МАРГО

Асфальт мокрый после ночного дождя, воздух холодный, бодрит. Марго бежит вдоль проспекта — на ней чёрный спортивный топ, тёмно-синие леггинсы, волосы собраны в низкий хвост. Музыка в наушниках — жёсткий бит, но она уже почти не слышит его. На перекрёстке у бизнес-центра притормаживает чёрный «Майбах». Из него выходит женщина — высокие каблуки, светлое пальто, кожаные перчатки, тёмные очки, несмотря на утро. Водитель открывает дверь, как в кино. Марго сбавляет шаг. Присматривается. Женщина — лет 45, не меньше. Элегантная, будто вышла с рекламы часов или дорогих адвокатских контор. Лаконичный макияж, острые скулы, тонкая шея. Тип, который не ходит по улицам без цели. Тип, который держит в руках — и деньги, и мужчин, и жизнь. Марго достаёт телефон. Один быстрый кадр, незаметно, из-под руки. Щёлк. Через десять секунд она уже пишет сообщение. Марго: "Посмотри эту. Вышла из «Майбаха» на углу Лесной. Хочу знать, кто она. Фамилия, чем занимается, соцсети, может, муж, любовницы, всё. Хочу досье до обеда. Целую." Вика: "Ого. У тебя вкус как у инстинкта убийцы. Ща гляну по номеру машины. Будет, как скажешь, Маргошка." Марго улыбается. Останавливается, делает вид, что тянет мышцы. А сама уже представляет: что скажет, как подойдёт, где встретятся "случайно". "Слишком красивая, чтобы быть одинокой. Но я — исключение из правил", — думает она. И снова — в бег. Сердце стучит. Не от нагрузки — от охоты. *** Марго садится к столику у окна — в сером худи, с распущенными волосами, выглядит почти невинно. Телефон на беззвучном, но экран не гаснет — ждёт. Пиццерия шумная, но уютная: дешёвая «итальянская» атмосфера с хорошим вай-фаем. Через пару минут появляется Вика. Невысокая, с розовыми дредами, в худи с принтом «404: Love Not Found». В руках — ноутбук в чехле с наклейками. Садится напротив, без приветствия кидает телефон на стол. — Ну, ты зверюга, — говорит она, открывая меню. — У этой женщины прям личный рай: три фирмы, одна сеть галерей, одна дочь в Лондоне, муж в Дубае. Она — Инга Андреевна Московская. Пятьдесят один год, вдова, живёт в башне на Кутузовском, коллекционирует живопись и мужчин в возрасте от двадцати до тридцати. Марго улыбается, откидывается на спинку. — Серьёзно? — Серьёзней некуда. Она была в браке, но муж умер восемь лет назад. С тех пор — никого официально, но я покопалась: три юных друга за последние пять лет. Фотки мутные, типажи разные. — Отлично. И где можно попасть ей на глаза? Вика достаёт ноутбук, показывает: — Галерея на Патриарших. Она там бывает дважды в неделю. Лекции, встречи, иногда сама ведёт экскурсии. А ещё — элитный спортзал рядом с домом. У неё там персональный тренер. Я могу пробить по базе, кто и когда. Марго кивает. Жует кусочек «Маргариты», будто не речь идёт о серьёзной охоте, а просто о выборе вечернего наряда. — Спасибо, зайка, — говорит она. — Ты мой личный спутник в ад. Вика хмыкает, потягивая колу через трубочку. — Ты что, решила пойти в контратаку на гетеро? Марго не сразу отвечает. Взгляд её направлен в окно, пальцы играют с краем салфетки. Потом она оборачивается, прищуривается и говорит: — Нет. Я просто думаю, что пора кое-кому напомнить, как выглядит исключение из правил. Вика смеётся, качает головой. — Ты святая угроза спокойствию. У неё тип — мальчики, а ты выглядишь как девочка, которая крадёт у них карманы и целует их девушек. — Именно, — отвечает Марго и облокачивается на стол. — У меня есть то, что у них нет. Я — интересная. Пауза. Потом она добавляет: — И, в отличие от них, я умею слушать. *** Квартира тёплая, свет мягкий, с кухни доносится запах жасминового чая. Марго сидит на полу в одной из белых футболок, вытянув ноги, вокруг — открытые вкладки на ноутбуке: галерея, пресс-релизы, интервью