Vitium Ferum

Каталония. 22 июля. «Как меня занесло сюда, Боже...» Тут пахло ладаном. И воском. И старьём, которое не имело надежды на жизнь. Таким, как эта монашка-наставница. Старая потрёпанная карга с искривлёнными от недовольства губами и вечно плохим настроением. — Сестра Камилла, я надеюсь, вам очень понравится в нашем приходе. А ещё, что вы осведомлены о всей важности нашего Новициата, — в её тоне присутствовали нотки презрения. Она разговаривала так со всеми. «Хм, ну конечно...» — Я так мечтала попасть под покровительство святой Терезы, матушка. И уверяю: сделаю всё, что в моих силах, для служения ей и Богу. Аминь. — О, пусть свершатся помыслы твои, дитя, в честь покровительницы нашей Терезы. Аминь, — монахиня символично сложила руки, почти закатывая глаза в блаженстве. «Какой фарс... аж противно, как смешно.» Две женские фигуры, облачённые в чёрные монашеские рясы, стояли посреди капеллы. Они ждали падре. Это были последние этапы принятия в общину ещё не состоявшейся монахини Камиллы — этой язвительной девушки, которая так мастерски скрывала собственную личность. Выразительные, острые глаза огляделись в поисках чего-то. Она осматривала помещение, подделывая эмоции восторга и радости, но на самом деле ища другое — то, что скрыто. Этот монастырь был старым, ветхим зданием. В его стенах жили тайны. И хоть все обыватели отрицали это, в Новициате святой Терезы Авильской не было ничего святого. Здесь жил демон. Камилла пробежалась взглядом: Барочная алтарная скульптура Терезы в экстазе, резные деревянные скамьи, скрытая исповедальня. Больше ничего. Хотя... под алтарём была неровность в досках. «Что это? Дверь? Хмм, интересно... Нужно будет проверить это позже.» Чем быстрее она исполнит свою работу, тем быстрее сможет уйти на свободу. Соглашаться на это было ошибкой. Огромной ошибкой. — Наш падре, — нарушила тишину настоятельница, — самый прекрасный человек на свете. «Началось. Давай, поведай мне о толстом тщеславном ублюдке, который лапает молодых монашек на исповеди...» Внутри она усмехнулась. А ведь ей предстоит терпеть это не один день. — Я не знаю мужчину добрее и справедливее него. С его приходом наша жизнь стала легче, открылся путь к светлому служению, — снова жесты руками и благоприятное выражение лица. «Какая же дура...» — Камилла кивнула в знак смиренного согласия. Эта роль порой была даже по душе. Пока её это смешило. «Интересно, что с ней будет, когда здесь всё разрушится. Видно же, что и минуты не... Охуеть...» Выходя из сакристии, к ним направлялся молодой падре. Тёмные волосы, бронзовая кожа, точёный подбородок, скулы, а под робой, наверное, мускулистое, гладкое тело. «Понятно, почему она в таком восторге. Он же, сука, какой горячий. Боже, спасибо!» — лукавый взгляд Камиллы скользнул к настоятельнице, которая уже кланялась падре, бормоча слова о почтении. Глубокие карие глаза направились к девушке. Они сцепились взглядом на минуту, и Камилла почувствовала прилив удовольствия. А потом она повторила за монахиней. «Видимо, мне будет чем заняться здесь.» — она сдержала свой смешок. — Падре Габриэль, это Камилла — новая новициатка нашего прихода.Рекомендована советом сестёр. — Что ж, — сказал Габриэль, разливая свой звучный голос по капелле, — мы рады видеть новые души под покровом святой Терезы. Я приветствую тебя. «О, а как я рада...» — Камилла смотрела на мужчину поистине ангельски чистыми глазами. Кто же знал, что внутри они красные? — Надеюсь на ваше благословение, падре... «Ты бы знал, какие у меня надежды.» — И покровительство. «Даа, я буду покорной девочкой...» — Рад был познакомиться, сестра, но прошу простить, мне пора готовиться к вечерней мессе. — Да, конечно, падре. Не будем вам мешать. Пойдём, — и матушка повела Камиллу за собой. Они прошли через внутренний двор: Сад с лавровыми и кипарисами и колодец в центре, давно пересохший. — Сегодня какой-то праздник, настоятельница? — спросила девушка. — Праздник святой Магдалины, дитя. Как ты могла забыть?! — злые глаза направились на Камиллу. «Эта химера меня сейчас сожрёт, ха-ха...» — Устала, матушка. Дорога была утомительной. — Ах, ладно. Но больше никогда не забывай о таких вещах. Впрочем, это хорошее ознаменование, что ты прибыла именно в этот день. «Вы даже не представляете...» И они зашли в небольшой кабинет — Комната настоятельницы (Madre Superiora). Находилась она возле библиотеки. Старинный письменный стол, портреты предыдущих настоятельниц, в том числе одна — с выцарапанными глазами. Очень мило. Камилла задержала на нём взгляд. — Это недоразумение появилось недавно. Даже пришлось выгнать одну новициатку. Она мне никогда не нравилась. — Это сделала та девушка? — Да. А портрет я ещё не успела заменить. — Он же ваш! — Камилла присмотрелась к странности. Что мешало просто снять его? — Это не важно, сестра. Садитесь. Ей нужно было подписать последнюю формальность — подтверждение согласия с уставом. «Правила монастыря, согласие жить по ним, послушание, целомудрие, бла-бла... Подпись! Отлично, теперь я официально в этом курятнике.» — На этом всё. Пора показать вам вашу комнату. Они направились к дальнему корпусу, проходя главный. Здесь находился вестибюль с часовней — первое, что видишь при прибытии. Там стояла статуя святой Терезы с сердцем, пронзённым огнём, и витражи с евангельскими сценами и словами: "Morir o sufrir" — "Умереть или страдать", цитата святой. Самое яркое пятно в этом месте. Дальше — узкий каменный коридор и кельи. Маленькие, с кроватью, распятием, умывальником. «Можно и повеситься здесь.» — Дам вам время отдохнуть. Не опоздайте на мессу, сестра. — Хорошо, матушка. «Как я могу опоздать. Это мой звёздный час...»