МАРГО

Марго проснулась без будильника. Глаз ещё не открыла, но уже знала — сегодня будет не обычный день. Не потому что что-то пойдёт не так, а потому что всё пойдёт по её плану. Одеяло сползает на пол. Тело встает само — натренированное, выносливое. В ванной — холодная вода, чёткие движения. На бег она выходит налегке, в старой футболке и кроссовках, как всегда. Первые сто метров — разгон. Потом — ритм. Лёгкие работают в унисон с мыслями. Она не думает, она просчитывает. Глеб. Псевдоинтеллигентный птенец с хорошей осанкой. Слишком вежлив, слишком чист. Наверняка репетирует фразы перед зеркалом. Играет в “старше своего возраста” — а значит, уязвим в своей важности. Поворот, темп ускоряется. Солнце отражается в витринах. Один прохожий смотрит ей вслед. Она не замечает. У неё — маршрут. Вика права. Инге нужно что-то, что режет глаз. Я слишком гладкая — пока. Но Глеб? Он может мне быть полезен. Возвращается. Растяжка — быстро, без ритуалов. Завтрак — кофе, немного овсянки, из приличия к телу. Пока варится вода, она листает на планшете инфу про галерею, где Глеб «бывает». Запоминает названия картин, фамилии. Мельком перечитывает пару абзацев из статьи по арт-дилерству. Если заговорит о Сесилии Алемани, спрошу про контракты, не про кисть. Если про Мэтью Барни — пусть сам играет в эстета, мне выгоднее слушать. Часы показывают 09:57. Она у зеркала. Смотрит на себя долго. Не как на красавицу, а как на инструмент. Чуть убирает волосы назад. Меняет серёжку в левом ухе. Выдыхает. Сегодня она — союзница. Пока. *** Клуб на Пятницкой. Условно закрытая вечеринка, но со своими правилами: вход по спискам, welcome-дринки, светло-артовая публика. Марго там быть не должна. Но будет. Она сидит за столом у Вики, которая прокручивает на ноутбуке видео с прошлыми тусовками клуба. — Он всегда ходит в пальто, даже в помещении, — отмечает Вика. — Близко с барменами, всех знает по именам. — Значит, тусит не первый месяц, — кивает Марго. — Это его привычная территория. Вика печатает: — У него там “друзья”, но всё — знакомые. Он держится в центре, но избегает камер. Половина его шарма — в контроле. Марго кивает. — Хорошо. Я не навязываюсь. Я — интересующаяся. Искусство, атмосфера, выставка, всё такое. — Про галерею узнала? — Пару фамилий выучила. Упомяну Сесилию Алемани, посмотрю, блеснёт ли знанием. — Осторожно с терминологией. Ты должна быть умной, но “не профессионалкой”. Пусть сам просветит. Он это любит. Марго улыбается. — Ну конечно. Кто же не любит слышать себя умным. Она встаёт, отходит к зеркалу. Примеряет серёжки. Золото? Серебро? В итоге оставляет одну. На ней — брючный костюм, чуть мешковатый, с простой белой футболкой. Волосы — в небрежный пучок. На вид: студентка, возможно, художница. Лёгкая загадка. — Если он подсядет — не сопротивляйся. — А если не подсядет? — Тогда ты подойдёшь. Но так, будто он первый тебя заметил. Марго застёгивает часы на запястье. — Всё, Вика. Дальше — моя сцена. *** Вечер. Клуб на Пятницкой. Снаружи — колонны, у входа пара людей в чёрном, список гостей на планшете. Марго показывает пригласительный — не тот, что прислали, а тот, что она сама себе сделала. Двигается уверенно. Внутри — свет приглушённый, музыка будто из старого артхауса. Бокалы, винил, гладкие лица. Смешанная публика: молодые и успешные, старшие и тонкие, все вперемешку. Ни одного случайного человека. Марго входит, задерживается у стойки. Делает вид, что рассматривает инсталляцию из пластика и стекла. На деле — сканирует зал. И он там. Глеб. Пальто. Растёгнутое. Опрятный, но не вылизанный. Стакан в руке. Смеётся с кем-то. Рядом — двое: мужчина лет сорока и женщина. Все в восторге от него. Он замечает её. Пауза. Взгляд в глаза. Секунда, не больше. Но достаточно, чтобы считывание случилось. Он слегка улыбается. Без интереса. Просто признал факт: кто-то интересный вошёл. Марго поворачивается к бару. Просит бокал белого. На автомате. Внутри — хищный голод, но не такой, как обычно. Что-то царапает. Чувство чужого ритма. Или… Она замечает. Справа — одна из его «спутниц» касается его плеча. По-женски. Своя. Марго сжимает пальцы на бокале. Слишком уютно. Слишком сегодня не мой день. Она делает глоток, разворачивается. Медленно проходит мимо зала. Он не смотрит. Или притворяется. На выходе кто-то окликает её по имени. — Маргарита? Она не реагирует. Просто идёт дальше. На улице — влажный воздух и звон такси. Марго достаёт телефон. «Вика. Он не один. Работаем позже.» И отправляет. А потом — глубокий вдох. Отступление — тоже часть охоты. *** На кухне пахнет кофейным паром и чем-то тёплым, простым — то ли овсянкой, то ли ванилью. Элина в тонком халатике, босиком, на плитке. Засмотрелась в телефон, не сразу слышит дверь. Марго входит тихо, но не прячется. Закрывает за собой, скидывает куртку, не включая свет. Элина оборачивается, чуть улыбается: — Ты рано. Всё в порядке? — Угу, — коротко кивает Марго. Подходит близко, не снимая ботинки. Руки в карманах. Смотрит на неё. Долго. Молча. — Кофе почти сварился. Хочешь?.. Но Марго уже рядом. Одним движением она распахивает Элине халат, проверяет, что под ним — и что всё её. Хватает за талию, усаживает на столешницу — резко, уверенно. Элина чуть всхлипывает от неожиданности, но не сопротивляется. Губы приоткрыты, глаза — на Марго. — Что случилось? — шепчет. — Тише. Марго опускается перед ней на колени, целует внутреннюю часть бедра. Не спеша. Так, словно у неё всё время мира — и власть над каждой секундой. Элина дёргается от холода мрамора под собой, но откидывается назад, хватаясь за край стола. Пальцы Марго раздвигают ей ноги — широко. Глубоко. Жёстко. — Моя хорошая, — шепчет она, и уже касается языком. Элина задыхается. А Марго работает как в трансе. В ритме злости, потребности, желания стереть вечер из головы и восстановить реальность, где она — единственная охотница, единственная победительница. Кофемашина позади негромко пыхтит и выключается.