с Ингой, её Instagram — всё, что дала Вика. На экране — чёрно-белая фотография: Инга стоит у картины, в костюме, с сигаретой в руке. Хищный взгляд, абсолютный контроль. Женщина, которой никто не перечит. Марго наклоняет голову, смотрит внимательно. — Я тебе понравлюсь, — шепчет она, — даже если ты этого не хочешь. Телефон вибрирует. Элина пишет: «Буду поздно. Завал на работе, извини. Скучаю» Марго немного улыбается. Потом отвечает: «Ничего. Я приготовлю что-нибудь. Подожду тебя» Она медлит, хотя на деле ждёт кого-то другого. Встаёт, подходит к зеркалу. Волосы — слегка растрёпанные, лицо — свежее, взгляд — острый и собранный. Примеряет несколько образов: один — более наивный, другой — собранный, чуть резкий. В итоге остаётся в чём-то между — живая, но с шипами. Включает таймер на телефоне — ровно 45 минут: визуалка, соцсети, голос. Тонкая настройка. Завтра в галерею. Завтра — первая попытка. Но сегодня… Она ставит чайник, достаёт из морозилки пельмени. Чтобы не вызвать подозрений. Чтобы всё было, как обычно. "Ты не обуза. Ты — комфорт", — вспоминает она слова Элины. "Да, комфорт, пока не уйдёшь", — думает Марго. *** Утро солнечное, но прохладное. Марго в пальто цвета мокрого асфальта, под ним — светлая водолазка, волосы собраны небрежно, будто спешила. На лице — лёгкий макияж, в ушах — аккуратные серьги. Без перегиба. Всё на тонких гранях «интеллектуалки с хорошим вкусом». Она входит в галерею чуть позже десяти, когда уже нет потока, но ещё живое утро. Пространство — минималистичное: белые стены, светлые полы, тишина, прерываемая эхом шагов. Марго идёт медленно, смотрит на работы — живопись и скульптуры, современное искусство. И вдруг — голос. — Эта работа всегда вызывает у всех вопросы, — негромкий, уверенный, низкий. Марго оборачивается. Она. Инга Андреевна Московская. Пиджак тёмно-зелёный, волосы убраны назад, очки в руке. Стоит у картины — абстрактной, но цепкой. Марго делает шаг ближе, чуть прищуривается. — Она как чужая мысль. Сперва не врубаешься, а потом из головы не выкинешь. Инга чуть склоняет голову. — Интересное сравнение. Вы художница? — Нет. Просто думаю вслух, — отвечает Марго и добавляет после паузы: — Маргарита. Инга смотрит внимательнее. — Инга Московская. Приятно. — Знаю, — улыбается Марго. — Мне про вас рассказывали. В смысле, про галерею. Говорят, здесь хорошая коллекция. Я люблю наблюдать за тем, что цепляет. Инга усмехается уголком губ. — И что вас зацепило сегодня? — Не картина, — отвечает Марго, — а человек, который говорит о ней. Пауза. — Смело, — говорит Инга. — Честно, — парирует Марго. — Вы часто бываете здесь? — Возможно, начну. Они стоят бок о бок, будто невзначай, но обе чувствуют, что случайностей тут нет. Медленно шагают вдоль стены, увешанной картинами местных художников. Свет падает мягко, на коже Инги — отблески цвета охры и тёплого белого. Марго притворяется, будто любуется картинами, но на самом деле вся её сосредоточенность — на собеседнице. — Вы ведь сами курировали выставку в Питере пару лет назад, да? — уточняет Марго с невинным видом. Инга бросает на неё взгляд. — Не думала, что это кто-то запомнит. — Некоторые имена цепляют. Как картина, о которой вы говорили. Инга чуть усмехается, останавливается у узкой вертикальной скульптуры. — Вы изучаете искусство? — Изучаю людей, — отвечает Марго. — Мне интересны сильные. Инга поворачивается к ней лицом, смотрит внимательно. Долгая тишина. В этом взгляде нет вражды, но чувствуется настороженность. — И что вы делаете, когда находите таких? Марго не отводит глаз. — Пытаюсь приблизиться. Посмотреть ближе. Инга отступает на шаг, будто вырывает пространство обратно. — Осторожнее, Маргарита. Сильные не любят, когда к ним приближаются