах свободы и чистоты. Кинжал снова оказался в ножнах, на память о себе оставляя лишь крошечную метку в столешнице. Острый. Ну конечно. Эта лисичка может постоять за себя. Заозиравшись по сторонам, Йенни весьма однозначно посмотрел на дверь. Лисичка хочет сбежать. Один вручённый во время выступления предмет означал обещание одной встречи. Потому, когда Йенни собирался уходить, он потянулся к своему вееру перед Хёнджином, снова бесстрашно склоняясь перед его лицом ближе, чем следовало. Тут же разгадав его намерения, Хёнджин выхватил веер из-под его носа, тут же по-детски пряча трофей за спиной. — Мы ещё увидимся? — Хёнджин не верил, что они могут вот так просто расстаться. Йенни заколебался. — Не приходи в следующую субботу, — приглушённый шёпот из-под маски. — Сможешь в четверг? Сперва Хёнджин подумал, что это голоса в его голове, потому что крышечка на фоне влюблённости отлетела уже давно. Лисичка говорит со мной. — Смогу, — Хёнджин вернул руку с веером на место, чтобы Йенни тут же выхватил своё и быстро убежал к двери. Ну точно лисёнок. Остановившись на мгновение, он сдвинул маску с лица, одарив Хёнджина на прощание лисьим прищуром. Белоснежный веер смотрелся до смешного неуместным в руках хищника. И, подождите, это что, боевой раскрас?..

***

— Что было? Что было? — Чанбин набросился на Хёнджина в следующую же секунду, как друг только показался на горизонте. — Не знаю, Чанбин, не знаю, что это было, — Хёнджин словно до сих пор был не здесь, блуждая рассеянным блаженным взглядом по залу. — Чё? Делали вы что, Хёнджин? Смотрели друг на друга все полчаса? — Чанбин от возмущения задрал брови. — Сколько? — Хёнджин удивлённо уставился в ответ. — Полчаса тебя не было, дружище. Чем вы занимались? — Мнм… — неопределённо отозвался Хёнджин. Ему в самом деле нечего было сказать. Что это было? — Мы не просто смотрели друг на друга, — попытался было Хёнджин. — Ну? — в нетерпении подгонял Чанбин. — Это была дикая лисица, Чанбин, — после недолгих раздумий заключил Хёнджин. — Ну тогда понятно. Кивни, если вы ещё и парой слов обменяться умудрились. Хёнджин кивнул, не совсем прошаривший иронию момента. — Ну ахренеть ваще… — Чанбин похлопал друга по плечу. — От него было два слова, от тебя многозначительное: «ээээууублюььвбь»? — Иди ты.