без причины. Марго моргает, на лице лёгкая ухмылка. — А если причина — восхищение? — Тогда это восхищение должно быть искренним, а не театральным. Инга поправляет рукав, поворачивается к следующей картине. — Вы красивая. Умная. Вам не нужна сцена. Но если вы ищете зрителей — ищите в другом месте. Здесь вас не ждут аплодисменты. Марго стоит на месте. Сердце бьётся чуть быстрее. Это не поражение — но это удар. Инга почувствовала её игру, назвала её, и — не выгнала. Но обозначила границу. Марго тихо говорит: — А если мне просто хочется вас услышать ещё раз? Инга бросает взгляд через плечо, оценивающий, усталый и проницательный. — Тогда начните с того, чтобы быть собой. Остальное — видно будет. И уходит дальше по залу. Марго остаётся, одна, среди белых стен и чужих картин. *** Поздний вечер. Квартира Вики — полутёмная, обставлена странно: ретро-техника, неоновые лампы, кактусы на подоконнике, кот спит в старом рюкзаке. Марго сидит на подоконнике, курит в форточку, нога болтается в воздухе. Вика на диване, за ноутбуком, в наушниках, но одним глазом следит за Марго. — Ну? — спрашивает она, не отрываясь от экрана. — Съела тебя? Марго усмехается. — Не съела. Но… я почувствовала, каково быть на поводке. — Ух ты. Это комплимент? — Это была угроза с извинением. Точно сказала: “Ты интересная, но не подходи — не из твоего леса.” Вика поворачивается, снимает наушники. — И? Марго затягивается. — И я в деле. Она умная, она видит насквозь. Она знает, зачем я пришла, и не уходит, но и не пускает. — Короче, альфа-самка, — резюмирует Вика. — Не лезь — сожрёт. Лезь осторожно — приручит. Лезь нагло — станет интересно. Ты в какой категории? Марго гасит сигарету в банке из-под кукурузы. — Я пока просто влезла. А дальше — посмотрим. Она поднимается, шагает через комнату и берёт кружку с чаем. — Она сказала, что здесь мне аплодисментов не видать. Вика смотрит на неё, прищуривается. — А ты хочешь не аплодисментов. Ты хочешь, чтобы она сошла со сцены и позвала тебя за кулисы. Марго замирает. — Да, — говорит она тихо. — Именно. *** День за днём у Марго всё по расписанию. Она просыпается около семи, тихо выходит, чтобы не разбудить Элину. Бежит по набережной — тридцать минут под музыку без слов. Мысли скачут. «Она не та, что ведётся на лесть. Там вообще ничего не липнет просто так». Смена маршрута — теперь она специально пробегает мимо галереи. Не смотрит в окна, не заглядывает, просто делает петлю. Потому что мозг — зверь. Он ищет пути даже в молчании. После пробежки — холодный душ, завтрак с Элиной. Та говорит что-то про работу, графики, проект. Марго кивает, целует в висок, улыбается. А сама думает: «Ни слова о себе. Ни одного слабого места. Она как отшлифованная броня. Если и есть трещина, её надо услышать, не увидеть». Днём — силовая тренировка. Удары по груше, отжимания, пресс. В зеркале — чёткая линия плеч, крепкие руки. Она выглядит как та, кто может взять силой. Но знает — с Ингой так нельзя. «Тут надо как в тхэквондо: не лезь в лоб, жди, пока противник сам откроется. Найди момент. Потом — быстро и точно.» Вечером она приходит домой первой, ставит воду на пасту, включает радио. Смотрит на Элинину зубную щётку — рядом с её собственной. Смотрит на диван, где валяется её толстовка. Всё слишком устойчиво. Скучно. Она пишет Вике: «Ничего не делаю. Просто наблюдаю. Но кажется, я попала на игру повыше. Как в шахматах. Только на кону — что-то странное. Не деньги. Не секс. Даже не контроль. Признание? Или я тупо опять присматриваюсь к неподходящей?» Вика: «Ты не присматриваешься. Ты бросаешь вызов. Это другое. Но аккуратнее, Марго. На этот раз ты идёшь в гору босиком.» Марго читает, улыбается, бросает телефон на подушку. Она не готова. Но знает: скоро будет.